Часть 3. Ты меня бесишь. Х2

      Гомофоб продолжал наблюдать за девушкой, не сводя с неё взгляда. Каждый её жест, каждый звук смеха лишь усиливал его раздражение. Она поправила волосы, вновь смеясь над чем-то в телефоне, и встала из-за стола. Он смотрел, как она не спеша собирает свои вещи, бросает последние взгляды на экран и, всё ещё улыбаясь, направляется к выходу из столовой.       Его взгляд буквально пронзал её спину, и в этот момент злость внутри него достигла пика. Он хотел, чтобы она почувствовала его ненависть, чтобы поняла, как он презирает её за этот демонстративный вызов, который она осмелилась бросить ему, даже не осознавая этого. Девушка, словно в другом мире, весело шагая, прошла мимо его столика, и он едва сдержал себя, чтобы не сказать ей что-то оскорбительное прямо в лицо.       Она вышла, оставив после себя лёгкий аромат парфюма, который ещё больше раздражал его. Гомофоб остался сидеть за своим столиком, сжимая руки в кулаки. Ему хотелось вскочить, догнать её и разорвать этот мир её смеха и радости. Но вместо этого он поднялся и медленно вышел следом.       Оказавшись на улице, он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. В его голове крутились мысли о мести. Ему нужно было что-то сделать, чтобы выплеснуть всю накопившуюся агрессию. Вспомнив о том, что девушка, вероятно, сидела в TikTok, его мысли вновь вернулись к тому утреннему инциденту с комментариями.       Гомофоб схватил телефон, открывая TikTok. Он был уверен, что найдёт именно тот ролик, который вызвал у него утреннюю злость. С нарастающим раздражением он начал листать ленту, пока не нашёл то, что искал. На экране мелькали знакомые лица и аватарки, но его интересовала только одна цель.       Он остановился на одном из видео, где опять появлялись мемы с «палитрами». Его взгляд затуманился от ярости. Всё это казалось ему чудовищной насмешкой, словно весь мир решил издеваться над ним. Гомофоб не мог позволить, чтобы это осталось без ответа. Он хотел, чтобы они почувствовали его гнев, чтобы знали, что он не собирается терпеть их существование в его мире.       Склонившись над телефоном, он принялся писать новый комментарий. Слова лились сами собой, каждое из них было наполнено ненавистью и презрением. Гомофоб не выбирал выражения, он хотел ударить как можно больнее, сделать так, чтобы его заметили и почувствовали. Ему нужно было выплеснуть всё это накопившееся раздражение, и комментарий стал его оружием.       «Вы, палитры, окончательно охуели, засоряете эфир своей тупостью. Да как вы вообще смеете блядь существовать рядом с нормальными людьми? Место вам только в аду уебки, и ничего другого вы не заслуживаете, ваша мать шлюхаመስተዋት አይመስላችሁም, በጣም የሚያምር» — закончив писать, он нажал на отправку с чувством удовлетворения.       Теперь он чувствовал себя немного легче. Этот комментарий был его местью, его способом показать, что он не позволит им нарушать его мир. Но в глубине души он понимал, что это лишь временное облегчение. Его злоба была слишком глубокой, чтобы исчезнуть так легко. Но сейчас, стоя на улице и держа телефон в руке, он ощутил хоть какое-то удовлетворение от того, что смог дать отпор.       Гомофоб снова заметил эту девушку, когда она сидела на лавочке возле спортзала, погружённая в свой телефон. Её лицо по-прежнему светилось от смеха, и она то и дело хихикала, строча что-то на экране. Он не мог отвести от неё взгляд, раздражение вновь накатывало волной, как будто его злость была вызвана её простым существованием.       Его телефон завибрировал в кармане, выдернув его из этих мрачных мыслей. Гомофоб машинально вытащил устройство и посмотрел на экран. Оказалось, что его гневный комментарий о «палитрах» получил ответ. Он открыл уведомление и увидел несколько новых сообщений, и первое, что бросилось ему в глаза, был ответ, наполненный сарказмом и смехом. Ему писали, что его ненависть лишь жалкое проявление слабости, и что он никогда не поймёт настоящую свободу, которую они олицетворяют.       Гомофоб почувствовал, как внутри всё закипает. Он собирался было начать отвечать, как вдруг его взгляд снова упал на девушку. Она продолжала печатать что-то на своём телефоне, весело смеясь. Её смех словно издевался над ним, как если бы она знала, что именно его так разозлило.       Вдруг ему показалось, что он заметил нечто странное. Её телефон был повёрнут под таким углом, что он мог разглядеть экран. Там был открыт TikTok. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать знакомую ленту и увидеть, что она просматривает комментарии к тому же видео, где он только что оставил свой. Сердце Гомофоба ёкнуло, когда он понял, что это именно её ответ вызвал в нём такую ярость.       Девушка снова засмеялась, явно довольная своей находчивостью. Гомофоб замер, его мозг лихорадочно пытался осмыслить ситуацию. Это она? Та самая, кто ответил ему? Та, чьи слова так задели его? В голове всё смешалось — обида, ярость и унижение. Он стоял, не в силах пошевелиться, ощущая, как его мир переворачивается.       Гомофоб почувствовал, как его ярость кипит всё сильнее. То, что эта девушка, точнее, человек перед ним, оказался именно тем, кто вызвал в нём такую злобу, было последней каплей. Он сделал несколько шагов в её сторону, не в силах больше сдерживать эмоции.       — Эй, ты! — грубо окликнул он, голос сорвался на более высокий тон от злости. Девушка, всё ещё улыбаясь, подняла взгляд от телефона, явно удивлённая его агрессивным тоном. — Ты думаешь, это смешно? Ты что, совсем с ума сошла? Какого чёрта ты здесь смеёшься, когда твои тупые комментарии вызывают у людей желание разбить тебе лицо?       Девушка, несмотря на его резкость, только хихикнула в ответ, её глаза сверкнули озорным огоньком.       — О, какие мы агрессивные, — весело сказала она, глядя на него с едва скрываемым интересом. — Кстати, если уж ты решил мне грубить, то обращайся ко мне на местоимения они/их.       Её слова подлили масла в огонь. Гомофоб ощутил, как его злость разгорается с новой силой. Ему казалось, что всё это — какой-то дурной сон, где всё идёт наперекосяк, и она смеётся над ним, даже не воспринимая всерьёз.       — Они/их? — с насмешкой переспросил он, едва удерживаясь от желания сорваться на крик. — Ты, видимо, окончательно поехала, если считаешь, что люди могут быть кем-то ещё, кроме он или она. Это всё, что существует. А ты просто больная на голову, если веришь в эту чушь!       Девушка-они, как она предпочитала, только шире улыбнулась и продолжала смеяться. В её глазах читалась смесь веселья и сострадания, как если бы она видела перед собой не опасного человека, а кого-то смешного и глупого.       — Боже, да ты серьёзно это сейчас? — сказала она, всё ещё смеясь. — Ты так стараешься доказать свою точку зрения, что мне становится даже жалко тебя. Всё, что ты делаешь, — это показываешь, насколько ты узколобый.       Гомофоб сжал кулаки, его лицо покраснело от ярости. Слова девушки-они, её смех и это абсурдное требование использовать какие-то нелепые местоимения только усиливали его гнев.       — Да ты просто ненормальная! — воскликнул он, уже не сдерживаясь. — Ты сама не понимаешь, какую хуйню несёшь! Люди никогда не примут это, никогда не будут жить по твоим дурацким правилам. Ты и такие, как ты, просто портите этот мир своей больной фантазией!       Но его слова лишь вызвали новый взрыв смеха. Она посмотрела на него с каким-то странным сочувствием, словно пыталась понять, что движет его ненавистью.       — Знаешь, — сказала она, вытирая слёзы от смеха, — ты очень забавный, но, честно, мне тебя искренне жаль. Ты живёшь в мире, где пытаешься загнать всех в рамки, а сам просто не можешь справиться с тем, что мир изменился.       Её слова пронзили его, как иглы, но он не хотел этого признавать. Всё, что он чувствовал, — это отвращение и ненависть, которые теперь казались ещё более мощными. Она, казалось, жила в своём мире, полном свободы, которую он презирал, но не мог изменить. Её безразличие и смех были для него невыносимы, как издевательство над его собственной беспомощностью.       Гомофоб отвернулся, едва сдерживая ярость, и направился прочь, ощущая, как внутри его раздирает бессильная злоба. Он знал, что должен был что-то сказать в ответ, что-то сделать, но все его попытки только обернулись позором. Теперь ему оставалось лишь уйти, оставив позади этот абсурд, который его преследовал.       Гомофоб шёл домой, кипя от злости. Весь его путь был пропитан яростью и обидой, которые не давали ему покоя. Каждый шаг сопровождался мыслями о той девушке, её наглости и её флаге на лице. В его сознании этот рисунок стал символом всего, что он ненавидел. Это был вызов его мировоззрению, его ценностям, и он не мог просто так это отпустить.       В голове снова и снова прокручивались сцены их недавнего столкновения: её насмешливое лицо, эти нелепые местоимения, которыми она так гордилась, и её смех, который словно звучал у него в ушах даже сейчас. Он пытался отогнать эти мысли, но они продолжали возвращаться, как назойливые мухи, не давая ему успокоиться.       Подойдя к своей квартире, он почти сорвал дверь с петель, чтобы войти внутрь. Как только он закрыл за собой дверь, в комнате повисла тишина, но она не принесла ему облегчения. Гомофоб чувствовал, что его гнев только нарастает, словно накопленная злоба грозила вот-вот вырваться наружу.       Он бросил рюкзак на пол и направился к дивану, чтобы хоть как-то отвлечься, как обычно. Но стоило ему взять в руки телефон, как он вдруг завибрировал, показывая новое уведомление. Это был TikTok. Гомофоб замер, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он не ждал ничего хорошего от этого уведомления, но всё равно открыл его, движимый каким-то странным, мучительным любопытством.       На экране высветилось сообщение: "Ну приветик :))))". Он сразу же узнал это сообщение, и в его груди снова заклокотала ярость. Это была та самая «палитра», которая писала ему ранее, та, из-за которой весь его день превратился в кошмар. Под сообщением было две кнопки: "Принять запрос на переписку" и "Заблокировать".       Гомофоб смотрел на экран, чувствуя, как внутри него всё кипит. Это было похоже на вызов, на издевку. Она хотела продолжить этот разговор, как будто насмешка над ним была для неё забавой. Его руки дрожали от ярости, когда он смотрел на эти две кнопки. Он мог просто заблокировать её, прекратив всё это раз и навсегда. Но часть его, та, которая жаждала мести и доказательства своей правоты, не могла так легко отпустить ситуацию.       Он медлил, решая, что делать дальше. Гнев, обида, чувство унижения — всё это смешалось внутри, создавая бурю эмоций. Ему хотелось ответить ей, унизить её, показать, что он не станет мишенью для её насмешек. Но одновременно с этим он понимал, что любое его действие могло лишь усугубить ситуацию.       Он перевёл взгляд на кнопку "Принять запрос на переписку" и почувствовал, как его рука тянется к экрану. С одной стороны, ему хотелось узнать, что она ещё могла сказать, как она собиралась продолжать эту игру. С другой стороны, он понимал, что это только продлит его мучения. Гомофоб ещё раз посмотрел на экран, чувствуя, как внутри него борются два желания — принять вызов или сбежать, прекратив этот нелепый диалог раз и навсегда.