Глава 1. Меридиан

Кеико пожалела о том, что пошла на поздний обед с друзьями — тогда бы он не приставал в тот же самый вечер. Ну, кто бы мог подумать, что Ширануи-семпай такая заноза в заднице? Юбки не пропустит, не даст пройти спокойно мимо. Зачем пошла на зов друзей? Шла бы себе дальше — домой, потом в книжную лавку, а после на скалу Хокаге и смотрела бы в ночное небо. Нет, она откликнулась на предложение пойти порасслабляться после работы, и теперь он у нее дома, нагнул в неестественной позе, вырывает стоны вперемежку со вздохами, мешая удовольствие с чувством отвращения к самой себе. Как же она пожалела, что откликнулась на приглашение... Он схватил за волосы и приподнял, вырвав очередной вздох, и с наслаждением облизнул мочку уха. Потеребил языком еще немного и легонько укусил, чем вызвал мелкую дрожь. Кеико готова была поклясться, что сейчас он улыбнулся и прикрыл глаза. Он обнял ее свободной рукой и начал ей исследовать живот, бока и бедра. Как будто ему нравилось касаться ее и изучать, словно это действие заставляло их сливаться воедино. Ширануи Генма-семпай не любит использовать презервативы. Это он в первый раз сказал, стоило девушке заикнуться — поняв, что от него теперь не убежишь и он придет, когда захочет. Она прочно уяснила, что если хочет жить, то никому не скажет — а что она ему противопоставит, когда он с нее спросит? И что теперь будет проверяться в госпитале каждую неделю: не дай бог залетит или чем-то заразится. Презервативы, вообще-то, созданы для того, чтобы уменьшить вероятность передать в первую очередь венерические заболевания. Мало того, что он нагло пристал в тот первый вечер в офисе головного штаба, когда Хокаге работать еще не закончил, игнорируя ее сопротивление и публичность места. Так еще решил спихнуть ответственность за свои действия на нее; что, если он передаст ей сифилис, сам того не зная? А еще она была в ужасе оттого, что он вызывает в глубине ее души темное, гнетущее желание обладать... и наслаждаться этим. Кеико не дура, она становится зависимой. Ей нравится секс. Знать, что это искушение, в теории гораздо легче, чем иметь с ним дело вживую и на практике, когда такой сильный, харизматичный и справедливый как воин человек унижает вдали от посторонних глаз, берет самое ценное и раскладывает на столе, рассматривает внимательно и почти касается души. Без ее дозволения. Ох, как она не любит всех шиноби именно за это... ее друзья не в счет. И почему именно ее угораздило попасться Ширануи на глаза?

***

Первая встреча со спецджонином была в середине августа, когда листва стала опадать, а в воздухе запахло осенью. Повинуясь древнему инстинкту, она тогда друзьям поведала о том, что в несуществующей вселенной неизвестные народы праздновали осеннее равноденствие и приносили жертвы демону, чтобы тот их не убил. Она предложила традицию каждый год в нужную дату восхвалять предков и падших близких в ритуальном празднике ночи, когда живые родственники приходят на могилы и делят трапезу с ними. Все тогда загорелись. Особенно Ширануи-семпай. Он тогда так глянул на Кеико, что она невольно задумалась о том, не родственны ли их души в каком-нибудь загробном мире, раз его так вдохновили ее истории. Она думала, они будут общаться и медленно сближаться, на духовном уровне. Но он уничтожил всю красоту момента. И принудил к сексу. Ночь на кладбище с товарищами прошла гладко, но Кеико снедало горькое чувство разворошенной души, потому что первое принуждение он совершил как раз накануне. Настроения праздновать нечто потустороннее уменьшилось, она ведь не ожидала, что такое может приключиться с ней. А теперь смотрите, она наслаждается тем, что он с ней вытворяет. Ей нравится, что он раскрыл всю девичью душу нараспашку и играет на ее струнах как хочет. А если душа раскрыта, что уж говорить о теле? Он закончил, но не вышел, продолжая обнимать и гладить, и тереться лицом о шею, преисполнившись какой-то нежности. Кеико боялась ее, она не знала, что с ней делать, она сбивала с толку. Ширануи-семпай и не думал как-то двигаться еще две долгих минуты, разомлевший и расслабленный, зарывшийся в растрепанные волосы. А она думала о том, что сперма сейчас доберется до матки, а у нее овуляция в самом разгаре, и мало ли с кем еще он трахается?! Она расслабиться не могла, в душе так точно. Но тело источало ту же негу, что и его. Он умеет, если честно, сделать так, чтобы предела достигли они вместе. Или она, но несколько раз, а он смотрел бы потом и касался себя. Наконец, он вышел и повел ее в сторону кухни, придерживая на пути, будто она вот-вот разольется по полу. Кеико исподволь взглянула на него: он весь светился умиротворенностью. Не осталось и следа той ярости, с которой он набросился вначале. Блин, она вдруг вспомнила, как он аргументировал перед друзьями-чунинами, которых вроде как не проведешь, что проводит девушку во избежание опасных ситуаций. Что он сам является таковой, он скромно умолчал. А проводил не только домой, но и до гостиной, попутно лишая всей одежды. Да уж, проводил. А друзья даже не заметили, они доверчиво кивнули и продолжили свое общение. Она даже уходить не хотела, это он ее оттуда вызволил. Против ее воли…

***

- Завтра будет солнечный день, - будничным тоном заявил нагой мужчина, проглатывая клубнику. Кеико сидела, потупив взгляд. А он глянул на нее с интересом. - Пойдешь на праздник? - Какой праздник? - спросила она, подняв глаза. Он улыбнулся. - Праздник осени. Забыла? - его взгляд начал блуждать по лицу девушки. Она смутилась. - Не забыла, просто не вспомнила. - Это одно и то же, - с улыбкой в голосе произнес Генма, разглядывая теперь плечи и ключицы. Чувствуя в нем нарастающий аппетит, Кеико поспешила удалиться в ванную, на ходу кинув фразу о том, что благодарит за то, что проводил, а теперь ей надо в душ. В душе включила горячую воду, которую еще ждала полторы минуты, чтобы она нагрелась, так что мысли роились хороводом одна страшней другой. Теперь он потащит ее, что ли, на праздник или просто так спросил? Зная аппетиты Генмы, она содрогнулась. Ни одного вечера в спокойствии и наедине с собой. Когда он приходит, он делает так, что в моменте Кеико все забывает и ни о чем не думает. А когда уходит, нагнетает атмосферу давящую со всех сторон. Она измотана, она давно не отдыхала. Эмоциональные качели и страх за свою шкуру, поиск опоры — все это выводило из равновесия тогда, когда она должна была отдыхать после трудового дня. Ну, почему вакансия была открыта именно в военном штабе? И почему зарплата такая высокая, что стремящейся к независимости девушке она была необходима? Ее жизнь была прекрасна, если вычесть из уравнения цифры. А может, они платят гражданским так много за то, что знают нрав джонинов? Шутка, конечно, права есть у всех. Но вот выстроить границы с более сильным психологически труднее.

***

Как она и ожидала, Ширануи-семпай встретился ей на пути чуть ли не при входе. Друзья вытянули на ярмарку, несмотря на ее споры. Они словно специально привели ее к нему. Кеико старательно отгоняла от себя мысли о том, что друзья предали ее и считают, что Ширануи-семпай за ней галантно ухаживает. Стоило, наверное, рассказать, как именно он это делает. "Раньше я рвалась на эти ярмарки", - плакала в отчаянии девушка, - "а теперь они отравлены". Он улыбнулся им и сразу направился к ней. Котетсу таинственно сверкнул глазами и увел Изумо, тот потянул за собой Ируку, а Эбису-сан исчез до того, как она могла это заметить. Сердце пропустило удар. Он что-то задумал. - Это тебе, - сказал он, протягивая нежные лепестки распустившейся орхидеи. - Где вы нашли это? - голос дрогнул и прозвучал ниже от удивления. - Вы? - также удивился Генма. - Мы давно уже перешли эту границу. Ты обращаешься ко мне на "вы"? Он заглянул ей в глаза, вновь без спроса раскладывая душу. Радовало то, что к этому Кеико не привыкла. Она отвела взгляд и покраснела, и Генма трактовал это по-своему: приобнял ее, закрыв собой половину обзора, и промурлыкал нечто вроде "ну, ничего". Он снова вел. В лавку ювелира, где по настоянию дремучего старика надел ей на шею самое уродское в мире украшение, и ей пришлось ему позволить это, поскольку старик, стоило ей воспротивиться и заявить о своих вкусах, авторитетно поднял руку. Но Кеико воспитана, она не будет хамить, тем более когда рядом тот, кто умеет препарировать души. В довесок к этому он пошел прикупить сливочные данго, сомнительную сладость, вытекающую из ушей. При этом наказав присмотреть себе в лавке что-нибудь еще. Ей ничего не оставалось, как под прицелом старческих глаз смотреть на побрякушки. Даже несмотря на то, что она и вправду приглядела кое-что, что было в ее вкусе и сильно отличалось от того, что он ей уже купил — ей не хотелось ничего выбирать у этого старика. Возможно, старик не виноват в сложившейся к нему антипатии. Но сильно погоды это понимание для Кеико не меняло. Генма вернулся с горячими данго и поднес ей тот, что больше, и она с сожалением приняла этот подарок. Сколько это продлится? Он спросил: "Что выбрала?". Она подняла вымученный взгляд с мольбой в глазах о том, чтобы он не спрашивал. Не тут то было. Он тут же изменился в лице и снова начал препарировать. - Тебе нехорошо? - Нет, все нормально. - Нормально? - неверящим голосом переспросил он. - Что-то не похоже. - Кажется, даме понравилось это... - начал было старик, но Кеико властно его заткнула и сама не поняла, как. Она мотнула головой и волосы расплескались по плечам, и глянула строго на семпая, процедив: - Генма-сан, я пожалуй пойду домой. Провожать не надо, - предупредила она, сразу заметив порыв в свою сторону. Он обеспокоенно замер и дал ей уйти. Слава богу. Она стремглав полетела к выходу из красочного квартала, по пути определив мусорку, едва выносящую вес всего того, что в нее успели выбросить. Направилась к ней и со всей силы швырнула липкую гадость, льющую свой сок на руку. Еще и пальцы липкие теперь. Просто фиаско. Настроение было хуже некуда.

***

Утром, часов в девять, в выходной, кто-то настойчиво, но аккуратно постучал. Сначала Кеико не поняла, отчего проснулась, но потом услышала негромкий стук и сразу узнала, кто стоит за дверью. Не открывать — не выход. Она поплелась с колтунами на голове, ибо накануне ночью отмывала с себя все следы ярмарки, данго и ювелирных украшений, и легла с мокрой головой. Нацепила на голое тело халат и повернула ключ от входной двери. - Доброе утро, - сказал Генма, с любопытством разглядывая девушку. - Я принес тебе завтрак. Он потряс ароматной коробкой, на которую тело успело откликнуться и проснуться, и вместе с тем отреагировать. Ну как же. Вчера злоба клокотала внутри, ей было не до ужина. А оно, предатель, всегда реагирует на Генму положительно. Тот улыбнулся, наблюдая за ее преображением. - Я войду? - спросил он и вошел, разуваясь по привычке. - Там есть и данго. Только я не знаю, какие тебе нравятся, - робко добавил он, искоса на нее поглядывая. Кеико зарделась и стала понимать, что так продолжаться не может. Пусть она боится его, пусть ничего не сможет сделать. Но сказать она обязана о своих чувствах. Она решила завести разговор во время завтрака, пока он сытый и довольный ест. Но не тут то было. Он наложил какое-то дзюцу на еду и увел в спальню, по пути нашептывая, как соблазнительно она выглядит в халате, заспанная и неуклюжая. Набросился, будто приполз с голодного края. И самое ужасное то, что Кеико откликалась на каждое его прикосновение, каждый порыв. Она вообще распоясалась и ненавидела себя за это. Ее тело как обычно завело свою шарманку: это наш мужчина, он доставляет нам удовольствие, а проблемы разума нас не касаются, мы тело, мы хотим оплодотвориться, у нас овуляция и нам плевать. На логику и на последствия, и раздрай в душе, - добавил разум. Да, стоило заметить сразу, но она заметила сейчас — что Генма с каждым разом становился все нежнее и сентиментальнее. Раньше был только грубый, жесткий секс где попало, потому что ему припекло. Но каждый раз, даже если это было грубо, он дотягивался до таких струн в теле, что сжималось оно все. Сжималось и реагировало, растягивалось, извивалось и кричало. Запрокидывало голову. Теперь все то же самое, только с другой стороны — чуткими, тактичными и до отвращения точными движениями мягко гладил там, где надо. Словно его тело тоже кричало ему о том, что она его. И в этот раз Генма превысил все дозволенные ему границы, если таковые вообще имелись. Он льнул всем телом, целовал лицо, губы, шею и глаза. Обнимал ногами и вторгался в такие глубины, что перед глазами не темнело, а горели новые звезды. Он делал так, что Кеико отвечала неистово, жадно и стремилась его в себя влить целиком. Они извивались вместе, в такт друг другу, на каком-то новом уровне. Генма не просто зарылся лицом в волосы – он это делал и прежде – он слушал ее запах, ловил эмоции, читал по дорожкам капель пота чувства и угадывал каждое. Его глаза стали абсолютно черными и смотрели гипнотически, в упор. Кеико старалась не смотреть в них, очень. Этот дьявол испил душу, но остался уголок, не тронутый даже ей, и этот взгляд, он именно такой, что сможет найти и коснуться его. Как ей этого не хотелось. Но очередной порыв движений подтолкнул ее к роковому повороту головы: она взглянула прямо в них и он испил до дна. А когда все выпил, залил туда что-то свое, для нее неведомое и новое на вкус. Все ее теперь в нем, и она это с горечью осознавала, наблюдая за тем, как ее тело притягивает мужскую голову для поцелуя. Да, он испил ее. Тронул все, что было до него не тронуто и спрятано от нее самой. И еще дольше он не выходил из нее, стремясь продлить единство. Дышать Кеико было тяжело, но она не жаловалась, презирая себя за эту слабость, за то, что душу продала за это. Как же это было тяжело и одновременно прекрасно. Они еще часа два нежились в постели и заснули ненадолго в обнимку. Генма обнял сзади по-мужски, сложив тяжелую руку на грудь и закинув ногу на бедро, и даже голову сложив на ее голову. Как бы ни силилась, Кеико должна была признать, что ей это нравилось. Скрипя сердце, попутно признавая свою слабость. Когда проснулась, она решила было высвободиться из захвата рук и ног, но поняла, что это невозможно. Генма спал как убитый. Она старалась его не разбудить, но ей очень хотелось в туалет, а нога лежала на бедре так, что становилось невмоготу. Полежав еще немного, она все-таки не выдержала и попыталась двинуться. Тут же Генма зашевелился. - Хочешь в туалет? - верно угадал он. - Да, - тихо сказала Кеико, мягко высвобождаясь из объятий. - Вернись потом обратно. "Куда я денусь", - иронично подумала она про себя, давя в зародыше желание надеть халат и сесть в гостиной почитать журнал. Реакции тела она подавила почти так же успешно. Вернувшись к мужчине, увидела, как он довольно потянулся и привлек к себе. А стоило залезть в кровать, как все — сбежать было нельзя. Он заключил в медвежьи объятия.

***

Под аккомпанемент урчащего желудка и смех Генмы прелюдия закончилась. Они переместились на кухню и Кеико не смогла побороть в себе желание надеть хотя бы футболку. Генма настоял на том, чтобы она надела его форменную, бросив напоследок что-то о своей вещи и красоте. Она смутилась и еще больше запуталась в собственных мыслях. Завтрак был съеден и, повинуясь желанию вернуть себе свою территорию, девушка начала отмывать посуду, на которую разложила принесенную еду. - Мы можем сегодня еще кое-куда сходить. У меня сегодня выходной, - сказал Генма, щурясь на солнце абсолютно нагой, и Кеико подумала, что вот он, момент для признания, но не решилась. Сердце гулко застучало о ребра. Поговорить во время завтрака не вышло: Генма был несобранным и разомленным после близости, а ей нужно было все его внимание. Размышления о том, что это можно сделать в другой день, удручали. Чем дальше она откладывает разговор, тем труднее будет осознать реальность. Если он хочет повести ее куда-то, то после можно будет пригласить к себе на разговор и сесть в гостиной на диванах. И постараться, чтобы он выслушал, а то такое прямое предложение воспримет по-другому. Так она думала, пока разливала мыло на губку. Планируя день. Генма подошел сзади и пристроил голову на плечо. Это было приятно, но в голове царил сумбур. Она с неудовольствием отметила, что Генма на нее воздействует не слишком положительно: ей теперь не хочется думать ни о чем, охота скинуть на него все свои проблемы, и пусть он дальше засасывает в себя всю ее сущность. Она запрокинула назад голову, отчего Генма прижался плотнее. Он замурлыкал: - Пойдем на скалу Хокаге? Я покажу свое любимое секретное местечко. - Кеико медитативно мылила чашки одну за другой. - А потом пойдем смотреть на звезды, если хочешь. Это после прогулки по парку и мороженого. Ей эти идеи нравились, а с губ почти сорвалось согласие. Кажется, он обещал нечто большее — не на этот вечер, а на что-то еще. - А потом, если хочешь, проберемся в штаб и сделаем то же, что и в первый раз. Помнишь? Ее прошибло током. Он это заметил. - Что случилось? - спросил он, не понимая перемены. - Ширануи-семпай... - Не зови меня семпай, - попросил он недовольно. Долго копившаяся и не находившая выхода злость нашла наконец его. Кеико прикрыла глаза, утихомирила дыхание и со сталью в голосе сказала: - Вы меня насилуете. Теперь прошибло Генму. Он замер, а объятия превратились в хватку. Она бы испугалась, но ее уже несло. - То, что вы делаете, никак не назовешь ухаживанием. Вы домогались меня. Без спроса брали то, что вам не принадлежит. А теперь романтизируете на тему того, как взяли меня против воли? Вы не обратили на это внимание? Генма растерянно сказал: - Но, ты ведь отвечала. Я не причинял боль. - Боль, говорите, не причиняли? А как насчет моей психики? С телом то вы разобрались. А со мной? Хотите отношений, а ведете себя по-скотски. Я же не на улице себя нашла, я чья-то дочь. Я себя ценю. А вы привыкли брать нахрапом, не спросив чужого мнения? Это не те отношения, которые я ищу. Генма отпрянул, словно она ударила под дых. Кеико продолжала мыть посуду, теперь отложив губку и смывая мыло. Она почувствовала, как он покинул кухню, а после и квартиру. Наконец-то. Домыв посуду, она стремглав прошла в разворошенную спальню, свидетельницу ее признаний, чтобы скинуть с себя футболку, которую забыл мужчина, и закинуть в самый дальний угол, в который она не заглянет больше никогда.