Часть 2

Гримм всегда находил руины павших королевств притягательными. У каждого места, где, когда-то побывала труппа, была своя история. Вот и у королевства черва и корня такая была. Началось все с одного черва, который завершая жизненный цикл, переродился и назвался Бледным Королем. По своей природе червы жаждут поклонения, этот тоже не стал исключением. Поэтому ему грезилось великое королевство под его началом. Он нашел земли разрозненные и примитивные. Даровав жившим там жукам разум. Вместе с корнем, которая называла себя Белой Леди, они построили королевство Халлоунест. Но монарх не остановился, он хотел быть единоличным правителем, что не понравилось жившей там богине, так у него развязался с ней конфликт. Ее божественный гнев нарушил все планы черва и тогда он придумал, как ее пленить… Так появились сосуды. Позорное напоминание об ошибках прошлого. Так появилась чума конец для всех. Он видел одного сосуда, его звали Чистым, черв проводил с ним так много времени, что можно было подумать будто они семья. Тем удивительнее было, что он в конечном итоге пожертвовал им. Грезящие, принцесса ткачей, чистый сосуд, не рождённые дети бездны все они стали жертвами не продуманной игры... «Любая жертва во имя цели» так он говорил. С одной стороны Гримм понимал, какого жертвовать во имя великой цели, с другой же любому кто знал Чистого, становилось понятно, он не справится со своей ролью. В этой пьесе ему не сыграть отведённую роль. Но черв так верил в успех своего плана, что не признавал изъянов своего творения. А между тем события набирали обороты. И как бы Гримму не было интересно узнать, чем все закончится, труппа никогда не задерживается долго на одном месте. Халлоунест был лишь промежуточным королевством на пути алых грез. Они покинули его. Теперь же вернувшись Гримм, видел только разруху да гнев потерявшей рассудок богини. Янтарная чума сочилась отовсюду, страх и отчаянье породили сильные кошмары. Вот какого исхода добился черв в своем представлении. Отчаянье и тлен вот что ждало всех в конце пьесы. На славу постарался милый черв.

***

Маэстро отдыхал, когда его покой потревожила Святая. - А-а-а-ах мастер! Мастер. Призвавший он не боится! Кто он? Запах я чую от него запах. Не похож на другие. Я хочу найти его! Святая появилась всего два цикла назад, она была еще очень разговорчива. Маэстро не всегда понимал, о чем она говорит. - Запах…? Хм … Пока длится наше представление можешь искать его… - И-и-и-игх! Я найду! Кроха принесет его мне! Ну что ж пускай повеселится. На сцену пришел Брумм отчитал Святую, сказал возвращаться к работе. Она обиженно прострекотала в ответ, но послушно покинула сцену. Когда на сцене они остались в вдвоем Брумм решил поделиться своими наблюдениями. - Мр-р-р маэстро вы выглядите уставшим. Гримм скрипуче рассмеялся. То, что Брумм принял за усталость, было последствием невыполнением своей части прошлым призывателем. - Мой огонь гаснет намного быстрее, чем в прошлые разы,… но это не помещает мне выйти на бис. Брумм снова призадумавшись, покинул сцену. Гармонист, погруженный в свои мысли стал реже говорить. Хотелось бы маэстро знать, о чем он думает. Снова раздалась старая грустная песнь, которую маэстро знал наизусть. Холод пробирался под плащ заставляя Гримма вздрагивать. Где же призыватель? Все ли хорошо с ребенком? Отогнав тревожные мысли маэстро, вышел из шатра. Жуки так же пугались и убегали, но Гримм лишь провожал их апатичным взглядом. Вступая на стезю кошмара каждый в труппе, так или иначе, смирялся со страхом окружающих. Это было нормальным, стабильным отношением. В каком-то смысле это даже успокоило. Сколько бы ни прошло времени, их всегда будут бояться. Присев на железную лавочку Гримм просто наблюдал за окружающей обстановкой. Вот старый жук попятился прочь от лавочки, вот мелкий торгаш запер дверь в свою лавку. Высокая жучиха погрозила своим гвоздем видимо в надежде припугнуть маэстро. В воздухе веяло страхом. Приятное ощущение страха, отчаянья, это все питает сердце. Пока на свете есть кошмар, труппа не закончит свое путешествие. Смертные жуки всегда боялись того чего не понимали. И все же в их смертных жизнях есть свое очарование, они могут выбрать собственный путь жить свободно. Его размышления прервал грохот из старого колодца. И вот из него выпрыгнул рыцарь в подгоревшей накидке, треснутой маске и малышом в лапках. От неожиданности Гримм едва не бросился проверить все ли хорошо с его ребенком. Но вспомнив, что сейчас черед призывателя исполнять свою роль, маэстро заставил себя успокоиться. Каждый раз ритуал требует хотя бы небольшого доверия от партнеров иначе ничего не выйдет. Но как сложно доверится тому, чьи эмоции и стремления неведомы. Маэстро приблизился к пострадавшему крохе. Рыцарь поднял на него треснутую маску, маленькие частицы пустоты капали, оставляя разводы на накидке. Маэстро подумал должно быть сосуду ужасно больно, но все же его больше волновал ребенок, которого рыцарь держал. - Знатно же тебя потрепало друг мой. Рыцарь кивнул и повернул голову в сторону скамейки, по-видимому, собираясь присесть. Гримм и не препятствовал. На скамейки сосуд поднял мрачное дитя, отцепляя хрупкие, не до конца сформированные, лапки от накидки. И только удостоверившись, что маэстро крепко держит малыша, рыцарь сфокусировался, залечивая полученые травмы. Гримм осмотрел ребенка и его сердце успокоилось. Мрачное дитя не пострадало. Он безмятежно терлось о маску маэстро. Безразличным взглядом рыцарь снова смотрел на маэстро. - Что же пережил ваш дуэт? Рыцарь не ответил, именно тогда Гримму стало, действительно жаль кроху. Даже если рыцарь и хотел рассказать он не мог… . Этим он отличался не только от маэстро, но и от других обитателей королевства. Он тоже был скитальцем, судьбу которого когда то давно решили боги. Он не принадлежал этому миру, но и вернутся в родную колыбель, тоже не мог. Печальную судьбу определил для вас создатель. Создания не способные найти свое место вынужденные скитаться этим они были похожи на труппу. Сосуд все смотрел и смотрел, пока маэстро не понял, что он ждет, когда ему отдадут ребенка. Впервые Гримм видел призывателя который хотел позаботиться о его отпрыске без страха не ожидая ничего взамен. Он не получал совершенно никакой выгоды от помощи труппе, скорее даже наоборот. Гримм ему ничего не обещал. Да и что можно пообещать существу, которое безразлично ко всему. И все же, несмотря на все различия, кроха искренне хочет помочь мрачному дитя вырасти. Тогда почему бы не дать ему шанс? Возможно, этот маленький сосуд заслуживает большего доверия, чем изначально предполагал маэстро. - Все ли пламя собрано? Друг мой.

***

Рыцарь часто приходил в шатер, указывая на нарисованный огонек, видимо это означало, что он не может победить мрачных учеников. Маэстро промерзая насквозь, выходил поговорить в редких случаях. Поэтому кроха чаще донимал Брумма, но тот не возражал, ему, по всей видимости, нравилось присутствие молчаливого рыцаря. Иногда можно было услышать, как Брумм напивает ему песню алого клана. Это радовало маэстро, наконец, гармонист не выглядел таким печальным. Гримм даже подумывал предложить молчаливому рыцарю маску с черными полосами, отличительный знак труппы. Но это все может подождать до завершения ритуала. Однажды когда кроха вернулся, он долго пробыл в шатре Святой, когда же он вышел, то да самого колодца размахивал своим старым гвоздем, выражая негодование. Святая же в тот день была так счастлива, что стрекотала без остановки. А потом к ней пожаловал некто звавший себя Пожирателем ног. Святая называла его самым главным сокровищем. Только бедолага не знал, что свои сокровища Святая хранит в специфическом месте. Она так и не дала выбросить лежащие на полу клешни. Все с нетерпением ждали возвращения призывателя. Наконец ученики были повержены. И рыцарь явился с довольным и громко урчавшим ребенком. Гармонь замолчала, и Брумм попросил рыцаря поспешить. Как только сосуд вошёл маэстро почувствовал тепло алого пламени. Изношенное старое тело рефлекторно потянулось к теплу. Дитя не пострадало, кроха отлично справился с его защитой. - Я чувствую тепло. Тепло пламени собранного вами. Какой виртуозный дебют, пророчу вам двоим великое будущее. Милое дитя да возгорится твое пламя еще ярче! Ребенок решительно полетел в сторону отца, в сторону своего умирающего тела. Алое пламя придало ему сил, теперь малыш двигался уверенно. Рыцарь внимательно наблюдал, как его компаньон исчез под серыми складками плаща. Растить новый сосуд для Короля Кошмаров всегда непросто. Требуются силы не только призывателя, но и самого маэстро. Щедро отдав собственные искорки пламени, Гримм раскрыл плащ, холод окружающего пространства казался нестерпимым. И без того хриплый голос стал ужасно скрипеть. Безусловно, завершение одной жизни самая худшая часть ритуала. Тусклые алые глаза смотрели, как дитя изящно парит. Это новое тело будет на удивление сильным. Помурлыкав и потеревшись о рога маэстро, ребенок вернулся к призывателю. - Прекрасный дуэт! Сам воздух дрожит от нетерпения. Поторопись друг мой принеси мне еще алой сущности, и мы перейдем к следующему акту. Рыцарь и дитя покинули сцену. Гримм остался смотреть им в след. Фонари почти потухли.