Бонус

Шэдоу выжидающе наблюдает за Стоуном, и его спокойный, непоколебимый вид нарушает лишь периодическое подергивание одного из его остроконечных ушей. Мужчина с одобрением кивает на хоть и примитивный (палка, палка огуречик, вот и вышел человечек), но рисунок на пенке приготовленного латте, но он уже знает, что Шэдоу переборщил с молотыми зернами — аромат кофе сильный, почти терпкий и, казалось, заполняет собой все пространство вокруг чашки. Стоун делает глоток, медленный и осторожный. К чести черного ежа, кофе не успело остыть, пока он старательно и все же продолжительно делал свой первый рисунок на пенке. Мужчина чуть не хмыкает, стараясь сдержать веселую усмешку, когда вспоминает серьезную сосредоточенность Шэдоу, корпящего со спицами над чашкой и не замечающего, как высовывает кончик своего языка, не сбоку, как обычно делают человеческие дети, а как-то по-животному, удивительно точно расположив его под черным сопящим от усердия носиком, будто собирался лакать. Поразительный контраст с внешней угрюмостью. — Неплохо, — резюмирует Стоун. — Но очень густо. Вкус должен быть насыщенным, а не чрезмерным. Если кофе успевает остыть, лучше его немного подогреть. — Глядя, как мрачнеет Шэдоу, он с теплотой и честно добавляет. — Для первого раза ты справился вполне прилично, — подводит итог дегустации. — Меньше зерен, больше молока. Холодным не подавать, — кивает еж и будто задумывается над чем-то. — Не хотелось бы лезть не в свое дело, но скажи мне, Шэдоу, зачем тебе это? — Не хочу, — еж на миг запинается, когда поднимает взгляд и видит, как мужчина вновь отпивает из чашки, спокойно и как-то обыденно, будто черношерстный пришелец готовит ему горький латте каждый день, — быть дармоедом, — он заканчивает фразу, почему-то чувствуя себя неловко, будто снова с Марией, и она нахваливает его ужасные рисунки в ее альбоме. Воспоминание теплое, немного колючее, но больше не приносящее боль, скорее даже радующее своими далекими и счастливыми моментами из жизни Шэдоу. — Медди стала брать дополнительные смены на работе, Том тоже старается заработать больше, и это… это расстраивает Соника. — Еж смотрит в глаза Стоуну уверенно, без недавнего непонятного смущения. Он хорошо знает, какого это, не видеть любимых рядом. — Я хотел бы, чтобы они этого не делали. — Хочешь подработать? — услужливо подсказывает Стоун и снова делает глоток. Он любит любое кофе, и то, что он сейчас пьет, было вдвойне приятным. Либо все дело в том, что горький латте удачно совпадает со специфическими вкусами мужчины, либо в том, что этот был первый напиток, который готовил для него не сотрудник какой-либо кофейни, а друг. Пускай, неумело, но старательно. — Да. Стоун вздыхает, ставя пустую кружку на блюдце. Просьба Шэдоу научить его готовить кофе изначально казалась странной и в какой-то степени удивительной, но мужчина списывал это на естественную любознательность инопланетного ежика к тому, что его окружает, включая деятельность людей. — Не хотелось бы тебя огорчать, приятель, но не уверен, что тебя где-то могут взять на работу. — Он облокачивается на кухонный стол и задумчиво смотрит на Шэдоу поверх сцепленных в замок рук. — Понимаешь, дело не в том, что ты… не человек. Просто юридически такое оформить невозможно. Может, даже незаконно. Но… — Гость в его квартире мигом сосредотачивается, и во взгляде его рубиновых глаз появляется что-то вроде надежды. Это мило, учитывая, что Шэдоу обычно не показывает свои эмоции так явно. — Я могу устроить тебя у себя, если будешь соблюдать ряд правил… — Буду, — с агрессивной уверенностью утверждает еж, не дав Стоуну договорить. Тот с теплотой улыбается и встает. Как бы прекрасно ни идут дела в его кафе «Злой боб», но лишняя пара рук мужчине не помешает. Самое время объяснить навострившему уши ежу земные правила в сфере обслуживания, которые необходимо соблюдать. *** — Ваш кофе, сэр. Пожилой посетитель с изумлением смотрит на хмурую мордашку колючего существа за стойкой, но без лишних вопросов забирает свой капучино, запоздало замечая, что это существо одето в черный передник, так незаметно сливающийся с его черной шерстью, спасибо пушистой белой грудке, скрывающейся за его верхним краем и дающей понять, что одежда имеется. Шэдоу на миг закрывает глаза, делает глубокий вздох и медленно выдыхает — ему не нравится, как некоторые клиенты смотрят на него, но понимает, что так будет продолжаться некоторое время, пока люд не привыкнет. Оказывается, не все жители Зеленых Холмов знают о соседствующих с ними инопланетных животных. На черно-красного ежа откровенно глазеют, дети могут указывать пальцем, а взрослые шептаться, и все это весьма раздражает. Однако Шэдоу хорошо запомнил то, что говорил ему Стоун — быть, фигурально, конечно, выражаясь, белым и пушистым, обязательно вежливым, услужливым и безапелляционно носить фирменную форму кафе, которую, как выяснил Шэдоу позднее, мужчина шил сам, очень точно угадав с размером. Еж благодарен, что форма персонально для него является просто передником, а не полноценной человеческой одеждой, подогнанной под его антропоморфное тело. Он косится на Стоуна, который с безмятежным видом готовит сразу несколько заказов, и находит необычным то, что на поднос, помимо блюдца с имбирным печеньем, ставится неглубокая тарелка с мытым виноградом. Порой люди имеют странные пристрастия в сочетании вкусов. — Ваш заказ, мэм, — произносит Шэдоу, когда рядом с ним вырастает женская фигура и накрывает его своей тенью, пока он ставит на поднос салфетницу. — Благодарю, дружок, — говорит знакомый, ласковый голос, и еж чувствует, как его черно-красная шерсть вздыбливается от пробегающих мурашек. Только сейчас он понимает, что имя, на которое оформлен заказ, не просто совпадение. Медди весело улыбается и поднимает поднос. За ее спиной рядом с одним из столиков, за которым сидят почти все члены семьи Ваковски, Соник размашисто и остервенело машет рукой и радостно скалится в улыбке на всю свою бесстыжую морду. Тейлз, скромно, пододвигающийся на стуле поближе, выглядит немного смущенно, но с живым интересом осматривается, и только Наклз держит в своих руках ламинированный лист меню, грозно хмуря брови и щурясь. Его губы беззвучно шевелятся — все-таки его отучили читать вслух. — Том на дежурстве, — поясняет Медди, замечая, как красные глаза ищут его среди других посетителей. — Если будет свободная минутка, заскакивай к нам, — она озорно подмигивает и направляется к занятому ее приемными детьми столику. Шэдоу хочет злиться, но у него не получается, он продолжает оторопело смотреть, как разношерстные инопланетные звери разбирают заказ, вспоминает, как опрометчиво делился с синим ежом своими планами, на что получил дружеский тычок в плечо и ответ, сейчас повторяющийся в косматой черно-красной голове — «Ты вовсе не обуза, приятель!» Шэдоу вновь косится на Стоуна, протирающего коктейльные стаканы, и чуть не вздрагивает, увидев, как теплый взгляд мужчины блуждает по его мордашке. — Иди, — говорит мужчина одними губами, и Шэдоу идет. Он терпеливо обходит прилавок, хотя телепортироваться сразу к столику очевидно было бы быстрее, но понимание, что кафе — место для отдыха и расслабления, не дает ему будоражить клиентов чем-то резким и явно угрожающим. Соник тут же сгребает его в свои игривые объятья, не обращая внимание на его возмущенное рычание, озлобленный оскал или сморщенный в хищных складках нос, отпускает и радостно улыбается его смурному лицевыражению. Медди приглашающе отодвигает пустующий стул рядом с собой, и Стоун за прилавком чувствует искреннюю радость за черного ежика, чью спину сейчас ласково поглаживают женские пальцы. Мужчина не вслушивается в их разговор, хотя Соник говорит громче всех и ожидаемо больше всех, ведь и так ясно, что семейство не против нового увлечения Шэдоу, и связь хозяина кафе с их врагом для них не проблема. Он с дежурной улыбкой принимает очередной заказ, и не знает, что с завтрашнего дня «Злой боб» будет подозрительно популярным с приходом нового сотрудника. И один из клиентов окажется тем, для кого Стоун по настоянию черного ежа продолжает подогревать козье молоко.