Часть XVII. Все дороги ведут к Домино.

      

Неделя после "шторма" прародительниц...

      Блум сидит за столом, некогда принадлежащий Леону, и делает противоядия один за другим. Время пролетает за этим делом незаметно, и порой она забывает выглянуть за пределы своей пещеры, чтобы хоть на секунду дать себе передохнуть. В её лагере уже насчитывается около пятидесяти исцелённых монстров, число которых с каждым днём растёт, как на дрожжах.       Хранительница неосознанно напевает любимую мелодию из детства, и ностальгирует по тому времени, когда всё казалось таким лёгким и интересным. Больше всего девушка горит желанием вернуться на Землю, где проблемы были так малозначительны. Взмахи её рук за процессом приготовления довольно нежны, чутки, аккуратны, словно одно неверное движение — и противоядие может не получиться. Такое занятие успокаивает, даёт свободу мыслям и некое спокойствие, которого не хватает в это трудное для всех время. Хоть Блум и не знает, что происходит за пределами Пироса, но уверена, что всё там также не гладко.       — Эй, хранительница!, – кричит Кнут, заходя в пещеру и прерывая её глубокую погружённость в дело.       — Да, Кнут?       — У тебя же так и нет магии, верно?, – внезапно спрашивает он, казалось бы, такую очевидную для любого вещь.       — Не-а. Моя единственная магия в эти дни..., – она заканчивает приготовление противоядий, кидая взглядом на перемолотые лепестки цветка. — Это вот эти цветы. А что?       — Не думала опробовать физическую силу? Всякие кунг-фу, ушу... Фехтование... Боевое искусство в общем.       Блум на секунду задумывается, поджав губы. «Даже не знаю... Всё время как-то магией боролись...»       — Честно, нет, не думала. Это не моё, наверное, – произносит она, повернувшись к ещё худому мужчине. — Мне кажется, это очень сложно и... долго. А ты умеешь?       — Ну... Как бы тебе сказать..., – Кнут покачивает головой. — В детстве только учился и все дела... Я родом же с Мелодии, а там боевым искусством хорошо владеют. Похуже Эраклиона, конечно, но... Там скорее направление в сторону понимания тела, а не этих балыг, которыми они там воюют. Я чё к чему! Раз пока магии нет, то защищать себя тебе всё равно надо же уметь. Может, рядом кого-нибудь не будет, ещё чё-то... Если хочешь, я бы смог научить тебя некоторым приёмам, которые помню...       — Какой же ты заботливый, Кнут, – говорит хранительница, улыбаясь. — Если у нас магическим образом найдутся кинжалы, то я с радостью поучусь. Не люблю длинные оружия, неудобные они.       — Я как раз кинжалы и принёс! И... ножны на пояс смастерил, – из-за спины мужчина достаёт уже готовый арсенал. — Подумал, что ты навряд ли откажешься.       Блум на продолжительное мгновение ощущает детскую радость, но и неуверенность в себе в ней присутствует. «Никогда не держала такое в руках... Только кухонный нож. Ладно, а почему бы и нет? Защита и вправду важна, да и других нужно уберечь, если вдруг что...» – размышляет она, подходя к Кнуту.       — Тогда чего мы ждём?, – улыбчиво произносит она.       Мужчина в след заливается радостной улыбкой, уже представляя в голове, как он будет учить её и продумывает каждый этап обучения.       Проходит день за днём, а владение кинжалами постепенно улучшается. Занимаются хранительница и Кнут довольно часто и долго, от того навыки она усваивает быстро, хоть иногда и не получается так, как хотелось бы. «Движения... Плавно, но не слишком. Дистанцию держать не слишком близко...» – каждый раз повторяет она перед будущей тренировкой.       — Движения точны, в этом ты молодец, – говорит мужчина после очередной тренировки, в которой Блум благополучно проиграла. — Но доверяй своему кинжалу, словно это продолжение твоей руки. Не бойся, не сильно спеши.       — Да я не боюсь этого ножичка, просто не хочу тебя задеть случайно..., – говорит она, поглощая воздух и смахивая пот с лица. — Хоть с дистанцией не лажаю?       — Хм-м... Манекен делать не вариант, наверное... Он же не двигается ничерта. А движения противника важны..., – хмурится Кнут, поглаживая бороду. — С дистанцией всё отлично, да.       — Вспомнила! Есть же броня... Валтора, – выдавливает хранительница имя, которое ножом режет по сердцу. — Можем попробовать надеть её на тебя и тогда я бы смогла спокойно бить.       Идея оказывается действительно отличной и уроки проходят заметно быстрее, чем были до этого. Теперь Блум не боится задеть своего учителя, ибо его верх перекрыт железной бронёй. Целится она точно в сердце или спину, отрабатывая всё больше интересных комбинаций. Сам же Кнут отбивается от хранительницы деревянным мечом, но это не всегда хорошо удаётся. Она слишком проворна и прыгает, словно ловкий заяц. Одно движение его и вовсе поставило в ступор: она запрыгнула прямо на кончик деревянного меча, и отпрыгнула от него за спину мужчины.       — Ты как это сделала?, – удивляется он, обернувшись к ней лицом.       — Не знаю, я... Плохо получилось?       — Нет, это вообще прекрасный манёвр! Довольно... неожиданный. Вот и ученик превосходит учителя... Я бы так не смог, – покачивает Кнут головой, намекая на появившееся у него "пузико".       — Да ты чего? Ты же замечательный учитель! Если бы не ты, я бы так не смогла сделать... Даже не додумалась бы, – по-дружески обнимает она мужчину за плечи. — Продолжим?       — С радостью, – улыбается он.       Единственная вещь всё же отвлекла от постоянных тренировок — внезапное появление монстра с оленьей головой, который ворвался в пещеру и снёс Блум и Майка с ног. Только она не умерла, а он — да. Это заставило её пошатнуться, отобрать надёжную охрану по всему периметру лагеря, и не выходить из своей пещеры целую следующую неделю, ибо каждый новый день она чувствует страх всё глубже. Кнут порой приходит, старается поддержать и заботливо приносит различную еду, которую хранительница еле как осиливает поглощать.       — Слушай, я щас, как батя, буду сидеть возле тебя и откармливать, – восклицает он, взяв ложку с ароматным супом в руки. — Совсем ничё не ешь, так и скиснешь вовсе.       — Сил нет, – говорит она, укрываясь одеялом.       — Конечно их нет. Есть надо. Из еды энергия и силы берутся... Ну, что тебе поможет? Как тебе настроение поднять? Куда моя бойкая ученица подевалась?       — Не знаю..., – вертит Блум головой. — Расскажешь сказку? С хорошим... концом.       — Хм... Попробую. Только тебе придётся выхлебать весь этот вкусне-е-ейший суп, – обидно произносит он. — Старался вообще-то.       — Ладно-ладно, – тихо улыбается она, взяв тарелку.       — Та-а-ак... С чего бы начать?, – задумчиво спрашивает самого себя Кнут и начинает рассказывать короткую сказку.

В далёкой волшебной стране, где каждый сантиметр истощал магию, жила одна сильная фея. Она обладала удивительной силой: управляла редким даром огня и могла исцелить любые раны. Фея всегда помогала, защищала свой народ от любой напасти, а её доброта была известна всем вокруг, даже животным.

Однажды в лесу у маленького городка появились страшные монстры. Они не были злыми, просто одинокими и испуганными алчными ведьмами. Люди, увидев их, начали паниковать и изгонять всех монстров с земель, но фея знала, что монстры не представляют угрозы и решила помочь им.

Она собрала всех монстров и сказала: «Я вижу, что вы страдаете от страха и непонимания. Я помогу найти вам место, где вы сможете жить в мире и спокойствии.» С помощью своей магии фея создала безопасное убежище в самой глубине леса, где монстры могли жить без страха.

Когда люди поняли, что монстры больше им не угрожают, то осознали, что страх был лишь плодом их воображения. Фея с помощью одного монстра смогла окончательно стереть вражду с этих земель, и люди стали дружить вместе с монстрами. Каждый из двух народов принял друг друга такими, какие они есть.

С тех пор, каждый вечер, когда садилось солнце, лес наполнялся счастьем. Больше не было страха ни на одной стороне, и они часто устраивали пир на весь мир. Все были плечом к плечу и спасали волшебный мир от любых угроз.

      Кнут с улыбкой смотрит на Блум перед собой, которая сладко уснула ещё на половине его рассказа, сказав: «Хорошая сказка...». Он уходит на четвереньках, забрав тарелку со съеденным супом с собой.

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Блум вспоминает эти моменты с особенной теплотой на душе, стоя на том поле, где она постоянно тренировалась с Кнутом, неподалёку от пещеры. «И как же закончится моя сказка... Жаль, что я всё-таки не в ней.»       Стало так... тихо вокруг. Будто весь мир замолк в предверии драки с прародительницами, к которой Блум, кажется ей, абсолютно не готова. «Какие-то кинжалы и клинки не смогут победить их... Нужны... Древние руны? Магия? Что даст нам гарантию? Не забыть бы ещё про ту тетрадь мамы Леона, может там есть что-то ценное.» – думает она, мусоля зелёную травинку с фиолетовым пятном. Она медленно выдыхает, чувствуя, что и эта болезнь всё-таки добралась до этой планеты.        «Теперь... Что теперь? Я засиделась на этом Пиросе... Только здесь мой народ, я не могу покинуть их на долгое время...» – продолжает думать хранительница, сидя на твёрдом и даже колком камне, но это её совсем не беспокоит. Теперь всё её внимание забирает травинка, на которую едва светит серый цвет неба. Позади слышатся тяжёлые шаги тёмно-фиолетовых сапог, на которые она сразу ухмыляется.       — Ну, маленький зайчонок, – подходит маг. — Как настрой?       — Да так... Думаю... А вот... Как ты используешь магию? Какие-то, возможно, скрытые малёванные техники?, – спрашивает рыжеволосая, пиная камень ногой.        — Нет, просто думаю о самом плохом. Это, я бы сказал, основа в тёмной магии, – размышляет маг, приглаживая тонкую полоску усов на подбородке. — Например: как бьёшь, куда бьёшь, сколько боли вызываешь и как грандиозна твоя победа. Что-то в этом духе. На самом деле, я уже давно... не бился заклинаниями.        — Я тоже... Обычно, представляла, как размазываю лицо врага по стене, – ухмыляется она.       — Возможно, это и является ошибкой. В тебе же светлая магия, а не тёмная. Зачем тебе представлять что-то подобное? Только... слабеют заклинания, ибо ты их черпаешь не из положенного для тебя источника.       — А ты прав, мистер очевидность... Чёрт возьми, ты прав, – легонько ударяет себя по лбу Блум.        — Вас в Алфее этому не учили?, – она отрицательно кивает головой. — Видимо, действительно, все забыли то, с чего начиналась магия и откуда именно она черпается. Это же основа, вроде. Ну, по крайней мере, я у мамы наслышался этого когда-то, а она явно... не дурна.       Маг недолго думает, вновь приглаживая полоску усов. «Можно попробовать... Я вспомнил немало интересного.» – едва кивает он своим мыслям.       — Когда я обучался контролю огня у Гриффин, мы часто медитировали, – бархатно продолжает он. — Возможно, в твоём случае это тоже может помочь, хоть тебе и контролировать не нужно... Хотя, всё-таки с контролем тоже связано.       — Давай. Всё равно времени ещё много до этой "судьбоносной" полуночи.       — Надо будет направиться на это Домино пораньше... Разузнать обстановку, подорвать кому-нибудь крышу... Разнести всех в щепки..., – ухмыляется маг.       — Мистер очевидность, какие у вас негативные мысли нынче, но согласна, – кивает она, встав. — Начнём?        Два хранителя садятся лицом к лицу в позе лотоса, держа взгляды у радужек глаз друг друга. Блум с улыбкой смотрит на него и выжидает его приказов, слегка держа напряжённость в мышцах.       — Закрой глаза, – наставляет он. — Слушай... ветер. Что-нибудь ещё, что успокаивает тебя. Сосредоточься на хорошем.       — А ты сосредоточишься на плохом?, – уточняет она.       — Именно.        — Наверное, это... дико даже как-то, – молвит хранительница, прикусив губу изнутри. — Думать о плохом и себя лишний раз тревожить.       — Проблема в том, что мы сами неосознанно выбираем сторону магии ещё в младенчестве. Кому-то легче думать о хорошем, кому-то о плохом. Например: если бы моя жизнь была в детстве наполнена светом, то и силы были бы светлыми соответственно. Это всё происходит неосознанно... но влияет на всю нашу жизнь.       — Хм... Улавливаю. Воспитание и какие-либо травмы из детства также влияют на будущее и потом это переносится во взрослую жизнь тоже неосознанно...       — Точно подмечено. Поэтому люди начинают ходить к психологам, либо занимаются пагубным самокопанием, и по итогу могут совладать с пережитками прошлого... Забавная мысль, но можно ли тогда сменить сторону в магии, если исцелить свои душевные травмы?, – задумывается он, сощурив веки, но затем махает рукой. — Ладно, философствовать тут можно долго.       — Звучит интересно, но магических психологов я ещё не встречала, – улыбается Блум, закрыв глаза.       Она старается слушать спокойный ветер и концентрируется на хороших воспоминаниях, которые только есть. Только это оказывается не так-то просто, как выглядит на первый взгляд. Сначала в её голову приходит самое светлое, что только может быть, родители — Майк и Ванесса. Только при упоминании имени она сразу вспоминает того зелёного монстра с одним большим глазом, что напоминает отца. Вспоминает она всё слишком детально, сщурив нос и поджав нижнюю губу: глубокая рана на её запястье, добрая улыбка Майка, что угасла после смерти и убитый монстр с отголосками оленя во внешности. Рыжеволосая откидывает эту угнетающую мысль долго, но она никак не собирается вылезти из головы. Мышцы её рук напрягаются сильней.       Она едва приоткрывает глаза, разглядывая мужчину перед собой. Тем временем, у самого мага сменилась аура вокруг него. Синие язычки яркого пламени окутывали его тело в чёрной броне, которое поднялось в воздухе где-то на полметра. «А у него получилось... Конечно, явно не в первый раз делает.» – досадно думает она.       — Расслабь мышцы, милая, – произносит он, не открывая глаза и словно чувствуя то, что происходит в её голове. — Думай о чём-нибудь светлом и не бойся негативных мыслей. Приходят — спокойно выгоняй, не напрягаясь. Либо представляй, как ты можешь... перевернуть это событие в лучшую сторону. Думаю, так должно работать у фей... Не уверен.       Блум закрывает глаза вновь, погружая зрение в темноту. Воображение у неё довольно яркое, в силу того, что она как-никак занималась когда-то художеством. Рукой она мысленно рисует каждую деталь воспоминаний, что бегут один за другим, но всё также с родителями. «Самое светлое в моей жизни... Детство.» Она буквально вырисовывает, как сладко и шоколадно пахнет горячий какао, который готовила ей мама, как сильно промокали ноги в резиновых сапогах после долгих прыжков по лужам. Мимолётная улыбка появляется на её лице, а тело заметно начинает парить в воздухе, ибо колкой травы больше не ощущает.       — Умница, продолжай, – слышится приглушённый голос мага.        Наблюдать за её лицом, что становится ярче каждые полминуты — довольно интересно и местами забавно. Каждые изменения в её лице говорят разное: если губа поджалась, то значит, что вспоминает что-то плохое; а если веки расслабляются, дыхание нормализуется и губы расплываются в улыбке, то вспоминается что-то действительно светлое. Медленно, но верно, спустя пять минут её мозгового штурма, появляются лёгкие, почти невидимые язычки оранжевого пламени. Он горит куда слабее, чем ожидал Леон, но аура вокруг неё становится воистину светлой, а на спине появляются те самые огненные крылья, которые она приобрела в несуразном поединке с драконом.       В миг вся магия вокруг неё пропадает, оставляя за собой лишь лёгкие искорки на земле, что быстро увядают.       — Ну как? Хоть немного получилось?, – спрашивает она, вставая на ноги.       — Получается неплохо. Будем тренироваться, – кивает маг. — Потенциал присутствует, но нужно найти некий... баланс, полагаю. Спокойствие. Ты иногда слишком напрягаешься, когда тебе наоборот нужно плыть вслед за течением. Что-то подобное я уже говорил...       — Так точно, учитель, – ухмылённо покачивает головой она, пытаясь вспомнить один момент. — А! В моей коме ты это говорил. Как я могла забыть.       — Скоро и сам утону в кому такими темпами..., – ухмыляется Леон.        — Как ты вообще себя чувствуешь? Не думаю, что только внешности коснулись эти изменения, – любопытно спрашивает Блум.        — Есть что-то... По-другому ощущаю себя. Более спокойно, наверное, – задумчиво говорит он. — Вроде, ничего особенного. Всего лишь пара литров виски на глупых конкурсах в баре.       Рыжеволосая заливается тихим смешком, но затем ощущает мимолётную тоску по дому. «Надеюсь, у них на Земле всё хорошо...» – думает она, потирая щёку пальцем.       — Нужно следить за тобой, на самом деле... Был у нас один случай, когда исцеление протекло не совсем правильно. Кстати, с Деймоном это произошло. Сначала он, как и все, стал человеком, но затем вернулся обратно в форму... монстра, похожего на медведя, – говорит она. — Конечно, мы потом снова дали ему противоядие. Тогда я дала ему слишком мало, как оказалось...        — Вот на кого похож его голос, – цокает маг.       Блум, кивая, перетирает кожу между большим и указательным пальцем, чувствуя лёгкое жжение и приятное покалывание. Она прикладывает чуть больше усилий, и наконец вспыхивает долгожданный, но совсем слабый огонёк, который быстро утихает.       — О чём думала сейчас?, – спрашивает Леон, следя за её действиями.       — Ни о чём, кажется... Впервые в голове так пусто и... спокойно, – осознаёт она.       — В это и плюс медитации, она успокаивает голову, даёт посмотреть на многие вещи в более здравом уме. Только нужно побольше проводить времени за этим занятием.       Хранительница садится обратно на камень, о чём-то глубоко раздумывая. Маг присаживается рядом. Безмолвно, тихо и безмятежно вокруг, только слышится радостный смех детей из лагеря. Эту тишину прерывать обоим не хочется, лишь смотреть на горизонт, за который медленно уходит солнце.       Каждая секунда заката ощущается клетками организма для них, как предвестник неизбежных вещей — всё ближе к маскараду, всё ближе к драке с самими "Богинями" и к встрече с ними лицом к лицу. Чувство тревоги медленно накатывает, и Блум едва ёжится от звонкого холода. Леон это чутко замечает и в его руках оказывается его тёмно-бордовый плащ.       — Мерзлюка молчаливая, – говорит он, укутывая плащом её плечи, а затем и заковывает в объятия.       — Да это... от страха, я думаю, – отвечает она, чувствуя тепло.       — Всё ещё не хочешь на Домино?       — Ловушка... Глубоко уверена в этом, – произносит она, прижавшись виском сильнее к мужскому плечу. — Либо они решили использовать Марион, как приманку... Не знаю. Звучит это всё крайне бредово.       — Все дороги ведут к Домино..., – Блум вопросительно смотрит на мага. — Известная старая фраза из девятых веков. Многое вспоминаю постепенно.       — Пф..., – ухмыляется она. — Надеюсь, там же их и грохнем. Жаль, что явно не сегодня.       Два хранителя проводят так около десяти тихих минут в мимолётной нежности, а затем возвращаются в пещеру, чтобы подготовиться к полуночи. Они собираются быстро — нужно лишь надеть золотые маски на лица и длинные чёрные накидки с капюшоном на голову. Блум едва смотрит в блеклое отражение маски, подмечая усталый вид своего лика. Предмет точь-в-точь повторяет изгибы её губ, щёк, носа, что наводит всё больше жути в её душе.       «Привести бы себя в порядок когда-нибудь... Масочки нанести, искупаться в тёплой ванной, а потом смотреть какие-нибудь глупые комедии по телевизору. Теперь об этом только мечтать в нынешних реалиях...» – думает она, надевая маску на лицо, а затем приподнимает её на верхушку головы.       — Что ты там говорил про изменение цвета волос?, – спрашивает Блум, встречаясь взглядом с магом.       — Ну, я подумал... Мой цвет поменять на рыжий, а тебя в блондинку, – отвечает Леон, едва любопытно ухмыляясь. — Есть одно заклинание...       — Как мило, лисёнок, – говорит она, улыбаясь. — Валяй. Даже интересно.       Пара взмахов его пальцев и голубоватые огоньки окутывает её зрение полностью, не давая разглядеть этот волшебный процесс в мельчайших деталях. Маленькие огоньки медленно падают на рыжие волосы, постепенно меняя цвет от самых корней до кончиков. Всё быстро пропадает и Блум открывает глаза, сразу рассматривая свои волосы вблизи. Предвкушение маленького изменения внешности будоражит и сначала она не верит, что это не парик. «Жаль, что зеркала нет...» – думает хранительница, удивлённо приоткрывая рот.       — И как я выгляжу?, – спрашивает она, прикасаясь к прядке чёлки и рассматривая её.       — Интересно..., – ухмыляется маг, попутно оглядывая собственные волосы.       Блум смещает свой взгляд на него — мгновенно разочаровывается и вздыхает.       — Не-не-не, – говорит она, с улыбкой покачивая головой. — Вот тебе точно не идёт.        — Не может такого быть. А я бы сказал, что теперь ты похожа на меня, – произносит Леон, вздёргивая бровь.        — Дядя Леон!, – кричит девочка, врываясь в пещеру и держа в руках тёплую лепёшку. Она мимолётно оглядывает хранителей и наигранно открывает уста. — И чё это...       — Ма-а-аленькая маскировка, – отвечает рыжеволосый.       — Теперь дядя стал тетёй?, – спрашивает она. — Или... Кто из вас кто?...        — Этого мы и добивались, – ухмыляется светловолосая хранительница. — Всё также, Кирви. Дядя остался дядей, не переживай. Согласись, не идёт ему.       — Э-э... Ну... Да, – покачивает головой она. — Прикольно! Я бы цвет своих волос ни на что не променяла... А вы кушать с нами сегодня будете?       Блум подсаживается к девочке на корточки, взяв её ладони в свои руки и ласково поглаживая.        — Нас сегодня дома не будет, завтра уже вернёмся, – говорит она тихим голосом. — Там и поедим.       — Хорошо... А куда вы? Я спрашивала дядю Кнута, но он... не хочет говорить. Сказал, что я ещё маленькая... Тю-тю-тю, бу-бу-бу.       — Только встретимся со "старыми друзьями", – отвечает Леон, поднимая кулак. — Бу-у-ум?       — Бу-у-ум!, – улыбается в миг девочка, ударяя по кулаку. — Ну, ладно. Пока!       Кирви убегает, предварительно помахав рукой. Блум встаёт на ноги, едва счастливо улыбаясь. Она оборачивается к магу, который также светится улыбкой, и медленно спускает его маску к лицу.        — Через неё даже говорить толком невозможно, – глухо и недовольно бурчит рыжеволосый мужчина.       — Даже этот момент они продумали…, – бурчит она в ответ.       — Погоди.       Леон убирает золотую маску обратно на свою рыжую макушку, наклоняется и в миг целует хранительницу в губы. Время, кажется, замирает — он начинает нежно, почти непринуждённо, но она углубляет поцелуй почти сразу. Блум кладёт свои ладони на его шею, притягивая мага к себе ближе, и смыкает последние сантиметры между их телами. Она чувствует страсть и от него в ответ — мужские пальцы бесстыдно бегают по ткани на талии, а влажные языки сплетаются. В один момент, спустя, кажется, пару минут, он прекращает поцелуй и нежно трётся своей щекой об её, словно кошка, и мурчит на ухо:       — Вот теперь всё.       — Так нельзя, рыжий, – недовольно говорит она, носом затягивая кислород в лёгкие.       — А не я углублял, блондинка, – между прочим произносит он. — Сама виновата.       — Вообще-то ты начал, – поджимает влажные губы Блум. — Ты и виноват.       — Я же и закончу... Потом, – по-лисьи сщуривает глаза маг и едва ухмыляется.       — Запомнила, – кивает она в ответ, спуская его маску обратно к лицу.       Собравшись с мыслями и кивнув, Леон создаёт довольно большой телепорт до потолка. По краям жжёт голубое пламя и, кажется, если туда ступить — сразу сгоришь до тла. Блум берётся за мужскую руку, прилипая взглядом к кружащему телепорту, и опускает золотую маску на лицо. Выдохнув, они ступают в него, словно в неизвестность, хоть и знают, что там будет Домино.       Встречает планета довольно красным, почти кровавым небом. Не видно ни звезд, ни трёх лун, лишь густые облака. Хранительница едва щурится, рассматривая окрестности вокруг, что погрязли в красноватом тумане.       Внезапно на головы хранителей надвигаются толстые мешки, а руки довольно сильно сковываются верёвками. Блум и Леон едва успевают хоть что-то сказать или вытащить оружие из ножен, как до носа доходит странный эфирный запах и сознание быстро погружается в ещё более мрачную темноту.              Просыпаются в сидячем положении довольно быстро, словно прошла лишь одна секунда, но окружение явно сменилось, судя по сырости у кончиков пальцев, что касаются земли. Светловолосая еле открывает глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в тонких нитях мешка, в которые проникает тихий свет. Страх мгновенно сковывает её: «Где он?...»       — Леон, – тихо взывает она, пытаясь вынуть руки из верёвок. Это, конечно, не срабатывает.       — Тут, – отвечает он где-то позади.       — Фух..., – выдыхает хранительница. — Что за червоточина? Где мы?       — Будто и вовсе не на Домино... Я уже пытался выбраться, но завязаны верёвки, отмечу, очень искусно, – спокойно отвечает он. — Магия не работает.       — Чёрт..., – медленно вскипает кровь в её жилах. — А я говорила! Ловушка это! Но не-е-ет, давай поменяем цвет волос, ты хорошо владеешь кинжалом. Дракон его дери! Даже так они нас поймали. Теперь ещё и убьют.       — Если бы хотели, нас бы уже давно убили, – между прочим говорит маг, расслышав топот тонких каблуков, и едва шипит.       Проходит довольно продолжительное время. Жарко, потно и беспокойно, а магия, как назло, не вырывается наружу, словно невидимая преграда сдерживает её. В этот раз маг считает каждую тёмную секунду, хоть время и считать не любит вовсе. Так проходит не меньше двадцати минут, в которых Блум перестала говорить и подавать признаки жизни, не смотря на его крики и попытки выбраться. Вокруг царит гнетущая тишина, прерываемая лишь его собственным дыханием и тихими звуками капель, падающих с потолка.       Каждая секунда тянется, как вечность. В воздухе витает запах сырости и плесени, смешиваясь с его потным телом. Леон ощущает, как верёвки, сковывающие его руки, всё сильнее натирают кожу с каждой попыткой вылезти из них, и он начинает паниковать. Он снова и снова пытается сосредоточиться на своих магических силах, но мысли о её судьбе отвлекают его.       Внезапно ткань с головы наконец снимают с протяжным, явно женским вздохом, после его очередного оклика.        — Что вы сделали с ней?, – шипит маг, глядя на пряди светлых волос девушки, выбивающиеся из капюшона. — Слушайте, давайте на чистоту. У неё нет магии. Вообще не владеет ей, – ухмыляется он сквозь капли пота на лбу. — Вы можете забрать меня. Вам же огонь нужен, так?       Девушка с карими глазами смотрит на него упорно и долго. Она подозрительно щурится, и в её глазах нет ни капли любопытства, только холодная настороженность, а значит...: «Раз не нужен огонь, то что?» – раздумывает он, не понимая её намерений.

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Солярия всегда была планетой для богатых, где собирались только высшие сословия и знатные семьи. Это объясняет изобилие золота в интерьере любых домов, ведь драгоценные металлы добывались в многочисленных шахтах, разбросанных по всей планете. Солярия — это буквально котёл различных дорогих драгоценностей. Только в один момент это стало неважным и все нравы, устоявшиеся в народе на протяжении тысячи лет, в мгновение рухнули.       Началось всё неожиданно. Сначала раздались сотни криков, смешиваясь с её собственным, когда Стелла, охваченная паникой, бежала сквозь толпу в коридорах. Она старалась помочь всем, чем только могла, а её сердце сжималось от страха за тех, кто оказался в бедственном положении. Красные полотна с гербом Солярии, некогда гордо украшавшие вход во дворец, теперь служили укрытием для многих людей, спасавшихся от холода. Этого было, конечно, недостаточно.       — Принцесса, прошу, помогите..., – крикнула ей девочка, калачиком свернувшаяся у стены.       — Сейчас..., – шепнула она, подойдя к ней. — Сейчас.       Стелла, не раздумывая, бросилась в свою гардеробную, где хранилось около десятка различных тёплых шуб. Она боялась не успеть. «Они сейчас будут нужнее моему народу...» Для неё одежда всегда была драгоценностью, но времена сменились и теперь фея солнца отдавала всю себя только своему народу, за который была в ответе.       — Вот! Это тебе, – сказала Стелла, положив на плечи девочки тёплую коричневую шубу. — Она безумно тёплая и...       Только она не ответила, а зелёные глаза девочки и синие губы, словно лёд, застыли в приоткрытом положении. «Нет...» – думает фея, наклонившись к ребёнку, которому около восьми лет, ближе. Дыхания не было. Ни тёплого, ни холодного. Пульс, который она в панике начала нащупывать, лишь раз заявил о себе одним ударом по сонной артерии.       — Нет-нет-нет, пожалуйста, держись, – воскликнула Стелла, укрывая её тело шубой сильнее в попытке согреть. — Нет...       В этот момент всё богатство и драгоценности Солярии в очередной раз потеряли для неё всякий смысл. Фея солнца начала протяжно и горько плакать горячими слезами, обнимая погибшую от холода девочку. Она взяла её за ледяную руку, окутывая маленькие пальцы объятием своей едва тёплой ладони. На её запястье оказался золотой браслет с надписью: «Hope». Стелла смотрела на эту драгоценность долго, в очередной раз для себя понимая, что настоящая ценность — это жизнь. Этот момент отпечатался в её голове на очень долгий срок и повлиял на восприятие.       — Солнце, я вызвал десять больших кораблей Красного Фонтана, – подбежал Брендон к фее солнца, что сдирала очередное полотно с гербом Солярии. — Пока больше не смогут прислать. Только через пару часов.       — Спасибо, ты, как всегда быстрый, комета. Хоть что-то... А сколько вместимость в кораблях?       — По правде говоря, не так много, как хотелось бы, – едва грустил он, помогая своей девушке сорвать полотно. — Поместится около пяти тысячи жителей во все десять.       — Это плохо..., – покачала головой она. — Мы уже потеряли... очень много людей и детей от этого холода.       — Сейчас на всех планетах происходит кошмар..., – щурился брюнет, окончательно сорвав полотно. — Не знаю, как мы вообще все успеем выжить, ибо до Андроса туда-сюда летать не мало времени займёт.       — Там же всё море иссохло...       — Именно. Твой папа уже переговорил с королём Андроса — Тередором — и они готовы принять нас и дать время, пока всё не решится.       — Я уже не уверена, что вообще хоть что-то возможно решить, – выдыхает она ледяной воздух. — Жителей целый миллион и нужно спасти каждого...       — Мы не сможем спасти каждого, солнце. Такова реалия войны. Все всегда опирались только на магию. Это и стало нашей ошибкой.       Стелла притупила взгляд к полу, до сих пор держа в памяти зелёные глаза погибшей девочки. «Я не могу потерять ещё больше... У нас насчитывается около пятисот тысяч детей на планете. Как всех спасти?...» – раздумывает она.       — А как на фронте дела? Крепостная стена сдерживает?       — Пока да. Стараются... Какое-то время потянем. Как раз-таки пару часов, – отвечает он, едва кивая головой. — Только мне кажется, что оно... всё равно рухнет.       — Даже не смей думать о таком! Мы спасём всех и каждого, это наш долг, как будущих правителей!, – вспылила Стелла, сразу понимая, что сделала ошибку, сорвавшись на своём будущем муже. — Прости... Я...       — Всё хорошо, солнце. Всё хорошо, – в миг Брендон заключил её в тёплые объятия. — Всегда держись в таком настрое.       Король Радиус и королева Луна, что теперь были неразлучны, не смотря на предыдущие ссоры, помирились. Сейчас все те перепалки характеров, из-за которых их отношения сильно пошатнулись однажды, стали совсем неважны. Теперь муж и жена, а главное, отец и матерь, научились разговаривать друг с другом, а не убегать от друг друга на пике негативных эмоций. Казалось, вот она — идеальная идиллия, но всё в миг рушится под давлением новой вселенской угрозы.       Бежал Радиус долго, упорно, не обращая внимания на усталость и почти не взирая на собственный народ, которому уже помогала Стелла изо всех сил. «Луна... Луна... Нельзя останавливаться.» – выдыхает он, облокотившись на стену. Ранее, на первом месте для него всегда было благополучие королевства, а не семья. Только всё изменилось с тех пор, как он окончательно помирился с женой и пошёл на компромиссы.       — Луна!, – кричит король Радиус, вбежав в её комнату на балкон, мимолётно заключая жену в слегка потные объятия. — Пора! Корабли подлетают, нам нужно уходить и как можно скорее. Вся планета леденеет от каждого шага монстра.       — Я... не... не могу. Это же наш дом..., – говорит она, теряя слёзы в его плечо.       Ей больно смотреть на всё, что происходит вокруг дворца и за ним. Люди, охваченные страхом, бежали к его стенам, ища спасения, и каждому из них, не взирая на огромное количество рук, стражники протягивали руку помощи. Одного огромного монстра сдерживала лишь крепостная стена со старыми рунами, которая кругом окутывает столицу, но и она сдерживать сможет недолго. Темнота, словно живая, поглощала каждый клочок земли, сливаясь с белизной снега, что не прекращал своё падение. Лишь Луна, неподвижная и безмолвная, словно чувствует отчаянные крики не только людей, но и самой земли, стонущей под тяжестью бед. Где-то в небе виднелся голубой свет подлетающих кораблей Красного Фонтана.       — Помнишь, ты мне говорила, что дом там, где наша семья. Там, где наш народ, – она едва кивает, всхлипывая. — Сейчас важнее всего наши жизни. Территория никуда не пропадёт, мы ещё успеем расколдовать её обратно, – слегка строго, подобно королю, но мягко говорит он под её ухо. — Пойдём, моя луна. Все ждут свою королеву. И я... тоже.       Иногда кажется, что любовь спасёт этот мир от любых невзгод, и отчасти это действительно правда. Одно лишь прикосновение и фраза от близкого человека могут полностью сменить моральное состояние, словно вспышка солнца во мгле. Конечно, не всегда это работает сполна, но этот момент между отцом и матерью стал одним из самых значимых.       Страх, что все погибнут. Страх, что они потеряют друг друга. Всё это окутывало обоих каждую считанную секунду. Луна мягко, но уверенно поцеловала короля в лоб. Не часто она видела его таким душевным и заботливым, но тяжёлые времена меняют людей.       — А как Стелла? С ней всё в порядке? — с трепетом в голосе спрашивает Луна, смахнув слёзы с бледных щёк.       — Бегает, как белка в колесе. Всем помогает. Отдаёт всю свою любимую одежду другим, – тепло улыбается её муж. — Ей тоже нужна наша помощь...       — Как же наша малышка выросла..., – с нежной улыбкой шепчет Луна, затем, словно собравшись с мыслями, её лицо слегка погрубело. — Поспешим, мои звёзды. Скоро новые корабли прилетят, нужно успеть всех эвакуировать.       Проходит около пяти часов и большинство народа было успешно отправлено на Андрос, где уже встречала Лейла и король Тередор. Когда последний человек поднимается на борт, Луна и Радиус остаются на платформе, глядя на уходящие вслед другие корабли. Они стоят на месте, потому, что им не хватает места в корабле, в котором и так целая толпа. Там, кажется на первый взгляд, уже даже не протиснуться.       Фея солнца долго бегает средь толпы в попытке найти своих родителей. Кто-то с другого края кричит: «Они на улице!». До её слуха доходит эта фраза и она быстро идёт ко входу на борт, не понимая, почему король и королева не заходят на него.       — Солнце, мы готовы отправляться, – говорит Брендон позади.       — Готовы?! Без короля и королевы?, – хмурится она в ответ, наконец преодолев толпу. — Мама! Папа! Пойдём!, – в панике кричит Стелла, протягивая им руку. — Нам хватит места, пропихнёмся!       — Нам нужно отправляться быстрее! Ещё пара минут и мы заледенеем вместе с кораблём!, – кричит Брендон, в попытке загнать фею солнца обратно на корабль. — Луна, Радиус!       — Я не улечу без них!, – пытается она вылезти из его крепкой хватки.       Только было уже поздно. Ноги обоих правителей заледенели к земле Солярии, не давая сделать ни единого шагу. Луна посмотрела вниз, тихо вздохнув. Холод пронизывал их до костей, и каждый вдох давался с трудом, как будто воздух вокруг стал тяжелым и вязким. Снег, медленно падающий с неба, укрывал их, словно белоснежное одеяло, и в этот момент мир вокруг них казался спокойным и безмятежным, несмотря на надвигающуюся бурю.       — Мы сделали всё, что могли, – говорит Радиус, его голос звучит тихо, но уверенно. — Уже... не выбраться.       — Да... Уже поздно, – спокойно отвечает Луна, но её сердце наполняется горечью. — Мы любим тебя, дочка. Ты станешь отличной королевой, – говорит она с улыбкой.       — Не горюй. Может, ещё будет шанс расколдовать наш дом, – произносит он, примкнув два пальца левой и правой руки к уголкам губ и поднимая их.       Стелла чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживает их, не желая показывать слабость. Она повторяет вслед за папой, также приложив два пальца к губам и имитируя улыбку с мокрыми щеками. Этот жест преследовал её с самого детства, когда нужно было оказываться на людях. Порой, он казался единственным спасением от её грусти, а научил ему также король Радиус.       Вокруг раздаётся гул двигателей, и платформа начинает дрожать, словно сама планета прощается с ними. Корабль улетает быстро, минуя огромного монстра перед собой.       Это был последний их диалог. Король и королева Солярии остаются на планете, под крики и плач Стеллы с окна корабля. Они застывают в холодной глыбе, но в объятиях друг друга, а их души переплетаются в вечности, как луна и звёзды на ночном небе.

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Кто бы мог подумать, что за такое короткое время можно перевернуть вселенную на все сто восемьдесят градусов, но всё же, это произошло. Проходит лишь полтора месяца со дня вторжения всех монстров прародительниц во владения многих планет, но сколько горя за это время испытал каждый житель Волшебного измерения — не счесть. Потерь так много, что новости и правительство Магикса уже не в силах говорить об этом. Да и смотрит зомбоящик ныне мало кто — хватает видеть весь ужас своими собственными глазами.       «Светлой магии больше нет... Солярия заледенела, словно Домино, а я даже не в силах как-либо всё исправить. Мама и папа говорили, что нам нужно вернуть наш дом... И я добьюсь их цели, хоть уже и без них...» – упрекает саму себя Стелла, утыкаясь взглядом в пол корабля Красного Фонтана и пытаясь зажечь хоть единственную искру собственной магии в своих пальцах. Надежда — последнее, что она может потерять.       — Солнце, ну, ты как?, – подходит Брендон справа от неё.       — Плохо, комета..., – отвечает светловолосая, на её глаза наворачиваются слёзы и её макушка прижимается к светло-зелёному свитеру. — Флора дала какую-то настойку с ромашкой, но мне всё равно... не спокойно. Всё ещё слышу... крики народа в своей голове. Лица мамы и папы... Что нам делать?, – вздыхает она. — Словно теперь... нет никаких путей вернуть наш дом.       — Всегда находили решение... и сейчас найдём, – мужчина мягко гладит её по голове. — Там какие-то коробки из ниоткуда появились, остальные ждут тебя, чтобы открыть.       — Коробки?, – подозрительно щурится фея солнца.       Почти все участники клуба «Винкс», кроме Блум, кругом сидят вокруг друг друга на повидавшем жизнь ковре и изучают чёрное письмо, что шло вместе с чёрной загадочной коробкой. Обстановка в комнате не самая дружелюбная и светлая, как это было раньше. Каждая повидала за этот месяц много ужасающих вещей на своих планетах. Иногда казалось, что этот кошмар уничтожит всё на своём пути, не оставив ничего живого, но многие справились со своей задачей фей-хранительниц, и спасли больше, чем могли предположить.       Пострадали некоторые девушки и физически: у Текны теперь тело почти полностью механическое, кроме головы, порой оно светится фиолетовым светом, когда она о чём-то сильно размышляет. Зацепило и Флору, которая была рядом в тот момент с феей технологий. Теперь у неё нет левой руки до самого плеча, и на замену также пришла механическая. После того, как фея природы упала в обморок, на них упал целый потолок. Розововолосая успела отогнать подругу, но пострадала сама. Потеря для самой Текны была невелика — она наоборот рада таким изменениям в теле, ведь оно стало гораздо выносливее и не требовало сна, но для Флоры это было неясной вещью, хоть и необходимой, и само тело словно постоянно отторгало эту механическую плоть.       У Стеллы и Лейлы всё более менее хорошо — единственное, что пострадало, так это их душа и народ, но переняли они на себя эти события по-разному. У обоих принцесс были красные глаза от многочисленных слёз. Мышцы феи морфикса заметно ослабели, и она совершенно опустила руки, потеряв какую-либо надежду после увиденного сухого океана Андроса. Фея солнца наоборот стала держать себя в хорошем тонусе и стала почти единственной зажигалкой в команде.       У Музы же лопнула барабанная перепонка, от чего она стала глухой на одно ухо, также и с Галатеей, с которой фея была рядом на Магиксе. Обе по итогу не смогли совладать с этим недугом, а фея мелодий улетела спасать свою планету Мелодию, где было уйма кричащих монстров.       — Какое к чертям приглашение на бал? Вы с ума сошли? Это же ловушка!, – уверенно говорит Лейла подругам, пытаясь образумить их. Раньше она первой бежала в бой, но времена меняют людей. — Ну, какая ещё Марион? Она давно похоронена вместе с Орителом в этом Обсидиане.       — Ты права, – говорит Стелла, кивая. — А... у вас тоже эти цифры в нижнем левом углу?       — Да, – напеваюче соглашается Муза, слушая свою музыку в одном наушнике. — Что-то странное... Не знаю. У меня шестое.       — У меня пятое, – говорит Текна технологичным голосом. — Флора?       — У меня... четвёртое, – тихо отвечает она, трогая механическую руку.       — Вы серьёзно решили обсудить какие-то тупые цифры?, – кривит лицо Лейла, подпирая грудь худоватыми руками. — Давайте пойдём сразу в бой на кулаках, а то мало нам жертв в этой войне.       — Получается, всего было отправлено пятнадцать писем, – продолжает Текна, не взирая на разозлённую подругу.       — Даже думать не буду..., – говорит блондинка, сводя брови к переносице. — Мы выдвигаемся. Блум тоже может быть там... Все дороги ведут к Домино.       — Ты нормальная, нет?, – язвит Лейла, раскинув руки. — Мало нам с тобой было потерять половину народа, дак ещё и себя потерять решила? Это тебе не против Трикс бороться, которые оказались глупыми и тупыми, как пробки забродившего алкоголя.       — Либо я встречусь с прародительницами лицом к лицу и задам им жару, либо я погибну бессмысленно! Хватит с нас страха, хватит боли, хватит уничтожений. Нужно прекратить всё это раз и навсегда, – цокает Стелла, ударяя кулаком по полу и вспоминая одну очень важную вещь. — Освободить наши дома в конце концов.       — И каким образом мы... победим их?, – тихо спрашивает Флора, держась на нейтральной стороне.       — Судя по моим анализам, наша победа в этой битве близится к одному проценту, даже если там будет Блум, – отвечает Текна заумным голосом, а её тело едва светилось фиолетовым.       — Успокоила, – язвит Муза, обратно надевая наушник в ухо. — Скажите, когда придумаете что-нибудь дельное.       — Муза! Постой паясничать. У меня есть план, – говорит фея солнца, потирая подбородок. Фея музыки сразу любопытно оборачивается к ней, как и все девушки, что сидели перед ней. — Слушайте внимательно.