Конец главы II. Часть XVIII. Падает последняя кость домино.

             Кто-то незнакомый, но так отдалённо сладко пахнущий, снимает мешок с головы Блум и заботливо развязывает верёвки с рук. Кажется, довольно приятный жест, но неясный для неё. Она недовольно щурится, подминая губы, и едва шепчет, не срываясь на крик:       — Эй...       Светловолосая незнакомка быстро снимает с себя капюшон и золотую маску, приложив указательный палец к губе, мол: «Тс-с-с!». Хранительница нервно сглатывает, снова щурясь уже к лицу и наконец приоткрывает рот, радостно поднимая уголки губ. «Стелла!» – восклицает она в мыслях, но не понимает, почему нужно быть тихой. Фея солнца протягивает ей обе руки с мягкой улыбкой, и выводит из тёмной комнаты.       — Лучик, как же я скучала!, – говорит Стелла громким шёпотом, закрывая металлическую дверь. — А эти волосы! Как тебе идут! Просто переговорить хотела, без лишних глаз...       Блум не медля и молча закутывает подругу в крепкие объятия, внюхивая запах сладкого парфюма. В нос ударяют нотки ванили, сладкой дыни и мягкого персика с грушей. Хранительнице казалось, что в её жизни не хватало только светловолосой подруги для полной счастливой картины.        — Да ты моя хорошая, – с улыбкой произносит она, обнимая девушку за плечи. — Прости за этот конфуз, мы не знали кто вы вообще из-за этой смены цвета волос. Я долго... пыталась вспомнить твой недовольный голос. Наконец вспомнила и прибежала к тебе.       — А я вот помню этот твои сладкие духи с самого первого курса, – говорит Блум, разнимая объятия. — Как ты?       — Да... не очень, – заминается она, раслабляя веки, но быстро улыбается, сменив тон с грустного. — Кстати, мы в одном из бункеров Домино, если тебе очень-очень интересно.       — Бункеры? Я пока в шоке немного, чтобы осознать хоть что-то, – отговаривается хранительница, махнув рукой. — Ладно, много... У меня столько вопросов! Даже не знаю, с какого стоит начать.       — У меня тоже, лучик... У меня тоже. Пойдём! Все Винкс в сборе, – радостно предлагает Стелла. — Там и поговорим.       — О, чудесно! Слушай, я знаю какой первый задать. Где тут туалет? У меня сейчас что-нибудь лопнет, – неловко говорит Блум, терпеливо поджимая колени, на что подруга заливается тихим смехом.       — Прямо и справа по коридору. Там будет табличка, – отвечает она. — Я пока твоего дружка освобожу.       — Спасибо!       Хранительница быстро убегает с её глаз, спрятавшись в туалете, где нервно моргает лампочка. Только это было маленькой ложью, чтобы она могла умыться и прийти в себя, ибо освещение здесь чересчур страшно зелёное, вселяет тихий ужас и напряжение.       Блум подходит к грязной раковине и впервые за долгое время смотрит на себя в разбитом зеркале, которое явно кто-то ударил кулаком в порыве агрессии. Она глубоко понимает, не осуждает — на месте того человека, кто это сделал, хранительница тоже бы сошла с ума в таком жутком месте.       В отражении светлые волосы струятся по угловатым плечам, которые видно даже сквозь чёрную накидку с капюшоном, а лицо заметно заострилось в области скул. «Действительно на него похожа... Не хватает только усов и ухмылки.» – размышляет она, улыбаясь.        Подозрения обо всём происходящем начинают витать в её голове. Ей кажется, что всё это может быть ловушкой прародительниц. «Вроде нет... Точно Стелла... Ничему в этом мире доверять нельзя, всё могут подстроить, но "лучик" и духи... Наверное, это всё-таки она, а если нет, то довольно хорошая копия» – думает Блум, умывая лицо ледяной водой, от чего невольно ёжится и похлопывает по щекам, пытаясь из разогреть.       Собравшись с мыслями, она спустя пару минут выходит из уборной, рассматривая тёмно-зелёные от освещения металлические стены с нарисованными белыми чёрточками. «Тут кто-то жил?...» – недоумевает она, держа свой недолгий путь дальше.       Палочки всё никак не заканчиваются, а коридор становится всё темнее. Кажется, их становится всё больше с каждым шагом девушки. Это немного похоже на пещеру, где когда-то обитал Леон, но даже там не было столь большого сумасшествия в каменных стенах.       Внезапно до Блум доходит кружащая голову мысль: «Часть народа наверняка спряталась здесь во время нападения на Домино... И они не смогли выбраться отсюда из-за льда. Нам и здесь соврали? Сколько ещё лжи в этом мире?»

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Девушка с карими глазами смотрит на мага перед собой упорно и долго, словно думает — освободить его или нет. Она подозрительно щурится, и в её глазах нет ни капли любопытства, только холодная настороженность, а значит...: «Раз не нужен огонь, то что?» – раздумывает он, не понимая её намерений.       Краем голубоватых глаз маг хитро подмечает металлическую дверь, что открыта нараспашку. В его голове возникают хитрые мысли, как можно сбежать из этой сырой комнаты, но он быстро и отчаянно вспоминает, что руки завязаны плотной и толстой верёвкой до ужаса крепко, а магия в них от чего-то не работает. Он бы сейчас с радостью применил одно из заклинаний в большом арсенале с названием: «Rompere».       Слева к металлической стене прикован светильник, что едва излучает тусклый зелёный свет. Пол довольно грязный, явно давно немытый. С левой половины, на которой сидит маг, на полу видны уходящие к металлической двери следы двух человек, а с правой — не меньше пяти. Девушка же перед Леоном стоит довольно уверенно и слегка выбивается из этой мрачной и бедной обстановки своим золотым браслетом на руке, который слегка отблёскивает под зелёным освещением. Он едва щурится, думая: «Явно не простушка...»       — Ну и зачем Вам нужна фея без магии? Лучше забрать меня, а её домой отправить, если Вы вообще в курсе кто я такой..., – ответа от незнакомки не поступает. — Может, скажете уже хоть слово?, – спрашивает маг, хмуро сдвинув тёмные брови к переносице. — Если мы играем в молчанку, то я уже проиграл. Сдаюсь.        Светловолосая незнакомая девушка в чёрной накидке с капюшоном тихо щёлкает пальцами, глубоко вздохнув, а из открытой металлической двери позади загадочно появляется знакомый силуэт.        — Мой герой, – нежно говорит Блум с ухмылкой, выйдя на блеклый зелёный свет. — Пойду, тогда, домой что-ли.       — Но я думал... Я думал тебя забрали!, – обидчиво хмурится он, на что она неловко пожимает плечами.       — Я тоже так думала, – кивает хранительница, подсаживаясь к рыжеволосому мужчине. — Живой?        — Живой, – с улыбкой кивает маг.       — М-да..., – произносит другая девушка. — Сам выбирайся.       — Да ну тебе, Стелла, – обидчиво поджимает губы она, пытаясь развязать тугой узел на руках Леона. — Дай клинок, я не могу этот узел развязать.       Фея солнца вальяжно подходит к ногам мага, вынимая его собственный клинок из-за спины и мгновенно направляя кончик к его носу. Леон ни глазом не моргает, лишь хмуро выгибает правую тёмную бровь и ухмыляется, выпуская нервный короткий смешок. Едва заметные пряди чёлки его рыжих волос падают на чёрную накидку.       — Стелла..., – завывает Блум, разводя руками. — Ну, не сейчас... Что тут без меня случилось?       — Играли в гляделки и молчанку. Я проиграл, – отвечает маг под давлением клинка. — И почему-то этому впервые не рады.       — Рыжий цвет тебе не идёт, Валтор, – говорит она, хмуря брови. — Как ты только её бросить посмел? Упёк себя в тюрьму, пока лучик чуть не погибла одна на Пиросе.       — Откуда ты это знаешь?, – недоверчиво спрашивает Блум.       — Слухи быстро разлетаются между стражниками, даже если их разделяют разные королевства и тысячи километров. Один из них и рассказал мне о каком-то безумце в камере Облачной Башни,– отвечает Стелла. — Ещё и Ривен многое рассказал под алкоголем о внезапной дружбе со вселенским злодеем, а я в очередной раз сложила все события в своей голове.       — А где же тогда была ты?, – ехидно спрашивает Леон со беспощадным блеском в глазах. — Ни разу за этот месяц не побывала у своей любимой подруги в гостях на Пиросе. Никто из вашей команды, собственно.       — Ну, извини, что родилась принцессой Солярии, а мои родители погибли во льдах!, – пылит фея солнца, держа длинный клинок в руке крепче и намереваясь пройти ближе. — Мой народ остался один! Как я должна была оставить их?       — Так! Стоп!, – воскликает хранительница, отводя клинок от носа мага. По правой ладони начинает больно течь кровь от глубоко пореза холодным оружием, котороиу она не отдаёт должного внимания. — Окститесь оба. Как дети малые, ей Дракону. Во-первых, я была не одна, Кнут мне помогал. Во-вторых, всё это в прошлом. Забыли и приняли его таким, каким есть. Тут уже ничего не попишешь и не исправишь. Давайте думать о настоящем и будущем.       — Пф, – хмурится Стелла, кинув оружие на пол.       Блум ловко подхватывает клинок за рукоять на лету в правую руку, боясь, что Леона случайно заденет, и быстро распускает его руки от верёвок, на которых виднеются золотые большие бусины с рунами.       — Вы где это откопали?, – произносит маг, рассматривая их и благодарно заключая хранительницу в полуобъятия. — Спасибо, милая, – едва шепчет он на её ухо.       Она мимолётно и глубоко утопает в его руках, блаженно улыбаясь.        — Да они тут повсюду разбросаны, как безделушки. Не подумала, что они и вовсе твою магию заблокируют... И вообще забыла про неё. Мы в одном из самых старых бункеров Домино, – объясняет Стелла, задумчиво поджав губу. — Тут их около десятка, и они есть только на самых старых чертежах... времён...       — Девятого века, – продолжает он, кивая. — Понял.        — И откуда такие познания?, – хмурится она, подозрительно прищуриваясь. — А, точно. Вселенский старый злодей.       Блум встаёт с тяжёлым вздохом. «Вот же устроили тут...» – задумывается она, положив руки кулаками на бока и постукивая ногой по холодному полу.       — Так, для начала, давайте вы нормально познакомитесь, раз уж мы на одной стороне, – предлагает она с отчаянной улыбкой. — Леон, это Стелла. Стелла, это Леон. Пожмите друг другу руки и... успокойтесь.        — Неприятно познакомиться, Леон, – бурчит фея солнца и обречённо протягивает руку, поджав губы. — Или Валтор... Дракон тебя знает.       — Взаимно, – встав, хмыкает он, брезгливо подминая руки под свою грудь.       — Ну, я пыталась, – пожимает плечами хранительница. — До маскарада, прошу, э-э... Постарайтесь поладить. Последнее, что нам нужно сейчас, так это ссоры на пустом месте.       — Обязательно постараюсь, когда она скажет причину своего "подвига" в виде кражи нас, – произносит маг, хмуро выгибая брови.       — Они не знали, что это мы, – отвечает Блум, держа правую больную руку в кулаке. Капля густой крови тихо падает на пол. — Время сколько сейчас?       — Одиннадцать ночи, – произносит Стелла, отвернувшись спиной и направляясь к выходу. — К маскараду успеем.        Леон подбирает клинок с пола, рассматривая на рукояти отпечатки ладони со свежей кровью, и выгибает бровь. Мужчина оборачивается к хранительнице, которая в это время едва слышно, но глубоко дышит, смотря на свою окровавленную ладонь. Перед её голубыми глазами словно трескается вся реальность по осколкам, а зрение становится сильно туманным.       Осознание к магу приходит не сразу, а воспоминание с Омеги долго ударяется об корку льда мозга: «Она боится крови.» Он быстро убирает клинок в ножны на спине и осторожно подходит к хранительнице.       — Милая?, – обеспокоенно произносит он, удерживая рукой её спину, словно она может в какой-то момент упасть. — Когда успела... Живая?       Стелла быстрым шагом оказывается возле подруги, с дрожью на губах рассматривая руку с кровоточащей раной. Блум поворачивается лицом к Леону, горько улыбаясь.        — Живая, – слегка ухмыляется она, положив голову на его плечо.        — Есть тут лекари?       — Да, есть... Вот зачем надо было клинок трогать!, – восклицает фея солнца. — Это я себе, конечно. Ни разу в жизни настоящее оружие не держала. Пойдём уже. Надо сказать Флоре, чтобы залатала тебе рану. Валерьянки ещё... возможно...       — Флора? Флора..., – вяло говорит Блум, пытаясь пробудить сонное сознание.        — Лучик, держись, – бодро произносит Стелла, а затем хмуро взглядывает на мага, бурча. — Она сходит с ума от вида крови.        — Я в курсе.       Маг чутко и заботливо подбирает её тело в свои сильные руки, пока та рассматривает черты его лица, словно он был нереален. «И вправду не идёт ему рыжий цвет. Ему бы подошёл какой-нибудь холодный.» – размышляет Блум.       Спустя пару минут троица проходит к столовой на том же этаже бункера, где находится около семи людей. Хоть и здесь есть немало стульев и столо, но от чего-то все сидят, либо стоят на холодном полу.       Атмосфера в столовой не лучше: всё также сыро, довольно темно и единственный источник освещения — зелёный свет на потолке. Такой свет облегчает ориентирование в тёмных помещениях, так как человеческий глаз к нему восприимчив больше, чем к другим. Только от жуткой атмосферы здесь это не избавляет.       Блум краем полуприкрытого глаза рассматривает знакомые лица и на некоторых реагирует довольно удивлённо и печально. На каждом одеты чёрные накидки, а золотые маски висят либо на шее, либо приподняты к макушке. Даже сквозь струящиеся ткани видно худобу у некоторых девушек, механические ноги у Текны и сдувшиеся мышцы рук у мужчин. «Как же вас всех помотало...» – думает хранительница, грустно поджав нижнюю губу с плачевным блеском в глазах.       Флора с трудом пытается приковать к своему плечу механическую руку и постоянно тяжело вздыхает. Текна сидит в позе лотоса, о чём-то явно глубоко раздумывая, а её механические ноги светятся фиолетовым, словно передают все её мысли по всему инородному организму. Лейла медленно отжимается, и в момент, когда её тело поднимается вверх на руках, она отрывает их от пола и хлопает в ладоши. Муза же сидит в одном наушнике, что для хранительницы непонятно, ведь она обычно сидела в двух.        Ривен и Брендон понарошку дерутся на розовом и зелёном мечах из Красного Фонтана, пока Набу умело увиливает в пространстве от них. «Тренируются, видимо...» – вяло думает Блум, возвращая свой взгляд к Леону. Тот сразу смотрит на неё в ответ, мягко улыбаясь.       — Ужасный тут воздух, да?, – между прочим спрашивает он шёпотом.       — В общем и целом... отвратительный, – улыбается она в ответ. — Сухой воздух на Пиросе уж получше будет. Тебе не тяжело меня таскать вот так?       — Какой глупый вопрос, хрупкая, – тихо бурчит маг, издав смешок. — Нет.       — Тогда, если ты не против... Я останусь в твоих руках навсегда, – шёпотом произносит Блум, носом утыкаясь в мужскую грудь.        Запах бергамота, к которому она уже так привыкла, вновь ударяет по носу, словно его не было уже очень-очень давно.       Леон в ответ лишь целует хранительницу в прохладную светловолосую макушку, оставляя лёгкое тепло и приятное жжение, от которого хочется прижаться к его телу ещё крепче. К паре сразу подбегают все, кто находился в комнате, и некоторые смотрят на них с шокированными глазами.       — Ривен? Какими судьбами?, – спрашивает маг, увидев розововолосого друга.       — Да вот... Проходил мимо, получил чёрную коробку с сюрпризом, – ухмыляется он. — Жаль, но без зуба.       — Мне тоже его не досталось, – кивает он, улыбаясь. — И все вы тут коробки получили, верно?        — Именно, – отвечает Текна. — По моим точным подсчётам, голов в этой комнате десять, а писем было отправлено пятнадцать. Остальные пять нам неизвестны.       — Текна, мы тоже считать умеем, между прочим, – говорит Муза, вынув один наушник из уха. — Ты с каждым днём всё логичнее и логичнее.       — Извини, просто ответила на вопрос, – едва улыбнулась она.       — Вы тут слепые вообще все? Валтор прямо перед нами, – вопросительно восклицает Лейла, держа свой подозрительный взгляд на Леоне и Блум. — И давно вы... вместе?       — Ха-ха, – нервно смеётся она. — И я рада вас видеть, девочки. А Стелла не рассказывала про нас?       Фея солнца отрицательно покачивает головой и едва хмурится. «Рассказывать об этой паре — обречь себя на титул сумасшедшего.» – думает она, уходя к Брендону.       — В первый раз видим и слышим, голубки, – романтично и мягко улыбается Флора, словно весенний ветер. — Хоть и неожиданно, но... Довольно мило. Пойдём, твою рану обработаем.       В заботливой руке она держит бинт и баночку перекиси. Леон, обречённо вздохнув, нехотя опускает Блум на металлическую скамейку. Странные взгляды на нём от других не заканчиваются, наоборот — теперь они смотрят ещё пристальнее, словно хранительница была единственным препятствием, чтобы ударить ему по лицу.       — Какое-то заклинание? Чары? Яд?, – спрашивает Лейла, щурясь на мага. — Что ты сделал с ней, Валтор?       — Я не...       — Да ничего он со мной не делал, – прерывает его ответ Блум, шипнув от жжения на ране от перекиси. Флора сразу легонько подула, немного смягчая боль. — Будьте чуточку проще. Мы уже давно... Ладно, это долгая история. Как-нибудь позже расскажу.       — А мне кажется, что это довольно романтично, – произносит Флора, получив в ответ презрительные взгляды. — Ну, а что? Сладок на вкус запретный плод. Если бы не моя дружба с Гелией, навряд ли бы тут Брендон был... А тут светлый и тёмный хранители огня Дракона объединились. Наверное, так и должно быть?       — По моим данным, хранителей огня Дракона ещё не было за всю историю Волшебного измерения. Поэтому мы не знаем, должно быть так или нет, – отвечает Текна. — А любовь это лишь взаимовыгодная связь, основанная на удовлетворении потребностей и чувств другого партнёра.       — Бла-бла-бла, – закатывает глаза Муза. — Текна, это был вопрос, которому не нужен ответ.       Фея технологий тихо смеётся, словно она специально ответила на вопрос, чтобы взбесить синеволосую.       — Я за тобой слежу, Валтор. О-о-очень внимательно, – съязвила Лейла, направив указательный и средний пальцы к его глазам, а затем к своим, и уходит к Набу, что сидит за одной из скамеек.       — Его зовут Леон, – произносит Стелла, подходя обратно к Блум. — Как ты, лучик? Готова?        — Нормально, пройдёт. Нам уже пора?        — Уже пора, – кивает Муза. — Переть до дворца не меньше двадцати минут... По подсчётам Текны, опять же. Только если один маг с какими-то странными рунами не соизволит переместить нас.       — Я постараюсь, – отвечает Набу. — Но не обещаю. Нас... довольно много, а расходовать руны лучше с умом.       — И что вы думаете по поводу этого маскарада?, – спрашивает хранительница, встав на ноги и благодарно кивнув Флоре.       — Ну... Я лично уверена, что это западня, – подаёт голос Лейла из полуобъятий Набу. — Всё равно... я считаю, что это бредовая идея прийти сюда.        — Мы все уверены, что это ловушка, но... Так и хочется надрать им зад, – отвечает Муза. — У Стеллы был план найти что-то ценное в бункерах, но мы таки продули весь день здесь и ничего не нашли.       Леон складывает руки на груди, тихо хмыкнув. Блум быстро улавливает его мысль и настрой, уверенно кивнув, дабы он высказал свою мысль.       — А те бусины с рунами на верёвках?, – спрашивает он. — Мои силы сдержали они довольно славно.       — Точно..., – задумывается Стелла. — Точно! Тогда... мы можем заковать им руки этой верёвкой? Хотя, звучит слишком самонадеянно.       — Именно, – отвечает хранительница. — К слову, руны – это... Как бы сказать-то...       — С рун началась вся магия, – продолжает маг, получив одобрительную ухмылку от Блум. — Затем её, правда, упростили, каким-то образом поместили в простых людей и теперь сосуд достаётся по наследству в крови.       Набу словно оживляется во взгляде и приоткрывает рот, в желании вставить и своё слово в этот диалог. «Наконец могу обсудить это с кем-то.» – восклицает он в мыслях.       — Да! Читал что-то подобное, – молвит он, перебирая в пальцах косички Лейлы. — Простых семей без сосуда для магии осталось единицы после войны в девятом веке. Я один из них, правда, единственный остался, кажется... Моей семьи больше нет.       — Сочувствую. Видал, ты в пространстве телепортируешься? С помощью рун?, – спрашивает Леон, глубоко задумавшись.       — Да, – гордо кивает он. — Понимаю, к чему ты клонишь, уже изучал этот момент, но старые руны давно утеряны. Я пытался даже попробовать нарисовать, но ни в какую не выходило. Поэтому применяю новые, они...        — Упрощённые. Печально, – поджимает губу маг.       — Ничего себе. А в чём отличие? Почему старые лучше новых?, – спрашивает Стелла. — Должно же быть наоборот, нет? Как они работают вообще?       — Старые более могущественные, – объясняет Набу. — Я бы сказал, что они, как котёл магических сил. Допустим, я могу перемещаться в пространстве с помощью новой руны, а со старой можно попасть в другое время. Это так, для примера. Думаю, три древние ведьмы тоже используют их. Поэтому и побеждать их нужно тем же оружием.       Леон одобрительно кивает, едва сдерживаясь похлопать без сарказма. «Наконец хоть кто-то глубоко понимает с какими силами имеет дело.» – думает он.       — И как тогда найти старые?, – спрашивает Муза.       — Возможно, мы уже нашли..., – говорит Блум.       Она вынимает из кармана чёрной накидки обрезок верёвки с двумя бусинами-рунами, и тетрадь, которая принадлежала Луми. Хранительница словно складывает в голове целую картину: «Она изучала руны... В этой тетради что-то должно быть.» Маг удивлённо вскидывает бровь, но затем неуверенно щурится.       — Текна, твоё тело светится ультрафиолетом?, – спрашивает хранительница. — Похожий цвет...       — Да, – кивает фея технологий. — Только тогда, когда я думаю.       — Лучше не заставлять её думать, – бурчит Муза, тихо смеясь. — Становится слишком умной.       — Думаешь, там что-то может быть?, – спрашивает бархатным шёпотом Леон под ухом Блум.        — Я не думаю... Я уверена. Ты рассказывал, что она занималась изучением рун, так?, – маг кивает в ответ. — Значит, она должна была куда-то записывать свои... Не знаю, эксперименты с ними. Тем более, раз тут невидимые чернила, то велика вероятность, что информация довольно секретна.       — Это будет слишком смешно, если это так, ибо всё это время ответы были под носом у людей тысячу лет, – тихо произносит он, ухмыляясь.       — Как бы бумага не оказалась слишком старой. Перелистнём и всё потрескается, – отвечает Блум, улавливая его ухмылку. — Текна, можешь начинать думать.

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Телепортировавшись к вратам дворца Домино с помощью магии Набу и Леона, десяток людей, словно по невидимой цепочке, надевают на головы чёрные капюшоны и спускают золотые маски с макушки или шеи на лицо.       Небо над ними всё такое же кровавое, с мрачными густыми облаками. Вокруг царит гнетущая тишина: ни звуков птиц, ни шороха ветра, словно всё вокруг уже давным-давно погибло.       Хранительница приглядывается — у всех масок точно также повторяются черты лиц владельцев. «Какая же жуть...» — думает она, мусоля в руках голубой кулон в виде сердца.       — Ты и этот кулон взяла?, – подмечает Леон возле неё с лёгкой ухмылкой.       — Он красивый... Любила сердечки в детстве. Почти всегда его ношу.       — Ага. А ты в курсе, что форма сердца основана на перевёрнутом очертании женских ягодиц?, – спрашивает Ривен, намереваясь залиться смехом.       — Ривен!, – восклицает Муза с улыбкой, ударив своего парня по плечу. — Нашёл время для своих... шуток. Я даже не знаю, как это называть.       — А это и не шутка. Разбавляю ваши хмурые гримасы. Надо же это хоть кому-то делать, – мягко улыбается он, сместив взгляд на фею музыки. — За это ты меня и полюбила, между прочим.       — Я тебя полюбила за цвет волос, глупый, – наигранно закатывает синие глаза Муза. — Ладно, за твои шутки тоже.       Маг тихо смеётся, получив неодобрительное выражение лица от Блум, и тут же прокашливается, сделав серьёзный, ни в чём невинный вид.       — Твою карту тоже взяла. Может, найдётся время для неё после этого маскарада, – отвечает она, улыбнувшись и вертя рукой в перчатке перед его глазами. Леон мягко улыбается, вспоминая прошлое. — Надеюсь, верёвки с рунами действительно помогут... Только звучит это довольно глупо. Ну, знаешь... Намордник не сделает собаку менее агрессивной в характере.       — Верно, лишь на время заглушит, – едва кивает он.        — Идём. Пора уже, – шепчет Стелла впереди.       План у команды довольно прост: держаться глупыми до самого конца и делать вид, что верят всему происходящему. Для Блум это будет довольно сложной задачей, ибо она чувствует лишь сомнения и лёгкую печаль из-за такого глумления над её родной матерью Марион, которая, по факту, должна быть заточена в Обсидиане.       Пройдя к главному ходу дворца, их встречают два странных по ауре мужчины. Лица их не видно, они скрыты под золотыми масками, в прорези которых сверкают жёлтые глаза, словно хищные звери, высматривающие свою жертву. Они принимают все приглашения обратно, сжигая их в собственных ладонях, и от этого зрелища у Блум едва что-то замирает внутри. Леон хмуро сводит брови к переносице, отдалённо чувствуя тёмную магию, когда отдает свою чёрную бумагу. Хоть он и не сомневается, что это ловушка, но вживую встречать такое — не особо приятно ничему живому.       Окончательно сжигая все письма, два мужчины провожают в главный бальный зал, где весь декор усыпан золотым и чёрным цветом. С правой стороны виднеется оркестр, который словно ждёт своего часа, чтобы начать свою смертоносную мелодию. Слева виднеется выход на большой балкон, а у стены посередине стоят два трона, что также содержат в себе эти благородные цвета. Возле них стоит Марион во всей красе и выбивается из обстановки своим светло-зелёным платьем до пола и светло-рыжими волосами.       Блум останавливается на мёртвой точке у входа, пока другие находят себе пустые места в зале. Позади неё тяжёлая дверь закрывается с глухим звуком, на что она пугливо вздрагивает, но взгляд её не отрывается от королевы. Смотреть в глаза не получается — не то от страха, не то от стыда, что хранительница не смогла предотвратить заморозку Домино.       Глубокий ступор. Шипящее непонимание. «Она не может быть ей... Нет, но так похожа. Я до сих пор помню её лицо, когда... Когда ушла в портал с мелкой собой на руках. Глаза... Отлично помню их. Не могу посмотреть... Это странно.» – думает Блум, поворачивая взгляд с Марион на других людей, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе эмоций.       Все лица, что присутствуют в зале, хранительница может узнать из тысячи других, но одно знает наизусть — вечно недовольное лицо Диаспро, с нотками завышенной самооценки и пафоса. Найти её среди остальных девушка совсем не ожидала и даже не подозревала. Кулаки словно начинают сильно чесаться, а пальцы быстро находят пару клинков в ножнах на поясе. «Контроль... Нужно следовать плану. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Как на медитации.» – размышляет Блум, наконец заняв своё пустое место в зале, неподалёку от Леона, и подпирает грудь руками.       Марион, заметив, что все пятнадцать человек собрались и нашли себе место, ярко улыбается и прокашливается с хрипом, привлекая внимание присутствующих.       — Благодарю вас, что пришли, – говорит она, переминая ногу на ногу под пышным платьем. — Уверена, в этом зале много вопросов, поэтому я постараюсь ответить на них. Иначе, зачем мы собрались здесь?       Она вновь, едва сдерживаясь, тихо кашляет в зелёный платочек, и на его поверхности виднеется капля крови, которая падает на светлый пол, оставляя на нём свой след.       — Начну с того, что вы на маскараде не просто так. Сегодня первый день, когда Дракон создал наше Волшебное измерение. Не углубляясь в далёкую историю, как вы знаете, первая планета, на которой появились люди, это наше Домино, – Марион снова тихо кашляет. — Прошу прощения, побочные эффекты пребывания в Обсидиане.       «Побочные эффекты, говоришь. Верится с трудом, дорогая Марион.» – хмурится Блум с недоверием в глазах.       — Как Вы выбрались из Обсидиана?, – громко спрашивает Диаспро сквозь золотую маску, судя по пафосному голосу. Хранительница вскидывает бровь на этот подозрительный момент, хоть и вопрос кажется логичным. — Ещё никто живой не покидал его до Вас.       — Хороший вопрос. Я смогла сбежать из своего заточения с помощью меча короля Оритела, – отвечает королева, явно сменившаяся в голосе на более мрачный тон.       — И где же он сейчас?, – спрашивает Стелла. — Вы же понимаете, как в наши времена трудно поверить в такие внезапные вещи.       — К сожалению, король пожертвовал собой, чтобы я смогла освободиться. Лишь один из нас мог покинуть Обсидиан... Не позволю, чтобы его жертва оказалась напрасна, – говорит Марион, поджав нижнюю губу. — Даю слово, я не несу для вас никакой опасности. По этому поводу я и устроила этот маскарад, чтобы наконец найти способ победы над прародительницами и объединить всех нас. Каждый в этом зале обладает той или иной властью... Над силой, над людьми. Имён называть не буду, вы все друг друга знаете. Каждый внёс свой вклад, чтобы обезопасить своих людей...       Далее Блум не слушает, держа свой хмурый взгляд краем глаза у ног Диаспро. «Что она здесь делает? Она не королева, не принцесса, буквально никто. Просто дочь одного из главных генералов в армии Эраклиона. Диаспро не сделала ничего, чтобы помочь хоть кому-то. Тем более, именно из-за этого королевства Домино пало, не получив должной помощи по договору. Полная чушь.» – думает она, щурясь в пол.       Справа кто-то подходит, мягко взяв хранительницу за тонкие пальцы. Она отвечает на этот жест с той же нежностью, но крепко схватывает мужскую ладонь, не желая отпускать. «Никакая маска не преграда для меня, чтобы понять, что это он.» – думает Блум, навострив слух вновь.       — Пора отдохнуть, мои дорогие гости, – произносит Марион спустя пару бессмысленных вопросов от Диаспро. — Нам всем не хватает этого в трудное время. Маэстро!       Оркестр начинает играть мелодичный вальс, поглощая всех в атмосферу элегантного торжества. Слышится звонкая флейта, мелодичная скрипка и величественное фортепиано. Под эту музыку так и хочется начать танцевать, пуститься в танец и болтать светские беседы.       Блум повинуется этому чувству, повернувшись к Леону. Мужчина довольно долго смотрит в её голубые глаза, передавая ей мысль, мол: «Уверена?». Хранительница едва ухмыляется, заметно кивая головой. Слышится тяжёлый вздох мужчины.       — И ты думаешь, что я умею?, – спрашивает маг шёпотом, опуская голову к её плечам. — Двадцать лет прошло.       — Я тоже не умею, милый, – отвечает она тихо. — Играем роль. Просто почувствуй... ритм. Раз, два. Раз, два.       — Понял.       В Леоне невольно просыпается нежное чувство, из-за которого ему хочется спрятать Блум куда подальше от этого места, лишь бы не подвергать лишней опасности. Из-за вовлекающей музыки это чувство или из-за простого влечения двух огней, один из которых явно начинает бушевать в своём танце — он не знает, но повиноваться желает до безумия.       Маг неуверенно берёт Блум за талию, а она нежно кладёт свою руку на его плечо, невольно вжимаясь в него кончиками пальцев. Второй рукой он бережно держит её ладонь, поднимая до уровня плеча, и начинает вести танец, медленно и плавно двигаясь по кругу. Взгляды встречаются друг с другом, а всё вокруг словно замирает, и слышится лишь гармоничная мелодия. Светловолосая девушка с тихим ласковым вздохом, кладёт отяжелевшую голову на его плечо.       Танец похож на тот, что был в далёком прошлом. Лёгкий, невесомый, такой знакомый. Хранительница чувствует это волшебство момента, утопая в его бархатном взгляде, что виден даже сквозь маску, но...: «Жаль, что мне нельзя было остаться там... Может, всё-таки события обернулись бы иначе для тебя. Для всех нас...» – раздумывает она, грустно опуская верхние веки.       — Жаль, мы не в той обстановке, – молвит Блум, шагая в такт.       — Тебе стоит расслабится, – отвечает он бархатным голосом на макушке. — Ещё успеешь вступить в бой, пылкая.       — Не могу успокоится... Чувствую, как по своей воле захожу в клетку, а её медленно закрывают перед моими глазами. Надеюсь, это не последний наш танец. Ты превосходно... слушаешь и ведёшь, – смущённо говорит Блум.       — Обещаю, не последний.       — Я запомнила, – улыбается она.       Спустя пять безмятежных минут начинается следующий этап танца, где одна пара за другой разъединяются, и кружат в одиночку возле остальных. Музыка лаконично перетекает в другую и теперь играет более весёлый мотив, при котором хочется улыбнуться в глаза другому партнёру. «Хороший психологический манёвр, однако... Мне же лучше, попытаюсь рассмотреть остальных пятерых.» – думает Блум, нехотя отпуская Леона и заканчивает танец с глубоким поклоном, приподнимая концы чёрной накидки, словно бальное платье.              Внедриться в толпу оказывается не так сложно, тем более что хранительница знает, что большинство людей в этом зале — свои. Она чувствует себя немного увереннее, окружённая знакомыми лицами.       — Как дела?, – спрашивает Стелла, ненароком закружа к Блум.       — Пока... смутно, – отвечает она. — У тебя?       — Да тоже никак. Спать хочется, – шепчет фея солнца, издав тихий смешок.       — Да уж, время выбрали отличное... Определённо для какой-то из сторон выгодное.       — Не удивлюсь, если это часть плана.       Подруги прощаются лёгкими кивками голов. Прикосновение одной руки к другой в кружащем вальсе, где во знакомых взглядах читается улыбка, и наконец ладонь Блум соприкасается с абсолютно чужой. Она подмечает знакомые длинные ногти, выкованные из красных минералов, и презрительно щурится.       — Ну, здравствуй, умненькая, – шепчет Диаспро, злорадно улыбаясь. — Я соскучилась.       — Не могу разделить твои искренние чувства, – отвечает хранительница. — Долго добывала приглашение? Или украла?       — Ой, какого плохого ты обо мне мнения, – с наигранной обидой произносит она, а её глаза сверкают хитринкой. — Это было очень просто, дорогуша. Всего лишь нужные связи.       — Бьюсь об заклад, не без помощи прародительниц.       — Как знать, как знать... Странный маскарад, согласись? Все друг друга знают в лицо, зачем же маски?, – ухмыляется Диаспро.       — Действительно. Тебя мне это не помешало развидеть.       — Ну, раз не нападаешь, то ты, рыбка, клюнула. Твой дружок на балконе стоит, иди к нему, проведай. Может, даст тебе ценную информацию, м-м?       Блум недоверчиво поворачивается лицом к балкону и видит, как Леон вальяжно закуривает сигарету, приподняв золотую маску с лица. Не удостоив Диаспро должного поклона, она довольно быстро увиливает с танца и проходит на широкий балкон.       — Ты где эту бяку достал?, – спрашивает она, хмуря лицо.       — Ривен дал. Вообще, просто твоё внимание привлекаю, – ухмыляется он, затягиваясь в первый раз. — Бяка, действительно. Как это раньше привычкой было?       — А ну-ка, дай, – отбирает Блум сигарету с его рук и моментально затягивается. Она два раза кашляет и отдаёт обратно, чувствуя в горле лёгкое жжение. — Ужас.       — А тебе только сладкое мохито и подавай, милая, – тихо смеётся маг.       — И льда побольше..., – блаженно улыбается она, представляя сладкий цитрусовый вкус на языке. — М-м-м... Балдёж.       — Что люди не сделают, чтобы быстро расслабиться... Балы, маскарады во время войны — один из способов.       — Что-то интересное подметил?, – щурит нос она на неприятный запах. — За версту слышу твой хитрый взгляд, лисёнок.       — Есть момент один. Не хочу тебя разочаровывать, но... Это и вправду не Марион. Да и на входе странные были люди. Хм-м... Тёмные.       — Как понял? Я пыталась найти хоть один аргумент против этого, но... она звучала даже слишком убедительно. И все поверили, кстати, кроме Лейлы, судя по их восторженным глазам.       — Было время... Видел когда-то ведьм вживую. Жалкое зрелище. Старые, дряхлые, подохнуть бы им наконец. Они боятся света и... у них порой острые зрачки, как у кошек. Развидеть это нелегко, в их глаза от чего-то никто зачастую не смотрит. Очевидно, заклинание или барьер, – втягивается он снова. — Попробуй, взгляни внимательней.       — Я и так тебе верю, милый. Даже проверять не хочу. Всё равно подметила это ещё в самом начале, – отвечает Блум, разглядывая красное небо. — Что будем делать? Руки чешутся подорвать тут одной мадаме крышу.       — Удостою тебя этой чести. Давно пора уже навести тут... немного суеты, – тушит маг сигарету об перила.       Мужчина постукивает указательным пальцем по ножнам на её поясе, затем с приглашающей улыбкой протягивает ладонь. «Какой же джентльмен.» – думает Блум, ухмыльнувшись.       — Позвольте пригласить вас на ещё один танец, миледи?       — С превеликой радостью, милорд.       Пара вливается обратно в танец. Ладони в перчатках соприкасаются друг с другом, и в этот момент тонкие, едва заметные глазу нити голубого огня начинают струиться из пальцев Леона к руке Блум. Каждая волосинка на их головах медленно меняется в цвете от самых корней, оставляя лёгкие отголоски смены цвета волос на кончиках.       Хранительница быстро скидывает с себя накидку с капюшоном и золотую маску, а её рыжие волосы с едва светлыми концами струятся водопадом по плечам, словно огненные языки. Лицо Блум принимает хмурый вид, и она мгновенно оказывается возле королевы, сидящей на своём троне. Марион, шокированная внезапным появлением, встаёт, а фальшивый облик начинает распадаться, сменяясь то реальным, то образом королевы, как будто сама реальность колеблется под давлением магии. Блум подмечает те самые острые зрачки золотых глаз и выпаливает:       — Вы не королева Марион.       — Дочка, ты чего?, – панически смеётся она. — Конечно же это я.       — Знаете, у Марион были другие глаза, – произносит хранительница, рывком взяв в обе руки кинжалы с ножен пояса. — Когда-то мы виделись с ней... Я почти поверила, но голос... Это даже близко не он.       Королева меняется во взгляде, словно её раскусили. Рыжеволосая хищно ухмыляется с мыслью: «Вот вы и попались.»       — Ах, так!, – шипит женщина, пустив в неё два тёмных шара.       Блум ловко отпрыгивает в сторону, уклоняясь от одного магического шара, и, не теряя ни мгновения, разрезает другой перед собой своим кинжалом, который едва горит оранжевым огнём. Яркие искры разлетаются в стороны, когда лезвие встречает магию. Она взглядывает на него и тихо ухмыляется, сжав рукоять холодного оружия ещё крепче.       В зале появляется не менее пяти десятков тёмных духов. Каждый из них горит фиолетовым пламенем, которое танцует, отбрасывая зловещие тени на стены. Их лица искажены в ужасных гримасах, рты застыли в безмолвном крике, который, казалось, проникает в самую душу, вызывая дрожащий страх.       — Уходите! Все! Живо!, – кричит Леон остальным.       Стелла стоит на месте, обеспокоенно держа свой взгляд у рыжеволосой подруги. Лейла хватает её за потную и дрожащую руку, и вскрикивает:       — Это не наша битва, Стелла! Идём!       — Я не... Я не могу... Она же наша подруга...       — Быстро, вон! Мы должны следовать плану и запечатать зал рунами!, – выводит фея морфикса её из зала и возвращается обратно. — Набу!       — Я останусь, – произносит мужчина, держа на готове шары с рунами. — У меня с ними личные счёты.       Лейла шипит со скрипом в зубах, раздумывая: «Зачем стараться что-то делать и мстить, когда его семья уже погибла? Тут уже ничего, чёрт возьми, не попишешь и не исправишь.»       — Это мой долг, – отвечает он на её немой вопрос. — Я обещал отцу...       — Долг-долг! Какая разница!, – восклицает она, разводя руками. — Упрямый... Нам вообще-то женится ещё!       Из всех остаются лишь четверо — Ривен, Набу, Лейла и Диаспро, что не медлит и направляется к Блум, защищая прародительницу в образе Марион.       Музыка не прекращает звучать в бойких стенах, наоборот, она становится всё более ужасной, наполняя пространство мрачными нотами, которые словно сжимаются с каждым ударом и движением. В зале становится жарко, как в раскалённой кузнице, а мышцы вскипают в бою.       — Умненькая, давай ты поборешься с тем, чему ты хоть немного можешь противостоять, – говорит она перед её лицом, ухмыляясь.       — Ты забыла нашу прошлую драку?, – между прочим спрашивает рыжеволосая. — Я успешно отрезала тебе твои фальшивые крылья.       — С тех пор многое изменилось, – выплёвывает Диаспро. — Или ты боишься?       — Не туши огонь бензином, – ухмыляется Блум, навострив кинжалы.       Наряд противницы меняется: накидка с капюшоном словно вшивается в её красное платье, оставляя за собой величественный чёрный подол, который струится по полу, как тень. Не зная её личность, можно было бы подумать, что Диаспро принадлежит к королевской семье.       Фея минералов выпускает пять красных магических шаров с возгласом заклинания: «Ossils». Они быстро летят к Блум, подсвечиваясь чёрным оттенком по краям. «И всё же, она теперь без крыльев... Значит, мы на равных. Почти.» – размышляет хранительница, успешно отбиваясь кинжалами, которые едва горят родным огнём, оставляя за собой искры.       На другой стороне зала Леон, вместе с Набу и Ривеном, сражается против нагрянувших тёмных духов. В их глазах нет страха, лишь самоотверженная смелость, готовая бросить вызов любой угрозе. Лейла, сражаясь ловко и быстро, наносит удары, желая закончить этот бой как можно скорее. Ривен вынимает меч Красного Фонтана, разрезая невесомую тьму перед собой, но его усилия оказываются напрасными — дух, с жуткими воплями, быстро собирает себя обратно по частям, словно мозаика, восстанавливаясь из хаоса.       Розововолосый мужчина шокированно приоткрыв рот, произносит с недоумением:       — С чем мы, чёрт возьми, имеем дело?       — Давай узнаем.       Маг, схватив невесомого духа прямо за голову, впитывает в пальцы противника полностью, не оставив ни капли тьмы. Он блаженно ухмыляется приятному чувству, что растекается в груди.       — Если кто-то из них останется в живых.       — Ривен, лови!, – восклицает Набу, бросая маленький шар с руной.       Розововолосый мужчина ловко схватывает его в свои пальцы, недоуменно приподнимая брови и вопросительно смотря на своего союзника. Лейла, закатив глаза, с раздражением указывает взглядом на очевидное круглое углубление в мече Ривена, которое явно предназначено для подобного артефакта.       — Ты действительно идиот или притворяешься?, – бурчит она, бессмысленно ударяя ногой по духу. — Вставь шар в рукоять меча!       — А, понял! Я всё думал для чего эта фигня, – восклицает он, послушно вставляя шар в рукоять оружия, и успешно убивает им духа.       В глазах мага загорается безумие, которого он не ощущал уже очень давно. «Я должен сдерживать, разве нет? Это уже пройденный этап. Почему не выходит?» – не понимает он, разглядывая почерневшие пальцы.       Марион, стоящая в другом конце зала, с злорадным смешком выпускает из руки фиолетовый шар, который стремительно мчится в его сторону, оставляя за собой искры магии. В голове кто-то начинает громко кричать четыре раза: «Освободи...». Этот призыв проникает в его сознание, вызывая внутреннюю борьбу, и с каждым повторением становится всё настойчивее.       Получив тёмную магию в спину и услышав крик в пятый раз, маг с громким криком боли распахивает свои красные демонические крылья. Взгляд его становится острым, как лезвие.       Мелодия оркестра начинает погружаться в безумие, словно буря, разразившаяся на горизонте. Звучат то низкие ноты, то высокие, словно дикие капли дождя с градом. Теперь в клетках каждого присутствующего бушуют страсть и хаос.       — Что за чертовщина?, – спрашивает Ривен, защищая напарника от духов взмахами меча. Враги так и мечут к нему, как магниты. — Слышь, не время для твоих глупых приколов! Совершенно не смешно.       Блум краем глаза взглядывает на мага, что обессиленно садится в позе падшего ангела. «Всё, как в том сне...» — с грустью отвлекается она, вновь получив от Диаспро. Лишь на секунду хранительница моргает, стремительно перемещаясь вправо. Мимо её рыжеволосой головы со свистом проносится красный шар, который с глухим ударом врезается в пол. Хранительница нервно улыбается, оборачиваясь к фее минералов.       — Как же ты достала убегать!, – кричит она, быстро шагая к Блум.       Леон, тяжело вставая с колен, глубоко дышит, а затем с яростью толкает Ривена в стену, словно пытаясь избавиться от всего, что мешает ему. С безумием в глазах маг взмывает к высокому потолку и выпускает из одной ладони голубой огонь, который сжигает десяток духов, оставляя после себя лишь пепел.       Набу, ловко маневрируя в воздухе, подкидывает Блум два шарика с рунами перемещения. Она мгновенно активирует их и оказывается в другой части комнаты, прямо перед Марион, которая собирается покинуть зал. Положив лишнюю руну в карман, где уже лежат верёвки, хранительница, словно кролик, подпрыгивает в воздухе, избегая очередных тёмных шаров, выпущенных прародительницей. Только один из них настигает рыжеволосую девушку — он попадает точно в живот, растекаясь в нём дикой болью, от которой хочется кричать до срыва голоса.       — Это было забавное зрелище. Такие все несобранные и глупые..., – говорит Марион, выглядывая на Ривена, что лежит у стены. — Руны, значит. Их можно соединить... И получится что-то воистину неизведанное. Кого-то может разорвать на частички, кого-то воскресить...       — Да мне без разницы, – выплёвывает Блум, встав на ноги. — Вас уж точно что-то разорвёт, если будете продолжать скрывать своё лицо. Например, мои руки.       — Иногда королевам приходится делать отчаянный ход... Пора показать тебе, на что способна древняя руническая магия, – ухмыляется прародительница.       Музыка вновь меняет свой тон, погружая пространство в мрачные мотивы, которые пронизывают страхом до самых костей. Блум едва ёжится, уверенно сжимая кинжал в руке, готовясь к новому нападению, а её сердце стучит в унисон с нарастающей тревогой. Буря окончательно сменяется штормом.       Марион вытягивает руку вперёд, развернув ладонь тыльной стороной вверх. В этот момент из кармана рыжеволосой стремительно вылетают верёвка и шар с руной, словно подчиняясь невидимой силе. Хранительница едва успевает осознать, что происходит, давая себе те самые пять секунд на размышления, как её руки начинают сковывать что-то невесомое и явно красное. Шар с руной перемещения сталкивается с одной из бусин на верёвке, но вместо ожидаемого эффекта раздаётся лишь глухой звук. Ничего не происходит.       — Ох, не та..., – наигранно заминается прародительница, и вновь разворачивает ладонь другой стороной, стукая об другую бусину. — Может, эта?       — Видать, никакая, – ухмыляется девушка, поднимая один из кинжалов с пола. — Бросьте эти игры в бога.       — Нет-нет. Ошибаешься, милочка, – отрицательно мотает головой ведьма в ответ, жестикулируя пальцами. — Мы и есть боги. Точно! Во-о-от эта.       Одно лишь касание двух рун — вмиг всё вспыхивает белым светом перед глазами хранительницы, а её тело больно впечатывается в стену позади.       — Прощай, дорогая Блум, – произносит ведьма последние слова. — До встречи в другом...       Последнее, кажется, очень важное слово не доходит до слуха рыжеволосой девушки, словно провод в голове с треском порвался. Остаются лишь гудящие стуки молотков.       Один, второй, третий стук по клавишам фортепиано... На музыкальном инструменте появляются костяшки одной знакомой игры, которые безумно быстро обрушиваются друг на друга, создавая хаос и... Падает последняя кость домино.       Вся реальность, все стены и окружение — медленно рассыпаются на мелкие осколки, оставляя за собой лишь... глухую тьму. В голову вновь и вновь ударяет десяток молотков. Если бы Блум была безумцем, то посчитала бы, что их пробило ровно пятьдесят пять.       Последнее, что она видит перед собой — обеспокоенные глаза Леона, на лице которого расползаются чёрные капли, словно вены, а позади него распахнуты демонические красные крылья. Из уст хранительницы вырывается последний выдох, и на её лице появляется странная облегчённая ухмылка.

— ⋆✴︎˚｡⋆ —

      Девушка долго бежит сквозь тёмные длинные коридоры, огибая толпы других учениц перед собой. Эмоции в её ледяной душе мешаются — стыд, гнев и страх. Она боится того, к кому направляется, ведь этот человек опасен в своей ярости, а несёт она ему не самую благоприятную новость, способную разжечь его гнев ещё больше.       Белокурая девушка останавливается перед массивной дверью кабинета, подминая голубую мини-юбку. Руки потеют всё больше, а ледяные глаза бегают по полу, пытаясь найти нужные слова для начала диалога. Кровь тонким ручейком стекает по коже запястья, и капля с глухим звуком падает на тёмно-фиолетовый ковёр.       Наконец, собравшись с мыслями, она быстро открывает ручку двери и медленно проходит в кабинет, чувствуя лёгкую дрожь в коленях.       Воздух в этой комнате чище любого другого помещения в этом здании — благодаря постоянно открытому окну, которое впускает свежий кислород. Находиться здесь порой довольно приятно, учитывая тёмную, завлекающую атмосферу, которая словно обнимает гостя. Здесь так и пахнет аристократией. Сам мужчина не промах — одет под стать своему месту обитания. Хотя, можно сказать и наоборот, будто сам кабинет подстроился под него, отражая его характер.       — Я занят, – произносит мужчина за столом с книгой в руках, услышав стук голубых высоких каблуков по полу перед собой. — Ты помнишь про пять стуков в дверь, а я каждый раз об этом напоминаю.       — У меня важная... новость. Стоит твоего внимания.       — Надеюсь, благая.       — Нет... Она... Она..., – заминается девушка, сжимая зубы до скрипа и подминая окровавленную руку за спину, до которой мужчине совсем нет дела.       — Она-она-она. Что она?, – хмурится мужчина.       — Вернулась..., – выталкивает она слово из уст.       — Из мёртвых?!, – вспыхивает он, с хлопком закрывая книгу.