Глава 1. Харон в белом халате

      — Заезжай, — открывая передо мной дверь, указал рукой на проем Капельников. После подписания контракта прошло не более двадцати минут. Он как-то чересчур быстро перешел на «ты», будто знаменуя этим свое превосходство надо мной теперь уже в роли подчиненного. — Здесь ты будешь проводить большую часть времени, вещей, вижу, у тебя немного, так что располагайся.       — Забрать что-нибудь из моей квартиры…       — Не выйдет. — перебил меня Капельников. — В случае необходимости — предоставим все дозволенное.       Я вкатился в подозрительно сухую, но серую и неприглядную комнатушку с бетонным литым полом и такими же стенами. С бетонного же потолка свисала на веревочке провода одинокая витая лампочка, дававшая белого холодного света достаточно, чтобы в комнате можно было, скажем, читать. После того, как я полковничьей перьевой ручкой оставил на бумаге свою размашистую роспись и капнул кляксу, отношение ко мне в общем-то, без учета Капельникова, не изменилось — Рожков одобряще и больно (будет синяк) похлопал меня по плечу, пожелав удачи в исследованиях, после чего Роман, говоря также сухо и скупо, провел небольшую экскурсию. На этаже помимо кабинета полковника, кабинета сошедшего с ума иномирца, кабинета Капельникова и еще пятерки других кабинетов, включая мой — кабинетом величаво звали бетонный саркофаг — была также столовая, общие душ с уборной и несколько дверей, в которые мне входить не полагалось.       Обставлен бетонный склеп был скупо: кровать, стол с упаковкой полулитровых бутылок воды и печатной машинкой на нем — компьютеры, судя по всему, до Предприятия 19 так и не дошли. Стула не было — обставили все так, будто только и ждали меня. Но, помимо всей относительно узнаваемой и понятной мебели, в дальнем конце комнаты была также и одна странная конструкция — белая силиконовая на вид кушетка на тридцатисантиметровых ножках. Сверху нее, прикрепленная к потолку толстой, увитой проводами стальной мачтой оттенка бирюзовой больничной краски нависла как бы глубокая металлическая крышка.       — Прибор для переноса, — проследив за моим взглядом, объяснил Капельников, — Кстати, уже ведь время, — взглянув на часы, пробормотал он. — Раздевайся по пояс и ложись на кушетку, — сказвал Капельников, кивком вверх указав на белое ложе.       — Уже? — скорее ради приличия поинтересовался я.       — Конечно, на той стороне долго ждать не будут, — поправив очки, деловито проговорил Капельников.       — Кто не будет? — недоуменно спросил я. У меня-то создалось впечатление, что я, так сказать, первый покоритель иного мира…       — Никто, ложись, — безапелляционно оборвал он.       В любом случае, отказываться я не планировал. То ли оттого, что еще не до конца верил в правдивость происходящего, то ли от нелюбви к себе, как-либо «барахтаться» я не стал — покорно и обыденно неуклюже снял всю необходимую одежду и подал Капельникову, который тут же сложил ее на стол. Кое-как, движением совсем не привычным, мне удалось перескочить на кушетку.       Откуда-то у Капельникова в руках появилась банка с лиловыми пилюлями, крышку которой он споро отвинтил и направил содержимое на меня:       — Бери две штуки.       — Что это? — поинтересовался я, подозрительно косясь на странные капсулки.       — Слабое снотворное, — пояснил он. — Необходимо для первого, иногда для второго переноса.       — Вы уже отправляли кого-то до меня? — спросил я, все же зарываясь рукой в банку.       — Только животных, — сквозь пластиково-желатиновый шорох спокойно ответил Капельников.       Я наконец накопал нужное количество пилюль, после чего замер, косясь на бутылки с водой. Капельников понял мой намек и, закрутив крышку банки — после этого она исчезла так же таинственно, как и появилась, — с целлофановым скрипом и хрустом вызволил одну из бутылок и протянул мне. Пить отчего-то хотелось ужасно, а потому, проглотив снотворное, я опустошил бутылку до дна. Выглядело наверняка смешно. Зеркала, слава богу, в этой комнате не было.       — Нужно подождать пять минут, — объявил Капельников. — Снотворному необходимо время, чтобы подействовать. Как только захочешь спать — ложись на кушетку и закрывай глаза: машина сделает все за тебя, — сказав эти слова, он развернулся и быстрым шагом покинул комнату, громко хлопнув при этом дверью.       Сон никак не хотел приходить, впрочем и любые мысли тоже. Пару раз только вспышкой проносились воспоминания о том достаточно неудачливом, чтобы попасть в руки землянам, иномирце, да странный текст и трактовки подписанного мной контракта. События, что разворачивались в моей жизни, скакали чересчур быстро, а потому тот из тараканов в моей голове, что отвечал за панику, пока не успевал проснуться. Пробуждаться ото сна, будь это он, сейчас было самое время, но звонок будильника все никак не наступал. Все происходящее со мной напоминало дюжинную фантасмагорию и вызывало чувство дежавю от своей фантастичности и, тем не менее, судя по всему, по крайней мере отчасти было реальным. Похоже, в кои-то веки ото сна пробуждалась моя собственная жизнь.       Вскоре пришла сонливость и, следуя указу Капельникова, я затащил ноги на кушетку и закрыл глаза. До ушей донесся тихий гул и вибрация — наверное, мачта, к которой крепилась крышка кушетки, выдвигалась и теперь норовила накрыть ее. «А я ведь не знаю отчества Капельникова…», — промелькнула, но унеслась вдаль, будто в загробный мир течением Стикса, последняя на сегодня мысль.

***

      Я распахнул глаза и тут же зажмурил их от ослепившего меня ледяного света. Я лихорадочно пытался то ли легкими, то ли горлом захватить хоть глоток воздуха. Старался разогнуть сжавшуюся в спазме диафоагму, весь слушающийся остаток тела наоборот изогнулся дугой. От этого резкого движения я повалился на холодный бетонный пол. Меня вырвало липкой желчью и лиловыми оболочками пилюль. Наконец мне удалось вдохнуть.       Не знаю, сколько мне пришлось пролежать на забирающем всякое тепло полу в таком унизительном положении, боясь пошевелить телом. Упал я крайне неудачно, так еще и конечности после, судя по всему, шестнадцати часов неподвижности ужасно затекли. Скрипнула дверь, в комнату кто-то вошел.       — Вставай, заползай на коляску и в душ. После столовая и до следующего погружения Рожков ждет от тебя отчет, — приказал голос Капельникова.