Послесловие от автора + авторские комментарии и разбор отсылок, глубинных смыслов и все такое

      Послесловие от автора:       Если вы дочитали до этого момента и заглянули сюда, вам наверняка было интересно и хочется узнать что-то об авторе или о самой истории. Так вот, все это тут! Данная работа писалась преимущественно в лихорадочном темпе, урывками и кусками, под вдохновением от черти чего. К тому же с огромными перерывами во времени. Так, например, перерыв между прологом и первой главой составил почти полтора месяца, а между окончанием истории и добавлением сцены личной встречи Ильи и Моники — еще месяц.       Для меня вообще это была первая серьезная оригинальная работа, пусть и повесть. В связи с этим очень-очень прошу писать всяческие отзывы и рецензии на «По обе стороны», чтобы я знал, что улучшать и менять.       Очень надеюсь, что вам понравилось в скакать из одного мира в другой вместе с главным героем и эта работа как-то на вас повлияла!       Авторские комментарии, глубинные смысла, оммаж, отсылки:       Сейчас будет немного тщеславно и душно. Читать не то что необязательно, а вовсе не рекомендуется (если хочется подумать самим и найти все приколы). Тут также содержится раскрытие открытого финала, так что вообще жестяк)       Пролог в общем-то писался после прочтения «Лолиты» Набокова, большая часть под впечатлением от «Соляриса» Лема и «Портрет художника в юности» + «Улисс» (не целиком) Джойса, сцена встречи Ильи с Моникой после «Мы» Замятина, так что стилистическое заражение, так сказать, наблюдается. Касательно языка, надеюсь, все)       Пролог:       Цитата из «Фауста», а именно строфы:       Его удел — поверхность твердых тел.       Он к ним прикован, связан с их судьбой,       Лишь с помощью их может быть собой,       И есть надежда, что, когда тела       Разрушатся, сгорит и он дотла.       фактически описание судьбы главного героя-колясочника – быть прикованным к земле. Намек на финал, который несмотря на это все равно остается дважды открытым: мир разрушается пришедшими туда людьми, но главный герой слишком нерешителен, чтобы сгореть дотла. Но это только поверхностный аспект. На самом деле предворяющие строки из "Фауста" как бы провозглашают повесть переосмыслением истории о докторе Фаусте, но здесь она вывернута наизнанку. У Луиса Велеса де Гевары есть роман "Хромой бес", бес из которого во многом послужил вдохновением Гете. Мефистофель из "Фауста" так же прихрамывает (тем же страдает, кстати, и Воланд из "Мастера и Маргариты" Булгакова). Из дальнейших строк о прикованности замечаем, что главный герой (который всем и в первую очередь себе пытается казаться плохим, но на самом деле проявляет сострадание) и есть Мефистофель. Но он не просто хромой, а вовсе безногий. И он подписывает бесовской контракт с Капельниковым-Фаустом о том, что тот вернет Мефистофель-Илье способность ходить. Здесь не доктор Фауст заключает сделку с диаволом за молодость, а диавол заключает сделку с доктором Фаустом за излечение "хромоты". Соответственно Алит - Гретхен, но он(а) не сходит с ума, а из сумасшествия возвращается обратно в здравость. Царство мертвых же - это Предприятие 19, из которого наоборот уходят в мир живых – на поверхность – на старый аэродром. Есть еще несколько параллелей, но они уже не такие яркие и могут выглядеть натянуто.       Уже в прологе проявляется ужасная педантичность Ильи в плане времени — все время думает о текущих секундах и минутах, считает их, смотрит на часы. Также вынужденно чрезмерно наблюдателен к собственному болезненному телу, и тем не менее убегает от него — зеркало возле кровати занавешено.       Все время повторяется число 19 (предприятие, квартира, грузовик, который сбил Илью и убил его родителей, последний этаж госпиталя). Здесь применяется прием "смысл есть в отсутствии смысла" – эти числа не ведут никуда, в бездну – минус девятнадцатый этаж. Создают иллюзию смысла действий и происходящего, но на самом деле являются ложью – действия главного героя также бессмыслены, как и число 19. Если трактовать 19 с нумерологической точки зрения, то это символ нового начала и перерождения: 1 - первая цифра, 9 - последняя. Герою предоставляется новое начало.       Грузовик, лишивший героя ног, выступает надругательством и деструктуризацией над клише попаданчества, где грузовики сбивают главных героев, отправляя в другой мир. Здесь же грузовик не смог полностью убить главного героя, а потому в другой мир он попадает так же не полностью.       Глава 1:       Илья поставил на документе не подпись, а роспись, т.е как бы «нарисовал» свои инициалы, демонстрируя этим несерьезное отношение.       Лиловые пилюли — отсылка на «Лолиту», где Гумберт точно таким же снотворным усыпил Долорес.       Закрепление Капельникова в качестве настоящего дирижера Предприятия 19. Глава поделена на две сцены, чтобы создать контраст ожиданий и вожделений читателя с реалиями истории. Читатель, вероятно, ждет попадания персонажа в новый мир, соответственно, его описания, но получает только пугающую реальность.       Глава 2:       Капельников намеренно использует такие формулировки предложений, чтобы максимально абстрагироваться от всего человеческого — «Образец может испортиться», «Этого должно хватить, чтобы звук проходил хорошо» (а не «хватить для разговора») и т.п.       Из-за присутствия магии и владения мечом от части с применением колдовства, на другой стороне не возникло строго патриархального общества.       В отчете от 22 ноября Илья требует 2 блокноте — один для словаря, один для дневника.       В отчете от 28 ноября Илья допускает ошибку в слове «чай» (пишет «чяй») поскольку дольше живет в том мире и начинает забывать правописание в русском. Также, в силу внимательности к телу, требует миостимуляторы и белок.       Отчеты о другом мире и дневниковые записи преимущественно о нашем по идее должны контрастировать. Отсылка на «17 мгновений весны» с небольшим сломом 4 стены в конце. Клиффхэнгер для поддержания интриги.       Глава 3:       Начиная с этой главы прослеживается явная тенденция чередования больших и маленьких глав. Таким образом чередование месяца жизни по ту сторону и восемь часов на этой отражено еще и в структуре истории.       Много всякой звукописи, снова много внимания Ильи ко времени и своей ограниченности. В целом есть целый абзац (с ночным небом), являющийся оммажем Набокову.       Глава 4:       В отчете от 17 апреля Илья сначала по ошибке пишет 15, поскольку в системе счета по дюжинам (двенадцатиричная) именно так записывается 17.       Оливер Грейвс — отсылка на гениального изобретателя из пьесы Queen of the Night.       Фонетическая аллюзия на «Винтики» Роберта Рождественского была вдохновлена аллюзией на перевод «Сентиментального марша» Набоковым в Ada or Ardor, там:       Nadezhda, I shall then be back       When the true batch outboys the riot…       «true batch outboys the riot…» = «трубач отбой сыграет»       После получения письма от Моники в отчетах начинают появляться несостыковки с действительностью и информация, которую Илья узнать самостоятельно никак не мог.       В сцене встречи Моники и Ильи Моника просит поискать пустырник или мяту — успокаивающие травы, намек на будущие события.       И первый снег. И счастье быть живым. — Строки из песни «Весна» группы «Теплая трасса».       В дневниковой записи от 5 июля «Дядя Сэм» — прямая отсылка на олицетворение США.       Эпилог:       Открытый-закрытый финал. Из поведения Ильи понятно, что он человек не очень волевой и сильный, скорее плывет по течению. Соответственно духу совершить суицид ему не хватило.       Там наверняка еще очень много того, что я забыл и не записал здесь, так что можете еще покопаться, если интересно. Тут работает такая схема, что если вам что-то кажется, то вам не кажется.