Эпилог. (В)неземная свобода

      Мачта оттянула на себя крышку аппарата переноса сознания. Я аккуратно сел. В комнате уже стоял довольный и улыбающийся во все тридцать два зуба Капельников. Улыбка его была, впрочем, скорее оскалом. Плотоядным и кровожадным.       — Ну что, герой, надевай парадный китель и погоны, — хохотнул он. — Будешь снова одним из первых на той стороне!       — Угу, — кивнул я, заходясь сухим кашлем. От нервозности у меня всегда начинало болеть горло.       — Отчего такой кислый?       — Да сон плохой приснился, — съязвил я.       — Понимаю, — покивал Капельников. Я давно заметил, что никак не могу установить его настоящего. Он будто перетекал из одного состояния в другое, становясь все время разным человеком: запинающийся ученый, лукавый кукловод, весельчак и душа компании… — Но я серьезно. Тебе нужно присутствовать. Ты сделал невероятный вклад в дело…       — Не нужно, — перебил его я. — Я все понимаю. Через пять минут буду.       — Отлично, — кивнул Капельников. Уже через секунду он развернулся и вышел из комнаты для «погружений».       Негнущимися руками я взял с прикоечной тумбочки свою обычную одежду, кое-как нацепил на себя. Футболку, кажется, даже задом наперед. Взгляд зацепился за зеркало на стене. Синяки под глазами, осунувшийся вид, растрепанные волосы… С трудом, движением ужасно неуклюжим, перелез на коляску. Коротко прокатился до «кабинета», где переоделся в форму и взял гладкий, по-глупому глянцевый Макаров.       Пришлось выехать на улицу и перебраться в один из старых ангаров — там располагалась наша часть аппарата для материального перехода. Внутри уже ждали Капельников с Рожковым.       — Встречайте героя! — хохотнул Рожков.       — Здравия желаю, — шуточно отозвался стоящий чуть поодаль Алекс.       — Ну что, поедешь? — Капельников кивнул в сторону переливающейся перламутром арки перехода. Больше всего она напоминала опоры моста, на плоскость которых натянули разноцветную лайкру и светили с той стороны. При мне внутрь вмаршировал стройный квадрат солдат в такой же, как и у меня светло-сиреневого окраса форме.       — Там сейчас чуть ли не безопаснее, чем тут. Резонанс выровнен на значение «один к одному» и будет держаться так, пока переход не будет закрыт, — зачем-то вставил Алекс.       — Угу, — коротко кивнул я.       — Солдатам будет приятно увидеть тебя, — фальшивил мыслью Рожков.       В это время я уже развернулся и катил в сторону прохода. Десять метров… пять… три… один… можно дотянуться рукой и…       Щелк! Грохот стрельбы, звон и скрежет металла, крики, стоны. Я поискал взглядом то место, где еще в теле этого мира стояла Моника. Сейчас она лежала с простреленной грудью, глупо улыбаясь глядела на закрытое черным дымом небо.       На эту сторону пришла смерть. Смерть в обличии одинаковых, похожих друг на друга, как близнецы бледно-индиговых человечков, смерть в обличии таких же, но уже зелено-песочных. Проход не схлопнулся. Случился самый неблагополучный из раскладов.       Я вынул из кобуры пистолет. Холодный ствол ледяным металлом обжег гладковыбритый висок.