Глава 1. Время вспять

      Глупо было даже надеяться, что горячая вода способна смыть его тревоги. Наверное, он просто судорожно цеплялся за любую возможность облегчить душу — пусть даже самую ничтожную. Должно быть, он совсем отчаялся, раз вспомнил то, что когда-то говорила тётя Петунья.       Действительно, отчаялся.       Потоки воды, хлеставшие по плечам, не принесли облегчения, не притупили горе и не избавили от грызущего чувства вины.       Из-за его собственной глупой беспечности Сириус погиб. Ни пророчество, ни схватка с Волдемортом, ни другие кошмары этой ночи не ранили его так глубоко, как то, что случилось с крёстным.       Гарри стоял с ним совсем рядом — и вдруг Сириуса не стало. Подарив ему на прощание последнюю, грустную улыбку, он шагнул за зловещую арку и просто исчез. Всё, что последовало за этим, превратилось в смутное, смазанное пятно. Злорадный, заливистый смех Беллатрисы Лестрейндж вырвал его из оцепенения. Гарри бросился в погоню с единственной мыслью: прикончить мерзавку, заставить её испытать самую страшную, невыносимую муку перед тем, как она сдохнет. Не раздумывая, он применил единственное заклинание, способное причинить такую боль. Гарри сам не раз чувствовал, как агония Круциатуса разрывает тело на части, и эта женщина не заслуживала ничего меньшего за то, что натворила.       На какую-то долю секунды у него всё получилось: он заставил Лестрейндж рухнуть на колени, но секунду спустя она лишь расхохоталась в ответ на его потуги. В то же мгновение пелена гнева спала, и Гарри потрясённо замер, осознав, что только что совершил.       Из пелены гнева его вывело вовсе не осознание того, что за подобное колдовство можно до конца дней загреметь в Азкабан. Нет, ужаснуло другое: он собирался повторить это. Он всем сердцем жаждал ударить снова.       Гарри не знал, откуда в нем проснулась такая глухая, беспощадная жестокость, но даже сейчас, прокручивая всё в голове, он понимал: представься ему хоть малейшая возможность, он без колебаний сделал бы это опять.       Слова заклинания уже ждали на кончиках пальцев, вертелись на языке, и не явись Волдеморт так не вовремя, Гарри сорвался бы — и тогда у безумной ведьмы точно не осталось бы сомнений в его намерениях.       Воспоминания о том, что последовало дальше, заставили его быстрее, почти лихорадочно вспенивать шампунь на голове.       Гарри привык считать, что весьма недурно владеет палочкой. Год, ушедший на подготовку и участие в Турнире, помог ему совершить колоссальный рывок в дуэльном мастерстве. Да и на занятиях Армии Дамблдора в этом году он не сбавлял темп. Но когда он увидел воочию битву Дамблдора с Волдемортом, то отчетливо понял, какая глубокая, непреодолимая пропасть отделяет его от этих двоих.       Они творили магию, о которой он даже не слышал, и делали это абсолютно беззвучно, без единого слова. И как же нелепо на этом фоне звучали слова директора, который почти сразу после этой великой дуэли объявил, что именно Гарри суждено покончить с Тёмным Лордом!       От этой мысли хотелось смеяться, вот только губы Гарри даже не дрогнули в горькой усмешке.       Если Дамблдор искренне верил, что у мальчишки есть хоть призрачный шанс выйти победителем из подобной схватки, значит, старик лишился ума ничуть не меньше Беллатрисы.       И все же директор упрямо твердил, что пророчество правдиво.       «Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…»       Эти слова звучали как смертный приговор и обдавали ледяным ужасом. Гарри не питал иллюзий: в подобном столкновении ему не выжить. Во всяком случае, не сейчас. Если он и мог надеяться на победу над Томом Реддлом, ему позарез требовалось время. Или чудо.       Учитывая, насколько безнадежно он уступал противнику, Гарри подозревал, что спасти его может только второе. Но стоило мыслям вернуться к друзьям, которые отправились ради него в Министерство, как внутри шевельнулась глухая решимость. Или это было обычное упрямство?       Как бы то ни было, пусть сейчас он и был сломлен, сдаваться он не собирался. И пусть эта мысль приносила мало утешения, где-то в глубине души в нем еще теплилась готовность драться. Гарри никогда не умел отступать, и теперь перед лицом самой жуткой угрозы в своей жизни он тоже не отступит. Не тогда, когда те, кто причинил ему столько зла, все еще продолжают дышать.       Он нахмурился, поймав себя на этой мысли.       Откуда в нем это? Неужели заговорили нахлынувшее горе и гнев?       Впрочем, какая разница. Они за все заплатят, и та часть его существа, в которой только что зародились мысли о мести, одобрительно и сладостно затрепетала от предвкушения.       Гарри глубоко вздохнул. Тяжесть того, что на него взвалили, вновь навалилась на плечи, но он упрямо отказался падать на колени под этим грузом. Да, у него почти не осталось причин сражаться за себя, но у него были те, кто за него дрался. Те, кто за него погиб.       Этого он не забудет никогда.       — Ради Сириуса, — глухо выдохнул он в пустоту. — Ради мамы и папы.       Перекрыв воду, он вышел из душевой кабины, привычным взмахом палочки высушил кожу и волосы и взглянул на свое отражение в зеркале.       Глаза покраснели от слез и усталости, кожа казалась совсем бледной, а под ней отчетливо проступали ребра.       Истязания окклюменцией у Снейпа, вечный недосып и полное отсутствие аппетита сделали своё дело — он страшно осунулся.       В таком плачевном состоянии у него не было ни единого шанса выстоять против Волдеморта. С этим нужно было что-то делать. С этим и с очевидным фактом: он слишком мало смыслил в настоящей магии, чтобы надеяться хотя бы просто выжить.       «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе…»       Гарри презрительно фыркнул. Надо же додуматься до такого.       До сих пор ему просто чертовски везло, вот и всё. Никакое выдающееся колдовство его не спасало. Даже тогда на кладбище всё решило чистое совпадение: сердцевины их палочек оказались одинаковыми, и Приори Инкантатем пришло ему на выручку.       Ведь так? Или в дело вмешалась какая-то иная, неведомая сила?       Впрочем, неважно. Рано или поздно лимит везения исчерпается, совпадения закончатся, а странная магия больше не явится на зов в самый последний момент.       К этому моменту нужно быть готовым. Но сейчас он хотел только одного — оплакать человека, который заменил ему отца. Волдеморт никуда не сбежит, а на Тисовой улице, если верить Дамблдору, Гарри снова будет в безопасности. Вот там он и подумает о Тёмном Лорде и о том, как однажды одолеть его.       Судорожно сглотнув и тряхнув головой, чтобы прогнать стоявшую перед глазами картину падения Сириуса за завесу, Гарри натянул чистую одежду и потянулся за грязной, брошенной на пол мантией.       Вдруг что-то звякнуло. Гарри нахмурился, глядя на покатившийся по полу металлический предмет. Он поднял его и замер, не веря собственным глазам.       В его руках лежали крошечные песочные часы на тонкой золотой цепочке. Гарри прекрасно знал, что это такое. Он уже видел маховик времени в конце третьего курса. Но как он умудрился оказаться в кармане его мантии? В Отделе тайн они пробегали мимо целой комнаты, заставленной подобными приборами. Возможно, когда они с Луной и Невиллом прорывались сквозь нее, один из маховиков случайно упал в складки его одежды?       Гарри не знал наверняка. Да и какая разница? Сейчас все его мысли занимали поразительные возможности, которые открывала эта безделушка.       Один раз он уже использовал маховик, чтобы спасти Сириуса. Что мешает ему повторить это сейчас?       «Ужасные вещи случаются с волшебниками, которые шутят со временем…»       В памяти всплыло давнее предостережение Гермионы, но теперь оно нисколько его не пугало. Сириус погиб, друзья тяжело ранены. Самое ужасное уже случилось.       Приняв решение, Гарри почувствовал, как на смену панике приходит странное, холодное спокойствие. Он вернулся в спальню мальчиков, на ходу лихорадочно выстраивая план действий.       Часы показывали без малого одиннадцать вечера.       Они улетели из замка около трех дня, и полет до Лондона на фестралах занял несколько часов. Когда они наконец добрались до Министерства, на город уже опустилась глухая ночь.       Гарри облегченно выдохнул. Время у него есть. Он пока не представлял, что именно предпримет, но если ему удастся проникнуть в Министерство до того, как туда прибудет он сам со своими друзьями, трагедию можно будет предотвратить.       Но как? Как добраться до Лондона быстрее фестралов?       Автобус «Ночной рыцарь».       Пусть он и поклялся когда-то, что больше ни за что не ступит на борт этого тошнотворного чудовища, сейчас оно оставалось его единственной надеждой. «Молния» была заперта где-то в подземельях замка, а времени на поиски не оставалось.       Да, выбора нет: только этот безумный трехэтажный автобус.       Ему обязательно понадобится мантия-невидимка и, пожалуй, Карта мародеров. И тот нож, который Сириус подарил ему на Рождество.       Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце.       Толком не понимая, что именно может пригодиться, он на всякий случай сгреб абсолютно все свои пожитки, затолкал их в сундук, уменьшил его заклинанием и сунул в карман.       Он понимал, что идет на чистую авантюру, но, по крайней мере, все его имущество теперь было при нем.       Закончив сборы, Гарри снова перевел взгляд на маховик времени, и желудок тут же свело тугой нервной судорогой.       Что, если у него ничего не выйдет? Что, если он сделает только хуже, совершив непоправимую ошибку?       Он решительно тряхнул головой, прогоняя малодушные мысли. Глупо изводить себя сомнениями — так он только потеряет драгоценные минуты. Сириус ждет его. Друзья ждут его.       Часы у кровати Рона звонко пробили одиннадцать.       Если память ему не изменяла, их компания добралась до Министерства лишь к семи вечера. Шесть оборотов маховика перенесут его на шесть часов назад, в пять вечера, а значит, у него будет целых два часа форы до их прибытия. Этого времени должно с лихвой хватить на любые непредвиденные дорожные задержки. Если госпожа Удача улыбнется ему, он окажется в Лондоне задолго до остальных.       — Шесть оборотов, — твердо решил он и затаил дыхание.       Всё складывалось как нельзя лучше. Сейчас почти весь замок соберется в Большом зале на ужин, а значит, коридоры будут пусты и он сможет ускользнуть незамеченным.       Осторожно перебирая пальцами хрупкий прибор, он начал крутить кольца, шепотом отсчитывая обороты:       — Четыре… пять… шесть.       В первую секунду ничего не произошло. У Гарри болезненно сжалось сердце, но тут же резкий, запоздалый толчок неведомой силы выдернул его из реальности и швырнул в бездонную пустоту.       Как он ни пытался, открыть глаза не получалось, а безумное, бешеное вращение, казалось, никогда не прекратится. Наконец он со всего размаху рухнул на жесткий пол.       Полежав несколько мгновений, пока не улегся подступивший к горлу приступ тошноты, Гарри со стоном поднялся на ноги. Сквозь окно спальни лился мягкий предвечерний свет, и на душе у него сразу отлегло.       — Сработало, — прошептал он.       Гарри огляделся. Там, где всего минуту назад за задернутыми пологами спали Дин и Симус, постели теперь стояли заправленными и пустыми.       С облегчением выдохнув, он вышел из спальни и стал спускаться по винтовой лестнице, но на полпути недоуменно нахмурился: снизу из общей гостиной доносилась музыка.       Это было более чем странно. В Хогвартсе почти никогда не играла музыка.       Маглорождённые и полукровки не могли слушать свои записи, ведь их приборы здесь попросту не работали, а чистокровные волшебники никогда не проявляли к подобному интереса. Пожалуй, единственным намеком на музыкальное искусство в Хогвартсе до сих пор оставался школьный гимн, нестройно распеваемый на приветственном пиру.       Однако едва Гарри ступил на последнюю ступеньку, все мысли о музыке мгновенно вылетели у него из головы. Мелодичные, берущие за душу звуки лились из старого граммофона, примостившегося на столе, но внимание Гарри привлекло совсем другое.       Посреди гостиной, откуда кто-то заботливо сдвинул в сторону столы и диваны, стояла девушка. Она была обращена к нему спиной. Густые черные кудри каскадом рассыпались по обнаженным плечам, открывая взору нежную матовую кожу спины. Девушка плавно в такт музыке взмахивала волшебной палочкой, беззвучно трансфигурируя разложенные вокруг вещи.       К огромному облегчению Гарри, нижняя половина её тела была вполне пристойно прикрыта — длинная серая юбка мягко струилась до самых лодыжек. Белая блузка и строгий жакет в тон юбке были небрежно брошены на спинку кресла, пока хозяйка предавалась своему весьма рискованному увлечению.       Неужели она не понимала, что в общую гостиную в любую секунду может кто-нибудь зайти?       Зато Гарри это прекрасно понимал. Мысленно выругавшись из-за того, что умудрился вляпаться в столь неловкую ситуацию, он уже вознамерился было тихонько попятиться назад вверх по лестнице, но не успел. Девушка резко обернулась. Её огромные зеленые глаза испуганно округлились — судя по всему, она пришла в ужас от того, что её застукали в таком виде.       Кричать она не стала — вероятно, онемела от неожиданности, — но мгновенно вскинула волшебную палочку, наставив её прямо на Гарри. Тот на чистом рефлексе ответил тем же.       Он видел её впервые в жизни. Впрочем, если говорить на чистоту, Гарри никогда особо не присматривался к другим ученикам факультета, за исключением соседей по спальне да Гермионы.       — Ты что еще тут делаешь? — напустилась на него девушка.       В её голосе так и сквозил сочный северный акцент. Свободной рукой она поспешно прикрыла грудь, которая, к величайшему облегчению Гарри, была почти полностью скрыта приличным бюстгальтером.       — Я?! — пискнул Гарри, у которого от смущения едва не сорвался голос. — А ты что делаешь в гостиной в таком виде?!       Щёки девушки мгновенно залил густой румянец.       — Я думала, все уже ушли, — буркнула она и тут же подозрительно прищурилась. — Ты вообще кто такой?       Она это серьёзно?       Похоже, она действительно понятия не имела, кто перед ней стоит. И хотя какая-то часть души Гарри испытала по этому поводу искреннее облегчение, в голове это укладывалось с трудом. Как-никак последние пять лет на него пялился буквально каждый встречный в этих стенах. Впрочем, сам он её тоже никогда не видел, а ведь такую девушку — тем более с таким характерным, певучим шотландским акцентом — он бы точно запомнил.       — Это ты кто такая? — перебросил он ей её же вопрос, чувствуя, как внутри с каждой секундой нарастает тревожная растерянность.       Но прежде чем она успела ответить, а обстановка окончательно накалилась, портрет за их спинами со скрипом отворился. В гостиную, держа палочки наготове, стремительно вошли двое мужчин. Гарри никогда прежде их не видел.       — Ну прекрасно, одно к одному, — простонала девушка. Она отчаянно пыталась и остатки приличия соблюсти, и не спускать при этом палочки с Гарри.       — Вы ещё кто такие, чёрт вас дери?! — выпалил Гарри, чувствуя, как его охватывает паника.       Младший из вошедших — мужчина с короткими каштановыми волосами и аккуратной бородкой в тон — бросил на девушку насмешливый взгляд. Старший же, коренастый и темноволосый, продолжал буравить Гарри тяжелым, испытующим взглядом.       — Вам придется объясниться, молодой человек, — проворчал старший. — Как вы сюда попали?       Гарри в замешательстве нахмурился, переводя кончик палочки на говорившего.       — Я здесь учусь, — огрызнулся он.       Из этой пары старший казался куда более вспыльчивым и непредсказуемым, именно от него следовало ждать атаки в первую очередь.       — Полагаю, нам всем не помешает немного остыть, — мягко вмешался младший. — Нас предупредили о довольно мощном магическом возмущении в этой башне. Это ваших рук дело?       В его манере держаться и говорить сквозило что-то до боли знакомое, но Гарри никак не мог ухватить эту мысль.       На мгновение повисла напряженная тишина, но прежде чем противостояние переросло в дуэль, младший мужчина снова заговорил:       — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я профессор трансфигурации и декан Гриффиндора.       У Гарри округлились глаза, а в груди все сжалось. Нет, этого просто не могло быть. Какая-то нелепая ошибка. Но когда Гарри внимательно всмотрелся в лицо стоявшего перед ним мага, отрицать очевидное стало бессмысленно. Лицо было молодым и непривычным, но перед ним без сомнения стоял его директор. Только на добрых полвека моложе.       — Профессор Дамблдор? — опешил Гарри.       Мужчина ободряюще, хотя и с явным недоумением улыбнулся.       — О, так вы меня знаете?       Гарри молча кивнул и медленно опустил палочку. Вибрировавшее в гостиной напряжение немного спало.       Неужели он так грубо просчитался с маховиком времени? Но если так, то в каком же году он очутился? По всему выходило, что его забросило назад на целые десятилетия.       Дамблдор, заметив его глубокое потрясение, тоже опустил палочку.       — Может быть, для начала вы расскажете, как здесь оказались? — мягко предложил он. — Я знаю наперечет каждого студента в этой школе, но вас вижу впервые. Как ваше имя?       У Гарри пересохло в горле, а сердце бешено колотилось о ребра. Всё это было какой-то нелепицей, но если кто-то в этом мире и способен помочь ему исправить ошибку, то только Дамблдор. По крайней мере, Гарри отчаянно на это надеялся.       — Гарри Поттер, — честно ответил он.       Дамблдор нахмурился, а затем его брови изумленно поползли вверх.       — Из Поттеров? — переспросил он. — Из того самого чистокровного рода?       Гарри неопределенно пожал плечами.       — Наверное. Я почти ничего о них не знаю. Сам-то я полукровка.       Старший мужчина переглянулся с Дамблдором и покачал головой, явно сбитый с толку ответом мальчика.       — А имя Уильям Поттер вам о чем-нибудь говорит? — спросил Дамблдор.       Гарри покачал головой.       — А Карлус Поттер? — подала голос девушка, растерянно переводя взгляд с одного присутствующего на другого.       — Нет, — повторил Гарри. — Я впервые слышу эти имена. Я сирота.       — Исключено, — отрезал старший мужчина. — Будь вы Поттером, вашим отцом мог быть только Уильям. Других вариантов просто нет.       Прежде чем Гарри успел возразить, Дамблдор снова взял слово.       — Погодите, Армандо. Думаю, здесь скрывается нечто гораздо большее, чем кажется на первый взгляд, — произнес он и вновь повернулся к Гарри. — Как вы здесь очутились, мой мальчик?       Как это объяснить? Да никак. То, что он совершил, вообще находилось за гранью возможного. Если память ему не изменяла, до сих пор величайшим умам удавалось вернуться в прошлое максимум на неделю. На сколько же десятилетий назад его забросило?       Вместо ответа Гарри молча разжал кулак, демонстрируя лежащий на ладони маховик времени.       — Мерлин, неужели это...       — Да, Армандо, это он, — мягко, но решительно перебил коллегу Дамблдор. — Позволите?       Гарри кивнул, и профессор осторожно забрал цепочку с прибором. Сначала он задумчиво разглядывал крошечные песочные часы, затем негромко хмыкнул и слегка постучал по золотому ободку кончиком волшебной палочки.       — Где вы его взяли? — спросил он.       — В Отделе тайн.       Взгляд Дамблдора мгновенно обострился, став невероятно цепким.       — И как же вы умудрились оказаться в столь закрытом месте?       В его голосе слышалось скорее искреннее любопытство, нежели строгость или гнев.       — Это очень долгая история, — тяжело вздохнул Гарри.       Армандо, похоже, уже приготовился устроить ему полноценный допрос, но Дамблдор предупреждающе поднял руку, останавливая поток вопросов.       — Этот маховик времени разительно отличается от всего, что мне доводилось видеть ранее, — пробормотал он, продолжая бережно вертеть прибор в руках. — Я правильно понимаю, что он сработал совсем не так, как вы планировали?       — Совсем не так, — подтвердил Гарри, сглотнув вставший в горле ком. — Я собирался вернуться назад всего на шесть часов.       — И тем не менее вас забросило гораздо дальше. Скажите, какое сегодня число? — мягко спросил Дамблдор.       — Восемнадцатое июня.       Гарри помнил об этом лишь потому, что последние недели лихорадочно отсчитывал дни до сдачи своего последнего экзамена СОВ.       — А год? — вкрадчиво уточнил профессор.       — Тысяча девятьсот девяносто шестой.       Армандо шумно выдохнул, его глаза округлились от крайнего изумления, а девушка за его спиной тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Дамблдор не проронил ни слова. Он сохранял абсолютное внешнее спокойствие, но его проницательный взгляд, устремленный на Гарри, стал предельно сосредоточенным.       — Что ж, в таком случае произошла колоссальная ошибка, — с искренним сожалением констатировал он. — Гарри, должен сказать вам со всей прямотой: этот маховик забросил вас на шесть десятилетий назад вместо шести часов.       — Невероятно... — прошептал Армандо, качая головой. — Альбус, это же чистой воды безумие!       Дамблдор лишь молча кивнул, не сводя глаз с окончательно потерявшего дар речи Гарри.       — Темпоральная магия — наука крайне неточная, — задумчиво протянул он. — Учитывая происхождение этого прибора, смею предположить, что перед нами экспериментальный прототип. И он определенно не был рассчитан на то, что им решит воспользоваться столь юный волшебник.       — Какой... какой сейчас год? — хрипло выдавил Гарри после долгого, удушающего молчания.       — Двадцать восьмое июня тысяча девятьсот тридцать пятого года, — ответил Дамблдор. — Я подозреваю, что прибор должен был вернуть вас всего на шесть часов назад, но, как я уже сказал, его устройство оказалось крайне нестабильным. И хотя я далеко не специалист в этой области... должен признать, забросить вас на столько десятилетий назад — это действительно поразительный, пугающий феномен.       Гарри судорожно потер глаза. Всё это наверняка дурацкий, кошмарный сон. Просто затянувшийся бред уставшего разума. Другого объяснения быть не могло.       — Но... этого не может быть, — упрямо зашептал он, отчаянно цепляясь за остатки здравого смысла. — Вы ведь можете вернуть меня обратно? Должен же быть способ!       Дамблдор сочувственно и грустно улыбнулся.       — Гарри... вам когда-нибудь доводилось слышать о маховиках, способных переносить человека вперед во времени, в будущее?       Гарри не слышал, но в памяти мгновенно всплыл их давний разговор с Гермионой. Он уже не помнил точных научных формулировок, но её вердикт врезался в память намертво: переместиться в будущее с помощью магии времени невозможно. Никак. И если этого не научились делать в его эпохе, то в тридцатых годах двадцатого века — и подавно.       Гарри почувствовал, как мир вокруг него с грохотом рушится, погребая его под обломками. В голове безумным вихрем пронеслись лица Сириуса, Рона, Гермионы... всех, кого он оставил там, в будущем.       Что же он натворил?       — Полагаю, нам срочно нужно Успокаивающее зелье, — мягко, но настойчиво произнес Дамблдор. Он аккуратно взял Гарри за плечи и бережно, словно хрустального, повел к выходу из гостиной.       Гарри даже не пытался сопротивляться. Его разум полностью парализовало липким, первобытным ужасом, а мысли превратились в сплошной, неразличимый белый шум. Лишь когда его усадили на постель, а в занемевшие ладони ткнулся тяжелый кубок, Гарри окончательно осознал, что находится в больничном крыле.       — Выпейте, — мягко, но настойчиво попросил Дамблдор. — Это поможет справиться с шоком.       Гарри послушно, чисто машинально сделал глоток. По телу почти мгновенно разлилось приятное тепло, притупляя панику, но липкая тревога в душе никуда не делась.       Что ему теперь делать?       Он просто не мог соображать. Гарри слишком слабо понимал, что делать в подобных обстоятельствах, и даже не знал, с чего начать.       — Не тревожьтесь, Гарри, — успокаивающе произнес Дамблдор. — Если здесь вообще можно что-то исправить, мы обязательно это сделаем.       Слова профессора были продиктованы самыми добрыми намерениями, но Гарри они не принесли ни капли облегчения. Да и как можно оставаться спокойным, когда твоя привычная жизнь только что разлетелась вдребезги?       — Но что мне делать? — потерянно спросил он.       Дамблдор вопросительно переглянулся со своим старшим коллегой.       — Мы во всем разберемся, мой мальчик, — подал голос Армандо Диппет.       Дамблдор согласно кивнул.       — Мы никогда прежде не сталкивались с подобными капризами времени, но сделаем все, что в наших силах, — заверил он. — Однако позвольте задать вам один вопрос. Мне показалось, вы узнали меня, едва я представился. Мы встречались раньше?       Гарри горько усмехнулся и кивнул.       — Вы были моим директором. Здесь, в Хогвартсе.       Дамблдор выглядел слегка озадаченным, но настаивать на объяснениях не стал.       — Пожалуй, на сегодня откровений достаточно, — мягко произнес он. — То, через что вы прошли, не имеет прецедентов в истории, и мы не знаем, какими последствиями для вас может обернуться разглашение тайн будущего. Скажите, не вдаваясь в лишние подробности: зачем вы воспользовались маховиком времени?       — А не правильнее ли для начала спросить, как этот прибор вообще к нему попал? — вмешался Армандо Диппет.       Дамблдор покачал головой.       — Нет, Армандо, эти расспросы могут вскрыть факты, знать которые нам не положено. Очевидно лишь то, что Гарри пытался чего-то достичь. Скажите, Гарри, неужели в ваше время использование маховиков не контролируется законом столь же строго, как сейчас?       Гарри лишь устало повел плечами.       — Контролируется, — вздохнул он. — Но я... я просто пытался спасти своего крестного. Его убили в Министерс...       Диппет предупреждающе вскинул ладонь, останавливая его на полуслове.       — Без подробностей, пожалуйста, — настоятельно попросил он. — Ваш крестный погиб недавно?       Гарри с трудом сглотнул и молча кивнул.       — И у вас больше нет семьи?       — Нет. Моих родителей убили, когда я был еще младенцем. На лето меня отправляют к родственникам-маглам.       — Господи милосердный... — выдохнул Армандо, качая головой. — Что же за кошмар творится в вашей жизни? Нет-нет, не отвечайте.       — Слишком много всего, — едва слышно пробормотал Гарри.       — Что ж, пока вы здесь, я бы предложил вам остаться в башне Гриффиндора, — успокаивающе произнес Дамблдор. — Там вам всё знакомо, а мы пока постараемся разобраться в вашей ситуации. Ты не против, Армандо?       Тот понимающе покачал головой.       — Ах да, совсем забыл представить моего коллегу. Это действующий директор школы, Армандо Диппет, — спохватился Дамблдор.       — Я видел ваш портрет в кабинете директора, — почти извиняющимся тоном признался Гарри.       Армандо негромко рассмеялся.       — Ну, я уже далеко не молод. Было бы глупо рассчитывать, что я задержусь на этом свете еще на шесть десятилетий, мистер Поттер, — с улыбкой заметил он. — Хм, Поттер... Вы уверены, что вашего отца звали не Карлус? Вы с ним поразительно похожи.       Гарри покачал головой.       — Моего отца звали Джеймс, а мама была маглорождённой.       — Ни слова больше, — мягко прервал его Диппет. — Думаю, можно с уверенностью утверждать, что вы состоите с ними в родстве. Это еще один вопрос, в котором нам только предстоит разобраться. Но прямо сейчас вам жизненно необходимы сытный ужин и хороший отдых. Моргана! — позвал он.       Из бокового кабинета показалась немолодая женщина строгого вида. Её седые волосы были затянуты в тугой, аккуратный пучок.       — Моргана, не сочтите за труд осмотреть этого молодого человека. У него сегодня выдался на редкость тяжелый день, мягко выражаясь.       — Разумеется, директор, — отозвалась колдомедик, плавно доставая волшебную палочку.       — Это чистой воды формальность, — поспешил успокоить его Диппет. — Мы оставим вас в надежных руках Морганы. Думаю, будет лучше, если эту ночь вы проведете в лазарете под её присмотром. Завтра на свежую голову мы попробуем во всем разобраться и решим, что делать дальше.       Директор искренне пытался приободрить Гарри, но тому легче не становилось. Всего за несколько часов он потерял Сириуса, пережил мучительное вселение Волдеморта в собственный разум и каким-то немыслимым образом провалился на шестьдесят лет в прошлое.       Могло ли вообще случиться что-то еще хуже?       Гарри мысленно покачал головой. С его-то фирменным везением жизнь всегда могла подкинуть еще какой-нибудь скверный сюрприз. Тем не менее он послушно кивнул, и Диппет ободряюще ему улыбнулся.       — Если вам что-нибудь понадобится, Моргана обязательно поможет. Она превосходный целитель, и нам очень повезло, что она работает у нас.       С этими словами Диппет и Дамблдор направились к выходу. Лишь Дамблдор на секунду замешкался у дверей, окинув Гарри напоследок долгим, проницательным взглядом, после чего тоже скрылся в коридоре.       — Так, молодой человек, — повернулась к нему колдомедик. — Зовите меня мадам Моргана. Прежде чем мы начнем, скажите: у вас есть аллергия на какие-либо препараты или врожденные заболевания, о которых мне следует знать?       Её манера говорить была деловитой и бесцеремонной — точь-в-точь как у мадам Помфри. Наверное, это какая-то профессиональная деформация у всех целителей.       — Нет, — неуверенно ответил Гарри.       Он не думал, что страдает аллергией или чем-то подобным, но ручаться не мог. Мадам Помфри никогда не задавала ему таких вопросов.       — Что ж, в таком случае придется провести полный диагностический осмотр, — пробормотала мадам Моргана, делая пометки пером на листе пергамента. — Вам что, никогда не делали полную диагностику?       Гарри пожал плечами.       — Я такого не помню.       Целительница неодобрительно цокнула языком, делая очередную запись в пергаменте.       — Так, для начала мне понадобится немного вашей крови.       — Крови? — тут же насторожился Гарри.       С тех пор как Волдеморт использовал его кровь для своего возрождения в конце Турнира Трех Волшебников, Гарри крайне неохотно делился даже каплей.       — Ваша кровь даст мне все необходимые базовые показатели, — пояснила мадам Моргана. — В ней течет ваша магия, и она покажет всё, что мне нужно знать перед тем, как мы двинемся дальше. Хватит и простого укола.       Гарри со вздохом, превозмогая внутреннее сопротивление, протянул ей руку.       — Вот и славно.       Она взяла его за запястье и ловким, отточенным движением нацедила из вены маленькую пробирку крови.       — Теперь перейдем к тестам, — деловито произнесла целительница. Взмахом палочки она призвала несколько флаконов и пробирок, выстроив их на прикроватной тумбочке. — Начнем с аллергенов.       Она наполнила одну из пустых емкостей резко и неприятно пахнущей коричневой жидкостью.       — Это особый состав, содержащий самые распространенные и некоторые редкие аллергены, встречающиеся у волшебников. Если зелье окрасится в зеленый цвет, значит, у вас нет ни на что реакции. В противном случае оно примет другой оттенок — по нему я и определю, на что именно ваше тело так реагирует.       Гарри понимающе кивнул.       — Достаточно одной капли, — пробормотала мадам Моргана, заставив крошечную каплю крови Гарри подняться в воздух и плавно опуститься прямо в коричневый раствор.       Первые пару секунд ничего не происходило, но вдруг жидкость мгновенно позеленела, бешено забурлила, зашипела — и пробирка с оглушительным треском разлетелась на мелкие кусочки.       — Мерлинова борода! — ахнула целительница.       — Что произошло? — встревожился Гарри.       Моргана лишь растерянно покачала головой.       — Я никогда еще не видела, чтобы диагностический тест выдавал подобную реакцию.       — Но ведь зелье позеленело?       Колдомедик нахмурилась, а затем медленно кивнула.       — Да, позеленело, — подтвердила она, и на её лице отразилась крайняя степень замешательства вперемешку с любопытством. — Пожалуй, для начала мы проверим, нет ли у вас каких-либо скрытых недугов.       Она налила другое зелье в чистую пробирку и осторожно опустила туда вторую каплю крови Гарри. К её глубокому облегчению, жидкость окрасилась в нежно-голубой цвет и взрываться не стала. Убедившись, что всё спокойно, целительница подняла пробирку на уровень глаз, прикрыла горлышко пальцем и слегка взболтала. Синий цвет остался ровным и чистым. Моргана задумчиво хмыкнула.       — У вас сильное истощение. Вы что, плохо питались?       Гарри неопределенно пожал плечами. Скудный рацион был неизменным спутником большей части его жизни.       — Да как-то не особо хорошо, — признался он.       — Это дело поправимое, — заверила его целительница. — В остальном вы вполне здоровы. А теперь, будьте добры, снимите рубашку.       — Зачем? — насторожился Гарри.       — Мне нужно осмотреть вас на предмет возможных магических повреждений. Директор настаивал на полном обследовании, а береженого, как известно, Мерлин бережет.       Гарри тяжело вздохнул и послушно стянул через голову рубашку.       — Не волнуйтесь, я просто проверю ваше тело на наличие следов от темных проклятий или чужеродной магии, — успокоила его колдомедик.       Гарри невольно напрягся, едва прохладный кончик палочки коснулся его груди. По коже пробежало легкое покалывание. Мадам Моргана тихо забормотала диагностические заклинания, медленно ведя палочкой вниз по его торсу, а затем вдоль левой руки.       — Это магический шрам, — прошептала она, бережно проведя большим пальцем по неровной отметине на предплечье. — Как вы его получили?       И как это прикажете объяснять? «Да так, меня укусила тысячелетняя змея» — даже для него самого это звучало дико.       — Змея укусила, — просто ответил он.       — Змея? — недоверчиво переспросила целительница. — След от прокола слишком велик. Мне неизвестны змеи таких размеров, даже среди магических видов.       — Василиски вырастают до таких размеров, — вздохнул Гарри.       — Василиск?!       Гарри молча кивнул, и из груди Морганы вырвался изумленный возглас.       — Но ведь единственный существующий антидот против такого яда — это...       — Слезы феникса, — перебил её Гарри. — Только благодаря им я и выжил.       Целительница уставилась на него в глубоком шоке.       — Что ж... это действительно многое объясняет, — потрясенно пробормотала она, качая головой. — В том числе и столь бурную реакцию теста на аллергены. Если у вас и была предрасположенность к какой-то аллергии, смертоносный яд попросту сжег её без остатка.       — Но разве слезы феникса не должны были полностью нейтрализовать яд? — недоуменно нахмурился Гарри.       Целительница лишь пожала плечами.       — О яде василиска нам известно крайне мало, молодой человек. Но судя по тому, как отреагировала ваша кровь, могу с уверенностью заявить: этот яд всё еще течет в ваших жилах. Остается лишь предположить, что ваше тело и ваша магия приняли его, сделав своей частью.       — Я не понимаю, — нахмурился Гарри.       Моргана ободряюще ему улыбнулась.       — Представьте, что ваш организм приспособил этот яд под собственные нужды. Он адаптировался и теперь расценивает его как оружие — еще один рубеж обороны, причем весьма грозный.       — Но разве это не опасно?       — Судя по тому, что вы сидите передо мной живой и здоровый, — нет. Если бы яд хотел вас убить, он бы сделал это еще в момент укуса. Полагаю, теперь у вас выработался иммунитет к большинству существующих ядов. Хотя проверять эту теорию на практике я вам настоятельно не рекомендую. Кроме того, любая магия крови, к которой вы решите прибегнуть, будет нести в себе этот смертоносный элемент. Поразительно... Ну что, продолжим?       Гарри кивнул, и она вернулась к обследованию, изредка бросая на него заинтригованные взгляды.       — А вот еще один шрам, — пробормотала она, указывая кончиком палочки на отметину на его правой руке. — Как появился этот?       — Меня задело хвостом венгерской хвостороги, — пожал плечами Гарри.       — Я даже спрашивать не буду, откуда вы её взяли, — тяжело вздохнула колдомедик. — Но надо отдать должное: тот, кто вас лечил, справился превосходно.       Гарри молча кивнул. Мадам Помфри действительно была превосходным целителем. За все те многочисленные разы, что Гарри оказывался на больничной койке под её присмотром, у него ни разу не возникло повода для жалоб. Она неизменно ухитрялась латать его и ставить на ноги после любых злоключений, в которые он умудрялся влипнуть.       — А вот эта отметина... она несет на себе явный отпечаток проклятия, — прошептала мадам Моргана, осторожно убирая со лба Гарри непослушную челку и обнажая знаменитый шрам в виде молнии. — Мерлин, как давно он у вас?       — С тех пор как мне исполнился год.       — И никто даже не удосужился обследовать его как подобает?       Гарри снова безучастно пожал плечами.       — Насколько я помню, нет. Может, сразу после появления его и осматривали, но с тех пор никогда.       Целительница вновь неодобрительно цокнула языком.       — Подобные следы оставляет лишь самая черная магия. Он причиняет вам боль?       Гарри кивнул.       — Иногда кажется, будто он горит огнем, и от этого раскалывается голова, но я уже привык.       — Жить с подобным вы точно не должны. Ну-ка, дайте мне посмотреть, что здесь можно сделать.       Прежде чем Гарри успел хотя бы слово вставить в знак протеста, она прижала кончик палочки прямо к шраму и вкрадчиво зашептала заклинание. В то же мгновение Гарри пронзила острая, резкая боль. Зрение мгновенно затуманилось, а шрам запульсировал от невыносимого, адского жара.       — Юноша! Юноша! — сквозь плотную пелену донесся до него далекий, глухой голос целительницы, после чего Гарри окончательно поглотила глухая тьма.

* * *

      — Что же нам делать, Альбус? — растерянно спросил Армандо. — Я никогда не сталкивался ни с чем подобным и, признаться, совершенно сбит с толку. Если Министерство пронюхает об этом...       Дамблдор согласно кивнул.       — Как бы там ни было, Армандо, он — гость нашего замка, а значит, мы несем за него педагогическую ответственность, — многозначительно подчеркнул он.       Армандо нахмурился, но уже через мгновение на его лице отразилось понимание.       — Мы сохраним всё в тайне?       — Полагаю, это будет самым разумным решением, — без колебаний согласился Дамблдор. — Если то, что совершил юный Гарри, раскроется...       — Его у нас заберут, — покачав головой, закончил за него Диппет. — Мы не можем этого допустить. Но это ни на шаг не приближает нас к решению, как быть дальше.       — Увы, нет, — признал Дамблдор. — Его поступок был безрассудным, но мальчик сейчас просто не в состоянии мыслить здраво. Он раздавлен горем, Армандо. Ты и сам слышал: родителей у него нет, а единственный крестный только что был убит. По сути, он остался абсолютно один в этом мире.       При этой мысли весь строгий настрой Армандо мгновенно улетучился. Бедный мальчик, очевидно, натерпелся слишком многого за свою недолгую жизнь.       — Есть ли хоть какая-то надежда вернуть его обратно?       Альбус покачал головой.       — Я не рискну называть себя экспертом в этой области, но не думаю, что это возможно, — ответил Дамблдор. — К тому же я крайне неохотно пошел бы консультироваться по этому вопросу с кем-то еще. В конце концов, все эти специалисты с потрохами принадлежат Министерству. Устройство, которое использовал мистер Поттер, отличается от единственного известного мне маховика времени, но у него попросту нет технических возможностей для перемещения вперед. Боюсь, мальчик стал жертвой крайне неудачного стечения обстоятельств, которое и забросило его сюда.       Армандо тяжело вздохнул.       — Он упомянул Отдел тайн. Что, во имя Мерлина, он там делал?       — Я знаю об этом не больше твоего, — вздохнул Дамблдор. — Думаю, со временем всё прояснится, но сейчас наш главный приоритет — убедиться, что его столь неожиданный прыжок во времени обошелся без тяжелых последствий для здоровья. Я также не горю желанием слишком глубоко копаться в его жизни. Как бы ни было любопытно узнать, что готовит нам будущее, само присутствие Гарри здесь уже несет в себе угрозу безвозвратно всё изменить. Обладание такими знаниями может повернуть историю как к лучшему, так и к худшему. И я не считаю, что мы вправе брать на себя подобную ответственность.       Армандо согласно кивнул.       — Положение у нас, прямо скажем, незавидное, — проворчал он, хмурясь. — А что, Альбус, если его намерения не так чисты? Что, если он подстроил всё это преднамеренно?       Альбус решительно покачал головой.       — Нет, это исключено, — твердо отрезал он. — Мистер Поттер был предельно честен. Как ни странно, у него есть зачатки довольно впечатляющих ментальных щитов окклюменции, но в его нынешнем состоянии он совершенно их не контролировал. Его потрясение от перемещения было абсолютно искренним, он не солгал ни в едином слове.       Армандо бросил на коллегу неодобрительный взгляд. Ему никогда не нравилась привычка Альбуса без спроса заглядывать в чужие мысли, едва ему вздумается, — особенно когда дело касалось учеников. Однако в этот раз директор решил промолчать. Мысль о том, что мальчик не лгал, принесла ему относительное облегчение.       — И что конкретно мы предпримем?       Альбус глубоко вздохнул.       — Мы позаботимся о нем, Армандо. Он всего лишь ребенок, и ему нужна помощь. Мы дадим ему время освоиться и позволим самому прийти к нам. Рано или поздно ему все равно придется выговориться и облегчить душу от того, что его так сильно терзает.       — Бедный мальчик, — сокрушенно вздохнул Армандо, — но я согласен. Я разрешу ему жить в замке, и с сентября мы зачислим его в школу. Для мальчишки это будет тяжелейшая адаптация, но в сложившихся обстоятельствах это лучшее, что мы можем для него сделать. Ну и дела... — закончил он, качая головой.       — Полагаю, это самый разумный выход. Ни одна живая душа из тех, кто не посвящен в тайну, не должна ни о чем узнать. Достаточно малейшего слуха, который дойдет до ненужных ушей, и Гарри окажется в смертельной опасности.       Армандо нахмурился.       — А как же быть с...       — Я поговорю с ней, — заверил директора Альбус. — Она умеет держать язык за зубами.       Армандо согласно кивнул, полностью доверяя слову Дамблдора. В конце концов, Альбус знал эту девочку как никто другой.       — Войдите, Моргана, — громко произнес директор, услышав деликатный стук в дверь.       В кабинет вошла целительница. Ее лицо было мертвенно-бледным, и она потрясенно качала головой.       — Как он? — тут же спросил Армандо.       — Чудо, что вообще остался жив, — тяжело вздохнула колдомедик. — Поверьте, директор, физическое и магическое истощение, которое он перенес, отнюдь не пустяк.       — Истощение?       Целительница снова покачала головой и тяжело вздохнула.       — Я даже не знаю, с чего начать. Я не стала расспрашивать его слишком подробно, но этот мальчик — настоящее живое чудо. Судя по тому, что мне удалось выяснить, жизнь у него была далеко не простой. И, признаться, совсем не радужной.       — И что же именно вы узнали? — допытывался Дамблдор, сильно нахмурившись.       — Ну, каким-то образом он умудрился столкнуться с василиском и выжить после укуса.       — С василиском?! — ахнул Армандо. — Невероятно. Как он мог остаться в живых?       — Слезы феникса, — просто ответила Моргана. — Подробностей я не знаю, но я не думаю, что мальчик выдумал эту историю. К тому же, зелье не стало бы так реагировать, если бы это было ложью.       — Зелье?       — Проверка на аллергены, — пояснила Моргана. — Сначала оно окрасилось в зеленый, а затем взорвалось. Никогда в жизни не видела ничего подобного.       — Вот это история, которую мне хотелось бы услышать в деталях, — вздохнул Армандо. — А что еще?       — Его ранил дракон, но рана зажила неплохо. По крайней мере, следов от долгосрочных последствий я не обнаружила.       — Что же такое происходило с этим мальчиком? — недоумевал Армандо. — Драконы? Василиски?       — Мне даже страшно об этом думать, — грустно отозвался Альбус.       — Как бы мучительно это ни звучало, но ни драконы, ни василиск не тревожат меня так сильно, как то, что я обнаружила в конце, — вздохнула Моргана.       — И что же это? — встревоженно спросил Армандо.       — У него на лбу шрам от проклятия, — объяснила она. — Не знаю, каково его происхождение, но мистер Поттер сказал, что получил его еще младенцем. И самое пугающее: этот шрам до сих пор причиняет ему сильную боль. Что бы там ни было за магия, директор, она до сих пор активна.       — Что это за проклятие? — поинтересовался Диппет.       Целительница лишь пожала плечами.       — Я не знаю, но магия в шраме до сих пор не угасла. Прошло почти пятнадцать лет, она уже давно должна была развеяться.       — Хм, это действительно тревожно, — задумчиво протянул Дамблдор. — Не припомню проклятия, которое могло бы сохраняться так долго, разве что...       — Разве что? — быстро переспросил Армандо.       — Пока не уверен. Мне нужно изучить этот вопрос, прежде чем делать окончательные выводы.       Армандо недовольно фыркнул. При всей своей гениальности Альбус был тем еще скрытным типом, которого порой хотелось придушить за то, что он не делится своими догадками, пока не убедится в них на все сто.       — Значит, мальчику пятнадцать? — обратился директор к целительнице.       — Около того. Он потерял сознание, когда я изучала шрам. Состояние сейчас стабильное, но когда он очнется — сказать трудно. Думаю, он просто смертельно устал. Шрам — это главная проблема, директор, и её решение лежит за пределами моих навыков, — честно призналась Моргана.       — Не беспокойтесь, — вмешался Альбус. — Если мои догадки верны, ему понадобится не целитель.       Мадам Моргана бросила на профессора трансфигурации взгляд, полный разочарования, но допытываться не стала. Альбус никогда не раскрывал свои карты, пока не считал нужным, — таков был его обычай.       — Что-нибудь еще? — спросил Диппет.       — Его магический потенциал необычайно силен, — ответила целительница. — Я проверила кровь на уровень магического фона, и результат просто поразительный. Полагаю, все те испытания, через которые он прошел, лишь значительно закалили и усилили его магию.       — Насколько значительны эти изменения? — поинтересовался Дамблдор.       — Его магия уже полностью сформирована, Альбус. Она развита гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать для его возраста. Это удивительно, но я подозреваю, что он уже весьма могущественный волшебник, и с годами будет становиться лишь сильнее, если, конечно, его способности будут правильно развивать. Мерлин свидетель, в его жизни заботы было совсем немного.       Дамблдор задумчиво кивнул.       — Я мог бы провести оценку его способностей, — предложил он. — Это дало бы нам представление о его потенциале и позволило бы выявить пробелы, над которыми нужно поработать. Если он станет нашим учеником, мы должны знать, как помочь ему наилучшим образом.       Армандо согласно кивнул.       — Только сначала дай ему время прийти в себя, Альбус, — наставительно произнес он. — Пусть он свыкнется с тем, что произошло, прежде чем мы завалим его делами. Мальчику нужно восстановиться, и я хочу видеть его здоровым в первую очередь. Всё остальное может подождать.       — Разумеется, — согласился Дамблдор.       — Это всё? — спросил Диппет у Морганы.       Целительница кивнула.       — Пока он спит. Я буду присматривать за ним и сообщу вам, как только он очнется.       — Благодарю, Моргана, — сказал Армандо. — Если ему что-нибудь понадобится, немедленно дайте мне знать.       Целительница покинула кабинет, направляясь к своему пациенту, а директор обратил всё свое внимание на Дамблдора.       — Ну и ночка, — пробормотал Армандо.       — И не говори.       — Думаю, тебе стоит...       Дамблдор уже направлялся к выходу, не дожидаясь, пока Армандо договорит.       — Мне нужно поговорить с ней безотлагательно.       — Но только сначала убедись, что она одета, Альбус, — с усмешкой посоветовал Диппет.       Дамблдор тихо рассмеялся.       — У каждого свои способы дать волю творческому порыву, — ответил он и вышел из кабинета.       Армандо покачал головой.       — Мне для этого никогда не приходилось снимать рубашку, — пробормотал он себе под нос, вновь возвращаясь мыслями к мальчику, оставшемуся в больничном крыле.

* * *

      Гарри проснулся с тихим стоном, голова гудела, пульсируя в неприятном ритме. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, где он находится, и все события, приключившиеся с ним до того, как он провалился в сон, тут же всплыли в памяти.       Остатки усталости мгновенно испарились, и он резко сел на кровати.       — Тише-тише, всё в порядке, вы в безопасности, — раздался успокаивающий голос целительницы — той самой, что не была мадам Помфри. — Как вы себя чувствуете?       — Хотел бы я, чтобы всё это оказалось просто кошмаром, — искренне ответил Гарри.       Целительница печально улыбнулась.       — Я хочу извиниться за то, что произошло под моим присмотром. Я не понимала, с чем имею дело, и не должна была пытаться исследовать ваш шрам так глубоко. Я наивно полагала, что это простое проклятие, которое когда-то не было до конца исцелено.       Гарри махнул рукой, показывая, что не держит на неё зла. В конце концов, она лишь хотела помочь.       — Всё в порядке, — ответил он. — По крайней мере, вы не пытались делать вид, будто этого шрама вовсе не существует.       Именно такой позиции придерживался Дамблдор, если только Гарри сам не настаивал на информации. В остальных случаях директор всячески уклонялся от обсуждения этой темы.       — Вас что-то беспокоит?       Гарри отрицательно качнул головой.       — Голова немного болит, но это привычное дело.       — В таком случае я принесу вам обезболивающее, — объявила Моргана, — а затем пошлю за директором. Он очень переживал за вас последние два дня.       — Я был без сознания целых два дня?       Целительница кивнула.       — Вам явно требовался отдых. Не берите в голову — это пошло вам только на пользу. Вы голодны?       Гарри и в самом деле чувствовал голод. Он не мог припомнить, когда ел в последний раз, но теперь желудок настойчиво давал о себе знать.       — В таком случае профессор Диппет подождет, пока вы не подкрепитесь. Я велю принести вам что-нибудь поесть.       Не успел Гарри возразить, как она исчезла. А спустя короткое время он уже с аппетитом уплетал тарелку сэндвичей, чувствуя, что надоедливая головная боль наконец отступила.       — Стало лучше? — с легкой улыбкой спросила Моргана, наблюдая, как он доедает уже пятую порцию.       — Определенно, — благодарно отозвался Гарри, откидываясь на подушки. И хотя физически он чувствовал себя лучше, на душе у него по-прежнему было тяжело.       — Тогда я сообщу директору, что вы очнулись. Он очень хотел с вами поговорить.       Гарри молча кивнул и принялся ждать. Когда несколько минут спустя вошел Диппет, на его лице отразилось искреннее облегчение. Он присел на край кровати и, тяжело вздохнув, спросил:       — Вопрос, конечно, прозвучит глупо, но как вы себя чувствуете?       — Не так плохо, — неуверенно ответил Гарри.       Диппет понимающе кивнул, и плечи его опустились — похоже, он заметно сдал под грузом недавних событий.       — Боюсь, мне выпала участь принести дурные вести, — с сожалением начал он. — Мы, разумеется, продолжим поиски, но, судя по всему, способа отправить вас обратно просто не существует — во всяком случае, нам о нём ничего не известно. Альбус изучил артефакт, который вы использовали, так тщательно, как только мог, и всё указывает на то, что он полностью исчерпал свой ресурс. Мне очень жаль.       И он действительно говорил это искренне.       Гарри чувствовал эту искренность в его голосе, но удар был слишком силён, чтобы это могло его смягчить. Хотя он и ожидал подобного исхода, основываясь на тех скудных знаниях о маховиках времени, которыми обладал, где-то в глубине души он всё ещё цеплялся за тонкую нить надежды на возвращение домой.       — Что же мне теперь делать? — тихо спросил он.       Диппет посмотрел на него с сочувствием.       — Не тревожьтесь, юноша. Вы сможете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Я позабочусь о том, чтобы вы ни в чём не нуждались. Если появятся хоть какие-то новости, вы узнаете об этом первым. Пока это всё, что я могу предложить, пока мы не поймём, что именно произошло. Впрочем, не хочу вселять в вас ложные надежды. Я никогда не слышал ни о чем подобном, не говоря уже о том, чтобы сталкиваться с таким лично.       Гарри мог лишь кивнуть, чувствуя, как его сковывает оцепенение.       — Сколько вам лет, Гарри? — спросил Диппет.       — В конце июля мне исполнится шестнадцать.       — Значит, в сентябре вы должны были перейти на шестой курс, — вслух размышлял директор. — Что ж, в нашем замке для вас всегда найдётся место. А всё остальное мы постараемся уладить за лето. Думаю, вам лучше использовать это время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам. Знайте, что я, как и Альбус, всегда готов вам помочь. Единственное, о чём я прошу — не говорите никому о том, что с вами приключилось. Если в Министерстве узнают правду, вы окажетесь в очень серьёзной беде.       — В беде?       Диппет сурово кивнул.       — Использование маховиков времени строго регулируется законом. За то, что вы совершили, вас, скорее всего, ждет Азкабан на очень долгий срок. Я не хочу, чтобы это произошло. Вы еще молоды и совершили глупую ошибку, но я не считаю, что за неё следует наказывать столь жестоко.       Гарри об этом раньше не задумывался, но испытал огромное облегчение, услышав, что Диппет настроен именно так. Да, он понимал, что поступил опрометчиво — теперь это было очевидно, — но тогда он был доведен до отчаяния.       — И что же мне теперь делать? — снова спросил он.       Гарри чувствовал себя потерянным — настолько беспомощным перед лицом случившегося, что даже не понимал, с чего начать.       — Живите, Гарри, — предложил директор. — Дайте себе столько времени, сколько нужно, чтобы всё осознать, а потом мы решим, как быть дальше. А пока будем двигаться шаг за шагом, день за днем.       Гарри глубоко вздохнул. Звучало просто, но на деле всё обстояло гораздо сложнее. Хотя его жизнь в целом была далека от идеала, были в ней вещи, ради которых он был готов терпеть любые лишения. Рон, Гермиона, остальные друзья…       В груди поселилось давящее чувство, внезапно напомнив, что он, возможно, больше никогда их не увидит. Они всегда были рядом, поддерживали его, а теперь их нет. Ощущение утраты и одиночества навалилось на него, словно густая тень, от которой не было спасения. И вот так, в одночасье, жизнь нанесла ему очередной сокрушительный удар.       — Для вас всё звучит так просто, — хмыкнул Гарри, и из его горла вырвался слабый, прерывистый смешок.       — Обычно всё действительно гораздо проще, чем кажется на словах, — отозвался Диппет. — Жаль, что я не могу сделать для вас больше, Гарри, правда жаль, но я не стану вам лгать: шансы на то, что вы сможете вернуться домой, ничтожно малы.       В конечном итоге всё сводилось именно к этому.       Гарри признавал, что в прошлом бывал безрассуден и импульсивен, когда стоило бы проявить осторожность, но ничто из этого не приводило к столь плачевным последствиям, как сейчас.       Это был суровый урок: даже поступки, продиктованные самыми благими намерениями, могут обернуться грандиозной катастрофой, если не подумать о последствиях. Этот урок он запомнит на всю оставшуюся жизнь.       — Хотите остаться здесь или вернетесь в башню? Вы ведь гриффиндорец, верно?       Гарри кивнул. Несмотря на то, что здешняя целительница была куда приятнее, он никогда не любил больничное крыло. Это было унылое место, которое только портило ему настроение. По крайней мере, башня казалась чем-то родным и хранила приятные воспоминания.       — Думаю, я хотел бы вернуться в башню.       — Уверен, Минерва будет рада компании.       — Минерва? — переспросил Гарри, нахмурившись.       — Ах, ну да… та самая юная леди, которую вы встретили по прибытии. Она очень смущена тем, в каком виде вы ее застали, но со временем это пройдет, — заверил его Диппет. — Я подожду вас снаружи, пока вы будете одеваться.       Директор вышел, и Гарри начал приводить себя в порядок, размышляя о том, как стремительно и бесповоротно изменилась вся его жизнь.       — 1935 год, — пробормотал он.       Шестьдесят лет назад. На целых шестьдесят лет назад он провалился в прошлое. Подобный кошмар мог приключиться только с ним, хотя Гарри прекрасно понимал: винить в этом некого, кроме самого себя. Решение воспользоваться маховиком времени из Отдела тайн было величайшей глупостью, и теперь, оглядываясь назад, он в очередной раз мысленно проклинал себя за импульсивность.       — Чёрт побери, — проворчал он, когда в голове вспыхнула новая мысль, и внутри всё похолодело от ужаса.       1935 год?       Худшего времени для прибытия нельзя было и придумать. Положение, в котором он очутился, теперь казалось куда менее завидным, чем еще несколько мгновений назад.       В памяти сами собой всплыли уроки из магловской начальной школы, а следом за ними — невыносимо нудные лекции профессора Биннса.       — Гриндевальд, — встревоженно прошептал Гарри.       Мало того что этот печально известный тёмный волшебник как раз сейчас рвался к власти, так Гарри умудрился оказаться здесь в эпоху, когда большая часть мира стояла на пороге глобальной войны.       Ему оставалось лишь потрясенно качать головой, не веря собственному феноменальному невезению.       Внезапно даже Волдеморт показался сущим пустяком по сравнению с тем, что уже маячило на горизонте.