Глава 2. Пожелай мне удачи на прощание

      — Как он себя чувствует, Армандо? — спросил Альбус.       — Последние два дня я его не видел, — вздохнул Диппет. — Но знаю, что он ест, потому что регулярно наведывается на кухни.       Дамблдор тихо рассмеялся.       — Он прекрасно ориентируется в замке, — с улыбкой заметил он.       Армандо кивнул.       — Это утешает. По крайней мере, Хогвартс для него — что-то знакомое. Ему сейчас это необходимо.       — Да, — согласился Альбус. — Трудно даже представить, что он сейчас переживает.       — Мальчику и так пришлось несладко, учитывая всё, через что он прошёл. А то, что случилось теперь, только усугубило его ношу. Искренне надеюсь, что он придёт к нам, когда будет готов. Держать всё это в себе — крайне неразумно с его стороны.       Дамблдор с сочувствием посмотрел на директора. Армандо Диппет был одним из самых чутких людей, которых он когда-либо встречал. Именно это качество делало его отличным директором и обеспечивало ему глубокое уважение со стороны остального преподавательского состава.       — Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — спросил Альбус.       Армандо покачал головой.       — Пока нет. Дай ему время, Альбус. Я не хочу, чтобы он подумал, будто мы бесцеремонно лезем в его дела. Он скорбит, и мы должны позволить ему пережить это горе.       — Конечно, — ответил Дамблдор с легким поклоном. — Если я смогу чем-то помочь, только дай знать.       — Спасибо, — ответил Диппет с благодарной улыбкой. — Я так понимаю, с маховиком времени никаких подвижек?       Альбус покачал головой.       — Ровным счетом ничего, — ответил он. — Не испытывая его в действии, я вряд ли смогу узнать что-то новое. Внешне артефакт выглядит абсолютно исправным. Руническая вязь безупречна, однако я не могу определить, что за песок находится внутри. Могу лишь предположить, что это какая-то неизвестная нам субстанция.       — Я этого и опасался, — тяжело вздохнул Армандо. — Что ж, если до конца лета ничего не прояснится, я попрошу тебя уничтожить его. Мы не можем позволить такому устройству находиться в замке, когда здесь будут студенты. Попади оно не в те руки, последствия окажутся катастрофическими. Нам еще повезло, что мистер Поттер не вынашивает дурных намерений.       — Согласен, — кивнул Дамблдор. — Ты расскажешь ему?       — Конечно, — сразу ответил Армандо. — Я не собираюсь лгать мальчику, Альбус. Я хочу завоевать его доверие.       Дамблдор кивнул.       — Для этого у нас впереди всё лето. Когда он будет готов, возможно, стоит занять его чем-то полезным, — предложил он. — В сентябре он должен пойти на шестой курс, а у нас на руках нет результатов его экзаменов СОВ.       — Неплохая идея, — задумчиво произнёс Армандо. — Я предложу ему дополнительные занятия, а ты, если найдётся время, тоже сможешь помочь. Мы могли бы пригласить Гризельду Марчбэнкс, чтобы она оценила его знания в последнюю неделю лета. К тому времени её нагрузка как раз снизится.       — Я помогу чем смогу, — заверил Альбус. — Думаю, любое дело, на котором он сможет сосредоточиться, пойдет ему на пользу. Хотя бы для того, чтобы ненадолго отвлечь от переживаний.       — Тогда я поговорю с ним при первом же удобном случае, — решил Армандо. — Спасибо, Альбус.       — Мы оба хотим для него лучшего, директор. Помочь ему справиться с этим — наш главный приоритет.       — Да, — задумчиво проговорил Диппет, — именно так.

* * *

      Он провёл пальцами по колдографии, на которой были изображены Сириус и его родители в день их свадьбы. Они выглядели такими счастливыми, но Гарри сейчас находился в том времени, где этот день ещё даже не наступил.       Его родители ещё даже не родились.       Последние два дня он только и делал, что пытался понять: почему это случилось именно с ним? Почему именно на его долю всегда выпадает всё то, чем только может наказать жизнь?       Он сделал глубокий, успокаивающий вдох. Ответа на эти вопросы Гарри, похоже, не найдет. В сущности, это было просто ещё одно из тех испытаний, которые могли приключиться только с Гарри Поттером.       Аккуратно закрыв фотоальбом, он убрал его обратно в сундук, где хранилось всё его нехитрое земное имущество. Вещей личного характера там было совсем чуть-чуть. Обычная одежда, фотоальбом, мантия-невидимка и подарки, скопившиеся за время учебы в Хогвартсе, — вот и всё. Остальную часть багажа составляла довольно внушительная стопка книг, школьные мантии и прочие учебные принадлежности. Весьма унылое зрелище.       Покачав головой, Гарри захлопнул крышку сундука, так ни на шаг и не приблизившись к пониманию того, что ему делать дальше.       «Живи своей жизнью, Гарри».       Разве это так просто?       Гарри покачал головой. Нет, это было вовсе не просто, но он не мог запереться в башне и упиваться жалостью к себе до конца своих дней. Сириус пришёл бы в ярость, поступи он так. Если бы крёстный был жив, он дал бы ему точно такой же совет, как и Диппет. И хотя это было последнее, чего Гарри сейчас хотелось, он заставил себя подняться с постели и направился в душевую.       Может, хоть на этот раз это поможет?       Он сомневался в этом, но ему в любом случае нужно было помыться и найти хоть какое-то занятие. Оставаться наедине со своими мыслями было нельзя — сейчас они были слишком мрачными. Ему отчаянно требовалось выпустить пар, избавиться от злости и боли, которые он так долго сдерживал.       Однако, как и следовало ожидать, душ в этом мало помог, поэтому Гарри оделся и покинул — к огромному облегчению, совершенно пустую — гриффиндорскую башню. Он направился к единственной комнате, где мог бы дать волю тому, что накопилось на душе.       «Мне нужно место, где я смогу выплеснуть всё наружу».       Он упрямо повторял эту мысль про себя, трижды проходя мимо глухого участка стены, после чего глубоко вздохнул и толкнул внезапно появившуюся дверь. С грохотом захлопнув её за собой, он обернулся и оказался лицом к лицу с огромными грудами мебели, каменных статуй и разномастных ваз.       Гарри удовлетворенно кивнул. Именно это ему и было нужно.       Он сам не понимал, что творится у него внутри с того самого момента, как он беспомощно наблюдал, как Сириус падает за завесу, как применил заклятие Круциатус к Беллатрисе Лестрейндж и как Дамблдор открыл ему текст пророчества. Разумеется, он был зол, он страдал от потери крёстного, но в голове не было никакой ясности — все эмоции смешались в неразличимый ком. Они нахлынули слишком быстро, одна за другой, и даже сейчас он не мог отделить одну от другой.       Сколько Гарри себя помнил, он никогда не был склонен к слезам. С самого раннего детства он усвоил: плач ничего не меняет, его слёзы никому не нужны и бессмысленны. Но здесь они хлынули сами собой. Волшебная палочка дрожала в руке, пока он безуспешно пытался разобраться в собственных чувствах. Он так и не смог их осмыслить, но непреодолимое желание уничтожить всё, что стояло перед ним, взяло верх.       С мучительным рёвом он вскинул палочку. Не было никаких вербальных заклинаний — только слепая, яростная потребность крушить всё на своем пути.       Он продолжал в том же духе ещё какое-то время: разнообразные шкафы, комоды и статуи разлетались в щепки и превращались в крошево, пока он выпускал наружу всё, что так долго копилось внутри. Когда и этого стало мало, он убрал палочку в карман и принялся швырять предметы, пинать их и крушить голыми руками.       Когда всё было кончено, он стоял посреди руин — грудь тяжело вздымалась от изнурения, а пот лил градом.       Возможно, это была детская реакция, но разве он не был ребёнком? Снова и снова весь мир словно видел в нём лишь мишень для чьей-то жестокой шутки. А забросить его сюда, в прошлое, — это был уже явный перебор с финальной репликой для Гарри Поттера. Рано или поздно что-то должно было надломиться, и именно это переполнило чашу его терпения: смерть Сириуса, а теперь ещё и это чёртово пророчество.       Возможность выплеснуть всё это принесла облегчение.       На протяжении многих лет он покорно сносил подобные удары судьбы. С первого по пятый курс в школе не проходило и года без происшествий, и от него неизменно ожидали, что он просто примет всё как должное, в конце июня вернётся к Дурслям, а в следующем сентябре как ни в чём не бывало снова явится в замок.       Гарри больше не мог так жить. И теперь, избавившись хотя бы от части давившего на него бремени, он почувствовал себя лучше, словно сбросил долю того неподъёмного груза, что тащил на себе.       Какая-то его часть понимала всю глупость этого эмоционального всплеска, но в целом ему было плевать. Здесь не было никого, кто мог бы его увидеть, а ему действительно стало легче. Как долго продлится это чувство, он не знал, но, оглядывая устроенный погром, Гарри мрачно усмехнулся. Ничто не уцелело под натиском его гнева. Всё, что ещё недавно прочно стояло на ногах, превратилось в неузнаваемое месиво. Сделав последний глубокий вдох, он покинул Выручай-комнату.       Ноги сами несли его по замку обратно к гриффиндорской башне, на душе стало заметно легче. Очищающие чары, которые он на себя наложил, приятно освежали, смыв остатки пота с кожи и волос. Впервые за несколько дней он почувствовал что-то, кроме тоски. И пусть он ни на дюйм не приблизился к возвращению домой, а Сириуса было уже не вернуть, будущее больше не казалось ему таким уж беспросветным.       Чего он никак не ожидал, так это вновь застать в гостиной Гриффиндора ту самую девушку, с которой столкнулся в ночь своего появления. К его огромному облегчению, на этот раз она была полностью одета.       — О, привет, — неловко поздоровалась она. — Ты ведь Гарри, верно?       Гарри кивнул.       — Не переживай, профессор Дамблдор уже поговорил со мной. Я никому ничего не скажу, — заверила она.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри.       По правде говоря, он не особо думал об этой девушке, но её присутствие в пустой башне заставило его задуматься, что она вообще здесь делает.       — А где все остальные? — спросил он.       — Уехали на каникулы в тот самый день, когда ты появился, — ответила она. — Вот почему я…       — …практиковала трансфигурацию полуголой? — закончил за неё Гарри.       Девушка мгновенно залилась краской, но тут же наградила его смутно знакомым строгим взглядом.       — Это помогает мне раскрыть творческий потенциал! — пылко бросила она в свое оправдание.       Гарри примирительно поднял ладони.       — Я не осуждаю. Просто не ожидал увидеть подобное посреди гостиной.       — Ну, знаешь ли, я тоже не ожидала, что сюда заявится какой-то случайный парень из будущего, — парировала она.       Гарри признал её правоту коротким кивком, хотя вся эта ситуация его изрядно позабавила.       — И всё же, если все разъехались на лето, почему ты осталась? — полюбопытствовал он.       — Я помогаю профессору Дамблдору с одним проектом, — с гордостью объяснила она. — Надеюсь, после выпуска он возьмет меня к себе в ученицы.       — По трансфигурации?       Девушка энергично кивнула.       — Она дается мне лучше всего. С самого первого урока я просто влюбилась в этот предмет. Большинство её не понимают, потому что она кажется им слишком сложной, но только не мне.       — Судя по тому, что я видел, ты выглядела очень... хорошо, — похвалил Гарри, но тут же в ужасе округлил глаза, осознав, как это прозвучало. — Я имел в виду твои чары! Исключительно работу с палочкой, ничего другого!       Щёки девушки мгновенно вспыхнули, едва до неё дошёл двусмысленный смысл его слов.       — Даже не знаю, радоваться ли тому, что ты оценивал мои заклинания, или обижаться, что тебе не понравилось всё остальное, — поддразнила она.       Гарри не нашёлся что ответить. Он просто застыл, глупо разинув рот, пока девушка наконец не сжалилась над ним.       — У тебя это в привычку вошло — ляпать не подумав? — с улыбкой спросила она.       Гарри смущенно потёр затылок и кивнул.       — К сожалению, это случается чаще, чем мне хотелось бы.       Девушка фыркнула, и её губы расплылись в широкой, искренней улыбке.       — Тогда, может, просто забудем об этом недоразумении? — предложила она.       Гарри с облегчением закивал и протянул ей руку.       — Я Гарри Поттер.       Она пожала его ладонь.       — Минерва Макгонагалл.       Услышав имя, Гарри мгновенно застыл как вкопанный. Вот теперь он окончательно понял, почему её взгляд показался ему таким знакомым. Это был тот самый фирменный строгий прищур, который ему не раз доводилось ловить на себе за последние пять лет учебы.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросила Минерва. — На тебе лица нет.       Гарри поспешно встряхнул головой.       — Нет-нет, всё в порядке.       Девушка укоризненно покачала головой.       — Из тебя просто ужасный лжец.       — Да ничего плохого в этом нет, — попытался успокоить её Гарри, но Минерва снова смерила его таким пронзительным взглядом, что под его тяжестью он едва не дрогнул.       — Если ничего плохого, почему бы тебе просто не рассказать?       — Потому что не стоит, — вздохнул Гарри. — Есть вещи, которые я бы хотел изменить, а есть те, которые трогать нельзя. Если я разболтаю лишнее, то и сам не знаю, к чему это приведёт.       Минерва задумчиво нахмурилась, но всё же кивнула, принимая его аргумент.       — Но ты ведь знаешь, кто я такая? — не унималась она.       — Можно и так сказать, — усмехнулся Гарри.       — О Мерлин… я ведь не твоя мать или кто-то вроде того?       Гарри поспешно помотал головой.       — Кхм, чёрт возьми, нет! — отрезал он. — Мы вообще не родственники. К тому же, будь ты моей матерью, тебе перевалило бы за шестьдесят, когда я появился на свет.       Минерва поморщилась.       — Как-то я никогда раньше не думала о себе как о старухе. Спасибо удружил, Гарри.       Гарри тяжело вздохнул.       — Прости, просто для меня всё происходящее — огромный шок. Думаю, пока что о некоторых вещах действительно лучше помалкивать. Всё, что я могу тебе сказать: там, откуда я пришёл, тебя все очень уважают и ценят.       Похоже, такой ответ Минерву вполне устроил.       — На первый раз сойдёт, — ответила она. — Даже представить не могу, как тебе сейчас тяжело.       Гарри лишь безучастно пожал плечами.       — А что я могу сделать? Я мог бы провести остаток дней, жалуясь на судьбу и киснув от жалости к себе, а могу просто принять всё как есть. Не скажу, что я в восторге от этой ситуации, но тут ничего не попишешь. Диппет прямо заявил, что мои шансы вернуться домой ничтожно малы.       Минерва посмотрела на него с глубоким сочувствием.       — Что ж, поскольку я одна из очень немногих, кто в курсе твоей тайны, просто знай: если тебе когда-нибудь захочется поговорить, я рядом. Не обязательно раскрывать душу, просто… если тебе будет нужен кто-то рядом, — предложила она.       — Я ценю это, — искренне ответил Гарри.       Вся эта ситуация казалась ему всё более сюрреалистичной, учитывая, что его теперь уже бывший профессор трансфигурации была его ровесницей. Это определенно обещало стать уникальным опытом — узнать эту женщину на равных, без привычной дистанции.       Она снова улыбнулась ему.       — Ну, раз уж ты знаешь, что я сильна в трансфигурации, как насчёт тебя? Какой у тебя лучший предмет?       — Защита, — без колебаний выпалил Гарри.       Минерва слегка нахмурилась.       — Защита — это ведь просто смесь самых разных разделов магии.       — Я как-то никогда не думал об этом в таком ключе, — вслух размышлял Гарри.       А ведь она права. Заклинания, которые там используются, действительно относятся к совершенно разным магическим дисциплинам.       — Если рассуждать так, то я даже и не знаю, в чём силён по-настоящему. Наверное, мне неплохо даются заклинания и боевые сглазы.       Весь прошлый учебный год он фактически обучал ЗОТИ студентов вплоть до седьмого курса, а годом ранее участвовал в Турнире Трёх Волшебников — это ведь должно было хоть что-то значить.       Минерва оценивающе кивнула.       — А как у тебя с трансфигурацией?       — Скорее всего, на среднем уровне, — честно признался Гарри.       По правде говоря, он никогда не забивал себе голову этим предметом сверх того, что требовалось на уроках. Полезно — спору нет, но в жизни ему редко доводилось применять эти знания. Гарри сильно сомневался, что превращение мантии Волдеморта в бальное платье сильно помогло бы ему в бою. Забавно, конечно, но толку мало.       — Ну, ты не можешь быть настолько хорош в защите, если твоя трансфигурация не отвечает требуемым стандартам, — полушутя заметила она.       — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Гарри.       Ему не терпелось узнать мнение Минервы. Та профессор Макгонагалл, которую он знал, никогда не упоминала о применении трансфигурации в защитном бою, и этот новый подход Гарри глубоко заинтриговал.       Минерва задумалась на мгновение, подыскивая подходящий пример, затем задумчиво кивнула и достала палочку.       — Если тебе нужно заблокировать заклинание, как ты поступишь? — спросила она.       — Поставлю щит или уклонюсь, — ответил Гарри.       Минерва кивнула.       — А что, если ты окажешься в узком пространстве, где невозможно уклониться? Щитовые чары отнимают много сил, да и не всегда они надёжны. Существуют заклинания, созданные специально для того, чтобы их разрушать.       — Это правда, — признал Гарри. — А что бы сделала ты?       — Если вокруг нет ничего, что могло бы послужить укрытием или перехватить летящий в меня заряд, я бы просто наколдовала что-нибудь, — ответила она и для демонстрации создала из пустоты крупный валун. — Его, конечно, можно разрушить, но он способен принять на себя даже самые опасные проклятия.       Гарри уважительно кивнул. Он вспомнил, как Дамблдор делал нечто подобное, используя фрагменты статуй Фонтана Магического Братства во время своего дуэли с Волдемортом в Министерстве.       — Это гениально, — похвалил он, уже обдумывая, как мог бы включить эти приёмы в свой собственный дуэльный арсенал.       — И это ещё не всё, — продолжала Минерва. Её глаза расширились от воодушевления — она была рада найти благодарного слушателя. — Ты можешь использовать трансфигурацию и для атаки. Можно создавать предметы и тут же отшвыривать их во врага, а когда наберёшься опыта, научишься превращать в оружие практически всё, что попадётся под руку.       На этот раз она перевела взгляд на стул в углу комнаты. Взмахнув палочкой, она превратила его в рычащего волка, который стремительно бросился на Гарри.       — Вот чёрт! — выдохнул он, выхватывая свою палочку, но прежде чем зверь успел преодолеть хотя бы половину пути, он снова стал обычным стулом.       — Прости, — виновато улыбнулась Минерва. — Немного увлеклась.       Гарри отмахнулся и рассмеялся. Неудивительно, что она в итоге стала профессором трансфигурации! Он никогда ещё не встречал человека, настолько преданного своему предмету.       — Всё в порядке, — заверил он её. — Я понял, что ты имела в виду, и теперь мне есть над чем поломать голову.       Минерва просто просияла.       — Попробуй сам.       — Что именно? — удивился Гарри.       — Что угодно, — ответила Минерва. — Попробуй применить трансфигурацию так, словно ты на дуэли.       — Я не знаю подходящих для этого заклинаний, — признался Гарри.       — Это только потому, что ты никогда не смотрел на них под таким углом, — с ухмылкой ответила она. — А какое заклинание ты выучил самым первым?       Гарри фыркнул, вспоминая тот самый урок, когда весь класс пытался превратить спичку в иголку. Спичек под рукой не оказалось, зато на столе лежало перо. Гарри легонько постучал по нему палочкой, превращая его в то, что задумал.       Брови Минервы удивлённо поползли вверх.       — А я-то думала, что ты не очень-то силён в этом, — проговорила она, внимательно разглядывая результат его работы.       — Я же просто превратил перо в иголку, — недоуменно пожал плечами Гарри.       Минерва покачала головой, осознав, что он не просто скромничает, а действительно не понимает сути.       — Нет, Гарри. Ты превратил органический материал в синтетический, — пояснила она. — Более того, ты значительно уменьшил предмет в размерах. Это весьма сложная трансфигурация.       — Я думал, это под силу любому, — ответил Гарри, снова пожав плечами. — Я даже особо не задумывался о том, что делаю.       Минерва посмотрела на него с явным скепсисом.       — Самым простым решением было бы для начала оставить предмет того же размера, — сказала она. — Но твоя магия и намерение были настолько синхронизированы, что ты сделал даже больше.       Гарри лишь пожал плечами. Он сам не понимал, как это вышло, но если Минерва была настолько поражена, значит, он явно продвинулся в своих навыках дальше, чем думал.       — Если ты сделал это неосознанно, то твои способности к трансфигурации куда выше, чем ты полагал, — настаивала она. — Большинство студентов не способны на такое до самого окончания школы.       Гарри с трудом в это верилось. Он совсем не привык к похвале и чувствовал себя крайне неловко от её комплиментов.       — Я правда не думал об этом, — повторил он.       Минерва кивнула, затем взяла из поленницы у камина одно полено и разломила его на несколько щепок.       — Попробуй ещё раз, — подтолкнула она, указывая на одну из них. — Но на этот раз преврати его не в иголку, а в металлический шип.       Гарри глубоко вдохнул, стараясь максимально сосредоточиться на цели, и снова взмахнул палочкой над кусочком дерева. Результат оказался далёк от идеала. Вместо острого шипа получился лишь искривлённый металлический прут с отчетливо проступающей древесной текстурой.       — Ты чересчур усложнил процесс, — пояснила Минерва. — По сути, принцип здесь тот же, что и в первом случае, даже проще. Нужно сначала чётко визуализировать, во что именно ты хочешь превратить объект, а уже потом запускать преобразование. Попробуй ещё раз.       Гарри кивнул и снова сделал глубокий вдох, стараясь как можно яснее представить, каким должен стать этот кусок дерева. Как только он почувствовал, что готов, он произнёс заклинание.       — Получилось! — воскликнула Минерва, сияя от восторга. Она подняла созданный Гарри металлический шип и принялась его внимательно осматривать. — Это просто невероятно, Гарри.       — Правда? — с недоверием переспросил он.       Минерва кивнула.       — Именно поэтому мы начинаем обучение трансфигурации именно с этого заклинания. Оно готовит нас к более сложным задачам, где потребуются те же принципы, но уже в куда больших масштабах. Это фундамент, на котором строится всё наше мастерство.       — Понятно, — ответил Гарри, всё ещё сомневаясь в собственных успехах.       — Очаровательно, что ты даже не осознаёшь, что именно совершил, — с улыбкой заметила Минерва. — Хочешь ещё одно упражнение? — предложила она.       Гарри не мог ей отказать. Её энтузиазм был заразителен, и он с удивлением поймал себя на мысли, что начинает получать удовольствие от её общества. С преувеличенно тяжёлым вздохом он попросил объяснить следующее задание.       — На этот раз я хочу, чтобы ты сделал то же самое, что и прежде, но со всеми оставшимися кусками дерева одновременно.       — Разве это не слишком сложно? — спросил Гарри.       — Безусловно, — согласилась Минерва, — но теперь тебе будет не так трудно, как в самый первый раз. Давай, попробуй.       Гарри снова сосредоточился и приступил к задаче. Когда она увидела результат, Минерва разразилась радостным смехом.       — Сколько времени ты посвящаешь этому вне занятий? — спросила она, прищурившись и внимательно рассматривая одно из его творений.       — Эм… вообще не посвящаю, — честно ответил Гарри.       — Совсем не практикуешься? — удивлённо переспросила Минерва. — Никогда не делал дополнительную работу по трансфигурации?       — Нет, только ту, что задают на дом.       Минерва недовольно фыркнула, а затем снова улыбнулась.       — Значит, у тебя прирождённый талант, — сказала она, шутливо пихнув его локтем. — Карлус тоже в этом весьма хорош.       — Карлус?       — Ещё один Поттер, — уточнила Минерва.       — А, ясно, — отмахнулся Гарри.       Он не знал никакого Карлуса и не был уверен, есть ли между ними родственная связь. Минерва взглянула на него с сочувствием.       — Прости, я немного увлеклась. Совсем забыла…       Гарри отмахнулся.       — Всё в порядке. Мне просто нужно ко всему этому привыкнуть.       Эйфория от успеха быстро улетучилась, и Гарри почувствовал, как его вновь накрывает мрачное настроение.       — Похоже, не только я время от времени ляпаю не подумав, — пробормотала Минерва.       Гарри криво усмехнулся.       — Ну, полагаю, теперь мы квиты.       Минерва кивнула. Некоторое время они сидели молча, прежде чем она заговорила снова:       — Не держи всё в себе, Гарри. Ни к чему хорошему не приведёт, если ты позволишь этим мыслям терзать себя. Найди что-то полезное, во что можно вложить свою энергию. Бездействие лишь усугубляет твои проблемы. По крайней мере, именно так мне советовал профессор Дамблдор.       — Дамблдор?       Минерва грустно улыбнулась.       — Он очень умный человек. Если бы не он, меня бы здесь не было и я бы не занималась тем, что делаю, — пояснила она. — Он нашел для меня занятие, в которое я могла уйти с головой, чтобы вещи, на которые я не могла повлиять, отошли на второй план. Думаю, тебе это тоже поможет.       Она говорила совершенно искренне. Гарри стало любопытно, что именно она имела в виду, но расспрашивать её он не стал. Было ясно, что эта тема всё ещё причиняет ей боль — ему не нужно было быть мастером легилименции, чтобы это понять.       — Я постараюсь, — просто ответил он. — Пожалуй, стоит поговорить с директором и узнать, что он предложит, — решил Гарри, поднимаясь с места. — Вряд ли у меня здесь много вариантов, чем себя занять. Наверное, тут даже нет никаких компакт-дисков.       — Компакт-дисков? — переспросила Минерва.       — Это такая штука из мира маглов, откуда я родом, — бросил Гарри, выходя через портрет и оставляя озадаченную Минерву позади.

* * *

      — Если мы поменяем местами занятия по чарам у второго и третьего курсов, то это решит проблему с накладками у остальных факультативов, — предложил Альбус, пока они с директором сосредоточенно изучали расписание на грядущий учебный год.       — Да, это сработает, — согласился Армандо, внося исправления пером. — Таким образом, уроки полётов для первого курса тоже можно будет оставить без изменений.       — Простите, директор, — вмешался один из висящих на стене портретов. — Сюда направляется молодой человек.       — Ах, спасибо, Дэвин, — отозвался Диппет и взмахом палочки отпер дверь, чтобы впустить юношу. — Не ожидал увидеть его так скоро.       — Судя по тому малу, что нам о нём известно, я полагаю, что он весьма крепок духом, — предположил Дамблдор.       Армандо согласно кивнул.       — Входите, мистер Поттер, — пригласил он, едва в дверь постучали.       Вошедший в кабинет мальчик выглядел почти столь же потерянным, как и в ночь своего прибытия, хотя на его щеках и появилось немного румянца. Он всё ещё глубоко скорбел, и это затянется ещё надолго, но Диппет счёл его визит добрым знаком.       — Гарри, — поприветствовал его Армандо. — Чем могу помочь?       Он в нерешительности замялся и, садясь в кресло, лишь неопределённо пожал плечами.       — Честно говоря, я и сам не знаю. Но не могу же я вечно киснуть и жалеть себя?       — Разумеется нет, Гарри, однако вы имеете полное право на горе, — мягко ответил Диппет. — Это естественно. И всё же попытка отвлечься пойдёт вам на пользу. Чем бы вы хотели заняться?       — Думаю, мне пора готовиться к жизни здесь, — вздохнул Гарри. — Надежды вернуться домой почти нет, так что рано или поздно мне придётся привыкать к этой реальности.       Армандо понимающе ему улыбнулся.       — Мне жаль. Очень жаль, что мы не можем сделать для вас больше, — искренне произнёс он. — Но у Альбуса есть идея, которая может помочь, — добавил он, взглянув на коллегу. — Разумеется, у вас будет возможность продолжить обучение здесь. Вот только, к сожалению, у нас нет результатов ваших СОВ.       — Я об этом даже не подумал, — выдохнул Гарри. — Я ведь сдал их всего несколько дней назад.       — И вы выложились на полную? — поинтересовался Дамблдор.       Гарри поморщился и покачал головой.       — Последний экзамен я так и не закончил — мне внезапно нездоровилось.       — А как насчёт остальных?       Гарри снова пожал плечами.       — Наверное, я мог бы справиться и лучше, — признался он.       — В таком случае это отличный шанс показать, на что вы способны, — предложил Армандо. — Я бы хотел предложить вам индивидуальные занятия со мной, а в конце лета вы сможете пересдать экзамены.       Гарри удивлённо вскинул глаза.       — Вы хотите лично меня учить? — не поверил он своим ушам.       Армандо добродушно усмехнулся.       — Я педагог, мистер Поттер, не забывайте об этом. К тому же для меня это способ понять, каков ваш уровень знаний. Я не стану на вас давить, но у вас есть редкая возможность поучиться и у Альбуса, и у меня.       Гарри ненадолго задумался над предложением, а затем кивнул.       — Пожалуй, это будет полезно.       — Несомненно, — согласился Армандо. — Однако есть ещё кое-что, о чём нам нужно поговорить. Я меньше всего хочу лезть к вам в душу, Гарри, но мадам Моргана выразила некоторое беспокойство.       — Это связано с укусом василиска? — спросил Гарри.       — Нет-нет, — поспешил заверить его Армандо. — Каким бы поразительным ни был этот факт, мадам Моргана не считает, что укус как-то негативно сказался на вашем здоровье. Мне, признаться, до безумия интересно, где вы умудрились столкнуться с подобной тварью, но, как я уже говорил, у меня нет ни малейшего желания лезть к вам с расспросами. От этого не будет никакого проку, кроме риска изменить то, чего мы менять не хотим. В конце концов, наше положение сейчас крайне зыбкое.       — Так в чём же тогда дело? — настойчиво спросил Гарри.       — В вашем шраме. В том, что остался от проклятия.       Рука Гарри тут же взметнулась к знаменитой отметине, а сам он тяжело нахмурился.       — А что с ним? — спросил он настороженно.       — Дело в том, что он причиняет вам сильную боль и дискомфорт, а это крайне необычно, — вмешался Дамблдор. — Будь это обычный шрам от заклятия, ваше тело давно бы само очистилось от чужеродной магии, оставив лишь след на коже. Как именно вы его получили? — с любопытством осведомился он.       — Разве мой рассказ ничего не изменит в будущем? — вернул вопрос Гарри.       Диппет покачал головой.       — Если мы не станем действовать на основе этих знаний, то нет, не думаю. Я прошу вас об этом не ради того, чтобы выудить ваши личные тайны, Гарри, а исключительно ради того, чтобы мы могли помочь вам, если это в наших силах.       Гарри нерешительно посмотрел сначала на Диппета, потом на Дамблдора, и вдруг вся его уверенность куда-то испарилась.       — Когда я был младенцем, один тёмный волшебник убил моих родителей и попытался сделать то же самое со мной. А это, — сказал он, приподнимая челку, — всё, что осталось после его попытки меня убить.       — Мерлин милостивый! — воскликнул Армандо, поражённый этим откровением. — Зачем кому-то могло понадобиться убивать младенца?       Гарри глубоко выдохнул.       — Я не хочу об этом говорить. Я и сам-то узнал причину всего несколько дней назад.       — Конечно-конечно, — тут же согласился Армандо. Дамблдор сочувственно кивнул, с глубокой грустью глядя на юношу.       — Опять же, я вовсе не пытаюсь выпытать ваши секреты, Гарри, и меньше всего желаю, чтобы вы заново переживали столь мрачные события, — мягко продолжил Дамблдор. — И всё же, знаете ли вы, как именно он пытался вас убить? Какой способ он применил?       — Альбус, неужели это имеет значение? — с укоризной прервал его Армандо.       Дамблдор твёрдо кивнул.       — Только зная способ, мы можем надеяться ему помочь, — объяснил он, указав на юношу. — Прошу прощения за мою бестактность, Гарри.       — Всё в порядке, — заверил его Гарри. — Вам, наверное, будет трудно в это поверить, но он применил ко мне убивающее заклятие. И оно отскочило обратно в него самого.       Армандо лишился дара речи, а Альбус с глубоким интересом воззрился на подростка. В голосе Гарри не было ни малейшего намёка на фальшь, как не было её и в выражении его лица. За долгие годы работы с молодёжью Армандо научился безошибочно распознавать ложь, поэтому сейчас директору оставалось лишь потрясённо покачать головой.       — Но как? — только и смог выдавить он. — Как вы выжили после такого?       Гарри пожал плечами.       — Моя мама пожертвовала собой, чтобы спасти меня. Она умоляла пощадить меня, а он просто посмеялся ей в лицо и убил её. А когда направил палочку на меня, заклятие не сработало.       Прежде всего Диппет понял одно: мальчик действительно помнил ту ночь. Этот измученный, затравленный взгляд невозможно было сыграть. Но в то же время казалось, будто Гарри повторял эту историю уже столько раз, что она почти перестала отзываться в нём живой болью — слова превратились в заученный отчёт. От этой мысли сердце Армандо болезненно сжалось. Ни один ребёнок в мире не должен был ни переживать, ни видеть ничего подобного.       — Альбус? — тихо позвал директор, ища поддержки у коллеги.       Дамблдор был опечален ничуть не меньше коллеги. Он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить.       — Магия подчас действует таинственным образом, — просто сказал он. — Полагаю, то, с чем вы столкнулись, было древней магией в её самом первозданном виде. Я не могу утверждать наверняка, но существуют свидетельства, что магия жертвенности способна творить невероятные вещи. Ваше спасение, несомненно, одно из них. Жертва вашей матери защитила вас от удара. Я не знаю как, но раз вы стоите здесь и дышите, это единственное разумное объяснение.       Армандо не находил слов. Понимание природы магии у Альбуса превосходило всё, с чем Диппет когда-либо сталкивался, и он не собирался подвергать сомнению теории своего сотрудника. Как-никак, Дамблдор почти всегда оказывался прав.       — А что стало с тем тёмным волшебником? Он погиб?       Гарри покачал головой.       — Какое-то время все считали его мёртвым, но потом он вернулся.       — Вернулся? — помрачнев, переспросил Альбус.       Гарри кивнул.       — Он очень долго был лишь призраком, но в конце концов сумел вернуть себе тело.       Армандо нахмурился. Это решительно не укладывалось в голове. Он не считал себя знатоком подобных материй, но здесь концы с концами явно не сходились. Ладно ещё поверить, что Гарри пережил убивающее заклятие благодаря самопожертвованию матери, но то, что сам заклинатель уцелел после того, как его же чары отрикошетили в него... Нет, тут крылось что-то зловещее.       Дамблдор задумчиво хмыкнул, выведя директора из размышлений.       — С вашего разрешения я бы хотел обсудить этот случай с одним человеком, — обратился он к подростку. — Могу заверить, это самый надёжный человек из всех, кого я знаю, и, пожалуй, единственный, кто способен дать нам точный ответ. Разумеется, я не стану упоминать, откуда вы к нам прибыли.       — Николас Фламель? — спросил Гарри, чем изрядно удивил профессора трансфигурации.       — Вы знакомы с ним?       — Нет, — ответил Гарри. — Но я знаю о нём и о его трудах, — добавил он загадочно.       Дамблдор признательно кивнул.       — Вы не станете возражать, если я обсужу это с ним? Я искренне верю, что он поможет вам разобраться в случившемся и подскажет, как нам лучше поступить.       Гарри кивнул.       — Если вы считаете, что это поможет.       Дамблдор ободряюще улыбнулся и тут же принялся строчить послание этому неуловимому волшебнику. Закончив, он поставил на пергаменте размашистую подпись.       — Фоукс? — тихо позвал он.       Феникс появился в яркой вспышке пламени, мелодично курлыча.       — Отнеси это Николасу, будь добр, — попросил Дамблдор.       Однако птица даже не повернулась в его сторону. Маленькие угольно-чёрные глаза феникса были прикованы к подростку.       — Привет, Фоукс, — приветствовал его Гарри.       Существо любопытно склонило голову, разглядывая Гарри, а затем снова издало тихую трель и перелетело ему на плечо.       — Вы уже знакомы? — удивился Дамблдор.       На губах Гарри заиграла улыбка, и он кивнул.       — Слёзы Фоукса спасли мне жизнь, когда меня укусил василиск, — объяснил он, нежно поглаживая яркое оперение. — И сердцевина моей палочки — тоже его перо, — добавил он, доставая её из кармана.       Фоукс одобрительно закурлыкал, заставив Дамблдора тихо рассмеяться.       — Вот оно как? — задумчиво протянул профессор, с улыбкой глядя на эту необычную пару. — Помню, как Бертрам приходил ко мне просить его поделиться перьями. Пришлось изрядно поуговаривать нашего друга.       — Она спасала меня чаще, чем я могу сосчитать, — признался Гарри, с нежностью глядя на палочку.       — Любопытно... — пробормотал Дамблдор.       — Вы о чём, Альбус? — поинтересовался Армандо.       — Я не претендую на глубокое понимание всех тайн палочковой магии, но на фоне наших разговоров о загадках волшебства меня крайне интригуют взаимоотношения мистера Поттера со своей палочкой. Полагаю, их связь необычайно сильна. Что думаете, Гарри?       Гарри ненадолго задумался над словами Дамблдора, а затем кивнул.       — Был случай, когда мне удалось зажечь Люмос, хотя палочки даже не было у меня в руке.       — Это весьма внушительное достижение, — заметил Дамблдор. — Не могу отделаться от мысли, что слёзы Фоукса, став частью вашего существа, укрепили и вашу связь с палочкой. Конечно, это всего лишь гипотеза. Для точности вам следовало бы поговорить с Бертрамом или Гарриком. В тонкостях этого ремесла Олливандеры — непревзойдённые знатоки.       — Но это ведь может подождать до другого дня, верно, Альбус? — вмешался Армандо.       — Разумеется, — согласился Дамблдор. — Прошу прощения, Гарри. Порой я слишком увлекаюсь собственными наблюдениями.       — Я знаю, — фыркнул Гарри.       Армандо и Альбус переглянулись, после чего директор пожал плечами.       — Когда бы вы хотели начать индивидуальные занятия? — спросил он.       — Как можно скорее, — ответил Гарри. — Не думаю, что бездействие пойдёт мне на пользу. Минерва сказала то же самое.       — Минерва?       — Да, перед тем как прийти сюда, она целых полчаса гоняла меня по трансфигурации, — усмехнулся Гарри. — Всё это так странно. И вообще всё, что происходит.       Армандо ощутил очередной укол сочувствия к юноше.       — Что ж, думаю, если мы вернём вам хотя бы подобие нормальной жизни, это поможет, Гарри, — мягко произнёс он. — Профессор Дамблдор завтра оценит ваш уровень знаний, чтобы понять, над чем нам стоит поработать. Если придёте сюда к девяти утра, мы сразу начнём.       Гарри кивнул, поднимаясь с кресла и в последний раз ласково погладив феникса.       — Тебе разве не нужно кое-что доставить? — усмехнулся он птице.       Феникс подхватил оставленную на столе записку и исчез в очередной яркой вспышке пламени.       — Что-то не так, Гарри? — мягко надавил Армандо, когда заметил, что юноша медлит, явно колеблясь, уйти ему или остаться.       Гарри глубоко вздохнул. От взгляда Диппета не укрылось, что мальчику жизненно необходимо облегчить душу и сбросить давящий груз тайны.       — Я знаю, что должен взвешивать каждое слово, но я просто обязан вам рассказать.       — У этого разговора могут быть серьёзные последствия? — обеспокоенно спросил Армандо.       Гарри кивнул.       — Даже если я промолчу, последствия всё равно будут, — пробормотал он. — Приближается война, директор. В ближайшие годы мир маглов захлебнётся в огне, и наш мир — тоже. Есть один волшебник, который втянет нас всех в это. И я не думаю, что хоть одну из этих войн можно предотвратить.       Армандо заметно поник.       — Среди маглов и впрямь уже ходят слухи о грядущем конфликте на континенте. Я до последнего надеялся, что этого удастся избежать. Но о войне между магами я ничего не слышал. Кто за этим стоит? Мне нужно знать, как защитить и обезопасить наших студентов.       — Геллерт Гриндевальд.       Дамблдор застыл, его глаза от ужаса округлились.       — О Гриндевальде ничего не было слышно уже несколько лет, с тех пор как он посетил Штаты, — удивился Армандо. — Вы уверены в своих словах?       — Абсолютно! — твёрдо отрезал Гарри. — Если у вас нет чёткого плана, как его остановить, война неизбежна.       — Его не остановить, — едва слышным шёпотом произнёс Дамблдор. — Геллерт не нанесёт удар до тех пор, пока не будет полностью уверен, что сможет сокрушить любую силу, которую выставят против него. И пока мы не знаем его точного местонахождения, мы бессильны.       Гарри покачал головой. Ни одна из прочитанных им книг, ни нудные лекции профессора Биннса не содержали подобных сведений.       — Вы не можете сами выследить его? — спросил Гарри, глядя на Дамблдора.       Тот тяжело вздохнул.       — Не могу. Геллерт невероятно одарён, вряд ли вы когда-нибудь встретите мага подобного масштаба. Он харизматичен, силён и крайне неуловим. Подозреваю, он воспользуется войной маглов, чтобы претворять в жизнь свои замыслы и собирать сторонников. Пока он не выйдет на открытую арену, мы почти ничего не сможем сделать. Мы вольны готовиться сколько угодно, но этого всё равно будет мало. Геллерт Гриндевальд — самый опасный человек, которого только можно представить.       Лицо Дамблдора мрачнело на глазах, и Гарри потребовалось всё его хладнокровие, чтобы прямо сейчас не сболтнуть, что именно Альбус в итоге и одолеет мага, о котором так сильно пёкся.       Даже обсуждая Волдеморта, Дамблдор никогда не выказывал подобной тревоги. Гарри невольно подумал, что в фигуре Гриндевальда кроется куда больше зловещего, чем он знал до сих пор. Он подозревал, что Дамблдор недоговаривает, но это его ничуть не удивляло. Этот человек скрывал от него пророчество всю его жизнь, даже когда подворачивались сотни удобных случаев раскрыть карты, он упорно молчал.       Поэтому теперь Гарри не чувствовал, что может доверять ему безоговорочно, особенно когда дело касалось собственной безопасности. Дамблдор был слишком скрытен в действительно важных вещах, и Гарри это глубоко коробило. Тем не менее, он кивнул, принимая те крохи информации, что удалось выведать.       — Я просто посчитал, что вы должны быть в курсе, директор, — обратился он к Армандо, после чего покинул кабинет.       Армандо растерянно посмотрел на коллегу и покачал головой.       — Какие мысли, Альбус?       — Пока мы не узнаем больше — никаких, — озабоченно произнёс Дамблдор. — Всё это как минимум тревожно, так что я буду внимательно следить за любыми слухами. Мистер Поттер явно не на шутку взволнован, и у него есть на то веские причины. Геллерта нельзя недооценивать.       — Вы знаете его лучше меня, Альбус, — заметил Армандо. — Если судить по тому, что стряслось в Америке, впереди нас и впрямь могут ждать тёмные времена.       Дамблдору оставалось лишь кивнуть.       — А каково ваше впечатление о Гарри? — спросил Диппет.       — Я думаю, на долю этого мальчика выпало слишком много суровых испытаний, — ответил Дамблдор. — Достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы всё понять.       — На удивление точное замечание, — согласился Армандо. — Он поразительный юноша, и то, что он до сих пор дышит — невероятное везение. Любому другому его рассказы показались бы чистой фантастикой, но он не солгал нам ни в едином слове.       Директор покачал головой.       — Думаете, Фламель сумеет ему помочь?       — Это нам ещё предстоит выяснить, — задумчиво ответил Дамблдор. — Если кто и способен на это, так только Николас. Хотя сперва нам нужно понять, какой именно недуг подтачивает мальчика. По прошествии стольких лет даже такое ужасное проклятие должно было либо убить его на месте, либо его отголоски к настоящему моменту сошли бы на нет.       Армандо нахмурился. Он не был столь же глубоко сведущ в тонкостях магии, как Альбус, но его собственного опыта хватало, чтобы признать правоту коллеги.       — Что именно вы подозреваете?       Альбус почесал подбородок.       — Мне кажется, шрам мистера Поттера — это результат не просто убивающего заклятия, а какого-то неудавшегося ритуала. Материнская защита сработала не совсем так, как должна была, и, подозреваю, здесь кроется нечто большее, о чём не догадывается даже сам Гарри. Без возможности просмотреть его воспоминания подтвердить мою теорию трудно, но Николас снаряжён лучше всех нас для подобных изысканий. Он — настоящий кладезь знаний, и с нашей стороны было бы глупо не воспользоваться его помощью.       — Значит, пока мы просто ждём ответа от него?       — Да, сейчас это лучшее, что мы можем сделать.

* * *

      Покинув кабинет директора, Гарри так и не смог избавиться от неприятного осадка, оставшегося после финала их беседы. Дамблдор, похоже, ничуть не удивился тому, что Гриндевальд вновь заявит о себе в ближайшие годы, но и не выказал ни малейшего намерения что-то с этим делать.       Гарри невольно задавался вопросом почему? Несмотря на все недавние промахи Дамблдора, его нынешнее бездействие всё равно поражало. Сколько бы Гарри ни ценил былую помощь профессора, именно глухое молчание наставника, его вечные секреты теперь камнем лежали на душе. У Дамблдора ведь имелись сотни возможностей прояснить суть пророчества, изменить жизнь Гарри к лучшему, но тот, очевидно, никогда не считал это своим приоритетом.       «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…»       Гарри терзали даже не сами слова, а пугающая неопределенность предсказания и та злополучная табличка, прикрепленная к пыльному стеклянному шару в Отделе тайн.       «С.П.Т. и А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд и Гарри Поттер (?)»       Он резко остановился.       Нет, бред. Не могло же пророчество относиться к нему и Гриндевальду? В тексте не называлось конкретное имя, но ведь само предсказание было сделано спустя годы после того, как Гриндевальд потерпел поражение!       Гарри решительно тряхнул головой, прогоняя наваждение. Это просто невозможно. Гриндевальда суждено сокрушить Дамблдору, а его собственное предназначение связано с совсем другим Тёмным Лордом. Который прямо сейчас, в этом времени, скорее всего, ещё совсем маленький мальчик.       Но где сейчас Том Реддл?       Гарри помнил лишь то, что его будущий враг рос в каком-то приюте, и только. Он понятия не имел, где находится это место и в каком именно году Реддл должен поступить в Хогвартс.       Он раздражённо вздохнул.       Почему Дамблдор не счёл нужным посвятить его во всё это? Не то чтобы директор мог предугадать, что Гарри забросит в прошлое, но он как минимум был обязан снабдить его всеми подробностями. В конце концов, именно от него, от Гарри, старик ожидал, что он покончит с Реддлом.       Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора и, к огромному своему облегчению, обнаружил, что там никого нет. Голова уже раскалывалась, и единственным его желанием было поскорее добраться до постели.       Пусть он и понимал, какое будущее его ждёт, это знание не приносило лёгких решений и не давало чёткого понимания, как предотвратить грядущее. Слишком многое уже пришло в движение, и изменить этот ход было нельзя; оставалось только ждать и смотреть, как станут разворачиваться события.       И всё же, если представится хоть малейший шанс вмешаться, он им воспользуется. Судя по поведению Дамблдора, рассчитывать на решительные действия профессора в нужный момент не приходилось — ни в случае с Гриндевальдом, ни в случае с Томом.       Значит, всё опять ложится на его плечи. Мысль не из приятных, но сидеть сложа руки и безучастно ждать развязки, как это бывало раньше, он больше не станет. Во время прихода Гриндевальда к власти и последовавшей за этим войны погибли тысячи людей. Если Гарри может сделать хоть что-то, чтобы не допустить этого, он сделает — и плевать на последствия. Если ради этого придётся действовать в одиночку, так тому и быть. Он не сможет просто стоять в стороне и смотреть, как история повторяется.       Что ж, возможно, Гермиона была права, и у него и правда есть этот вечный пунктик — спасать людей.       — Пожелайте мне удачи, — пробормотал он, глядя на лежащую на кровати фотографию родителей.       Возможно, какую-то помощь он и получит, но полагаться на неё безоглядно не станет. Скрытность Дамблдора доказала лишь одно: как бы больно это ни было, тайное всегда становится явным. Когда придёт срок, Гарри придётся столкнуться с Томом Реддлом один на один. И рядом не будет Дамблдора, способного защитить его или спасти от неминуемой гибели.       Гарри понимал: ему нужно быть готовым ко всему, что готовит будущее. И слабым утешением служило лишь то, что сейчас у него по крайней мере есть время на подготовку. Но именно в эту минуту он остро, как никогда прежде, ощутил своё одиночество. В конечном счете всё всё равно сведётся к ним двоим — к нему и Волдеморту.       Не владея всей полнотой информации, Гарри вряд ли сможет предотвратить приход своего врага к власти, но в его силах сделать этот путь для Тома как можно более тернистым. И начать действовать можно уже сейчас, не покидая стен замка.       Он задумчиво кивнул, взвешивая грядущие испытания и открывающиеся перед ним возможности. В своём времени он едва ли когда-нибудь оказался бы готов к схватке с Волдемортом. У того за плечами были десятилетия опыта, но здесь, в этой эпохе, у Гарри есть шанс стать ему равным. Может, его провал в прошлое вообще был неизбежен, что бы он ни предпринимал?       От этой мысли он нахмурился, мысленно перебирая каждое слово пророчества.       «И один из них должен погибнуть от руки другого…»       Судьба уже всё решила: они встретятся, и Гарри обязан убить Волдеморта, если хочет выжить сам. И всё же теперь, когда мир вокруг него стоял на грани катастрофы, он никак не мог отделаться от предчувствия, что в пророчестве кроется куда более глубокий смысл, чем он считал до сих пор.