Глава 10. Интервенция Блэка

      Ноябрь остался позади, стремительно приближались рождественские каникулы, и Гарри снова пришлось то и дело спускаться в Тайную комнату, чтобы завершить сбыт и сбор ценных частей василиска. Задача сама по себе была не из лёгких, а тут ещё Минерва вдруг принялась настаивать на том, чтобы проводить с ним больше времени помимо уроков и встреч клуба трансфигурации.       Назойливым её внимание Гарри не считал. Напротив, в её обществе он отдыхал душой, пусть юная Минерва временами и выбивала его из колеи своей схожестью с той строгой женщиной, которой ей ещё только предстояло стать. Нынешняя же была гораздо проще, жизнерадостнее и преисполнена озорства — полная противоположность его бывшему декану.       И всё же начатое дело требовало завершения, а постоянные отвлечения явно не ускоряли процесс. Лишь когда работа подошла к концу, Гарри смог выдохнуть с облегчением, хотя впереди оставался последний, самый трудный участок шкуры.       Именно снятие кожи далось ему тяжелее всего. Клыки и яд достались без особых хлопот, а вот шкура поддаваться не желала. Миллиметр за миллиметром Гарри кропотливо отделял её, сломав не один серебряный нож — лезвия просто не выдерживали такой нагрузки. Кожа была невероятно толстой и жёсткой.       Работа подвигалась мучительно медленно, но Гарри упрямо продолжал своё дело и, к великому собственному облегчению, наконец добрался до последнего фута.       Первые срезанные образцы он пока так и не вынес из замка — отчасти потому, что хотел продать всю добычу оптом заинтересованным покупателям, отчасти из-за элементарной нехватки времени. В начале учебного года свободные выходные позволяли ему без труда отлучаться из замка на пару часов, но после памятного похода в Хогсмид он всё чаще проводил время в компании Минервы и Карлуса.       Впрочем, Гарри был не против. Они оба ему искренне нравились, а редкая возможность поближе узнать собственного предка оказалась столь же приятным подарком судьбы, сколь и неожиданным. Пусть работа и подгоняла, время, проведённое в кругу новых друзей-гриффиндорцев, стоило этих жертв.       В его распоряжении по-прежнему оставались ранние утренние часы, когда он тайком выбирался в Выручай-комнату, пусть теперь этого времени и выходило куда меньше, чем раньше по вечерам или на выходных.       Он продолжал посещать клуб трансфигурации и приступил к индивидуальным занятиям с профессором Нотт, что стало мощнейшим толчком для его магического развития.       Первые занятия профессор Нотт почти целиком посвятила проверке его навыков: она тестировала его способности, разбирала с ним тонкости магической теории и подсказывала, как усовершенствовать технику заклинаний. Гарри и раньше знал, что перед ним талантливейшая колдунья, глубоко преданная своему делу, но личное общение лишь окончательно укрепило его в этой мысли.       Профессор по-прежнему держалась суховато и резко, однако Гарри проникся к ней искренним уважением — и преподавательница платила ему той же монетой.       Когда последний кусок шкуры наконец отделился от туши, Гарри с облегчением перевёл дух и тыльной стороной ладони вытер со лба пот.       — Чтоб я ещё хоть раз за такое взялся... — пробормотал он.       Впрочем, едва ли подобное выпадёт на его долю вновь. Даже проживи он столько же, сколько Николас, отыскать второго шестидесятифутового тысячелетнего василиска ему вряд ли грозило.       Теперь, когда основной объём работы остался позади, Гарри оглядел логово чудовища, служившее ему домом на протяжении стольких веков, и сокрушённо покачал головой. Представить себе подобное существование было немыслимо, однако врождённое любопытство взяло верх.       Он зажёг огонёк на кончике волшебной палочки, решил получше осмотреться вокруг и озадаченно нахмурился: впереди темнел широкий тоннель, поразительно похожий на тот самый проход, через который он сам спустился сюда из туалета на втором этаже замка.       Гарри не знал, куда ведёт этот лаз, а времени на разведку у него сейчас не было. Разведку пришлось отложить до лучших времён, однако пройти мимо высеченной неподалёку знакомой змеиной метки он просто не смог.       — Откройся, — прошипел он на парселтанге и подался назад.       Глухо заскрежетал камень, и часть стены сложилась внутрь, открывая тайный лаз.       Озадаченно нахмурившись, Гарри шагнул в проём и оказался в просторном покое. Обстановка здесь была скупой, но добротной: письменный стол, кровать, а вдоль стен — тянущиеся к потолку книжные полки. Прямо на столе покоился свиток пожелтевшего пергамента, скреплённый восковой печатью со змеиным оттиском. Рядом прямо по дереву зелёными чернилами было нацарапано послание.       — «Тому, кто найдёт это место...» — вслух прочитал Гарри.       Опасаясь повредить и без того потрескавшуюся от времени бумагу, он аккуратно поддел восковой оттиск и развернул пергамент.       Сыну или дочери сына моего.       Пришел час, и я покидаю эту школу.       Атмосфера в этих стенах стала тяжела, а связи мои с прочими основателями разорвала мелкая рознь и разность взглядов.       Долгие луны я провёл в четырёх стенах, где ты ныне находишься, но так дольше продолжаться не может. Я пытался принять их решения, смириться с их верой, но оказался не в силах. Их поступки обрекут нас на гибель от рук тех, кто лишён нашего дара. Я чувствую приближение этой бури и не намерен пасть их жертвой.       Годрик слепо верит в наше бессмертие, но я видел мир и знаю, какую жестокость обрушивают они на наш род. Покуда они терпят нас, но это не продлится вечно.       Они придут за нами.       Если ты ступил сюда в поисках богатств, то уйдёшь ни с чем. Всё ценное, чем я владел, я давным-давно передал школе, но здесь ты найдёшь знание. Используй мои труды на своё усмотрение и прости меня за столь скромный дар. Мои перстень и подвеска достались моему сыну, хоть и они не представляют великой ценности, это было всё, что у меня оставалось.       Завершив сии строки, я покину сии места, дабы обрести покой в мирной земле. Жалею лишь, что моя верная спутница не сможет сопутствовать мне — увы, она стала слишком велика для такого пути. Но здесь ей ничто не грозит. Я пробил для неё тоннель, ведущий в лесную чащу, где пищи в избытке, и она знает, что должна возвращаться сюда.       За пределами этих стен её ждёт лишь смерть.       Я верю, что она послушает меня и проживёт долгий век. Не ведаю, сколько ей отмерено, но уверен: предстоит ей прожить на много лун дольше, чем мне.       Храни крепость духа и помни, чья кровь течёт в твоих жилах — мы выдержим всё, что уготовила нам судьба.       Мы происходим из знатнейшего рода, а это благо ценнее любых сокровищ.       Живи достойно, сын мой или дочь, и прими с миром то, что я оставляю тебе.       Салазар Слизерин       Прощальное послание основателя не вызвало у Гарри ни радости, ни ликования от редкой находки — лишь глубокую печаль. Испытывал ли нечто подобное Том Реддл, читая эти строки? Да и наткнулся ли он вообще на этот потайной покой?       Гарри фыркнул. Ну разумеется. Том наверняка обшарил в Тайной комнате каждый дюйм.       Гарри провел лучом света по стенам, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Комната была абсолютно пуста, если не считать рядов книг, укрывавших полки, но при взгляде на них Гарри охватил настоящий голод — острое, непреодолимое желание проглотить их все до единой. Собрание, подаренное ему Николасом, казалось невероятным, а для этой библиотеки у него просто не находилось слов.       — Похоже, мне понадобится ещё один сундук, — пробормотал он. — А лучше два.       Гарри взглянул на часы, покачал головой и вполголоса выругался. До начала занятий в клубе трансфигурации оставалось от силы минут пятнадцать, а ради работы здесь он даже пропустил ужин.       Впрочем, оно того стоило. Усмехнувшись про себя, Гарри обдумал зреющий в голове план, вышел наружу и вновь запечатал дверь. Купить дополнительные сундуки для найденного сокровища придется во время рождественских каникул. Едва ли кто-то другой сможет отыскать тайник — во всяком случае, не сейчас.       При мысли о том, как однажды сюда явится Том, на губах Гарри снова заиграла ухмылка. Тот не найдет здесь ничего, кроме разлагающейся туши василиска да голой комнаты — и ярость, которая неминуемо охватит юного Реддла, заранее доставляла Гарри ни с чем не сравнимое удовольствие.

* * *

      — Он опаздывает почти на десять минут, — озабоченно заметила Минерва. — Не думаешь же ты, что Малфой опять...       Карлус покачал головой, хотя про себя признавал: от этого слизеринца вполне можно было ожидать очередной выходки.       — Подождём ещё пять минут, — решил он.       Повторный разговор с Арктурусом Блэком привёл того в неистовое бешенство. Арктурус клятвенно пообещал лично проследить за тем, чтобы подобная выходка Булстроуда и Стеббинса больше никогда не повторилась. О готовящемся нападении Блэк, разумеется, ничего не знал, и Карлус поверил его заверениям, что ни за что не позволил бы устроить подобную низость. По крайней мере, сам Гарри ничуть не пострадал. А вот Булстроуд провёл всю ночь в больничном крыле, залечивая раздробленное плечо — любезный подарок от Эванса, что бы тот с ним ни сотворил.       Этот случай окончательно убедил Карлуса в том, что его сокурсник-гриффиндорец далеко не так прост, как кажется. Он наперёд знал о засаде. Как? Карлус понятия не имел, но твердо решил больше никогда не недооценивать этого парня.       Эванс вообще раскрывался как весьма сильный маг — один только вызов Патронуса чего стоил! Впрочем, Карлус замечал эту силу во всём, за что бы тот ни брался. У Гарри была безупречная техника владения палочкой, а творимые им чары выходили практически идеальными. Он учился с поразительным усердием и со временем наверняка станет выдающимся чародеем, пусть чистокровные и станут это отрицать. Эти спесивые снобы ни за что не признают, что кто-то, кого они считают неровней, в чём-то их превосходит.       Карлус усмехнулся. Дамблдор ведь тоже был полукровкой, что не мешало ему оставаться, пожалуй, сильнейшим магом во всей Британии.       — Пять минут прошло, — напомнила Минерва.       Карлус кивнул.       — Схожу поищу его.       Он не успел дойти и до середины класса, как дверь отворилась и на пороге появился Гарри.       — Где тебя носит, Эванс? — Карлус со вздохом облегчения направился к нему.       — Извини, кое-какое дело затянуло, — ответил Гарри.       — Ты слишком много на себя берёшь, — проворчал Карлус. — Идём, Минни просит помочь с одной задачей.       Гарри покорно пошёл следом, а Карлус воспользовался случаем, чтобы украдкой разглядеть его поближе. Не заметить их сходства было просто невозможно.       За последнее время Гарри слегка вытянулся, хотя Карлус мог поклясться, что в начале учебного года тот был пониже. Смоляные волосы Эванса точь-в-точь повторяли шевелюру самого Карлуса, а вот глаза горели яркой зеленью — совсем не похожие на карие глаза Поттеров. Материнская черта?       Карлус про себя пожал плечами. Нет, Гарри явно не Поттер. Очертаниями скул и тонкой лепкой лица он скорее напоминал Блэков, но и к их роду точно не принадлежал. Гарри ни разу не обмолвился, кто его родня из мира магов. Это могло означать лишь одно из двух: он был либо внебрачным ребенком, либо происходил из знатной семьи, предпочитавшей не афишировать свои тайны.       Как бы там ни было, Карлус успел искренне к нему привязаться.       Гарри был одарённым, душевным и всегда готовым прийти на помощь парнем. И они действительно частенько выручали друг друга, особенно на встречах клуба трансфигурации. Для Карлуса не имело никакого значения, чья кровь течёт в жилах Эванса. Они стали друзьями, и только это играло роль.       — Ну и с чем тебе помочь, Минни? — спросил Гарри, когда они подошли.       Минерва смерила его испытающим взглядом, но от комментариев по поводу опоздания воздержалась.       — Никак не могу сотворить физический щит, способный выдержать атаку заклятий, — пояснила она. — Всё, что у меня получается, разлетается в щепки от первого же удара.       Гарри понимающе кивнул. Минувшим летом он сам долго бился над этой задачей — с тех самых пор, как увидел, какую преграду воздвиг Волдеморт в своей дуэли с Дамблдором. Тот щит с поразительной лёгкостью принял на себя удар, доказав свою абсолютную незаменимость в бою, и Гарри загорелся идеей во что бы то ни стало внести его в свой арсенал.       Раз за разом прокручивая в голове мысленный повтор той схватки, он в конце концов смог сосредоточиться именно на этом заклинании. Как ни странно, стоило ему в деталях восстановить в памяти момент появления щита, как сама магия показалась смутно знакомой — и у него получилось повторить её всего за пару попыток.       Ещё одно побочное действие ритуала?       Гарри не мог знать наверняка. И пусть он не унаследовал все безбрежные познания и арсенал заклятий Волдеморта, осваивать их стало несравнимо проще. Будто он не учил их с нуля, а просто вспоминал то, чем владел когда-то.       Впрочем, в беде Минервы он вряд ли мог чем-то помочь.       Щит, который умел сотворять он сам, творился с помощью змеиной магии — Минерве он был недоступен, даже если бы Гарри решился выдать свою тайну. У него не было иллюзий, что удастся скрывать этот дар вечно, но пока он предпочитал молчать.       Меньше всего ему хотелось в той или иной форме пережить повторение событий второго курса. Едва ли в этот раз всё сложилось бы так же паршиво, но змеиную магию и в этом времени жаловать не привыкли. Профессор Диппет летом прямо дал ему это понять, когда они обсуждали данный вопрос.       — Ну, бронза обычно дает неплохую устойчивость к чарам, — задумчиво пришёл на выручку девушке Карлус.       — С ней я и работаю, — вздохнула Минерва. — Но она просто не держит удар.       — Гарри, а ты что думаешь? — Карлус повернулся к нему.       — Думаю, он прав, — озадаченно нахмурился Гарри. Он точно помнил: его собственный щит сотворялся из того же самого металла. — Значит, ты упускаешь какую-то мелочь. Покажешь, что у тебя получается?       Минерва кивнула и, сосредоточившись, описывала палочкой в воздухе сложный узор. Перед ними соткался хоть и простой, но весьма впечатляющий выгнутый бронзовый диск. Он с тяжёлым металлическим лязгом грохнулся на пол, отдавшаяся гулким эхом по всему классу.       — Это точно бронза, — констатировал Карлус, подбирая щит для осмотра. — Притом высочайшего качества.       Гарри тоже въедливо изучил сотворённый предмет и одобрительно кивнул, однако одна деталь всё же зацепила его взгляд. Центр его собственного щита был заметно толще, а самую прочную середину украшал изящный барельеф из трёх сплетённых змей. Щит же Минервы имел одинаковую толщину по всей площади — от самого центра до краев. Форма выходила безупречно гармоничной, но именно эта равномерность и делала её уязвимой.       Пробормотав заклинание под нос, Гарри на весу внёс правки в структуру чар.       — Что ты сделал? — поинтересовался Карлус.       — Центр должен быть массивнее, — просто ответил Гарри. — Именно сюда приходится основной удар заклятия, и эта часть обязана погасить всю силу столкновения. Остатки энергии разойдутся по всему щиту, но первичный импульс будет сбит прямо здесь, — пояснил он, указав на уплотнённую середину диска.       — Звучит логично? — Карлус повернулся к Минерве, но та лишь пожала плечами.       — В магии он пока ещё ни разу не ошибался, — заметила она.       — Вот и проверим, — Гарри пододвинул щит Карлусу.       — С чего это я? Это же не мой щит.       — Ты же не думаешь заставить Минерву саму вставать под удар? — с ехидной ухмылкой подколол его Гарри.       Карлус насупился.       — Твоя идея — сам и держи!       Гарри усмехнулся, продел руку в кожаные ремни щита и перехватил его поудобнее.       — Ладно, давайте проверим в деле, — предложил он.       — Ты уверен? — обеспокоенно уточнила Минерва.       Гарри лишь пожал плечами.       — Иначе мы никак не узнаем.       Карлус сокрушённо покачал головой.       — Ты полный псих, Эванс, — констатировал он, держа палочку наготове.       — Но тебя это вряд ли остановит, а? — оскалился Гарри.       Карлус ухмыльнулся и вскинул палочку, выпустив Жалящий сглаз. Заклятие с глухим глухим стуком врезалось в бронзу и безвредно отскочило рикошетом.       — Сработало, — протянул Карлус с напускным разочарованием.       Гарри опустил щит и болезненно потряс затекшей кистью.       — Да уж, но часто так делать я бы не рекомендовал, — признал он.       Собственная парселмагия поглощала отдачу куда мягче, сейчас же у него возникло ощущение, будто руку едва не вырвало из плечевого сустава.       — Но для начала — уже отлично! — с воодушевлением подхватила Минерва, разглядывая диск. — Смотрите, он даже не треснул.       — Ага, — согласился Гарри. — Можно покрутить варианты.       — Но точно не сегодня, — вмешался Карлус. — Времени нет.       Он кивнул на остальных учеников, уже потянувшихся к выходу, и троица последовала за всеми, к очевидному недовольству Минервы. Дай ей волю, она бы просидела за трансфигурацией всю ночь напролёт. Эту привычку Дамблдору уже не раз приходилось пресекать.       — До Рождества осталось всего ничего, — как бы между прочим заметил Карлус, цепко следя за реакцией Гарри.       Гарри лишь кивнул в ответ, не вдаваясь в подробности.       — Ты на каникулы домой, Минни? — спросил Карлус.       — Разумеется, — подтвердила она, хоть и без особого восторга на лице. — Я всегда езжу домой на Рождество.       — А ты, Эванс? Какие планы?       Гарри пожал плечами.       — Да пока никаких.       — Я так и думал, — со вздохом протянул Карлус. — Поэтому пару дней назад написал родителям и спросил, не будут ли они против, если ты проведёшь праздники с нами.       Гарри резко остановился и воззрился на Карлуса вопросительным взглядом. Поттер от этого опешил и почувствовал неожиданную неловкость.       — В смысле, ты не обязан, конечно, — слегка запнулся Карлус. — К тому же нас всего трое, пышных празднеств мы не устраиваем... Но если захочешь — двери открыты. По крайней мере, не будешь коротать праздник в одиночестве.       — Ты предлагаешь мне встретить Рождество с твоей семьёй?       Карлус кивнул.       — Ну мы же друзья, нет?       — Ну... да.       — А я не могу бросить друга одного на Рождество. Это же неправильно. Прямо сейчас отвечать не надо, просто подумай. Мама будет только рада лишнему едоку за столом, а отец от тебя вообще в восторге останется, я уверен. Правда, хрен он тебя отпустит, пока не выпытает всё про твои успехи в трансфигурации, но ты справишься. Мы в Сочельник даже ходим в Годрикову Лощину петь рождественские гимны. Отличное место, мы ведь сами родом оттуда.       Гарри улыбнулся. Это было то самое место, где покоились его родители. Место, где он сам так ни разу и не побывал. Конечно, обстоятельства складывались совсем не так, как он когда-то представлял, но упустить подобную возможность он просто не мог.       — Звучит здорово, — ответил Гарри, отчего Карлус расплылся в ещё более широкой улыбке.       — Замётано, по рукам! — весело провозгласил Карлус и по-братски закинул руку Гарри на плечо. — Поверь мне, приятель, будет зашибись.       Минерва тепло улыбнулась Гарри и одобрительно кивнула — он ответил ей такой же улыбкой, всё ещё до конца не веря в грандиозные планы, нарисованные Карлусом.       Гарри ни разу в жизни не справлял Рождество в кругу настоящей семьи (Дурсли не в счёт) и уже не надеялся, что ему хоть когда-нибудь выпадет такой шанс. От этой мысли в груди смешались предвкушение, тревога и едва ощутимый укол вины.       Поттеры не знали, кто он на самом деле, но всё равно открывали перед ним двери своего дома. Не из чувства долга, а просто потому, что он был другом Карлуса и иначе остался бы на каникулах совсем один.       Он больше не носил их имя, и они никогда не узнают, что в другой жизни он был одним из них... но именно сейчас Гарри гордился тем, что носил фамилию Поттер, и тем, какими прекрасными людьми были его предки.

* * *

      Арктурус Блэк наблюдал за софакультетниками, которые сгрудились в углу гостиной и открыто что-то замышляли, даже не пытаясь скрыть свои намерения. Он знал, что рано или поздно это произойдёт, но его раздражало, с какой будничной наглостью они бросают ему вызов.       Глупцы. Все до единого. Они ослепли от жажды мести за инцидент, в котором винить могли лишь самих себя. Их перехитрили и разгромили на их же собственном поле. И сделал это тот, от кого ждали лишь наглости, безрассудства да импульсивной гриффиндорской отваги.       Гарри Эванс доказал, что он не типичный гриффиндорец, а скорее змея под личиной льва. И то, что он провернул, было исполнено безупречно. Узнав об угрозе, он не кинулся напролом, как от него ожидали. Нет, он поступил как истинный слизеринец — нашёл козырь в ситуации, где все шансы были против него.       Скрепя сердце Арктурус признавал, что Эванс заслужил его уважение, и всё чётче понимал, что Абраксас с компанией ввязались в дело, которое им явно не по зубам. И если они продолжат в том же духе, всё закончится очень скверно.       Скверно — именно для них. Эванс уже доказал, что у него острый ум, и недооценивать его точно не стоило.       Разумеется, Малфой и остальные свято верили, что парню просто повезло. Но Арктурус так не думал. Он внимательно наблюдал за Эвансом на тех редких уроках, что проходили совместно, и прекрасно понимал: с этим парнем шутки плохи. Он многого достиг, обладал цепким умом, а его техника работы с палочкой была быстрой и поразительно плавной.       В ЗОТИ ему не было равных на всём курсе. Обрати Абраксас на это внимание — возможно, он бы что-то и понял, но куда там: Малфой был слишком упоён собой и слишком занят хвастовством собственными мнимыми успехами, чтобы разглядеть (не говоря уже о том, чтобы признать!) мага куда сильнее себя буквально в двух шагах. Всё это скверно кончится для Абраксаса, прояви он ту дурость, которой от него ждёт Арктурус. А следом — ещё хуже для самого Эванса, когда о произошедшем неминуемо узнает лорд Малфой.       Абраксас, может, и был круглым дураком, но вот его отец — ни в коем разе. Это был могущественный маг, скопивший огромное влияние. Если его гнев обрушится на какого-то безродного полукровку, жизнь Эванса превратится в кошмар. Разве что Поттеры решат вмешаться.       Арктурус сомневался, с чего бы им это делать, но нельзя было отрицать: за последние месяцы Эванс и Карлус заметно сблизились. Он не стал бы тбрать на себя смелость гадать, что произойдёт в ближайшие дни, недели или месяцы, но чувствовал — добром всё это точно не кончится.       — Чем они там заняты? — прервал его размышления знакомый голос младшей сестры.       — Наживают проблем больше, чем способны унести, — пробормотал Арктурус.       — Мальчишка Эванс? — вздохнула Дорея.       Арктурус раздражённо кивнул.       — Конченые кретины, — буркнул он.       — Это точно, — согласилась Дорея. — Может, он и полукровка, но у них против него ни единого шанса.       — А ты-то откуда знаешь? — нахмурился Арктурус.       Дорея пожала плечами.       — Смотрю и слушаю, — небрежно отозвалась она.       — И что же ты слышала?       — Ну, Эванс ходит в клуб трансфигурации вместе с Поттером и Макгонагалл. Он оттачивает опасные вещи, и оттачивает их чертовски хорошо.       — Какие еще опасные вещи?       — Он очень силён в высшей анимации предметов. Представь, на что он способен с такими навыками в трансфигурации.       — И насколько он хорош?       — Более чем, — ответила Дорея. — Настолько, что я бы категорически не советовала переходить ему дорогу. Он отрабатывает магию не для того, чтобы кого-то ранить, Арктурус, а чтобы убивать. Сотворённые им вещи смертоносны.       Замечания сестры ничуть не уняли тревогу Арктуруса, лишь идеально совпав с его собственными мыслями на счёт этого парня. Эванс был не бестолковым полукровкой, а весьма одарённым волшебником, с которым каждому стоило держать ухо востро. Обладай он благородным происхождением, Абраксас не стал бы так остервенело искать с ним ссоры.       Но Арктурусу весь этот цирк был не нужен.       На третьем и четвёртом курсах наблюдать за разворачивающейся драмой было даже забавно. Однако менее чем через два года они покинут Хогвартс, и ему придётся как-то уживаться с чистокровными с других факультетов. Визенгамоту плевать, на каком факультете ты учился. Этот урок отец всё лето настойчиво вбивал ему в голову.       И Поттер, и Огден происходили из влиятельных семейств, как и Пруэтт с Гриффиндора. Не стоит забывать и о Маклаггенах, а если Фосетт выйдет за Лонгботтома, как и ожидалось, это даст выходы на пять сильнейших родов с чужих факультетов.       Слизеринские глупцы в гостиной рано или поздно поймут, что влияние Блэков не знает равных, и, будучи заядлыми приспособленцами, ещё приползут к нему на коленях. Но вот студенты с других факультетов — совсем иное дело. Они сплотятся против слизеринцев, и к моменту, когда Арктурус примет титул главы рода, его собственное влияние в обществе ощутимо просядет.       Этого он допустить не мог. Ему требовалось сохранять максимальный нейтралитет, но с появлением этого полукровки удерживать позицию становилось всё сложнее.       — Что ж, что бы с ними ни стряслось — сами виноваты, — фыркнул Арктурус. — Хотя это бросает тень и на меня.       — Так поговори с Эвансом, — предложила Дорея. — Скажи, что не поддерживаешь эти выходки, но и удержать дураков не в силах. Так ты останешься в стороне и сохранишь статус нейтрального наблюдателя.       Арктурус задумчиво кивнул и усмехнулся.       — Ты слишком много времени проводишь с отцом.       — Он поступил бы ровно так же, — заметила Дорея.       — И то правда, — признал Арктурус. — Раз уж ты столь внимательно за ним наблюдаешь: насколько близки Эванс и Поттер?       — Очень, — ответила она. — Эванс едет к ним на Рождество.       — А вот это уже любопытно, — задумчиво протянул Арктурус, и его лицо омрачилось. — Значит, поговорить с Эвансом точно стоит. Не хочу, чтобы меня втянули в то, что грядёт.       — В проблемы? — уточнила Дорея.       Арктурус тяжело вздохнул.       — Куда большие, чем я полагал. Есть мысли, как застать его одного? Не хочу афишировать этот разговор.       — По понедельникам и пятницам вечером он ходит на индивидуальные занятия к профессору Нотт, — сообщила Дорея. — Сможешь перехватить его по дороге туда или обратно.       — Ученик его уровня не нуждается в репетиторстве, — пробормотал Арктурус. — Если только...       — Нотт считает, что у него есть потенциал зайти очень далеко, — перебила Дорея. — Как Дамблдор занимается с Макгонагалл.       Арктурус фыркнул.       — С каждым разом всё интереснее.       Дорея кивнула.       — Именно. И думаю, всё обернётся куда более грязной историей, чем тебе кажется. Что, если Абраксас снова попытается устроить ему засаду? Ты же знаешь, в одиночку он не пойдёт.       — Тогда против Эванса ополчится целая куча влиятельных семейств, — проворчал Арктурус, цепко следя за группой в углу гостиной. — Вот дерьмо!

* * *

      Дорогой Гарри,       Нам жаль, что ты не сможешь провести Рождество с нами, но мы искренне рады, что ты встретишь его у Поттеров.       Тем не менее мы настаиваем, чтобы на День подарков ты обязательно был у нас. Мы с Пернеллой горячо желаем тебя видеть и ждём этой встречи с нетерпением.       На днях заглядывал Альби и рассказал, как превосходно у тебя идут дела и как быстро ты адаптируешься. Мы оба очень гордимся тобой и всем, чего ты успел добиться.       Береги себя. Увидимся двадцать шестого.       Николас       Гарри улыбнулся, глядя на полученное письмо, из-за которого так переживал.       На следующее же утро после того, как Карлус позвал его на каникулы, пришло точно такое же приглашение от Фламелей, и Гарри искренне радовался, что они с пониманием отнеслись к его неловкой ситуации. Он и сам с нетерпением ждал встречи, ведь они не виделись с самого начала учебного года.       Впрочем, до тех пор у него хватало и других забот. Нужно было выкроить время на поездку в Косой переулок за подарками, а заодно присмотреть аптеку, где можно было бы без лишних опасений поинтересоваться о сбыте частей василиска. Но первым делом его ждало заключительное занятие с профессором Нотт, на которое он рисковал опоздать, если не выйдет прямо сейчас.       Убрав письмо в сундук, Гарри достал Карту Мародёров и сверился с ней — полезная привычка, вошедшая в обиход после случая в Хогсмиде. Оказаться застигнутым врасплох ему не хотелось, хотя сегодня, пока Малфой со своей компанией сидели в слизеринской гостиной, подобное ему явно не грозило. Убедившись, что путь свободен, Гарри собрал вещи и покинул башню.       Было около восьми вечера, когда он подошёл к кабинету ЗОТИ, где его, как и всегда, уже ждала профессор Нотт.       — За последние шесть недель мы проработали немало разных тем, — начала она. — Как я и ожидала, ты подаёшь огромные надежды в защитной магии, но одними лишь щитами далеко не уедешь. Да, я преподаю ЗОТИ, но эта наука куда шире простого отражения атак. Иногда лучшая защита — это сокрушительное нападение.       Гарри понимающе кивнул.       — Сегодня у нас будет дуэль, — объявила Нотт. — Естественно, без увечий и калечащих заклятий, но я хочу увидеть, на что ты способен помимо обороны, Эванс. Воспользуйся этой возможностью и покажи, насколько изобретательными могут быть твои атаки и насколько опасным соперником ты способен стать.       В её взгляде читалось нескрываемое любопытство, и Гарри не мог избавиться от мысли, что профессор с самого начала всё так и планировала.       — Хорошо, — неуверенно согласился он, вызвав невольную улыбку на её обычно поджатых губах.       — Никаких формальностей, Эванс, — добавила она, взмахом палочки отгоняя парты и стулья к стене. — Готов?       Гарри не успел и рта открыть, как в него уже полетело первое заклятие, но он инстинктивно пригнулся.       — Когда нет формальностей, нет и правил, Эванс, — напомнила Нотт. — За пределами учебного поединка нужно быть готовым к абсолютно любому раскладу.       Приняв совет к сведению, Гарри не позволил ей укрепить то преимущество, которое она рассчитывала получить. Он с шагом в сторону ушёл от следующего выпада и обрушил на неё целый град ответных заклятий. К его изумлению, профессор грациозно лавировала между ними и даже одарила его одобрительным кивком.       — Прекрасная форма, — похвалила она, — но твоя ошибка в том, что ты посчитал этого достаточным. Почуяв возможность, ты должен действовать столь же неумолимо, сколь и беспощадно. А теперь — попробуй снова.       Гарри так и сделал, но теперь ему приходилось защищаться прямо в промежутках между собственными атаками: шквал его заклятий ничуть не смутил Нотт, и она продолжала кружить вокруг его чар, нанося встречные удары.       Некоторое время они продолжали в том же духе, и ни один из выпадов не достигал цели, пока профессор не подловила Гарри на бреши в обороне — и тот со свистом проскользил по каменным плитам пола. Впрочем, он тут же кувырком поднялся на ноги и завязал бой с того же места, где его прервали.       Нотт явно удивилась, но подыграла его порыву, ничуть не сбившись с ритма. Как Гарри ни старался, он не мог нащупать ни единого изъяна в её технике, и попытки одержать над ней верх превращались в изматывающую, безнадёжную задачу.       «Признак великого волшебника — умение вовремя подстраиваться под ситуацию и менять тактику...»       Слова, сказанные директором ещё летом, всплыли в памяти, и Гарри подбодрил себя кивком. Текущий подход не приносил никаких результатов, а значит, подход пора было меняться.       Отбив пару крайне неприятных с виду проклятий, он сменил вектор и взялся за парты, отдвинутые к стене. Несколько поспешных, но точных взмахов палочки — и мебель трансфигурировалась в трёх манекенов с дубинами. Теперь профессору приходилось отвлекаться не только на самого Гарри. Он не рассчитывал, что сотворённые фигуры выдержат серьёзный урон: главное, чтобы они дали ему хотя бы один реальный шанс для атаки.       Увы, не сложилось.       Будто заранее почувствовав приближение деревянных болванов, Нотт испепелила их тугим струящимся потоком огня, мгновенно обратив в горстку пепла.       — Тебе придётся постараться получше! — оскалилась она в ухмылке, вновь обрушивая на Гарри каскад заклятий, от которых тому пришлось укрываться за щитами.       — Чёрт возьми, — проворчал он, снова оказавшись на мушке её палочки и выжимая из себя всё, чтобы уйти из-под нарастающего магалавина.       Он понимал, что все его усилия абсолютно бесполезны. Эта женщина была быстрее, сводила на нет любые его атаки и просто превосходила его во всём. И всё же Гарри отказывался сдаваться. Он упорно искал лазейку в её безупречной обороне, цепляясь за малейшие намеки на бреши, но всё без толку. Развязка наступила, когда Нотт намеренно подставилась, оставив слишком соблазнительный зазор. Гарри клюнул на заготовленную наживку и осознал свою ошибку слишком поздно.       Грудь тяжело вздымалась, а голова шла кругом: он лежа заново привыкал к реальности, глядя в потолок, куда его швырнуло сокрушительным оглушающим. Потребовалось несколько мгновений, чтобы дурнота отступила и он смог хотя бы сесть.       — Отлично, — похвалила профессор Нотт, усевшись неподалёку.       Она вспотела, причёска слегка растрепалась, но в остальном профессор выглядела абсолютно бодрой. Гарри же чувствовал себя так, словно по нему протопталось стадо гиппогрифов.       — Я продул, — прохрипел он.       Профессор кивнула.       — Победа мальчишки твоего возраста невероятно бы меня изумила, — ответила она. — Но это ничуть не умаляет моего восхищения. Для своего возраста ты демонстрируешь феноменальный уровень и, если захочешь, сможешь стать величайшим магом — куда сильнее большинства.       Гарри нахмурился. Как она могла такое говорить, если только что разгромила его в пух и прах?       — Я ведь и сама не промах, Эванс, — со вздохом пояснила Нотт. — В моей практике найдётся не так уж много волшебников, способных продержаться против меня так долго. Признаю, сначала я работала вполсилы, но под конец мне действительно пришлось постараться, чтобы тебя уложить. И это чертовски серьёзное достижение с твоей стороны.       Гарри кивнул, медленно поднимаясь на ноги.       — Но я всё равно проиграл, — упорствовал он.       — И в будущем ты проиграешь мне ещё не раз, но настанет день, когда ты меня превзойдёшь, — убеждённо произнесла Нотт. — Видишь ли, тебе в чём-то повезло. Я не рождалась с таким даром, каким наделён ты. Мне пришлось пахать до седьмого пота, чтобы достичь нынешней вершины. И если ты приложишь столько же усилий и будешь отдаваться делу с такой же страстью, ты станешь сильнее меня — и мне ничуть не стыдно в этом признаться.       — Даже при том, что я не чистокровный?       Она одарила его ещё одной редкой улыбкой.       — Если на чистоту, я с нетерпением жду, когда ты утрёшь нос таким, как я, — ответила профессор. — Меня воспитывали в убеждении, что чистота крови делает меня выше других, но я повидала мир, Эванс. Я видела дуэльные турниры, где правили бал гряз... маглорождённые и полукровки. И я поняла, что моё невежество и слепая вера в собственное превосходство были глупостью. А вот мой брат, увы, и слышать об этом не хочет и в упор игнорирует любые мои предупреждения и советы.       — А вы ждали от него чего-то иного? — спросил Гарри.       Профессор Нотт покачала головой.       — Нет, — признала она, — но мне не всё равно на свою семью и её будущее. Остаётся лишь надеяться, что следующие поколения не будут столь же упорно слепы. Полагаю, именно поэтому ты здесь и я так хочу тебе помочь.       — Чтобы доказать вашей семье, что кровь не делает их лучше других?       — Не только моей семье, а всем им, — ответила Нотт. — Будь таких, как ты, больше — закрывать на это глаза стало бы невозможно. Не пойми меня неправильно, Эванс, я чистокровная до мозга костей и в полной мере пользуюсь причитающимися привилегиями. Я просто считаю, что мы должны признавать истинный талант, когда он проявляется, а не питать предрассудков к тем, кто на нас не похож. Кто знает, когда мы можем понадобиться друг другу или в чьей голове созреет лекарство от болезни? Драконья оспа не разбирает, какая кровь течёт в твоих венах — она убивает всех без разбора. А что, если секрет победы над ней раскроет полукровка или даже маглорождённый? Разве не стоит поощрять их стремление строить карьеру в нашем мире?       — Конечно, стоит, — согласился Гарри.       — Но большинству до этого нет дела, ведь любая доступная должность, дающая такой шанс, за просто так преподносится чистокровным, многие из которых ленивы, высокомерны и никогда не оправдают возложенных надежд.       Профессор говорила совсем как Гермиона, когда та пускалась в очередную эмоциональную тираду на ту же тему.       — Это... весьма прогрессивный взгляд.       — Знаю, — вздохнула Нотт, — но я убеждена, что это единственный верный ход мыслей. Именно поэтому я хочу взрастить тебя, чтобы ты стал фигурой, которую не получится игнорировать.       — Чтобы я изобрел лекарство от драконьей оспы? — сбитый с толку, переспросил Гарри.       Нотт хихикнула.       — Думаю, мы оба понимаем, что подобных намерений у тебя нет, — многозначительно произнесла она. — Нет, твоя задача — показать им, на что способен полукровка или даже маглорождённый, обладающий твоим талантом. Мне всё равно, к чему у тебя лежит душа, Эванс, я просто хочу, чтобы ты добился успеха и тем самым доказал мою правоту. Называй меня мелочной, если хочешь, но такова моя правда.       — Я не считаю это мелочностью, — заверил её Гарри. — Скорее уж это вызывает восхищение. Но легко точно не будет.       — Легко не будет, но если кто и способен на такое из всех, кто переступал порог моего кабинета с тех пор, как я пришла в школу, так это ты, — ответила профессор. — Сам не знаю почему, но чутьё меня редко подводит, Эванс. Смотри не выставь меня дурой.       — Не выставлю, — пообещал Гарри, слегка опешив от такой откровенности.       — Вот и отлично. А теперь иди и наслаждайся святочными каникулами. Продолжим, когда вернёшься.       Гарри кивнул и направился к выходу.       — Эванс? — окликнула его Нотт, остановив на полпути.       Он обернулся, и его рука рефлекторно сцапала на лету брошенный ей свёрток.       — Это очень пригодится тебе в дуэлях. Счастливого Рождества.       — Счастливого Рождества, профессор, — ответил Гарри, убирая неожиданный подарок в карман и мысленно давая себе обещание приготовить ответный подарок для этой женщины, которая с каждым днём оказывалась всё более загадочной особой.       Гарри почти поднялся на пятый этаж, когда вспомнил, что забыл свериться с Картой Мародёров и убедиться в безопасности пути к башне. И когда прямо перед ним из тени вышагнула фигура в мантии с зелёно-серебряной оторочкой, он мысленно проклял себя за непростительную беспечность.       — Мисс Блэк, — поприветствовал он девушку, крепче сжимая палочку и приводя все чувства в состояние полной боевой готовности.       — Эванс, мой брат хочет поговорить с тобой, — холодно произнесла она. — Он даёт слово наследника рода Блэк, что не желает зла. В знак доброй воли он передал свою палочку мне, — добавила Дорея, демонстрируя, что действительно держит в руках две палочки.       Гарри нахмурился.       — А как же ты? Не собираешься напасть?       — Только если дашь повод. Мой брат будет без оружия, но я на время вашего разговора — нет. Можешь оставить палочку при себе, но если я увижу её у тебя в руках — буду действовать на поражение.       Девушка говорила предельно серьёзно, и её непреклонность вызвала у Гарри уважительный кивок. Странно было думать, что стоявшая перед ним Дорея Блэк — это женщина, которая однажды станет его родной бабушкой. Но если присмотреться, Гарри улавливал лёгкое сходство между этой девушкой, своим отцом и даже самим собой.       — Веди, — кивнул он.       Она повела его в заброшенный класс, расположенный всего в нескольких дверях по коридору.       — Спасибо, что согласился выслушать, Эванс, — поприветствовал его Арктурус Блэк. — Как видишь, я без оружия и не хочу, чтобы всё закончилось неприятностями, — произнёс он, разводя пустые ладони в стороны.       — Я тоже этого не хочу, — согласился Гарри. — Мне и без того хватает проблем со слизеринцами.       — Именно об этом я и хотел поговорить.       — Предупреждение, что меня ждут последствия, если хоть один из них пострадает?       Блэк покачал головой.       — Нет, я здесь для того, чтобы предупредить: половина факультета строит заговоры, дабы, так сказать, «поставить тебя на место». Обыкновенно мне на подобное плевать, но с тобой мы имеем довольно уникальную проблему.       — И в чём же она заключается?       — Ты не дашь себя в обиду, — вздохнул Арктурус. — Если бы я верил, что ты послушаешь, я посоветовал бы тебе стойко принять их выпад и не раздувать конфликт дальше. Но ты ведь этого не сделаешь, так?       Гарри покачал головой, и на его губах заиграла дерзкая ухмылка.       — Без шансов.       — Я так и думал, — проворчал Блэк. — Уважаю такой подход, но предупреждаю: быть беде, Эванс. Абраксас во что бы то ни стало намерен взять над тобой верх. И если он попытается снова, твои однокурсники затребуют мести. И даже Поттер не сможет их удержать, — пояснил он. — Одни кинутся мстить за то, что случится с тобой, другие просто воспользуются поводом вернуться к старым межфакультетским розням.       — Всё ещё не понимаю, с чего бы это должно стать моей проблемой, — спокойно отчеканил Гарри. — Малфой сам заварил всю эту кашу, и уж поверь мне, Блэк, я поставлю в этом точку. Я не боюсь ни его, ни кого-либо ещё с твоего факультета. Можешь так ему и передать.       Арктурус хмыкнул.       — Ты дерзкий маленький засранец, — заметил он, — вот только, похоже, не видишь картины целиком. Как думаешь, что произойдёт, если Абраксасу нанесут урон? Какова будет реакция его отца?       Гарри пожал плечами.       — Мне плевать, — честно ответил он. — Ваша чистокровная политика для меня ни черта не значит.       Арктурус понимающе кивнул.       — Да и с какой стати должна? — спросил он. — Тебе-то на неё плевать, а для меня это вся жизнь. Я пришёл сюда не из-за внезапной заботы о тебе или тебе подобных, а потому что именно мне придётся разгребать последствия. Меньше чем через два года мы покинем эти стены, и мне придётся работать с чистокровными с других факультетов.       — Чего не случится, потому что люди обожают цепляться за мелочные обиды.       Арктурус ухмыльнулся.       — Стало быть, и в тебе живёт жилка политика, — заметил он. — По крайней мере, ты понимаешь мою позицию.       — Понимаю, но это ничего не меняет.       — Я на это и не рассчитывал, — фыркнул Арктурус. — Я просто хотел объяснить, насколько всё это непросто, и заверить, что не имею никакого отношения к тому, что грядёт. Глупцы с моего факультета не думают о будущем, где нам придётся уживаться с выходцами из других домов.       Гарри покачал головой.       — Слушай, Блэк. Для тебя всё это, может, и звучит незначительно, но я не похож на тех идиотов, которых ты называешь сверстниками. Я не настолько мелочен, чтобы мстить кому попало — только тем, кто наверняка замешан в заговоре против меня. Ты ведь в курсе, что случилось со Стеббинсом и Булстроуд?       Арктурус кивнул.       — Так вот, они ещё легко отделались. И если бы Карлус со своими не вмешались, им пришлось бы куда хуже. Если Малфой решит перестать трусить и действительно пойдёт на меня — уверяю, так всё и будет. Какая-то часть меня даже с удовольствием сотрёт его в порошок.       — Я тебе верю, — ответил Арктурус, цепко и внимательно изучая Гарри.       — Тогда, быть может, ты предупредишь их, что их ждёт, если они перейдут мне дорогу. Я заставлю их познать боль, Блэк, и уж точно сделаю так, чтобы они от меня отстали. А теперь прошу меня извинить.       Гарри развернулся к выходу.       — Кто твоя семья, Эванс? — окликнул его Арктурус, заставив замереть на месте. — Не знай я наверняка, поклялся бы, что ты один из нас, но Поттер утверждает, будто это не так.       Гарри усмехнулся. Он понимал, почему Блэку пришла в голову эта мысль: внешнего сходства хватало с лихвой, чтобы подобный вопрос звучал вполне логично.       — Я не из ваших, — заверил его Гарри. — Где-то в глубине веков родственные связи и переплетаются, но не настолько близко, чтобы я считал тебя своей роднёй.       Арктурус приходился ему двоюродным дядей, так что Гарри не чувствовал ни малейшей вины за эти слова. Он адресовал их лично Арктурусу, а не выносил общее суждение. В конце концов, Дорея была его родной бабушкой, и, пусть Гарри пока и понятия не имел, как всё к этому приведёт, такова была данность.       — И всё же ты из знатного рода, — заметил Арктурус.       — Моя родословная переплетена со множеством знатных семей, — загадочно парировал Гарри, — и некоторые из них уходят корнями куда глубже вашей.       С этими словами он вышел из класса, оставив за собой глубоко задумавшегося Арктуруса Блэка.       — И что ты о нём думаешь? — спросил Арктурус сестру.       — Он опасен, — просто ответила Дорея.       Арктурус кивнул.       — Есть в нём что-то жутковатое, — пробормотал он. — Как бы мне ни хотелось избежать усобиц, чертовски любопытно, чем всё кончится. Едва ли всё это добром закончится — ни для кого, а уж меньше всего для Эванса.       Дорея нахмурилась.       — Я бы не была так уверена, — прошептала она. — По-моему, Эванс полон сюрпризов. Он не держался бы так уверенно, не будь у него козыря в рукаве. Он даже глазом не моргнул при упоминании лорда Малфоя.       — Это верно, — признал Арктурус. — Полагаю, нам остаётся только наблюдать за развязкой.       — А дальше что?       Арктурус покачал головой.       — Понятия не имею, — проворчал он. — Время покажет.