Глава 9. Кража секрета

      — Так, тишина в классе, — распорядилась профессор Нотт.       Ученики мгновенно умолкли — одного её присутствия было вполне достаточно, чтобы добиться такой реакции. Это была строгая женщина: её мышино-каштановые волосы были стянуты назад столь же туго, как поджаты всегда тонкие губы. Она постоянно выглядела так, будто её ничем не удивить, но Гарри быстро понял, что это лишь внешняя манера. Она была не столько угрюмой, сколько сухой и нетерпеливой, однако несправедливой её назвать было нельзя.       До сих пор Розалина Нотт неизменно производила на него хорошее впечатление. Она казалась настоящим кладезем знаний по ЗОТИ и страстным практиком — достаточно было послушать, с каким упоением она описывала изящество преподаваемых чар.       Если честно, Гарри изначально не ждал от неё ничего хорошего, опасаясь предвзятости и потворства чистокровным, но профессор доказала, что он ошибался. Она ничем не напоминала тех двоих Ноттов, с которыми ему довелось столкнуться. То есть внешне-то она была с ними на одно лицо, но этим всё сходство и ограничивалось.       — Сегодня мы разберём ситуативные чары, — объявила профессор, и Гарри готов был поклясться, что её взгляд задержался на нём чуть дольше обычного. — Кто-нибудь может объяснить, что я имею в виду под этим термином?       Гарри встречал этот термин в книгах, которые ему подарил Сириус, поэтому, когда в классе больше никто не поднял руку, он поднял свою.       — Слушаю вас, Эванс, — кивнула профессор Нотт.       — Так называют заклинания, созданные строго для одной-единственной задачи. К примеру, чары приватности предназначены исключительно для защиты от подслушивания, тогда как огненные чары можно применить для множества вещей — от зажигания свечи до поджога целого здания.       Тень улыбки скользнула по тонким губам женщины, и она кивнула.       — Пять очков Гриффиндору. Мистер Эванс абсолютно прав. Ситуативные чары служат лишь для чего-то одного. Чары приватности, как объяснил мистер Эванс, обеспечивают только скрытность и не могут быть применены в иных целях. А теперь, кто-нибудь ещё может привести примеры заклинаний из этой категории? Мистер Блэк?       Арктурус Блэк нахмурился — ему явно не понравилось, что его спросили, хотя он не поднимал руки.       — Убивающее заклятие, — пожав плечами, ответил он.       — Совершенно верно, — согласилась профессор Нотт. — Единственное из трёх Непростительных заклятий, имеющее только одну-единственную цель.       — А как же заклятие Круциатус? — подал голос Стеббинс.       Гарри терпеть не мог этого парня. Тот был чистокровным снобом до мозга костей, но без капли ума или обаяния, присущих его сокурсникам. Карлус его тоже недолюбливал и регулярно потешался над его непроходимой тупостью.       — Заклятие Круциатус изначально применялось в медицине, — ответила Нотт. — Его и сейчас можно использовать с этой целью, но колдомедицина ушла далеко вперёд, и необходимость в нём отпала.       Стеббинс лишь недовольно нахмурился, но спорить не стал.       — Давайте перейдём к более специфическим примерам, — предложила профессор Нотт, и её оценивающий взгляд снова скользнул к Гарри.       Видя, что Гарри не торопится заглатывать наживку, она решила подтолкнуть его сама.       — Мистер Эванс, из весьма достоверных источников мне известно, что вы освоили чары Патронуса. Причём ещё в тринадцатилетнем возрасте.       «Вот оно что».       Гарри оставалось лишь кивнуть, пока большинство однокурсников уставились на него — кто с изумлением, кто с откровенным скепсисом.       — Серьёзно, Эванс? — с уважением переспросил Карлус.       — Чушь собачья, — отрезал Арктурус Блэк.       Гарри лишь нахмурился в ответ. Будь на его месте чистокровный волшебник, совершивший подобное, Блэк не отмахнулся бы с такой лёгкостью.       — А что такое чары Патронуса? — поинтересовалась Поппи.       — Ах, чары Патронуса были созданы для противостояния дементорам, — напомнила профессор Нотт. — Вы проходили их на третьем курсе. Сперва Патронус служит лишь щитом, но если овладеть заклятием в совершенстве, он принимает так называемую телесную форму — животное, которое лучше всего олицетворяет вас самих или того, в ком вы видите своего защитника. Это чрезвычайно сложная магия, и лишь единицы обладают достаточным терпением и упорством, чтобы её обуздать.       — Потому что это практически невозможно, — фыркнул Абраксас Малфой. — Даже мой отец на такое не способен.       — Так если Эванс способен, значит ли это, что он волшебник получше твоего отца, Малфой? — с ехидной ухмылкой поддел его Тиберий.       Абраксас лишь злобно скривился.       — Ну же, Гарри, покажи нам! — подбодрил Карлус.       Тяжело вздохнув, Гарри поднялся из-за стола и вытащил волшебную палочку, полностью сфокусировавшись на воспоминаниях о Сириусе.       — Экспекто патронум, — тихо произнёс он.       Из кончика его палочки вырвался уже знакомый Грим, и ослепительный серебристо-белый свет залил всю аудиторию. Гарри редко позволял себе самодовольство, но сейчас он обернулся к Арктурусу и Абраксасу с откровенным вызовом во взгляде.       — Чёрт возьми... — пробормотал поражённый Карлус, не сводя глаз с волшебства.       И он был далеко не единственным, даже профессор Нотт выглядела искренне впечатлённой.       — Кто это? — с любопытством спросил Огден.       — Обычный пёс, — фыркнул Малфой.       — Нет, — возразил Арктурус, смерив Гарри пытливым, оценивающим взглядом. — Это Грим.       — Грим? — нахмурился Абраксас.       — Предвестник смерти, — тихо проговорил Арктурус. — Один из символов нашего рода.       Взмахом палочки Гарри развеял заклятие и вернулся на своё место, втайне досадуя, что его вынудили устроить эту демонстрацию. Он предпочёл бы обойтись без подобного представления.       — Превосходно, мистер Эванс. Двадцать очков Гриффиндору.       Гарри лишь равнодушно пожал плечами.       — К следующему уроку найдите другие примеры ситуативных чар, которые мы могли бы разобрать и освоить. На сегодня всё. Мистер Эванс, а вас я попрошу задержаться на минуту.       — Мы подождём тебя снаружи, — тихо шепнул Карлус.       Гарри благодарно кивнул и стал ждать, пока кабинет опустеет, попутно гадая, зачем он потребовался профессору.       — Потрясающая демонстрация, — похвалила она, едва последний ученик переступил порог.       — Неужели обязательно было устраивать всё это перед всем классом? — спросил Гарри.       — Обязательно. И на то были веские причины.       — Что ж, тогда я бы хотел их услышать.       Уголок рта женщины дёрнулся в едва заметной улыбке.       — Мистер Эванс, вы — чрезвычайно одарённый студент, этого не отнять, но мне нужно было увидеть всё своими глазами, — начала она. — Все эти недели я внимательно наблюдала за вами. Вы выполняете задания на высший балл, однако вы куда сильнее, чем пытаетесь показать мне и остальным.       — Едва ли это веская причина, — вздохнул Гарри.       — Сама по себе — нет. А вот то, что вы — полукровка, на которого затаил обиду весьма влиятельный мальчик, — вполне, — ровным тоном возразила Нотт. — Сегодняшняя демонстрация не удержит Малфоя от пакостей навсегда, но заставит его как следует подумать, прежде чем действовать. И если ваши магические родственники не способны дать отпор главе его рода, в ваших же интересах сделать так, чтобы эта обида была забыта. Я говорю это как человек, насквозь знающий законы чистокровных.       — Таких чистокровных, как вы? — уточнил Гарри.       — Именно, — к его глубокому удивлению, легко согласилась Нотт. — Я знаю это получше многих, потому что наблюдала подобное лично. Я своими глазами вижу, как мой собственный брат из кожи вон лезет, лишь бы угодить семействам вроде Малфоев. И если вы встанете у них на пути, они сделают вашу жизнь невыносимой. Я бы не хотела для вас такой участи.       — Но почему вас это волнует?       — Потому что у вас куда больший потенциал, чем вы сами осознаёте, и я бы хотела помочь вам его раскрыть, — просто ответила Нотт. — Я предлагаю вам индивидуальные занятия дважды в неделю. Мы сможем разбирать любые интересующие вас разделы защиты от тёмных искусств, и я даже подберу для вас углублённую программу. А если пожелаете — обучу вас дуэльному мастерству. Мне кажется, из вас вышел бы блестящий дуэлянт.       — Дуэлянт? — переспросил Гарри, искренне ошеломлённый подобным предложением.       Нотт кивнула.       Судя по тому, что я успела увидеть, вы могли бы сделать на этом поприще весьма успешную карьеру. Впрочем, решать только вам. Но эти навыки в любом случае пойдут вам на пользу.       Гарри задумчиво нахмурился. Заиметь партнёра для спаррингов было бы очень кстати, а любая дополнительная помощь стала бы отличным подспорьем в его собственных задумках.       — Я согласен, — ответил он.       — Прекрасно. Тогда начнём со следующей недели, по понедельникам и пятницам сразу после ужина, — постановила профессор Нотт. — До тех пор, да и в будущем, старайтесь лишний раз не задирать мальчишку Малфоя. Если он пошёл в отца, то может доставить вам немало головной боли.       Гарри лишь фыркнул. Если он хоть немного похож на Драко или Люциуса, то окажется обычным трусливым ничтожеством.       — Я не стану лезть на рожон, но если он сам решит напасть, спускать ему это не намереваюсь.       Нотт улыбнулась.       — Иного я от вас и не ждала, — ответила она, заговорщически подмигнув.       Наметив новый план действий, Гарри собрал вещи и покинул кабинет. Неожиданное предложение профессора и весь этот разговор слегка выбили его из колеи.       — И чего она хотела? — тут же поинтересовался Карлус.       — Предложила мне дополнительные занятия, — ответил Гарри.       — Чёрт возьми! Должно быть, она чертовски высокого мнения о твоих силах. По-моему, с самого первого курса Дамблдор предлагал нечто подобное только нашей Минни.       Минерва задумчиво нахмурилась и кивнула.       — И ты согласился? — спросила она.       Гарри кивнул.       — Хуже ведь не будет, правда?       Карлус качнул головой.       — Ты был бы полным дураком, если бы отказался. Что бы ни говорили про её семейку, Нотт — отличный специалист.       — Это уж точно, — тихо согласился Гарри, мысленно уже возвращаясь к задаче, которую намеревался решить сегодня вечером.       — К тому же вечером нас ждёт праздничный пир! — напомнил Карлус.       Глаза Минервы радостно блеснули, а вот Гарри лишь тяжело вздохнул.       — Я не праздную Хэллоуин, — пробормотал он.       — Это ещё почему? — удивился Карлус.       — В этот день убили моих родителей, — мрачно ответил Гарри.       — Ну я и сморозил... — виновато пробормотал Карлус, бросив на него сочувственный взгляд. — Извини, Эванс.       Гарри лишь отмахнулся.       — Ты же не знал. Просто я не хочу ничего праздновать. У меня нет ни одного приятного воспоминания, связанного с Хэллоуином, так что я предпочту просто лечь спать пораньше, — проговорил он и попрощался с друзьями.       Он не соврал. Хэллоуины последних лет отнюдь не внушили ему любви к этому дню, а осознание того, что именно 31 октября погибли его родители, лишь добавляло горечи. К тому же сегодня вечером Гарри планировал нанести свой первый удар по Волдеморту. К этому шагу он готовился недели напролёт: по ночам изучал Карту Мародёров и под мантией-невидимостью пробирался в Запретную секцию.       Исполнить задуманное именно сегодня казалось ему глубоко символичным — сделать шаг к отмщению в день, навсегда омрачённый для него трагедией.       Когда он вернулся в гостиную Гриффиндора, там, как и ожидалось, не было ни души. Гарри специально дождался начала праздничного пира, чтобы его отсутствие никто не заметил. Если всё пройдёт гладко, у него будет пара часов, чтобы довести дело до конца и незаметно вернуться в башню.       Даже если он задержится, всегда можно сказать, что он просто решил прогуляться. Теперь, когда Минерва и Карлус знают, почему он пропустил пир, они без лишних расспросов прикроют его, если возникнут вопросы.       Где-то в глубине души его грызла совесть за столь хладнокровную манипуляцию, но иначе было нельзя.       «Такой схемой гордился бы сам Том», — подумал Гарри, с отвращением осознавая, что прибегает к хитрости, достойной его заклятого врага.       И как бы мерзко ему ни было от таких методов, он понимал, что отныне ему придётся регулярно к ним обращаться.       Проверив содержимое сумки, которую собирал последние недели, Гарри в последний раз сверялся с картой, накинул мантию-невидимость и покинул башню, направляясь прямо в женский туалет на втором этаже.

* * *

      — Как думаешь, может, стоит его проведать? — тихо спросила Минерва, сидя с Карлусом за гриффиндорским столом в окружении остальных шестикурсников.       Она искренне переживала за Гарри. Весь день он сам был на себя не похож, и теперь, когда причина выяснилась, Минерву жгло чувство вины. Её собственные отношения с родителями оставляли желать лучшего, но они хотя бы были живы и готовы её поддержать — даже отец, несмотря на все его предрассудки. У Гарри же не осталось совсем никого. Из тех редких обмолвок, что он себе позволял, она знала, что он потерял даже крёстного.       — Думаю, сейчас он просто хочет побыть один, — со сдержанной грустью ответил Карлус. — Ты же видела, Минни... он привык всё переживать в одиночку.       — В одиночку? — переспросила она.       Карлус кивнул.       — Ну да. Он ходит с нами на уроки, вместе с нами ест, но ты видишь его по выходным?       Минерва с мрачным видом качнула головой. С самого начала осени Гарри практически исчезал на выходных, и от этой мысли на неё снова накатила вина. Гарри был куда более одинок, чем казалось Карлусу, и Минерва лучше, чем кто-либо понимала эту боль.       Она твёрдо решила, что постарается проводить с ним больше времени — если, конечно, Гарри сам этого захочет.       — Нет, не вижу, — призналась она.       — Он сам по себе, — пожал плечами Карлус. — И в этом нет ничего плохого. Главное, к нам он относится искренне. Вряд ли он станет изображать то, чего не чувствует.       Минерва мысленно вздохнула. Ещё бы Гарри не нравился Карлусу, они ведь родные люди — пусть сам Карлус об этом даже не догадывается.       — Я проведаю его чуточку позже, — решила она. — Дадим ему пока побыть наедине с собой.       — Думаю, так будет правильнее всего, — согласился Карлус. — К тому же в эти выходные поход в Хогсмид. Ему обязательно нужно пойти с нами. Если придётся — я его хоть силком туда потащу!

* * *

      Зал был ровно таким, каким Гарри его запомнил. В этот раз путь сюда оказался разочаровывающе простым: не пришлось уворачиваться от Плаксы Миртл, пробираться сквозь завалы обрушенного тоннеля или держать на прицеле Локонса, пытающегося стереть всем память. Но Гарри был только рад, что обошлось без лишних препятствий.       И вот он здесь.       Холодные каменные плиты под ногами. Уходящие ввысь колонны, обвитые каменными змеями, терялись в непроглядном полумраке потолка и отбрасывали длинные чёрные тени сквозь тусклую зеленоватую дымку. Это место по-прежнему внушало жуткое оцепенение, а мысль о том, что по ту сторону статуи Салазара Слизерина всё ещё дремлет василиск, которому лишь предстояло пасть от его руки в будущем, только сгущала мрачную атмосферу.       По спине Гарри пробежал холодок, и он невольно коснулся шрама на предплечье. Боль от ядовитого клыка была чудовищной, но сильнее всего в память въелось ощущение того, как угасало его сознание. Боль он умел терпеть — она была ему слишком знакома.       Глубоко вздохнув, Гарри медленно шагнул к статуе, чувствуя, как от липкого напряжения по спине бегут мурашки.       Последние недели он постоянно взвешивал свои действия в Тайной комнате, раз за разом прокручивая в голове возможные сценарии. Проскальзывала даже мысль оставить змею в живых, ведь с таким существом на своей стороне он получил бы могущественного союзника.       Но Гарри быстро отбросил эту затею. Да, он владел змеиным языком, но василиск оставался слишком опасной тварью, чтобы оставлять его в замке и подвергать людей риску. Нет, вариант «оставить в живых» не годился. Даже если бы ему удалось подчинить себе зверя, груз такой ответственности был слишком велик.       Предплечье снова отозвалось фантомной болью от давнего укуса. Иного пути не было. Ради собственной безопасности и безопасности всех учеников, как в настоящем, так и в будущем, василиск должен погибнуть. Так будет лучше для всех.       Нельзя было допустить, чтобы Том наткнулся на чудовище, когда окажется в Хогвартсе. Если Гарри и усвоил что-то о своём враге, так это то, что Реддл отличался редкой изворотливостью. Даже если бы Гарри смог перехватить контроль над змеем, Том обязательно нашёл бы способ перехватить его обратно. Подобный риск был недопустим. Да и спрятать гигантского ящера было попросту негде — стопроцентной гарантии не давало ни одно укрытие. Чудовище в любом случае превратилось бы в мишень, а передай он его Министерству — василиска всё равно бы уничтожили.       И если уж кому-то и суждено было извлечь выгоду из гибели василиска, то только ему самому.       Гарри нахмурился. Он никогда не отличался алчностью, но какая-то его часть твёрдо решила не отдавать никому ни крохи. Если из этой ситуации можно извлечь хоть какую-то пользу — он заберёт всё до последнего.       Он читал, что яд, клыки и чешуя василиска на черных рынках ценятся на вес золота. Конечно, рассчитывать на полную стоимость не приходилось: сбыт подобных ингредиентов неизбежно привёл бы его на Лютный переулок, а там перекупщики заломят свою комиссию. Но это не имело никакого значения. Даже за вычетом процента сумма выйдет внушительной. Разумеется, часть добычи — яд, клыки и шкуру — он оставит себе: мало ли для чего они пригодятся в будущем. Всё остальное пойдёт с молотка.       Мысль о том, что он лишает этой ресурсоёмкой базы самого Волдеморта, доставляла особое, ехидное удовольствие. Даже если Том в итоге доберётся до Тайной комнаты, там его будет ждать лишь пустой каменный мешок. Гарри о б этом позаботится.       От размышлений его отвлекло тихое шипение, раздавшееся из-за статуи. Гарри весь мгновенно натянулся как струна.       Василиск пробудился.       Действуя предельно осторожно, Гарри сбросил с плеч рюкзак, опустил его на каменный пол, расстегнул и извлёк небольшую деревянную шкатулку. Сняв уменьшающие чары, он вернул ей прежние, довольно внушительные размеры, после чего припал глазом к специальному смотровому отверстию, которое заранее прорезал в боковой стенке.       Поверить в то, что крик обычного петуха — лучшее оружие против столь величественного и опасного существа, казалось абсурдным. Однако Гарри хорошо помнил, что Джинни, находясь под полным контролем Тома, целенаправленно уничтожала всех петухов в окрестностях школы.       Это могло означать лишь одно: они действительно представляли смертельную угрозу для василиска, и Том был готов пойти на риск быть пойманным, лишь бы перебить птиц и обезопасить своего монстра.       Если всё окажется так просто, как он надеялся, Гарри будет только счастлив. Если крик одного петуха действительно смертелен, то десяти, которых он собрал, должно хватить с лихвой. Эта мысль приносила заметное облегчение.       Он уже видел в снах, как избавляется от этих проклятых птиц. Кормить их и убирать за ними оказалось делом куда более хлопотным, чем он предполагал. Да и что бы он сказал, если бы его соседи по комнате случайно наткнулись на этот «зоопарк»?       Снова раздалось шипение, на этот раз сопровождаемое характерным звуком движения огромного змеиного тела, скользящего по своему логову.       Пора было действовать.       Гарри снял чары тишины с коробки и изо всей силы пнул её. Петухи внутри тут же вспорхнули, оглашая Тайную комнату пронзительными, нестройными криками, которые многократным эхом отражались от каменных стен. Тут же из глубин статуи раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки вопль. Вслед за ним послышался сухой грохот: василиск в слепой панике метался внутри, сокрушая каменные своды.       Гарри стиснул уши ладонями, опасаясь, что они вот-вот закровоточат от этого невыносимого визга.       Когда петухи наконец угомонились, он осторожно опустил руки. Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Ни визга, ни шипения, ни единого шороха. Всё ещё оставаясь под мантией-невидимостью, Гарри крепко зажмурился и произнёс на змеином языке те самые слова, которые Том Реддл выкрикнул на его глазах чуть больше трёх лет назад:       — Со мной говори, Слизерин, величайший из Хогвартской Четвёрки.       Либо Салазар страдал такой же манией величия, как и сам Том, либо последний просто подобрал подходящую пароль-фразу. Как бы то ни было, рот статуи со скрежетом подался назад, подтверждая первую догадку.       Шум сдвигающихся каменных плит заставил Гарри ещё сильнее сжать веки. Он замер, чутко вслушиваясь в темноту в поисках малейших признаков жизни.       Ничего.       Осторожно приоткрыв один глаз, он увидел огромную тушу василиска. Чудовище лежало абсолютно неподвижно среди груды выбитых в предсмертных конвульсиях камней.       — Ну, слава Мерлину, — пробормотал Гарри и распахнул глаза уже полностью.       Он поднял палочку и осторожно подошёл ближе, чтобы слегка ткнуть тушу носком ботинка. Мгновенно отскочив назад и всё ещё оставаясь скрытым под мантией-невидимостью, он окинул взглядом чудовище.       Несмотря на смертельную опасность, василиск выглядел воистину величественно. И хотя Гарри было отчасти жаль убивать такое создание, он знал, что поступил правильно: змей представлял слишком большую угрозу, чтобы шестнадцатилетний парень мог его контролировать.       Осознав, что и так пробыл здесь дольше, чем рассчитывал, Гарри принялся за работу. Он аккуратно срезал небольшой лоскут кожи с мягкой брюшной части василиска, после чего надел перчатки из драконьей кожи и с трудом извлёк один из клыков. Самым сложным испытанием оказалось извлечение ядовитой железы. К счастью, Гарри вовремя вспомнил строчки из книги по физиологии магических существ, которую не так давно отыскал в Запретной секции:       «Ядовитый мешок змеи крайне легко повредить — сделав чересчур глубокий надрез, вы рискуете потерять большую часть ценнейшего субстрата. Достаточно крошечного прокола, чтобы аккуратно сцедить яд. В этом деле лучше проявить терпение, чем торопиться».       Хотя в книге речь шла об обычных змеях, Гарри решил следовать этой инструкции. Перед ним лежала та же рептилия, пусть и гигантская, но подчинявшаяся тем же законам природы.       Достав из сумки вместительный стеклянный флакон и складной нож, подаренный Сириусом, Гарри аккуратно проколол ядовитый мешок и подставил горлышко под струйку густой зелёной жидкости. Когда поток иссяк, он осторожно сцедил последние капли и плотно запечатал флакон пробкой, абсолютно довольный результатом.       Сосуд вмещал почти пол-литра, и Гарри удалось наполнить его больше чем наполовину. Он не знал точной рыночной стоимости яда василиска, но ни секунды не сомневался, что за такой редчайший ингредиент выручит целое состояние.       Впрочем, подсчёт доходов мог подождать. Сейчас главное — вернуться в гостиную, пока никто не кинулся его искать. За остальными частями туши василиска он вернётся в ближайшие дни или недели, когда подберёт надёжного покупателя. В конце концов, оказаться застуканным подле разлагающегося трупа смертоносного чудовища ему вовсе не хотелось.       Снова запечатав вход в Тайную комнату, Гарри направился по извилистым туннелям к трубе, ведущей на второй этаж.       Именно этот подъём мог перечеркнуть весь его замысел. Выбираться по крутой трубе вручную потребовало бы нескольких часов, да и вряд ли это вообще было ему под силу. К счастью, в библиотеке Гарри отыскал заклинание, которым когда-то пользовались шахтёры для подъёма добытой руды. Это была разновидность левитационных чар, но куда более практичная для подъёма из глубоких подземелий. Гарри долго оттачивал его в Выручай-комнате, пока не довёл до автоматизма, и даже придумал, как применить его в дуэли.       Направив волшебную палочку на свои ноги, Гарри сосредоточился и взмыл вверх по вертикальной трубе, мгновенно оказавшись в туалете.       Заклинание давалось нелегко и требовало немалых сил, но с каждой новой попыткой давалось всё легче.       Оказавшись на твердой земле, Гарри убедился, что вход за раковиной надёжно скрыт, и снова развернул Карту Мародёров. Праздничный пир уже завершился, и ученики разбрелись по своим факультетским башням.       Хотя он рассчитывал закончить чуть раньше, такой расклад его вполне устраивал. Удостоверившись, что в коридоре никого нет, Гарри выскользнул из туалета и поспешил обратно в башню Гриффиндора.

* * *

      — Думаю, пора проверить, как он там, — объявил Карлус, поднимаясь из кресла у камина.       Минерва кивнула, ощутив прилив облегчения.       — Ты к Эвансу собираешься? — поинтересовался Пруэтт.       Карлус кивнул.       — Да его нет наверху, — отозвался тот, очищая банан и откусывая сразу половину.       Карлус не уставал поражаться этому парню: как можно столько уплетать и абсолютно не набирать вес? Ведь только на пиру Пруэтт уничтожил пять порций горячего и три десерта, а сейчас уже снова что-то жевал!       — В смысле «нет»? — с тревогой переспросил Карлус.       Прюэтт лишь пожал плечами.       — Полог на его кровати отдёрнут, а самого Гарри в спальне нет.       — Проклятье, — выругался Карлус. — Не хватало ещё, чтобы он бродил один, особенно когда Малфой что-то замыслил.       Минерва тоже встревоженно поднялась, уже вытягивая из рукава палочку.       — Нужно его найти.       — Согласен, — кивнул Карлус.       — Я с вами, — вызвался Пруэтт. — Он всё-таки наш.       Карлус благодарно кивнул и шагнул к выходу из гостиной. Но в этот момент проём за портретом открылся, и в комнату вошёл Гарри — целёхонький и невредимый.       — Ты где был?! — резко спросил Карлус.       — Просто прогулялся, — с удивлением ответил Гарри, заметив их взвинченное состояние.       Карлус лишь качнул головой.       — Чёрт возьми, Эванс, мы уже весь замок собирались перевернуть, чтобы тебя найти! Не лучшее сейчас время ходить где попало в одиночку.       Гарри нахмурился.       — Из-за Малфоя, — напомнил ему Пруэтт.       Гарри усмехнулся.       — Если Малфой что-нибудь попытается сделать, он сам же об этом и пожалеет.       — Я же говорил: сам он пачкать руки не станет, — вмешался Карлус. — Не недооценивай его, Гарри. Абраксас может казаться спесивым павлином, но ради мести он пойдёт на всё. Будь осторожнее.       Гарри кивнул.       — Я понял. Мне просто нужно было проветрить голову.       Карлус сочувственно посмотрел на него.       — Я всё понимаю, но не подставляйся. Если с тобой что-то случится, у нас у всех будут проблемы.       — Ещё какие, — веско добавил Пруэтт. — Ты один из нас, Эванс. А мы держимся вместе.       Минерва улыбнулась и взяла Гарри за руку. Подведя его к креслу у камина, она мягко, но решительно усадила его.       — Завтра ты идёшь с нами в Хогсмид.       Это звучало не как просьба или приглашение — это был не терпящий возражений приказ.       — Сделай перерыв и проведи день с нами. Тебе не помешают свежий воздух и хорошая компания.       — Она права, — поддержал Карлус. — Мы покажем тебе деревню и вместе пообедаем. Тебе это точно пойдёт на пользу.       — И у меня совсем нет выбора? — с усмешкой переспросил Гарри.       — Разве что ты мечтаешь провести весь день мышью в моём кармане, — весело парировала Минерва.       Гарри рассмеялся и кивнул.       — Ладно-ладно, сдаюсь, — усмехнулся Гарри. — Но сейчас я правда пойду к себе: день выдался дико тяжёлым.       — В восемь утра ждём здесь, — напутствовала Минерва.       Ответа не последовало, но она и так знала, что Гарри не опоздает.       — Ну, долго уламывать его не пришлось, — заметил Пруэтт.       — Он просто знает, что спорить с Минни себе дороже, — усмехнулся Карлус. — Ладно, дадим ему отдохнуть. Ему и впрямь надо выспаться.       — А мы чем займёмся? — спросил Пруэтт, бросив взгляд на настенные часы над камином.       Соседи по спальне честно старались вести себя как можно тише, но когда полчаса спустя они отправились по кроватям, Гарри всё равно услышал их шаги. А затем — лёгкий шелест ткани: Карлус осторожно приоткрыл полог его кровати, чтобы проверить, всё ли в порядке.       Узнав своего деда поближе, Гарри быстро понял, какой Карлус на самом деле искренний и заботливый парень. Его часто можно было застать за помощью младшекурсникам с домашними заданиями или просто за тёплой беседой с ними. Благодаря этому Карлус пользовался огромным авторитетом среди гриффиндорцев, став для многих кем-то вроде старшего брата.       Гарри тоже проникся к нему глубоким уважением — и далеко не только из-за семейных уз. Карлус оказался именно таким, каким Гарри всегда представлял своего отца — разве что без его страсти к хулиганским выходкам и розыгрышам.       Можно было сказать, что между ними завязалась настоящая дружба. Не проходило и дня, чтобы Карлус не поджидал Гарри в гостиной после его утренних тренировок в Выручай-комнате, а в Большом зале они неизменно сидели бок о бок.       И Огден, и Карлус приняли его невероятно тепло. Да и Деймон Пруэтт, пусть и не входил в их близкий круг так плотно, как Тиберий с Карлусом, всё равно поддерживал с Гарри отличные отношения. Пруэтт больше времени проводил со своими друзьями с Хаффлпаффа, что, впрочем, Гарри нисколько не смущало: Деймон был парнем открытым и дружелюбным, просто не ограничивал свой круг общения только лишь Гриффиндором.       Однако больше всего Гарри удивляло то, как легко он привык к этой новой жизни. Он часто ловил себя на мыслях о том, чем сейчас заняты Рон и Гермиона и узнали ли они вообще, что с ним стряслось. Но всё это постепенно теряло смысл. Он пробыл здесь уже почти пять месяцев и давно смирился с тем, что дороги назад нет, пусть даже эта мысль до сих пор изредка отзывалась тупой болью.       В любом случае, всё могло сложиться куда хуже — и, скорее всего, именно так и сложится в будущем. Вот почему он с таким ожесточением штудировал магию по ночам, когда весь замок спал, и вот почему каждый день рвался стать сильнее. Его будущее оставалось туманным, как и будущее всех, кто жил в эту эпоху. Надвигалась война с Гриндевальдом и его приверженцами, с каждым днём подступавшая всё ближе, и Гарри был полон решимости встретить её во всеоружии.       Погрузившись в эти думы, он, должно быть, задремал, потому что когда открыл глаза, солнце уже вовсю светило в окно, а время для утренней тренировки было упущено. Сегодня его ждала прогулка с Минервой и компанией, так что выкроить время на занятия уже не выходило. Впрочем, Гарри рассудил, что один день отдыха ему точно не повредит: с самого момента перемещения он изматывал себя учёбой без продыху.       С помощью палочки проверив время и убедившись, что в запасе есть ещё пара часов, Гарри достал из сундука одну из книг на змеином языке, подаренных Николасом, и погрузился в чтение. Поначалу Гарри подсознательно отторглась эта сторона его природы, ведь умение говорить со змеями было прямым следствием связи с душой Тома Реддла. Но что-то внутри настойчиво подталкивало его использовать этот дар как преимущество. Со временем он принял это. Он был змееустом — и с этим ничего нельзя было поделать, пусть даже изначально так быть и не должно было.       Книги, которые передал ему Фламель, оказались невероятно захватывающими и таили в себе множество полезных заклинаний на все случаи жизни. По правде говоря, Гарри даже испытывал некоторую гордость от осознания того, что, насколько ему было известно, этой магией во всём мире владели только он и Волдеморт. И Реддлу до этих фолиантов было точно не добраться.       Каждый из них был написан вручную и передавался из поколения в поколение в роду Слизерина, пока не попал к Фламелям. И каждый новый владелец добавлял туда собственные открытия и чары. Со временем эти гримуары стали для Гарри едва ли не самой большой ценностью, и он регулярно перечитывал их, вплетая древнюю магию в свои ежедневные тренировки.       — Ты не спишь, Эванс? — пробормотал зевающий Тиберий. — Помнишь, что мы сегодня идём в Хогсмид?       Гарри улыбнулся и покачал головой.       — Да нет, не сплю, Огден.       — Вот и отлично, — отозвался Тиберий. — Собирайся, надо как следует заправиться перед дорогой.       Быстро убрав книги, Гарри ополоснулся в душе и выбрал одежду. В общей гостиной его уже поджидала вся компания: Минерва, Поппи, Карлус и Огден.       — Ого, а ты принарядился! — оценивающе окинула его взглядом Поппи. — А то я привыкла видеть тебя исключительно в школьной мантии.       Сама Поппи была в элегантном синем платье в горошек с расклешённой юбкой, талию подчёркивала чёрная лента, а на голове красовалась аккуратная чёрная шляпка.       — Выглядишь стильно, Эванс, — одобрительно кивнул Карлус.       Минерва улыбнулась с видом почти торжествующим.       Гарри выбрал серо-чёрный клетчатый пиджак, светло-серые брюки, коричневые туфли и белую рубашку. Завершала образ одна из шляп, которую для него подобрала Минерва, идеально сочетавшаяся с пиджаком.       Сама Минерва надела платье, похожее фасоном на наряд Поппи, но изящного зелёного цвета, украшенное тёмным бантом из шотландки и аккуратной шляпкой.       — Очень мило, — заметила Минерва и, взяв Поппи под руку, первой направилась к выходу из гостиной.       — Ты бывал раньше в Хогсмиде, Эванс? — спросил Карлус уже за завтраком.       Гарри кивнул, не спуская пристального взгляда с Абраксаса Малфоя, сидевшего за слизеринским столом на другом конце Большого зала.       — Пару раз, — ответил он, едва Малфой отвёл глаза. — Но это было давно.       — Вряд ли там что-то кардинально изменилось, — заметил Карлус, намазывая тост. — Но проветриться всегда полезно, да и развлечений там хватает.       — А вы обычно чем занимаетесь?       — Обед в «Трёх метлах» — это святое, — охотно перечислил Карлус. — Ну и магазинчик «Зонко», само собой.       — Не забудь про «Сладкое королевство», — вмешалась Поппи. — Я лично нацелилась на мятный заварной крем.       Карлус сокрушённо покачал головой.       — Если ты не возьмёшь сливочную ириску, ты совершишь ошибку.       Поппи возмущённо всплеснула руками.       — Ну вот, опять началось, — со вздохом протянул Тиберий.       Завязался бурный спор о кондитерских изысках. Гарри с остальными лишь с улыбкой наблюдали за дискуссией, пока Минерва, покончив с завтраком, не поднялась из-за стола.       — Мы так и будем спорить об этом весь день или всё-таки пойдём в деревню? — с наигранной строгостью поторопила она друзей.       Карлус кивнул.       — Тогда я наконец докажу Поппи, что сливочная ириска — лучшее, что придумало человечество.       — А я докажу тебе, что мятный крем в сто раз лучше, — парировала Поппи.       Они ещё с минуту скрещивали взгляды, пока Минерва не фыркнула и не пошагала к выходу, увлекая за собой остальных.       — Они всегда такие? — шепнул Гарри Огдену.       — В смысле упрямые и своенравные? Да постоянно. Это же Карлус и Поппи.       Гарри тихо фыркнул, но тут же нахмурился, когда они приблизились к выстроившимся у ворот каретам. В начале семестра он не уделял внимания фестралам — все его мысли были заняты прибытием и первыми днями в новом времени. К тому же их вид неизбежно напоминал ему о трагических событиях в Министерстве магии. Но теперь, глядя на загадочное создание в упряжи, Гарри ощутил странное тепло. То, что произошло в Отделе тайн, не было виной фестралов. Напротив, они пришли на помощь в самый отчаянный миг и доставили его именно туда, где он должен был оказаться.       — Привет, — тихо прошептал он, подступая к невидимому для остальных крылатому коню.       — Эванс, ты с кем там разговариваешь? — с откровенным изумлением спросил Карлус.       — С фестралом.       Ребята переглянулись в полном недоумении, и Гарри мягко улыбнулся.       — Если вы никогда не видели чью-то смерть, то не сможете их разглядеть.       — Ты хочешь сказать, в упряжке прямо сейчас кто-то есть? — удивлённо переспросила Минерва.       Гарри кивнул и жестом подозвал её к себе. Когда она подошла, он осторожно взял её за руку и ободряюще взглянул ей в глаза.       — Не бойся.       Минерва кивнула, и Гарри аккуратно приложил её ладонь к бархатистому носу фестрала. Её глаза тут же округлились.       — Он и правда здесь... — прошептала она. — А как он выглядит?       — Похож на скелетоподобного крылатого коня, — ответил Гарри. — Но они удивительные.       Минерва тепло улыбнулась.       — Ты к ним очень привязан, да?       Гарри кивнул.       — Они выручили меня в очень трудную минуту, — тихо ответил он, напоследок погладив фестрала по холке, и вернулся к друзьям.       — Ну и что ты почувствовала? — тут же полюбопытствовала Поппи.       — Не знаю... Что-то очень мягкое, тёплое и живое, — откликнулась Минерва.       — Век живи — век учись, — задумчиво пробормотал Карлус. — Надо будет попросить профессора Линтона, чтобы он подробно рассказал нам о них.       Линтон преподавал уход за магическими существами и, по мнению Гарри, горел своим делом ничуть не меньше Хагрида.       — Ну что, поехали? — предложил Тиберий.       Карлус жестом пригласил всех в карету. Минерва уселась рядом с Гарри, всё ещё не выпуская его ладони.       — Спасибо, — тихо прошептала она. — Я как-то никогда не задумывалась, кто или что везёт эти кареты.       — Я тоже... пока не начал их видеть.       — Твой крёстный?       Гарри покачал головой.       — Друг, — тихо откликнулся он.       Минерва не стала расспрашивать дальше, лишь сочувственно сжала его пальцы. Остаток пути до деревни они провели в уютном молчании.       — Ну что, сначала в «Сладкое королевство»? — победоносно спросила Поппи, с вызовом глядя на Карлуса, когда они высыпали из кареты.       — Ладно-ладно, Поппи, сдаюсь, — засмеялся тот. — Попробуем твой мятный крем. Но если он окажется дрянью, я буду глубоко разочарован.       Поппи изящно изогнула бровь.       — Я не ошибаюсь, Поттер, — с ухмылкой заявила она, вызвав новый приступ хохота у Карлуса, и вся компания двинулась за ней к первой цели маршрута.       Для Гарри деревня выглядела точь-в-точь так, как он её помнил: те же вымощенные булыжником улочки и знакомые вывески магазинов — разве что фасады казались немного свежее, словно их недавно подкрасили. И всё же было невероятно приятно снова оказаться здесь. Едва переступив порог «Сладкого королевства», Гарри ощутил, как на него накатила волна воспоминаний о вылазках в Хогсмид с Роном и Гермионой. Он с ностальгией вспомнил и о потайном ходе, ведущем из подвала лавки прямо в замок, которым столько раз пользовался.       — Ну что, я же говорила, что мятный крем лучше! — торжествующе воскликнула Поппи, когда Карлус снял пробу.       Тот задумчиво пожевал, но в следующее мгновение скривился       — Ну нет, — замотал он головой. — Вообще не моё. А вот теперь твоя очередь пробовать сливочно-медовый!       Поппи что-то недовольно пробормотала под нос, но всё же послушно приняла ложку с предложенным лакомством и тут же скептически покачала головой.       — Сахару пожалели. Недостаточно сладко.       — Может, вам просто стоит признать, что у вас кардинально разные вкусы? — миролюбиво предложила Минерва.       Карлус кивнул, и Поппи с лёгким облегчением согласилась.       — Ой, ну зачем ты испортила всё веселье, Минни, — наигранно расстроился Тиберий. — А я уже надеялся, что они устроят битву кремами.       — Я как-то не горю желанием, чтобы нас отсюда вытолкали в шею, — спокойно парировала Минерва. — Если так приспичило кидаться сладостями, идите на улицу.       Она тут же осеклась, осознав, какую подсказку выдала, и Огден мгновенно перевёл взгляд на Поппи.       — Ну что, идём на улицу? Будешь кидаться в меня кремом?       В его голосе звучала такая надежда, что Гарри лишь сокрушённо покачал головой.       — Судя по моему лицу, Тиберий, ответ был категоричное «нет».       Огден комично надул губы, а Поппи чуть смягчилась.       — Не переживай, Огден, желание запустить в тебя чем-нибудь тяжелым у меня возникает регулярно, — великодушно согласилась она, направляясь к кассе.       — Но вряд ли кремом, — ехидно заметил Карлус, заметив, как у Тиберия снова загорелись глаза.       — Скорее, ночным горшком, — невозмутимо добавил Гарри.       — Эй, это уже совсем не мило! — возмутился Огден.       Расплатившись за покупки, компания высыпала из сладко пахнущего магазинчика в прохладу улицы и направилась прямиком в «Зонко». Как выяснилось, Карлус в этом заведении чувствовал себя как рыба в воде.       — Серьёзно, Поттер? — скептически изогнула бровь Поппи, когда тот принялся сгребать в корзину зудящий порошок, навозные бомбы и какое-то странное желе сомнительного цвета.       — В хозяйстве пригодится, — ничуть не смущаясь, отмахнулся Карлус. — Особенно если Маклагген продолжит вести себя как заносчивый павлин. Поставлю наглеца на место.       — Ну, раз против Маклаггена, то возражений не имею, — милостиво разрешила Поппи. — От меня жалоб профессорам не жди. Но имей в виду: если хоть одна эта гадость окажется рядом со мной, я быстро вспомню, что у меня отличный доступ к школьным зельям.       Карлус с лукавой улыбкой приложил руку к сердцу.       — Угрозу понял, сэр... то есть, мэм.       Поппи только фыркнула. Они быстро расплатились за шуточные товары и вышли на улицу.       Накрапывал мелкий дождь — верный и неотступный спутник поздней шотландской осени. Карлус зябко повёл плечами и нахмурился.       — Слушайте, может, двинем в «Три метлы»? Пора бы уже и пообедать.       Все с радостью подхватили идею и ускорили шаг к пабу, чтобы скорее укрыться от набиравшего силу ливня.       — Стойте! — вдруг резко произнёс Гарри, выставив руку и останавливая остальных.       Что-то было не так. Он не смог бы объяснить, что именно, но какое-то подсознательное чувство заставило его замереть на месте. Вокруг не было видно ничего подозрительного, однако липкое чувство тревоги с каждой секундой сжимало сердце всё сильнее.       — Гарри, ну дождь же льёт! — поежилась Минерва. — Что стряслось?       Гарри лишь нахмурился и жестом приказал ей молчать. Он по-прежнему ничего не видел, но инстинкты орали во весь голос. Прикрыв глаза, он полностью сосредоточился на этом странном ощущении.       Он сам не до конца понимал, что делает, но внутренний голос подсказывал: это единственно верный шаг. Ощущение казалось почти зловещим, словно тёмная тень на самом краю сознания. Нечто неправильное, чужеродное, и оно подбиралось всё ближе. Стоило зажмуриться, как это чутье усиливалось в разы.       — Ждите здесь, — бросил он шёпотом.       Быстрым взмахом палочки наложив на себя Дезиллюминационные чары, Гарри юркнул за угол ближайшего здания, абсолютно игнорируя оклики друзей. Под проливным дождём заклинание работало из рук вон плохо — капли разбивались о невидимый силуэт, выдавая его контуры. Гарри мгновенно пожалел, что оставил мантию-невидимку в спальне. Пусть под дождём намокала и она, но толку от неё всё равно было бы куда больше.       Пригнувшись, он скользнул к узкому проулку неподалёку и замешкался: там, укрывшись в тени под навесом, стояли две фигуры, явно кого-то поджидавшие. Подобравшись ближе, Гарри узнал Стеббинса и ещё одного слизеринца, чьё имя вылетело из головы.       — Да где они застряли-то? — раздражённо процедил Стеббинс, кутаясь в воротник. — Не могли же они настолько там застрять!       — Не дёргайся, скоро выйдут. И заткнись, — огрызнулся его подельник. — Главное, помни: наша цель — Эванс. Остальных не трогать. Малфой выразился предельно ясно.       — Да понял я, Булстроуд, — проворчал Стеббинс.       Гарри опасливо нахмурился. Они реально собирались напасть на него прямо посреди улицы, да ещё и на глазах у его друзей? Они совсем из ума выжили от глупости, или Абраксас пообещал им нечто настолько весомое, что они решили рискнуть своими шкурами?       «Судя по всему, второе», — мрачно подытожил Гарри.       Гарри ощутил, как внутри закипает глухая ярость. Он вскинул палочку и точным Оглушающим заклятием отправил Булстроуда в нокаут на мокрый булыжник.       — К-кто здесь?! — сорвавшимся голосом визгнул Стеббинс, дико озираясь по сторонам.       Не прошло и пары секунд, как он оказался обезоружен и намертво примотан заклятием к водосточной трубе, а светящийся кончик палочки Гарри упёрся ему прямо в переносицу.       — Меня искал? — прошипел Гарри, сбрасывая Дезиллюминационные чары.       Стеббинс в ужасе уставился на материализовавшегося из воздуха противника, тщетно пытаясь вырваться из пут.       — Н-нет! — забормотал он, судорожно ища глазами помощь.       Но вокруг не было ни души: из-за припустившего ливня ученики рассосались по лавкам, а Булстроуд лежали без сознания.       — Забавно, а я своими ушами слышал обратное.       — Мы ничего не собирались делать! Просто хотели пошутить! — попытался сдать назад Стеббинс.       — По указке Малфоя? — чеканя слова, уточнил Гарри.       — Он нас заставил! — выложил всё парень.       Гарри сгреб его за грудки и рванул на себя так, что они столкнулись носами.       — Тогда передай Малфою, чтобы перестал прятаться за чужими спинами и вышел сам, — прошипел Гарри ему в самое лицо. — Передай, что если он хочет со мной разобраться — я жду. В любое время.       — Гарри! — раздался тревожный голос Минервы. — Гарри, отпусти его! Он не стоит того.       Гарри ещё пару мгновений прожигал тяжелым взглядом смертельно побледневшего слизеринца, после чего с презрением отпихнул его к стене.       — Ты меня понял, Стеббинс? Передай ему.       Парень судорожно закивал, кое-как расколдовался, подхватил мычащего Булстроуда под мышки и, спотыкаясь, припустил прочь по переулку.       — Чёрт возьми, Эванс, что это только что было? — опешил Карлус, подбегая ближе вместе с остальными.       — Они собирались устроить на меня засаду, — с холодным спокойствием отозвался Гарри, не сводя глаз с удирающих слизеринцев.       Карлус вздохнул.       — Я поговорю с Блэком. Ему всё это очень не понравится.       — Поторопись. Абраксас Малфой начинает действовать мне на нервы.       — Я всё улажу, — завязал тот, сжимая плечо Гарри. — Пойдём назад в замок?       Гарри качнул головой.       — Ну уж нет. Мы собирались пообедать — и мы пообедаем.       — А вот это правильный настрой! — оживился Тиберий. — После этой встряски я голоден как волк. Ты, небось, тоже?       Гарри хмыкнул.       — Пошли, Огден, накормим тебя, пока ты нас не съел.       Тиберий довольный расплылся в улыбке, и вся компания наконец двинулась к дверям паба.       — Ты правда в порядке? — тихо переспросила Минерва, не отставая от Гарри.       — Абсолютно, — искренне отозвался он.       И он действительно чувствовал себя нормально. Однако в глубине души притаилось тёмное, почти азартное желание: пусть Малфой только попробует снова. Это даст Гарри прекрасный повод размазать его по стене.       Откуда в нем проснулась эта жажда драки, Гарри мог только догадываться, но был уверен: дело тут не в обычном совпадении. С момента проведения ритуала он словно постоянно находился в состоянии боевой готовности, загодя предчувствуя любую угрозу. И это чутье было для него совершенно новым.       Мог ли Волдеморт обладать подобным даром? Ощущать опасность на каком-то ином, подсознательном уровне?       «Вполне вероятно», — решил Гарри. Если такой магии вообще можно было обучиться, Том Реддл точно бы её освоил. Он всегда находил способ — и Гарри в последнее время всё чаще ловил себя на том, что перенимает эту хватку.       Но действительно ли в этом виноват ритуал?       «Надо будет обязательно списаться с Фламелями», — твердо решил Гарри. Хотя перемены в собственном характере его не пугали, они становились всё заметнее с каждым днём.