Глава 47. Сбросивший оковы

      — Лорд Блэк, вы должны проснуться, — тихо произнес Геллерт, слегка встряхивая мужчину, чтобы вывести его из дремоты.       Орион Блэк слабел с каждым днем. В последние недели его состояние резко ухудшилось: моменты ясности стали редкостью, а физическая немощь заметно прогрессировала. Он едва выдерживал минимальные нагрузки и старел прямо на глазах. Геллерт знал, что времени у него осталось немного, и понимал, что новости, которые он принес, могут стать для Блэка последним ударом.       — Кто вы? — спросил Орион, с трудом приподнимаясь на кровати.       — Это я, Геллерт. Вы живете у меня уже несколько лет, лорд Блэк.       — Неужели? — почти весело отозвался тот.       Геллерт кивнул.       — У меня есть для вас новости, лорд Блэк.       — Неужели моя жена вернулась?       — Нет, лорд Блэк. Вашей жены больше нет с нами. Я пришел поговорить о Кассиопее и Персее.       — Моя маленькая Касс? Где она?       Геллерт глубоко вздохнул.       — Она совсем плоха, лорд Блэк. Её сильно отравили.       Кассиопея уже почти две недели лежала без сознания под круглосуточным наблюдением. Она не пришла в себя, но благодаря усилиям лекарей её состояние удалось стабилизировать. Она выжила только благодаря своевременному вмешательству мистера Сато, который, к счастью, оказался поблизости в момент её появления.       — Кем отравлена?       — Нашими врагами.       Орион Блэк на мгновение растерялся, а затем медленно кивнул.       — Но с ней все будет в порядке?       — Я уверен, что с ней уже все в порядке, — заверил Геллерт старика, заметив, как тот сразу же немного расслабился. — Однако мне также нужно сообщить вам о Персее.       — Персее?       — О вашем старшем сыне, — напомнил ему Геллерт.       — Ах, да, конечно, — рассеянно пробормотал Орион. — Он прекрасный мальчик. Где он?       Этот человек определенно изменил свое мнение о сыне. Прежде он редко хвалил Персея и чаще относился к нему с презрением.       — Персей был убит, лорд Блэк, — печально сообщил Геллерт.       А он только было начал восхищаться юным Блэком. Персей был амбициозен, предан и верен до самого конца. Геллерту будет не хватать его компании.       — Мёртв? Мой мальчик?       — Да.       — Как? — прохрипел Орион, закашлявшись от волнения.       — Он пал в бою с лордом Поттером, — сообщил Геллерт. — Персей храбро сражался.       Орион, казалось, на мгновение растерялся.       — Поттер? — переспросил он. — Поттеры не враги Блэкам. Мой собственный отец всегда говорил мне, что Поттеры не друзья, но и не враги.       — Лорд Поттер решил сражаться против нас, лорд Блэк.       Орион медленно покачал головой.       — Я убью его! — воскликнул он, пытаясь подняться с кровати.       Геллерт быстро положил ладони ему на грудь, мягко, но решительно пресекая попытку.       — В этом нет необходимости, лорд Блэк. Я сам убил лорда Поттера.       Орион, похоже, не слушал его. Он нахмурился, его лицо исказилось, словно он переживал некий внутренний конфликт. Геллерт не мог знать, что творилось в поврежденном разуме старика, но впервые за последние несколько недель его взгляд стал ясным, очистившись от усталости и потерянности.       — Ты ублюдок! — прорычал он. — Он умер из-за тебя! Он умер, потому что решил служить тебе!       Прежде чем Геллерт успел остановить его, Орион достал из рукава пижамы волшебную палочку и начал беспорядочно сыпать в него проклятиями, собранными разными членами семьи Блэк за последние столетия. Геллерт видел в действии эти заклятия во время тренировок с Кассиопеей. Если бы хоть одно из них попало в него, последствия были бы весьма неприятными.       — Лорд Блэк, вы должны успокоиться! — настойчиво произнес Геллерт, уклоняясь от очередного выпада.       — Ты больше не получишь от меня ни одного кната, ты, проклятый подлый убийца! Ты убил моего мальчика!       Орион Блэк продолжал сыпать обвинениями, и Геллерт всё больше раздражался, даже когда старик рухнул на пол, кашляя и хрипя от усталости.       — Лорд Блэк, вы в порядке? — спросил Геллерт.       — Отвали, — прошипел Орион.       Геллерт стиснул зубы. Этот человек давно стал обузой, но Геллерт всё же позаботился о том, чтобы обеспечить ему уход.       — Давайте-ка уложим вас обратно в постель, — тихо вздохнул он, поднимая хрупкого мужчину на ноги.       — Я не хочу ложиться в постель! — резко возразил Орион, вырываясь.       — Думаю, отдых вам поможет, — успокаивающе бормотал Геллерт, укладывая его обратно под одеяла.       Орион внезапно начал надрывно кашлять. Геллерт тяжело вздохнул, подошел к столику и вернулся с водой. Орион жадно сделал несколько глотков.       — И вправду, тяжкое бремя, — пробормотал Геллерт себе под нос. — Авада Кедавра!       Смертельное проклятие ударило Ориона в грудь, а тот его даже не заметил и упал без движений. Выглядело все так, будто он просто мирно скончался во сне.       Геллерт покачал головой, закрыл глаза, на мгновение погрузившись в свои мысли, а затем начал приводить комнату в порядок, устраняя беспорядок, который мог бы вызвать лишние вопросы.       Он едва успел закончить, когда дверь тихо отворилась, и вошла одна из лекарей. В её глазах читалось облегчение.       — Она очнулась, Геллерт, — сообщила она, скользнув взглядом по неподвижному телу Ориона Блэка.       — Как она?       — Слаба, но учитывая обстоятельства, чувствует себя неплохо.       Геллерт печально кивнул.       — Я надеялся, что он проживёт достаточно долго, чтобы увидеть её. Похоже, он скончался во сне. Можете позаботиться о нём? Я сейчас же пойду к Кассиопее.       — Конечно, Геллерт, — согласилась целительница, несказанно опечаленная кончиной лорда Блэка. Она ухаживала за ним последние месяцы, поэтому ее реакция была вполне объяснима.       Геллерт окинул комнату последним взглядом, задержавшись на неподвижном Орионе, затем развернулся и вышел. Он быстро добрался до комнаты, которая принадлежала Кассиопее. Она выглядела всё ещё бледной, а выражение её лица было хмурым. Геллерт переступил порог и присел на стул рядом с кроватью.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Геллерт, осторожно взяв её за руку.       — Что случилось?       — Я надеялся, что ты мне расскажешь. Ты вернулась от Фламелей в ужасном состоянии. Тебя отравили.       — Чем?       — Лекари не смогли определить точно, — ответил Геллерт. — Но что бы это ни было, оно было смертельным. Тебе повезло, что внутрь, видимо, попала лишь малая доза и что помощь пришла вовремя. Ты пролежала без сознания две недели.       — Две недели... — пробормотала Кассиопея. Её глаза внезапно широко раскрылись. — Эванс!       — Эванс? — с хмурым видом переспросил он.       — Он был там, он убил всех, кто был со мной. Мы сражались, и он стал даже лучше, чем раньше. Он знал, как противостоять моей семейной магии, — недоверчиво закончила она.       Геллерт раздражённо хмыкнул.       — Мы же ждали, что он появится, — напомнил он.       Кассиопея кивнула.       — Он был в ярости и отравил моих людей каким-то туманом...       Её голос дрожал: в нём слышались страх и отчаяние. Геллерт ободряюще сжал её руку.       — В следующий раз мы будем готовы, — пообещал он уверенно. — А сейчас тебе нужно кое-что узнать.       — Что именно?       Геллерт напрягся, ему не хотелось сообщать ей о гибели брата, тем более что следом придется сказать и о смерти отца. Он не мог предсказать, как Кассиопея на это отреагирует.       — Персей был убит на дуэли лордом Поттером.       — Лордом Поттером? — вздохнула Кассиопея. — Персей знал, что лучше с ним не связываться. Я предупреждала его о лорде Поттере!       — Ты действительно предупреждала, — мягко согласился Геллерт, — но он храбро сражался и пал с честью. Его смерть была немедленно отомщена.       — Лорд Поттер мёртв?       — От моей собственной руки.       Кассиопея глубоко вздохнула.       — Британии это не понравится. Все, кто не хотел сражаться, теперь точно выступят против нас.       — Поттеры настолько влиятельны? — нахмурился Геллерт.       Кассиопея кивнула.       — Это одна из самых уважаемых семей, и его сын не оставит смерть отца просто так. Он — друг Эванса, который, как я узнала, очень близок с самими Поттерами. Эванс держался в стороне от войны, но теперь, боюсь, это может измениться.       — Значит, мы избавились от одного врага только для того, чтобы навлечь на себя гнев другого.       — И многих других, — добавила Кассиопея. — Остальная верхушка Британии воспримет убийство лорда Поттера как личное оскорбление.       Геллерт выругался себе под нос.       — Мы продумаем ответные меры, но есть ещё кое-что, что ты должна знать.       Кассиопея выжидающе посмотрела на него.       — Здоровье твоего отца ухудшилось. Он плохо перенёс известие о смерти Персея и... умер ночью. Прости меня, моя дорогая, но лекари больше ничего не смогли сделать.       Лицо Кассиопеи вытянулось, но она не заплакала и не вспылила. Вместо этого приняла новость со смирением, словно была готова к этому заранее.       — Мне нужно будет навестить Арктуруса и сообщить ему о случившемся, — пробормотала она. — Он захочет знать, даже если будет злиться на нас.       — Всему своё время, — мягко возразил Геллерт. — Сначала тебе самой нужно восстановить силы.       Кассиопея покачала головой.       — Нет, я увижу его сегодня. Думаю, я достаточно отдохнула.       — Очень хорошо, — согласился он, — но только если целительница сочтёт тебя достаточно здоровой. Я скоро пришлю её к тебе, а пока отдохни еще немного. Я прикажу принести еду.       Кассиопея лишь молча кивнула, и Геллерт покинул комнату.       Жаль, что Ориону Блэку пришлось умереть.       Если бы Кассиопее нужно было справляться лишь с утратой брата, она, вероятно, приняла бы это с той же холодной стойкостью, что и всегда. Но смерть отца стала для неё слишком сильным ударом.       Кассиопея не была сентиментальной женщиной, но она искренне заботилась о своей семье. За последние два года она, похоже, вновь наладила отношения с отцом, и его смерть оставила глубокий след.       Геллерт, тем не менее, не чувствовал ни малейшей вины за содеянное.       Орион Блэк напал на него, пытался убить, а в этом мире не существовало человека, которому бы это сошло с рук.       Геллерт был терпелив. Долгое время он закрывал глаза на состояние Ориона, делал поблажки из уважения к Кассиопее, но у любого терпения есть предел, и Орион Блэк его перешагнул.       Кассиопея будет скорбеть — и по брату, и по отцу. Но Геллерт знал, что вскоре она оправится. Её преданность делу и ему самому неизбежно перевесит любое горе.       Поговорив с братом, тем самым, что отказался к нему присоединиться, Кассиопея вернётся, освободившись от всего того, что накопилось у нее в сердце в отношении Арктуруса.       А затем их работа продолжится.       Геллерту все еще нужно было захватить Францию, но теперь это сделать будет намного проще, потому что маглы-немцы уже начали свое вторжение. Они сбрасывают свои бомбы с той самой ночи, когда Змей поджег столицу.

* * *

      Арктурус в последний раз окинул себя взглядом в зеркале. Утренние приготовления подошли к концу, и он был готов впервые присутствовать на столь значимом и мрачном событии.       — Ты уверен, что нам стоит идти? — спросила Дорея, нервно теребя подол своего платья. — Ты же слышал слухи.       Арктурус кивнул, поправляя манжеты.       — Слухи — это именно то, почему мы должны идти. Это покажет всем, чему мы верны. Этого как раз все и ждут. Лорд Поттер был очень уважаемым человеком, и мы должны отдать ему дань уважения, как и остальные семьи.       Лорд Поттер стал первой известной жертвой, понесенной британцами в войне против Гриндевальда.       Арктурус понимал, что за время конфликта погибли многие, но Уильям Поттер не был обычным человеком с улицы. Он осознанно принял участие в войне, рисковал и в конечном итоге заплатил за это жизнью.       Однако слухи о том, что к его гибели причастен Персей, не давали Арктурусу покоя.       Не то чтобы это изменило его решение идти на похороны. Напротив, лишь укрепило намерение показать другим, на чьей он стороне, даже если остальные члены семьи оказались предателями.       — А если всё-таки возникнут проблемы?       — Их не будет, — заверил её Арктурус. — Проблемы как раз могут возникнуть, если я не появлюсь. Это равносильно признанию вины.       — Но тебя там даже не было! — возмутилась Дорея.       Арктурус покачал головой.       — Для других лордов это не имеет значения. Если я не покажусь, они подумают, что я каким-то образом замешан в его гибели или, хуже того, одобряю её.       — Ты считаешь, что слухи могут быть правдивы?       — Я не знаю, — пробормотал Арктурус, — но я бы не удивился, если этот мелкий ублюдок действительно решился убить Уильяма Поттера. Если в этих слухах есть доля правды, мне придется наладить отношения с их семьей.       — Думаю, это не слишком хорошо воспримут.       — Конечно, нет, но я не хочу, чтобы мы с ними враждовали. Мы никогда не были врагами, и я не позволю мелкому куску дерьма вроде Персея изменить это. Ну что на этот раз? — огрызнулся Арктурус, когда сигнальные чары возвестили о нежданном госте у входной двери.       — Наверное, это цветы, которые я заказала, — предположила Дорея. — Я пойду посмотрю.       Арктурус еще раз поправил мантию, внимательно проверяя, всё ли готово для важного дня.       — Золото, палочка, дар, — пробормотал он, но нахмурился, когда в дверях появилась Дорея, ее губы были плотно сжаты в тонкую полоску, а рядом с ней шла Кассиопея.       Кассиопея выглядела больной и исхудавшей, а её кожа стал более бледной.       — Ну и наглость! — прошипел Арктурус. — Я уже говорил тебе, чтобы ты больше здесь не появлялась.       — Я тоже рада тебя видеть, — сухо ответила Кассиопея. — Будь хорошим младшим братом и заткнись. Ты захочешь послушать, что я скажу.       Арктурус раздражённо дёрнул головой, ноздри его раздулись от гнева.       — Говори, зачем пришла, и убирайся вон, — сквозь зубы процедил он. — Сегодня явно не подходящий день для твоих визитов.       Кассиопея прищурилась:       — Персей мёртв!       Арктурус медленно поднял взгляд, изучая лицо сестры в поисках подтверждения её слов.       — Как?       — Его убил Уильям Поттер! — выплюнула она.       — Убил? — Арктурус сардонически рассмеялся. — Это предполагает, что Поттер напал на него вероломно, вне правил дуэльного кодекса. Так ли это?       — Какая разница?! Поттер убил его!       Уголки губ Арктуруса предательски дрогнули, а в груди неожиданно потеплело от странного облегчения. В глубине души он понимал, что должен испытывать скорбь, но не испытывал. Старший брат сам подписал себе приговор в тот роковой день, когда выбрал сторону Гриндевальда. И Арктурус не намерен был проливать по нему слёзы.       — И это всё? — спросил он пренебрежительно.       — И это всё? Всё, что ты можешь сказать об убийстве собственного брата?       Арктурус почувствовал, как гнев вспыхнул внутри, но сдержался ради Дореи, которая тихо плакала в углу кабинета.       — Насколько я понимаю, этот болван получил по заслугам, и даже если его убил Поттер, чего ты вообще от меня хочешь? Он мёртв, и, судя по словам свидетелей, пал от руки твоего же хозяина.       — Дело не в этом, Арктурус!       — Как раз в этом, — отрезал он, в упор глядя на сестру. — Если Поттер убил Персея, значит, он убил предателя. И знаешь что? За это ему, вероятно, вручат Орден Мерлина.       Кассиопея встряхнула головой, не веря собственным ушам.       — А как же отец? Он тоже заслужил смерть?       — Отец?       — Умер сегодня утром, — сообщила Кассиопея, глядя на брата и сестру. — Полагаю, тебя ужасно огорчит, что он тихо скончался во сне? Похоже, ты наконец получил желаемое. Теперь ты — новый лорд Блэк.       Дорея резко вскрикнула и выбежала из комнаты, услышав эту новость. Она никогда не была близка с отцом, но в отличие от остальных членов семьи, её натура была куда более чувствительной. Слишком юной она была, чтобы помнить смерть матери так же остро, как остальные.       — Как... удобно сложилось, — язвительно заметил Арктурус. — Персей погибает, и вот уже следом — отец? Не слишком ли много совпадений?       Кассиопея невесело хмыкнула.       — Отец много лет болел, и новость о смерти Персея окончательно его подкосила.       Арктурус резко встряхнул головой.       — Не смей читать мне лекции о его болезни, — процедил он сквозь зубы. — Я своими глазами видел, как он угасал с каждым днём, пока вы с Персеем были заняты тем, что целовали задницу Гриндевальду. Ты думаешь, я буду скорбеть о Персее? Или даже об отце? Ничего подобного. Их смерть ничего не изменит для меня. Последние четыре года именно я следил за тем, чтобы мы продолжали существовать как род, чтобы наши семейные дела не пришли в упадок.       — Значит, ты ничего не предпримешь?       Арктурус мрачно усмехнулся.       — Чего именно ты от меня ждёшь? Чтобы я пошёл по их стопам и поклялся в верности твоему хозяину? Чёрта с два! Если уж на то пошло, они погибли из-за него, и если уж я что-то и предприму, то брошу все доступные мне ресурсы на то, чтобы этот ублюдок сдох. Не потому, что мне есть хоть какое дело до отца и Персея, — он язвительно осклабился, — а потому что лорды и леди Британии будут ожидать этого от меня как лорда Блэка.       — Геллерт не твой враг, Арктурус! Поттер убил Персея!       — Нет. Гриндевальд убил Персея, забив его голову своими бреднями, заставил поверить, что у него есть шансы против Уильяма Поттера. А когда Персей проиграл, твой драгоценный хозяин спокойно пожертвовал хорошим человеком, который сражался за свою страну. О да, я отомщу за них. Но не Поттерам. А тому, кто стоит за всем этим бардаком.       Кассиопея в бессилии закатила глаза, но Арктурус не дал ей вставить и слова.       — А теперь — прочь отсюда, — отрезал он. — Сегодня похороны Уильяма Поттера, и я пойду туда как лорд Блэк, чтобы отдать дань уважения достойному человеку. Делай, что хочешь с отцом и Персеем, и передай Гринедвальду мое послание.       — Послание? — почти насмешливо спросила Кассиопея.       Арктурус кивнул.       — Передай ему, что он больше не получит ни кната из сейфов Блэков. Передай, что я возлагаю на него всю ответственность за смерть Персея и отца. Скажи, что весь гнев рода Блэк обрушится на него за содеянное. Ты хотела, чтобы я покарал виновного? Так тому и быть. Но сегодня точно не день Гриндевальда.       — Ты предпочитаешь угождать здешним лордам и леди, вместо того чтобы похоронить брата и отца? — с угрозой в голосе прошептала Кассиопея.       Арктурус покачал головой.       — Я выбираю почтить память достойного человека. А тебе советую держаться подальше. Все знают, что ты — приспешница Гриндевальда, и даже я не смогу удержать Карлуса от расправы над тобой. Или, скажем... Эванса.       Он заметил, как при упоминании Эванса в глазах Кассиопеи мелькнул страх.       — Что, испугалась полукровки? — язвительно фыркнул Арктурус.       Кассиопея сглотнула, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.       — Нет, — выдавила она сквозь зубы. — Он ещё ответит за всё.       Арктурус рассмеялся.       — Ты так ничему и не научилась, да? — раздражённо пробормотал он. — Позволю себе предположить, что нападение на Фламелей — твоих рук дело?       В «Ежедневном пророке» упоминалось об инциденте в их доме во Франции, но подробностей не было.       — Он пытался убить меня! — яростно прошипела Кассиопея.       — Значит, ты сперва попыталась убить его тётю и дядю, — Арктурус поднял бровь, — и он, что неудивительно, воспринял это... негативно?       Кассиопея ничего не сказала, но Арктурусу и не нужны были объяснения. Сестра покраснела от смущения и ярости.       — Просто уходи, Касс, — устало выдохнул Арктурус, поворачиваясь к окну, где за стёклами мерцали огни Лондона. — Ты выбрала свою сторону и теперь понимаешь, что есть люди, которые не разделяют взгляды Гриндевальда. Есть те, кто будет бороться с ним, и те, кто отдаст свои жизни, чтобы защитить других. Он проиграет, и я приложу все силы, чтобы это случилось.       Кассиопея стиснула зубы, пристально глядя на брата. Когда-то Арктурус испугался бы такого взгляда, но он уже не был маленьким мальчиком, боявшимся старшей сестры.       — Это твоё последнее слово?       Арктурус хмуро посмотрел на сестру.       — А ты ожидала чего-то другого?       Кассиопея горько усмехнулась.       — От тебя — нет, — сказала она с разочарованием. — Но я думала, что ты проявишь заботу об отце и Персее.       С этими словами она резко развернулась и вышла из комнаты, а Арктурус выругался себе под нос. Несмотря на всё произошедшее, он сожалел о том, что случилось с братом и отцом. Он не был чудовищем, но и не позволил бы Кассиопее использовать его горе, чтобы натравить на тех, кто не заслужил его гнева, кто не был его истинным врагом.       Гриндевальд был виноват в случившемся, и если Орион Блэк действительно умер от горя, узнав о смерти сына, к которому никогда не проявлял ни капли заботы, то Арктурус готов был съесть семейного эльфа — настолько это казалось нелепым. Всё выглядело слишком подозрительно, чтобы принять это за совпадение.       Когда в кабинет вернулась Дорея и бросилась в его объятия, Арктурус крепко обнял её.       — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы виновные заплатили.       И он сдержит это обещание.       Арктурус долго избегал сражений, потому что не хотел встретиться с братом на поле боя. Но теперь у него не было выбора. Он не мог сидеть сложа руки и позволить виновным уйти от ответственности. И хотя были те, кто ожидал, что он возложит вину за смерть Персея на Уильяма Поттера, на самом деле был лишь один человек, кто навлек на себя его гнев.

* * *

      — Две недели — более чем достаточно для проведения расследования и составления отчёта о событиях в Париже. Каковы ваши выводы, Призрак? — резко спросил Верховный Чародей Конфедерации.       Глава Департамента правосудия прочистил горло.       — Люди Гриндевальда напали с юга...       — Это мы уже знаем! — раздражённо прервал его Абрео. — Почему же ваш план сражения оказался таким провальным?       — Потому что он ничем не отличался от всех предыдущих, — жестко ответил Дож. — План был плох, и исполнен ещё хуже.       По залу пронеслось одобрительное бормотание.       — План был надёжный, — возразила Лиса, — но среди наших сил не было должной координации.       — То есть теперь вы сваливаете вину на тех, кто был на поле боя? — с нескрываемым разочарованием уточнил президент Конфедерации.       — План бы сработал, если бы они...       — Хватит! — гневно перебил русский министр магии. — Мой сын со своими людьми сражался среди ваших войск. Пусть он расскажет правду.       Абрео жестом указал на молодого мага, предлагая ему выступить, и тот повернулся к Лисе, устремив на неё злобный взгляд.       — План был провальным и привёл к многочисленным жертвам. Оборону Франции не следовало организовывать в самом Париже.       — Имеются ли окончательные данные о потерях? — спросил Абрео у Призрака, тот в ответ кивнул.       — Число погибших и пропавших без вести составляет 417 человек, — объявил он.       Абрео сокрушённо покачал головой.       — Такие потери... Пожалуйста, продолжайте, — обратился он к русскому магу.       — Катастрофа в Париже произошла потому, что вы позволили Гриндевальду выбрать поле боя, — уверенно начал тот. — Его людям оставалось лишь убить нас. Сражение должно было развернуться не в сердце Франции, а на границе. Змей говорил это мне и моему отцу, и мы с ним согласились.       — А где Змей сейчас? — с интересом спросил Абрео.       — Не отвечает на вызовы, — самодовольно произнесла Лиса. — Полагаю, ему стыдно за то, что он сделал.       Её слова вызвали волну ропота среди представителей МКМ, которые явно не разделяли её точку зрения.       — Стыдно? — переспросил президент Конфедерации. — По всем признакам, если бы не Змей, бои продолжались бы. Мы либо оказались бы разбиты войсками Гриндевальда, либо уничтожены магловскими бомбардировками. Как бы то ни было, Гриндевальд не контролирует Францию, и множество жизней удалось спасти.       — Змей несёт ответственность за то, что почти уничтожил Париж, — заметила Лиса.       — Здания можно восстановить, — произнес русский министр. — Ваш план был откровенно плох. Кстати, интересно, где сейчас вы разметили своих людей?       — На границе между Францией и Бельгией, — ответил Призрак, выдержав паузу. — Чтобы предотвратить их очередную попытку вторжения, как и предлагал ваш сын.       Русский министр оглядел Призрака и Лису многозначительным взглядом.       — Значит, теперь вы реализуете план, который изначально следовало принять? Разве Змей не предлагал вам это ещё до парижской катастрофы?       — Он действительно упоминал нечто подобное, — признал Призрак, опередив Лису, которая уже открыла рот, чтобы возразить.       Русский маг снисходительно улыбнулся.       — Возможно ли, что Змей был убит? — спросил Абрео. — Если он не отвечает на вызовы...       — Вполне, — отозвался Призрак. — От него давно не поступало никаких сообщений, и ему с самого начала не давали разрешения находиться там. Он — боевой маг, а не солдат фронтовой службы.       Его слова вызвали явное неодобрение, а русский министр и вовсе громко рассмеялся.       — Именно такие люди, как Змей, нам и нужны, — твёрдо произнёс он. — Люди, готовые делать то, что необходимо, а не эти слабоумные глупцы и их самовлюбленные помощники, которые своими ошибками приведут к ещё большим жертвам.       — Как вы смеете! — прошипела Лиса, поднимаясь со своего места.       Русский поднялся в ответ, и его охранники, словно по сигналу, подняли свои палочки, демонстрируя, что готовы к любому развитию событий.       — Я готов сотрудничать с вами, но мои люди не будут слепо выполнять ваши идиотские приказы, из-за которых они не смогут вернуться к своим семьям. Отныне они подчиняются только мне, и если мои распоряжения не совпадут с вашими, то вам, возможно, стоит пересмотреть планы. Мы веками защищали свои границы без посторонних советов и ни разу за это время не подвергались успешным вторжениям. Может, пришло время поучиться у тех, кто знает своё дело?       Лиса и Призрак получили свою порцию порицания, и президент Конфедерации, похоже, был согласен с русским министром.       — Ваша затея оказалась безрассудной и привела к гибели множества храбрецов, доверивших вам свои жизни, полагая, что вы действуете в их интересах. Я не могу судить о том, насколько правдивы утверждения, что Змей предложил разумную альтернативу, который вы предпочли проигнорировать, но настоятельно советую впредь не допускать подобных ошибок, — заявил Абрео. — Вы утратили доверие многих в этом зале. Я считаю, что вы больше не должны руководить нашими военными операциями. Есть ли возражения?       Зал ответил молчанием. Призрак смиренно кивнул, принимая слова президента Конфедерации, но Лиса, казалось, была явно оскорблена такими словами.       — Тогда я предлагаю каждой стране назначить генералов, которые будут координировать действия и совместно разрабатывать тактику. Есть возражения?       — Полностью согласен, — первым отозвался Дож, и за ним последовали одобрительные кивки других представителей.       — Тогда решено, — заключил Абрео. — Каждая страна выберет своего командира, а Департамент правосудия займётся задержанием преступников в розыске, поскольку в этом деле они, по-видимому, более компетентны.       Его язвительность была очевидной, но никто не решился её оспорить. Призрак покинул зал заседаний МКМ скорее с облегчением, чем с разочарованием.       Лиса, напротив, выглядела так, словно она была ребенком, у которого отобрали любимую игрушку. Она хмурилась и сердито поджимала губы.       Призрак по большей части ценил её вклад, он знал эту женщину много лет, но вместе они не справились с отражением атаки Гриндевальда.       Возможно, Змей все-таки был прав.       — Попробуй связаться с ним ещё раз, — приказал он.       Лиса лишь кивнула, хотя по её виду было очевидно, что ей было не по душе такое поручение.

* * *

      Здесь всё было иначе, чем на похоронах Федерова. Несмотря на такую же мрачную атмосферу, прощание с Уильямом Поттером ощущалось для Гарри гораздо более личным. Теперь он скорбел вместе с теми, кто был ему по-настоящему близок, кого он знал, кому доверял. Айвен Федеров тоже значил для него многое, но Уильям Поттер, пусть сам он так об этом и не узнал, был ему семьёй.       Гарри глубоко вздохнул, когда министр, проводивший службу, начал говорить. Однако его слова потерялись в потоке собственных мыслей, в которых он всё больше погружался. Из всего, что ему довелось пережить за последние недели, сообщить Карлусу и Анжелике о смерти Уильяма оказалось самым страшным испытанием. Анжелика разрыдалась сразу же, как только услышала новость, а Карлус впал в оцепенение. Гарри не видел, чтобы тот пролил хотя бы одну слезу в тот вечер, но теперь это уже было не так. Слёзы текли по его щекам безостановочно, пока он стоял у края могилы, наблюдая, как гроб опускают в землю.       Гарри ощутил новый болезненный укол утраты, и даже то, как Минерва сжала его руки в утешении, не принесло ни малейшего облегчения.       Прошедшие две недели, с тех пор как Париж превратился в пепелище, прошли в печали и сомнениях Гарри по поводу собственных действий.       Минерва и Фламели всё это время были рядом, поддерживая его. Даже профессор Диппет нашёл время, чтобы навестить Гарри и выразить свои соболезнования. Николас и Пернелла помогали ему справляться с горем. Их забота была незаметной, ненавязчивой, но бесценной. Иногда им удавалось отвлечь его от мрачных мыслей, и Гарри был за это благодарен.       Он слабо сжал руку Минервы в ответ и глубоко вздохнул.       Сегодня вся магическая Британия пребывала в трауре. Казалось, каждый лорд, каждая леди и друге важные персоны собрались здесь, чтобы разделить с Поттерами их боль.       Гарри наблюдал, как каждый подходил и возлагал розу на гроб, прежде чем сделать то же самое. Печально покачав головой, он отошёл, давая возможность следующим отдать дань уважения.       — Пойдём, — тихо сказала Минерва, когда толпа начала покидать кладбище Годриковой лощины, где покоились все Поттеры.       Гарри кивнул, готовый последовать за ней, но вдруг почувствовал твёрдую руку Карлуса, который крепко сжал его запястье.       — Не ты, — хрипло произнёс тот. — Ты можешь остаться с нами.       Впервые с тех пор, как Гарри принес тело его отца из Парижа, Карлус встретился с ним взглядом. В нем не было ни злости, ни обвинений, ни упрёков, лишь тихая скорбь, равная его собственной.       Это принесло Гарри облегчение, но не смогло заполнить пустоту, оставленную утратой.       — Всё в порядке, — тихо сказал Гарри, обращаясь к Минерве.       Она тепло улыбнулась ему, после чего удалилась вместе с Фламелями, оставив его с Карлусом и Анжеликой.       Некоторое время они стояли молча, каждый погружённый в свои мысли. Неловкость повисла в воздухе, пока Карлус наконец не нарушил тишину.       — Я слышал, ты чуть не сжёг дотла Париж после... того, что с ним случилось.       Гарри кивнул.       — Я бы сжёг всю страну, если бы это помогло вернуть его.       Карлус фыркнул.       — Зная тебя, я в этом не сомневаюсь.       Тишина вновь воцарилась между ними, нарушаемая лишь приглушёнными всхлипами Анжелики. Гарри заметил, как она опустила голову, словно старалась спрятать своё горе.       — Что случилось? — спросил Карлус. — Мы слышали слухи и домыслы, но ты был там, Гарри. Что с ним случилось?       Этот вопрос Гарри боялся услышать больше всего. Как он мог выразить словами все, что случилось с Уильямом Поттером? Как он может рассказать Карлусу и Анжелике, что на него трусливо напали со спины и что Гарри не смог его спасти?       Он покачал головой. Никакие слова не могли смягчить удар.       — Я не видел всего с начала, — тяжело вздохнул Гарри. — Кассиопея Блэк с группой своих людей напала на Николаса и Пернеллу, и я поспешил им на помощь.       — Кассиопея Блэк?       Гарри кивнул.       — Месть за то, что случилось в Хогсмид, я полагаю.       Карлус неодобрительно хмыкнул.       — К тому времени, как я вернулся в Париж... твой отец как раз убил Персея Блэка. Тогда-то он и появился.       — Гриндевальд?       — Да, — подтвердил Гарри. — Он проклял твоего отца в спину. Я пытался остановить его, но не успел. Этот ублюдок... он ухмылялся, а я...       — Вышел из себя?       — Мне жаль... — искренне произнёс он.       Но Карлус покачал головой.       — Не будь глупцом. Мой отец знал, чем рискует, и всё равно сделал то, что считал нужным. Тебе не за что извиняться. Более того, я рад, что ты был рядом с ним. По крайней мере, он не умер в одиночестве.       Карлус, казалось, воспринимал все это спокойно, но, заглянув в его глаза, Гарри увидел, что ему с трудом удается сохранять самообладание. Как бы он ни был расстроен тем, что случилось с отцом, внутри него бушевал гнев.       — Я бы хотел, чтобы он вообще не умирал, — пробормотал Гарри.       Карлус кивнул и положил руку ему на плечо.       — Спасибо, что был рядом и вернул его домой. Ты хороший человек, Гарри. Мой отец очень высоко тебя ценил... как, впрочем, и я.       Гарри почувствовал, как его душу охватила тяжесть. Слова, которые должны были утешить, только усиливали чувство утраты. Тем не менее, он принял их, лишь кивнув в ответ.       — И я, — добавила Анжелика, обнимая Гарри. — Уилл гордился бы тобой за то, что ты сделал.       — Вы имели в виду, что я едва не уничтожил целый город?       Анжелика тихо засмеялась.       — Думаю, его бы это позабавило, и он был бы польщён тем, как высоко ты его ставишь.       Её хмурый взгляд задержался на Гарри, как будто хотела о чем-то спросить, но затем лишь мягко покачала головой.       — Пожалуй, нам следует отправиться в церковь, — вздохнул Карлус. — Там нас уже ждут люди, жаждущие выразить соболезнования... расцеловать мне задницу.       — Расцеловать... задницу? — переспросил Гарри немного озадаченно, а Анжелика лишь тихо фыркнула.       Карлус кивнул с мрачной усмешкой.       — После смерти отца я стал новым лордом Поттером, — объяснил он с горечью. — Все они захотят убедиться, что их дела в надежных руках, да и вообще понять, с кем им предстоит иметь дело.       — Политические игры никогда не заканчиваются, да?       — Никогда, — проворчал Карлус. — Наоборот, они только начинаются. Эти стервятники будут кружить вокруг меня, как мухи над дерьмом, и следить за каждым моим шагом.       — Карлус! — укоризненно воскликнула Анжелика.       — Что? Разве я не прав?       Она тяжело вздохнула, покачав головой.       — Может быть, и прав, но следует проявлять уважение.       — Я буду уважать их ровно настолько, насколько они уважают меня, — заявил Карлус. — Отец ожидал бы этого.       Не говоря больше ни слова, Карлус направился к церкви. Гарри и Анжелика последовали за ним, стараясь не отставать. Когда они почти подошли, Анжелика слегка подтянула Гарри за рукав.       — Когда у тебя будет время, можем поговорить с глазу на глаз? Не сейчас, чуть позже.       — Конечно, — кивнул Гарри. — Просто дай знать когда.       Анжелика благодарно улыбнулась и легонько взяла его под руку.       — Как ты держишься? — тихо спросила она.       — Плохо, — честно признался он. — Ник и Пернелла остановились у меня, пытаются поддержать, но это мало помогает.       Анжелика тяжело вздохнула.       — Ничто не помогает... — пробормотала она. — Иногда мне кажется, что это просто дурной сон. Что он сейчас войдёт в дверь, как ни в чём не бывало. Это, наверное, глупо.       — Нет, вовсе нет, — возразил Гарри. — Наверное, в каждом из нас есть частичка, которая отказывается верить в потерю. Долгие годы я сам думал, что мои родители живы и однажды придут спасти меня.       — Спасти? — нахмурилась Анжелика.       — От моих родственников, — смущенно ответил он. — Они были... не самыми приятными людьми. И мысль, что мама с папой однажды придут и заберут меня оттуда, помогала пережить худшие дни. Вот это действительно было глупо.       — Совсем нет, — не согласилась Анжелика. — Возможно, именно надежда помогает нам пережить такие вещи. Надежда, что всё ещё наладится, — иногда это всё, что у нас остаётся.       Она шагнула ближе, нежно поцеловала его в щёку, крепко обняла и зашла в церковь.       — Надежда… — пробормотал Гарри себе под нос, молча глядя ей вслед.       Возможно, Анжелика была права.       С этой мыслью он направился следом, войдя в церковь, которая за последние несколько лет стала для него знакомым местом. Внутри осталось лишь несколько человек, в основном лорды и леди магической Британии.       Гарри сразу заметил напряжённую сцену: Карлус стоял лицом к лицу с Арктурусом Блэком, и оба словно не знали, что сказать. В итоге Блэк заговорил первым, и на его лице читалось неподдельное сочувствие.       — Прими мои глубочайшие извинения за случившееся, Карлус. Твой отец был хорошим человеком и заслуживал лучшего.       Карлус кивнул и ответил:       — Это был прискорбный инцидент между моим отцом и твоим братом. Я не стану извиняться за смерть твоего брата, но искренне сожалею о твоей утрате.       Арктурус внимательно посмотрел на него, кивнул и протянул руку.       — Я не одобряю выбор, который сделал Персей, и человек, которого я считаю ответственным за то, что он сделал, дорого за это заплатит. Я понимаю, что сейчас для этого не самое лучшее время, но надеюсь, что однажды между нашими семьями не останется никаких обид, и мы сможем обрести мир.       Карлус ответил на рукопожатие.       — Я не держу на тебя зла, Арктурус, — заверил он. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ты не стал бы иметь с ним дело.       Арктурус благодарно кивнул, затем отступил в сторону, давая Дорее возможность сказать несколько слов.       — Мне очень жаль, — прошептала она, не в силах скрыть свое горе.       — И мне, — печально отозвался Карлус.       Блэки покинули церковь, и напряжение, висевшее в воздухе, спало. Гарри смотрел, как один за другим гости подходили к Карлусу и Анжелике, чтобы выразить свои соболезнования. К тому времени, когда последний из них закончил, был уже поздний вечер. Гарри оказался за одним столом с Фламелями и Минервой.       — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросил Николас, внимательно наблюдая за ним.       Гарри пожал плечами.       — Сам не знаю, — честно признался он. — В чём-то лучше, в чём-то хуже.       — Такова природа смерти. Ты никогда по-настоящему не смиришься с утратой, как тебе хорошо известно, но учишься жить с этим.       Гарри кивнул.       То же самое было с Сириусом. Он до сих пор часто и тепло вспоминал его, но чувство потери никуда не делось. Просто теперь он научился с этим лучше справляться.       — Не хочешь выйти и подышать свежим воздухом? — предложила Минерва, Гарри с благодарностью кивнул.       Хотя церковь значительно опустела, многие гости всё ещё оставались, и Гарри совсем не горел желанием с ними общаться.       — Как ты на самом деле? — негромко спросила Минерва, когда они оказались во дворе при церкви.       — Не очень, — честно ответил Гарри. — Мне следовало быть там с самого начала. Может, тогда всё сложилось бы иначе.       — Может быть, — согласилась Минерва. — Но это не значит, что всё стало бы лучше.       — Я знаю. Если бы я не ушёл оттуда, то Николас и Пернелла, скорее всего, были бы убиты.       — А лорд Поттер, возможно, всё равно бы погиб, — мягко заметила Минерва. — Ты не можешь винить себя, Гарри.       — Я и не виню. Во всём этом виноват лишь один человек, и я позабочусь, чтобы он за это поплатился.       Минерва сглотнула и покачала головой.       — Только, прошу, не делай ничего безрассудного, — умоляла она. — Ты не должен губить себя из-за мести. Лорд Поттер бы этого не хотел.       — Он бы не хотел, — раздался за их спинами голос Анжелики, которая вышла к ним из церкви. — И я буду в ярости, если ты так поступишь. Даже твоя смерть не помешает мне хорошенько тебя отчитать.       Гарри усмехнулся, понимая, что она говорит совершенно серьёзно.       — Можешь уделить мне минутку? — попросила она.       — Я присмотрю за Фламелями, — с улыбкой сказала Минерва и поцеловала Гарри в щёку. — Особенно за Николасом, — добавила она и направилась обратно в церковь.       — Чем могу помочь? — спросил Гарри.       Анжелика помедлила, её самообладание явно ей изменило.       — Я беспокоюсь о Карлусе, Гарри, — призналась она, тяжело вздохнув. — Сегодня я впервые увидела, как он горюет. Я боюсь того, что он собирается сделать.       — Боишься, что он пойдёт за Гриндевальдом.       Анжелика кивнула.       — Он ведь так и сделает, правда?       — Хотел бы сказать, что нет, но не могу. Он упрям, как и все, кого я знаю. Если уж он что-то задумал, вряд ли что-то сможет его переубедить.       Анжелика сглотнула ком в горле и смахнула слёзы.       — Что мне делать, Гарри? — в отчаянии спросила она.       — Ничего, но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы он был в безопасности, насколько это возможно. Я не допущу, чтобы с ним случилось то же, что с Уильямом.       — Спасибо, — прошептала Анжелика. — Я не знаю, что бы я делала, если бы потеряла и его.       Гарри молча смотрел ей вслед, в ушах эхом звучали слова его собственного обещания.       Он прекрасно понимал, что Карлус не сможет просто оставить случившееся позади. Жажда возмездия за отца будет гнать его вперёд, как бы он ни старался сдерживать себя.       Гарри не мог его осуждать. Он знал, каково это — терять близких подобным образом. И ничто не смогло бы остановить его самого, если бы он получил шанс разорвать Волдеморта на части за то, что тот сделал с его родителями.       Карлус имел полное право действовать так, как подсказывает ему сердце. Но это не значило, что Гарри позволит ему идти этим путём в одиночку. Он будет рядом, сколько бы ни понадобилось времени, чтобы Гриндевальд получил то, что по праву заслужил.       Гарри нахмурился, когда лицензия боевого мага уведомила об очередном вызове, но, как и в случае с другими, проигнорировал его.       Ему нечего было сказать ни Призраку, ни Лисе, кроме как «я же говорил», а сейчас было не время устраивать мелочные разборки.       Настал момент взять всё в свои руки и быть там, где он действительно нужен. Он больше не собирался отчитываться — ни перед Призраком, ни перед Лисой, ни перед МКМ. Единственным, перед кем он теперь нес ответственность, был он сам. А чтобы быть честным с собой — нужно было просто стать самим собой.       Гарри вытащил из заднего кармана лицензию и одним взмахом волшебной палочки обратил ее в пепел.       Змей будет жить, но уже исключительно на своих условиях. Он больше не будет связан никаких обязательствами перед МКМ и уж тем более не будет подчиняться никому, кроме себя.       Отныне правила будет устанавливать сам Гарри, а, насколько он мог судить, больше не существовало ни одного, которого бы ему следовало придерживаться.