Глава 46. Огни Парижа

      Атмосфера в зале Международной конфедерации магов была тяжёлой. Представители стран-членов сидели с мрачными лицами, вполголоса переговариваясь между собой. Гарри бы тоже выглядел так, окажись он на их месте, но, к счастью, он был не на их месте. Здесь его мнение ничего не значило, и в иных обстоятельствах его бы это вполне устроило. Но не когда на кону — тысячи жизней.       — Могу я спросить, почему его люди маршируют к границе пешком, а не аппарируют? — поинтересовался представитель Испании.       Призрак прочистил горло.       — Не знаю, — признался он. — Полагаю, он опасается ловушек, которые могут их поджидать.       — А они там есть?       Призрак покачал головой.       — Нет.       — И почему же?       Призрак выпрямился, явно не оценив обвинительный тон.       — Все наши силы сосредоточены на укреплении Парижа. Мы готовим оборону уже несколько недель. Уверяю вас, всё под контролем. Осталось только дождаться, когда Гриндевальд сам к нам придёт.       В зале снова послышался ропот: представители обменивались тревожными замечаниями, и Гарри только покачал головой. План был откровенно слабый.       — Надеюсь, вы правы, — каменным выражением лица сказал Верховный Чародей. — Министр заверил меня, что все наши авроры в вашем распоряжении.       Гарри понимал его беспокойство. Этот человек был французом и заботился о судьбе своей страны.       — Ваши разведчики смогли точно оценить численность войска? — вмешался Дож, пытаясь внести больше ясности.       Призрак неловко замялся, прежде чем ответить.       — Не совсем, — вмешалась Лиса. — Но предположительно около трех тысяч. Наши разведчики не рискнули подойти ближе.       — Примерно то, что мы ожидали, — задумчиво проговорил Дож.       — По моим подсчетам, их ближе к шести тысячам, — добавил Гарри, бросив на Лису раздраженный взгляд.       Эта женщина хоть что-то перепроверила лично?       — Шесть тысяч? — уточнил Дож.       — Неправда! —воскликнула Лиса, но Верховный Чародей лишь отмахнулся от нее.       — Вы уверены, что видели именно шесть тысяч человек?       Гарри кивнул:       — Гриндевальд недавно пополнил свои ряды, вербуя сторонников за границей. У него люди из Африки, Азии, и, вероятно, не только, — пояснил он. — Его армия стремительно растёт, и когда мы встретимся, численное преимущество будет явно не на нашей стороне.       Ропот среди представителей не был похож на ропот успокоенных людей.       — Змей ошибается, — хмыкнула Лиса. — Наши разведчики не могли настолько просчитаться в оценках.       — Тем не менее, похоже, именно это и произошло, — язвительно парировал президент Конфедерации.       — Вы верите на слову ему, а не нам? — недоверчиво спросила Лиса.       — Нет, — ответил Абрео. — Но я предпочту подготовиться к шести тысячам и встретить меньшую силу, чем наоборот. Какие ещё меры были предприняты?       Лиса нахмурилась, явно недовольная таким ответом, но Призрак заговорил прежде, чем она успела высказаться.       — Мы начали эвакуацию женщин и детей из Парижа. Мужчины, готовые сражаться, уже распределены по заранее сформированным группам. А остальные...       — Остальные? — настороженно переспросил Абрео.       — Их задержали, чтобы исключить возможность, что они — шпионы Гриндевальда.       Его слова вызвали волну недовольного ропота и неодобрительного покачивания головами среди собравшихся.       — Это необходимая мера, — настаивал Призрак. — В данной ситуации лучше перестраховаться, чем потом жалеть.       Абрео кивнул.       — Понимаю, — вздохнул он тяжело. — Оставлю это на ваше усмотрение. Боюсь, не могу остаться полностью беспристрастным в такой ситуации.       — Не хочу проявить к вам неуважение, но именно поэтому все было сделано тихо и незаметно.       Гарри верил ему. Призрак действительно думал, что тот действует во благо, укрепляя оборону. И всё же Гарри не мог отделаться от ощущения, что всё это — большая ошибка.       — А что, если он не нападет на Париж? — внезапно вмешался русский министр магии.       — Конечно, он нападет на Париж, — усмехнулся испанец.       Русский министр лишь пожал плечами и слегка улыбнулся, как бы намекая, что готов рассматривать другие варианты.       — Мы не сомневаемся, что его целью является Париж, — сказала Лиса. — Здесь находится Министерство магии и самый важный город Франции. Он не стал бы тратить время на другое место.       — Склонен с вами согласиться, — негромко проговорил Абрео, скрестив руки на груди. — Есть ли у кого-нибудь другие мысли?       Никто не высказался. Гарри тоже придержал язык. У него были свои соображения, но ни одного доказательства, чтобы их обосновать. Насколько он мог судить, Гриндевальд действительно мог направить свои силы только на Париж. Однако, в конечном счете, это не имело значения. Он по-прежнему считал, что лучше вообще не пускать Гриндевальда во Францию.       — В таком случае я объявляю заседание закрытым, чтобы дать вам возможность продолжить подготовку, — заключил Верховный Чародей. — Будьте готовы собраться в экстренном порядке в ближайшие дни, если ситуация того потребует.       Маги стали расходиться, и Лиса бросила на Гарри самодовольный взгляд, хотя у нее не было для этого ни единой причины. Если всё пойдёт так, как Гарри опасался, она первая пожалеет о своей самоуверенности. Да и Гарри не обрадовался бы такой мелочи, если бы не цена, которую за это придется заплатить.       Гарри глубоко вздохнул и направился к выходу, размышляя о предстоящем. По его собственным наблюдениям, люди Гриндевальда достигнут французской границы уже через два дня. План Призрака был готов, и казалось, больше ничего нельзя было предпринять.       — Мой отец хотел бы поговорить с вами, — раздался рядом голос с заметным акцентом.       Гарри обернулся и увидел молодого парня, сына русского министра, который жестом пригласил его в одну из боковых комнат за пределами главного зала.       Слегка нахмурившись, Гарри последовал за ним и вошел в небольшое помещение. Там, за столом, сидел сам министр, а по обе стороны от него стояли два охранника с палочками наготове.       — Не думаю, что от них будет много пользы, — усмехнулся министр, кивнув на своих нервных людей. — Если верить слухам о вас, вы могли бы прикончить нас всех одним движением руки.       Гарри фыркнул.       — У меня нет привычки убивать тех, кто мне не враг, а уж тем более — союзников.       Министр кивнул, жестом велел своим охранникам убрать палочки. Те нехотя подчинились, бросая настороженные взгляды на Гарри.       — Змей, — с восхищением произнес министр. — Даже у нас ваша репутация вызывает трепет. Женщины падают в обморок, а преступники трепещут лишь от одного упоминания вашего имени. Отличную славу вы себе заработали.       — Вы ведь знаете, что слухи часто бывают преувеличены, — вежливо заметил Гарри.       — О да, но только не в вашем случае. Нет, наш общий враг боится вас не без оснований. Даже мои собственные люди пытались отговорить меня от этой встречи.       — Тогда почему вы все-таки решили встретиться? — прямо спросил Гарри.       — Я хотел взглянуть на человека, чьё имя произносят повсюду. Я хотел увидеть своими глазами, что делает вас таким особенным, и понять, что вы за человек.       — Удовлетворены? — раздражённо спросил Гарри.       Еще много лет назад ему надоело быть объектом чужого любопытства, сродни экспонату в музее. Люди желали увидеть его шрам, задавали одни и те же вопросы о том, как он выжил, когда Волдеморт напал на него в младенчестве, в то время как другие более талантливые волшебники погибали.       Русский слегка улыбнулся и кивнул:       — Да, удовлетворён. Теперь я понимаю, что в слухах, возможно, больше правды, чем я ожидал. Вы молоды, но уже многое пережили. Я вижу это в ваших глазах: гнев, боль и решимость сделать всё необходимое для победы. Некоторые скажут, что это — тьма, но для меня это просто проявление безжалостности, необходимой для выполнения долга.       Гарри коротко фыркнул, но ничего не ответил. Министр, не обратив внимания на его реакцию, продолжил:       — Более того, я заметил, что вы не согласны со своим руководством. Вы не считаете их тактику правильной.       — Не считаю, — прямо ответил Гарри. — Я уверен, что позволить Гриндевальду войти во Францию — ошибка.       — Я с вами согласен, — медленно проговорил министр. — Призрак слишком уверен в своей стратегии. Он свято верит, что Гриндевальд атакует исключительно Париж. Если бы тот шёл в мою страну, я встретил бы его за её пределами. Если МКМ ошибается, последствия будут ужасными. Мне тоже не по душе идея впускать его в страну. Как только он пересечёт границу, он сможет направить своих людей куда угодно.       — Так что же мы можем сделать?       — Ничего, — ответил министр с пугающим спокойствием. — Планы уже приведены в действие. Иногда приходится позволять людям ошибаться, чтобы они научились на своих промахах. Это будет суровый урок, но, возможно, необходимый. Я не стану рисковать своими людьми, чтобы защищать Францию в одиночку в открытом поле, когда никто другой не сделает того же для русского народа.       — То есть мы просто позволим этому случиться?       — А какой у нас выбор? Гриндевальд уже марширует. Мы можем лишь следовать этому плану и надеяться, что этого хватит, чтобы от него отбиться.       — А если нет?       — Если нет, многие погибнут, и Франция окажется под его контролем.       Гарри сглотнул, хотя на данный момент такая судьба была практически неизбежна.       — Я понимаю ваше разочарование, — мягко проговорил русский. — Но если кто и сможет найти способ извлечь преимущество в самый критический момент, возможно, это будете вы. — Он встал, добавив: — Я желаю вам удачи, Змей. И надеюсь, что в данном случае мы оба ошибаемся. Хотя, у меня и есть сомнения на этот счет.       Пробормотав что-то по-русски, пятеро мужчин покинули помещение, и Гарри снова сосредоточился на предстоящей битве.       «Что если Гриндевальд решит, что Париж слишком хорошо защищён, или у него есть другие планы, выходящие за рамки его привычной тактики?»       Об этом не стоило думать, но, независимо от исхода сражения, последствия будут нешуточными.

* * *

      У Уильяма были приятные воспоминания о Париже. Именно здесь он наконец сделал Анжелике предложение руки и сердца, а она в ответ сообщила ему о своей беременности. Он был уверен, что именно здесь в этом городе был зачат их первенец Карлус. Но теперь Париж не имел ничего общего с тем местом, которое он помнил.       Центральные улицы города были пусты: маглы уехали сразу после объявления войны, а волшебники — те, кто остался, — были высланы за последние несколько дней. Облик города тоже изменился до неузнаваемости. Почти все здания были заколочены, а на самые важные наложены защитные чары, в которые Уильям не очень-то верил. Они выдержат не больше, чем временная тюрьма, в которой содержались волшебники, отказавшиеся сражаться.       Уильям не поддерживал эту меру.       Новый глава Департамента правосудия МКМ мало кому нравился, а его помощница — и того меньше. Она была одержима чувством собственной важности, не уступающим любому Малфою, которого Уильям встречал за свою жизнь. Он не мог понять, почему Призрак был назначен командовать силами МКМ, когда в распоряжении было множество более подходящих людей, таких как Габриэль Грюм.       Призрак был боевым магом, и, хотя Уильям уважал их труд, он сомневался, что боевые маги могут эффективно командовать армиями, по крайней мере, насколько он знал.       Надо будет уточнить у Гарри.       — Ну и бардак, — заявил Габриэль, садясь рядом с ним. — Если эти идиоты продолжат в том же духе, то уже через неделю нас всех подвесят за яйца.       Уильям усмехнулся. Ситуация действительно выглядела мрачно, но он не разделял пессимизма Грюма.       — Где Яксли? — спросил Габриэль.       — Ушел куда-то с Гилбертом, — вздохнул Уильям. — Наверняка затевает что-то сомнительное.       — Да уж, пусть развлекаются, пока могут. У нас же есть дела поважнее, которые стоит обдумать.       — Например, то, как нам будет плохо, когда Гриндевальд объявится?       Грюм фыркнул.       — Примерно так.       Уильям покачал головой, потом полез в сумку, достал бутылку коньяка и предложил:       — Выпьем?       — Где ты это взял? — с подозрением спросил Габриэль.       — Гилберт подогнал. Я решил, что лучше не спрашивать и просто наслаждаться.       Габриэль кивнул, наколдовал два бокала и, плеснув в каждую щедрую порцию коньяка, протянул один Уильяму.       — За дерьмовые планы, — произнес он тост.       Уильям поддержал, и оба залпом осушили бокалы.       — Чья это сова? — спросил Габриэль, указывая на большую белую птицу, приземлившуюся рядом с ними.       — Понятия не имею, — отозвался Уильям.       Он знал, что сова принадлежит Гарри, но он не стал бы посылать к нему Тесея, если бы это не касалось войны или чего-то крайне важного. Нахмурившись, Уильям снял с лапки птицы сверток и развернул пергамент. Пробежав глазами текст, он прочитал вслух короткое сообщение:       «Гриндевальд прибудет примерно через 48 часов».       — Ну что ж, — вздохнул Грюм после паузы. — Похоже, пора напрячься... Но не раньше, чем мы выпьем еще по стаканчику.       Уильям молча налил каждому по новой порции коньяка. На этот раз не для удовольствия, а для укрепления решимости перед надвигающейся бурей.

* * *

      «Гриндевальд идет на Францию!»       Автор: Альберт Проуз       Арктурус с досадой покачал головой, читая статью, снабженную зловещей фотографией. На снимке были запечатлены люди Гриндевальда, нагло маршировавшие по открытому полю, будто их совсем не заботило, кто и откуда их видит.       — Самоуверенные ублюдки, — пробормотал он сквозь зубы.       — В больнице объявлена повышенная готовность, — тихо вздохнула Дорея, указывая на газету. — Как думаешь, Персей и Касси сейчас там?       — Разумеется, там, — фыркнул Арктурус. — Надеюсь, эти ублюдочные предатели получат по заслугам.       — Ты же так не думаешь.       — А вот и думаю!       Дорея лишь покачала головой, убирая со стола остатки завтрака.       — Я тоже злюсь на них, но не желаю смерти, — пробормотала она с грустью.       — Если играешь в глупые игры, то будь готов выиграть глупые призы, — резко ответил Арктурус. — Оба они — безмозглые идиоты, не стоящие даже капли мочи гиппогрифа.       — Тебе обязательно быть таким грубым? — неодобрительно вздохнула Дорея.       Арктурус безразлично пожал плечами и вернулся к статье, старательно игнорируя желание самому отправиться во Францию и разобраться с этими «родственничками».       Нет, как бы он их ни презирал, убить все-таки не смог бы, разве что выбора не останется. И все же, несмотря на все усилия МКМ, война шла из рук вон плохо. Если Франция падет, это станет тяжелейшим ударом по всем попыткам покончить с режимом Гриндевальда.

* * *

      Персей никогда прежде не проходил такие расстояния пешком. Геллерт настаивал на марше, чтобы избежать возможных ловушек, которые могли ожидать их на пути. Это решение было разумным, но неутешительным для натруженных ног Персея, покрытых мозолями, которые явно не разделяли уважения к осторожности их лидера.       — Почему мы просто не полетели? — жаловался один из мужчин.       Персей слышал этот вопрос уже десятки раз за последние дни. Ответ был прост: у них не хватало ресурсов для перелета, и Геллерт не хотел рисковать, разделяя силы.       Сейчас, на финальном этапе их плана, любая ошибка могла стать роковой.       Почему Геллерт покинул их, как только они вошли на территорию Франции, оставалось для Персея загадкой. Но он понимал: тот не сделал бы этого без крайней необходимости.       — Мы достигнем границы к завтрашнему дню, — сообщил Геллерт перед своим уходом. — Продолжайте марш, обеспечьте, чтобы все были накормлены и отдохнули перед боем. Когда мы прорвем оборону, я хочу, чтобы вы и ваши люди аппарировали сюда, — он указал на точку на карте, расположенную к югу от Парижа. — Оттуда вы начнете атаку на город.       — А где будете вы?       Геллерт ухмыльнулся почти с гордостью.       — Скоро узнаешь. А пока лучше не говорить лишнего.       Персей понимающе кивнул. Приток новых людей был полезен для их дела, но проверять всех досконально времени не было. Всегда существовала вероятность того, что среди них затесались шпионы. Геллерт многое держал при себе и делился информацией только тогда, когда это становилось абсолютно необходимым.       — Значит, завтра? — уточнил Персей.       Геллерт утвердительно кивнул, и в его взгляде мелькнуло едва скрываемое волнение.       — Завтра. Париж падет, а вместе с ним падет и Франция.

* * *

      — Что это за хрень? — яростно прошипел Габриэль. — Я ожидал, что вас будет хотя бы семь сотен! Где индейцы?       Человек, на которого обрушился гнев, лишь пожал плечами.       — Не знаю, что тебе сказать. Остальные еще не готовы, а про индейцев мы вообще ничего не знаем.       — Невероятно, — Габриэль раздраженно выдохнул. — Здесь даже трех сотен не наберется.       — Так и есть, — нехотя признал канадец.       Грюм что-то пробормотал себе под нос и подошел ближе к Уильяму.       — Ну что ж, теперь мы точно в полной заднице.       — Насколько всё плохо? — тихо спросил Уильям.       — Достаточно плохо, чтобы мы мы уже морально готовились к тому, чтобы раздвинуть булки для траха насухо. У этого ублюдка шесть тысяч человек, а у нас чуть больше четырех, и из них четверть — русские. Какого черта затеял этот идиот, который тут всем командует?       Уильям не знал, что ответить. Но если даже Габриэль был обеспокоен, значит, всё действительно хуже, чем они предполагали.       Перед отъездом он попрощался с Анжеликой и Карлусом. Однако впервые в жизни Уильям почувствовал, что, возможно, больше никогда их не увидит. Мысленно он готовился к такому исходу месяцами, но сейчас, когда эта перспектива стала пугающе реальной, оказалось, что он совершенно не готов. Он словно стоял в центре Парижа, ожидая, когда смерть протянет к нему свои руки.       — Вот же черт, — пробормотал он.       — Чертовски верно, — подхватил Гилберт, стоявший неподалеку. — Нам понадобится настоящее чудо, чтобы выбраться отсюда живыми.       Яксли кивнул, его каменное выражение лица было более напряженным, чем обычно, но он не унывал.       За прошедшие годы Уильям не так уж много общался с представителями этой семьи, но сейчас успел проникнуться уважением к человеку, который уже дважды сражался рядом с ним. Даже несмотря на мрачные перспективы, Яксли был здесь. Как и Габриэль. Как и Гилберт, который, похоже, был уже изрядно пьян.       — Кто-нибудь хочет глотнуть? — предложил Гилберт, протягивая бутылку водки. — Выменял её у каких-то русских.       Уильям фыркнул и покачал головой.       — Думаю, я предпочту сохранить ясную голову.       — Ага, — отозвался Габриэль.       — Как хотите, — пожал плечами Гилберт и сделал из бутылки долгий глоток, удовлетворенно причмокнул и громко отрыгнул. — Этим помяну Гриндевальда.       — Если бы только этого было достаточно, — сухо заметил Габриэль с усмешкой.       И тут раздался крик:       — Они идут!       Они стремительно бросились туда, откуда донёсся тревожное предупреждение. За ними потянулись остальные, кто услышал его. Вдали, словно огромный тёмный прилив, к ним приближались волны людей. Их было так много, что лица сливались в сплошную массу, неразличимую для глаза.       — Чёрт возьми, — мрачно выдохнул Уильям, крепче сжимая палочку.       Мысли о надвигающемся столкновении терзали его ещё с момента прибытия. Они не давали покоя ни днём, ни ночью. Но сейчас, глядя на наступающую армию, он почти жалел, что не смог до конца осмыслить их в тишине.       — Как я и говорил, нам понадобится чудо, — угрюмо повторил Габриэль. — Как думаешь, он придет?       Уильям сразу понял, кого он имеет в виду, и хотя такой человек, как Гарри, несомненно, им бы не помешал, Уильям все-таки предпочел бы, чтобы тот держался отсюда подальше.       Он покачал головой.       Но наивно было бы предполагать, что Гарри останется в стороне. Его появление лишь вопрос времени.

* * *

      Геллерту и его группе магов-экспертов понадобилось чуть больше часа, чтобы разрушить границы между Бельгией и Францией. Они прорвались через магические заслоны, оказавшись наконец на французской земле. Пришло время воплотить задуманное.       — Ты знаешь, что делать, — коротко бросил Геллерт, аппарировав возле Персея, но прежде чем тот успел ответить, Гриндевальд уже опять исчез, чтобы заняться своими делами.       Персей глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и коротко кивнул своим людям.       — За мной!       Он аппарировал туда, куда Геллерт указал на карте. Это была просторная зелёная лужайка, которая, вероятно, использовалась как общественный парк. Идеальное место для прибытия.       Вдалеке возвышалась Эйфелева башня — символ французской столицы, будто наблюдавший за этим хаосом с холодным безразличием. Казалось нереальным, что Персей наконец оказался здесь в центре событий, которые изменят историю.       Геллерт много лет говорил о том, что завоевание Франции станет величайшей из всех возможных побед, и теперь этот момент настал. После долгих недель и месяцев, наполненных бесчисленными жертвами, кровавыми сражениями и потерянными жизнями, они добрались до цели. Персей никогда ещё не чувствовал в себе такой решимости: впереди маячила великая победа, которую он так ясно видел в своих самых дерзких мечтах.       — Действуем осторожно, — объявил он, обращаясь к своим людям. — Ганс, возьми небольшую группу и осмотритесь на предмет ловушек. Уничтожайте любые угрозы.       Галлитер кивнул и повёл своих людей на разведку.       — Остальным приготовиться. Ждём сигнала от Ганса — и сразу атакуем.       Персей наблюдал за тем, как его люди готовились. Каждый проводил свои предбоевые ритуалы: одни — разглядывали фотографии своих семей, другие — играли в азартные игры, пили и курили.       Что бы они ни делали, это было их дело, но сам Персей не позволял себе отвести взгляда от города, который был почти в его руках. Он не стал бы отвлекаться на такие несерьезные вещи, как эти люди.       — Путь свободен, — доложил Ганс, появившись спустя всего час после ухода.       Персей коротко кивнул, поднимаясь на ноги.       Настал его момент.       Брюгге и Варшава были лишь репетициями перед этим днем. События сегодняшнего дня в Париже могли решить исход всей войны.       — Подъем, мужики, пора двигаться! — громко скомандовал он, быстрым шагом направляя их к городу и переходя на бег, когда уже не мог сдерживать свой энтузиазм.       Персей нервничал, но именно этот адреналин стал его топливом, когда он выпустил первый шквал заклинаний. Магия рассыпалась яркими вспышками, возвещая о начале битвы за Париж.

* * *

      Дом, в котором оказалась Кассиопея, оказался куда менее величественным, чем она ожидала. Она была уверена, что Фламелям, прожившим более шести столетий, будет чем похвастаться.       Впрочем, это не имело значения.       Скоро ни одно из владений больше им уже не понадобится.       — У меня плохое предчувствие, — пробормотал рядом с ней один из разрушителей проклятий. — Что-то здесь не так.       — Заткнись, Ковальски, — прорычал другой маг. — Ты суеверный кусок дерьма.       Ковальски покачал головой, но настойчиво с мольбой в голосе продолжил:       — Вы что, не чувствуете? Здесь что-то есть.       — Это лишь твоя трусость. А теперь приступай к делу.       Палочка, направленная на него Кассиопеей, заставила его замолчать и незамедлительно взяться за дело.       Ковальски прекрасно разбирался в своем ремесле, умело справляясь даже с самыми древними заклинаниями и хитроумными магическими ловушками. Кассиопея внимательно следила за каждым его движением, убеждаясь, что он выполняет ровно то, что требовалось, и ничего лишнего. Она понимала, что риск был велик, но довериться Ковальски было единственным вариантом. Самой справиться с такими защитными чарами было бы непросто, ей не хватало знаний и опыта.       — Здесь есть сигнальное плетение, — выдавил из себя разрушитель проклятий, вытирая пот со лба. — С таким я ещё никогда не сталкивался.       — И что же произойдет? — спросила Кассиопея.       Ковальски пожал плечами.       — Я не узнаю, пока не активирую его.       — Сколько у нас будет времени после этого?       Ковальски глубоко вдохнул.       — Две-три минуты, если не появятся новые сюрпризы.       Кассиопея задумчиво кивнула.       — Можешь ли ты сделать что-нибудь, чтобы они не успели исчезнуть, пока мы не войдём?       — Могу, — кивнул Ковальски. — Я могу возвести магические заслоны, которые заблокируют аппарирование и использование портключей. Проблема в том, что если нам понадобится срочно сбежать, мы тоже не сможем этого сделать, пока я их не сниму.       — Сколько это займёт времени?       — Минуту, но это очень много, если потребуется срочно уходить.       Кассиопея хмыкнула.       — Придется рискнуть, — решительно сказала она.       Ковальски вытер пот со лба тыльной стороной рукава и вернулся к работе. Через мгновение под их ногами раздался низкий гул, заставивший всех напрячься.       — Это была мощная обратная реакция, — судорожно прошептал он.       — И что это вызвало? — настороженно спросила Кассиопея, окинув взглядом весь дом.       — Понятия не имею, но что-то приближается. Я чувствую это.

* * *

      Уильям и Габриэль стояли спина к спине, отчаянно защищаясь от атакующих. Битва разгорелась с новой силой, и они быстро оказались отрезанными от своей группы.       — Ну разве не замечательно, — беззлобно хмыкнул Габриэль, уклоняясь от очередного заклинания.       Уильям лишь фыркнул в ответ, взмахом палочки разрушая стену, которая обрушилась на десяток странно одетых темнокожих магов. Он тут же поднял обломки, превращая их в импровизированный щит.       — Есть предложения? — спросил он, прикрываясь магической защитой.       — Есть одна мысль, — ухмыльнулся Габриэль.       Мгновение спустя в воздухе раздались дикие вопли, когда стая огромных волков врезалась в ряды нападавших. Звери гнали людей Гриндевальда прочь, а Габриэль разразился довольным смехом.       — Получайте, мерзкие ублюдки!       Уильям только покачал головой. Оглядевшись, он понял, что путь к их группе отрезан. Прищурившись, он повернулся в противоположную сторону, где всё ещё бушевала битва.       — Габриэль! — резко позвал Уильям, потянув того за мантию.       Повсюду лежали тела, из ран сочилась кровь, а лица многих были изуродованы до неузнаваемости багровыми масками. В пылу битвы прогорклый запах, исходивший от павших, оставался незаметным, но теперь тяжёлый аромат крови, мочи и кишок невозможно было не заметить.       — Это наши? — спросил Габриэль, оглядываясь.       — Сейчас это неважно, — ответил Уильям, указав вперёд, откуда к ним приближалась огромная тень.       — Это что, чертова трёхголовая собака?       Уильям коротко кивнул, поднимая палочку. Он слышал о таких существах, но знал о них лишь понаслышке.       — Что нам делать? — спросил Габриэль, пятясь назад. Обеих сразу приметили рычащие головы, уловившие их запах.       За чудовищем шла ещё одна группа мужчин, держащих палочки наготове. Существо двигалось с ними, словно слаженная армия.       — Что-то мне подсказывает, что волки тут не помогут, — заметил Уильям.       Габриэль нервно дёрнулся, когда три головы залаяли в унисон.       — Нет, но это может, — ответил он, взмахнув палочкой.       Из её кончика вырвался длинный огненный кнут, треща и извиваясь в воздухе.       — Не думаю, что это хорошая идея, — предупредил Уильям, но Габриэль его не слушал.       С громким треском кнут опустился на нос одной из голов, вызвав у той пронзительный вопль боли. Но вместо того чтобы отступить, чудовище рвануло к ним, его рычание стало громче.       — Ну вот, теперь я, пожалуй, соглашусь, — простонал Габриэль, пятясь назад.       Внезапно над шумом битвы раздался низкий, заунывный звук, который заставил всех замереть.       — Что это?       — Не знаю, но собака засыпает.       Чудовище медленно опустилось на землю и, поудобнее устроившись, громко захрапело. За ним в недоумении переглядывались вражеские бойцы, пытаясь определить источник музыки, которая усыпила зверя. Но положение Уильяма и Габриэля всё ещё оставалось критическим. Их значительно превосходили числом, и враги это прекрасно осознавали.       — Взять их! — раздался громкий командный голос темнокожего мужчины с сильным африканским акцентом.       Они бросились в атаку, каждый с палочкой и грубыми мечами, сделанными, казалось, из кости, и завывая на неузнаваемом языке.       Уильям и Габриэль прижались к земле, так как обрушившиеся здания вокруг отрезали им путь к спасению. Они лишь вздрогнули, когда десятки шипов, вырвавшихся из земли, перебили нескольких нападавших.       И вот, как будто из ниоткуда, между враждующими магами появилась фигура, которая, размахивая палочкой в сложном узоре, призвала шипы Они вырывались из мостовой, и те, кто не успел увернуться, болезненно висели на их концах, пока новоприбывший не послал снаряды вперед, унося ещё больше жертв. Оставшиеся маги с ужасом побежали, их глаза расширялись от страха перед тем, чему они только что стали свидетелями.       — Лучше поздно, чем никогда, — заметил Габриэль, когда Гарри повернулся к ним. — Пойдём, нам нужно найти остальных, если они ещё живы.       — Я помогу, — ответил Гарри, ведя их через море расчленённых конечностей, неподвижных тел и обломков, оставшихся от начавшейся бойни.       Троица едва успела перейти на спринтерский бег, как Гарри внезапно остановился. Его глаза расширились в панике, эту эмоцию Уильям никогда не видел на его лице.       — Что такое? — обеспокоенно спросил он.       — Фламели! — воскликнул Гарри и тут же исчез.       Гриндевальд уж точно не стал бы их преследовать.       Уильям покачал головой, хотя не стал бы его переубеждать. Если бы он смог уничтожить Фламелей, это серьёзно подорвало бы моральный дух французов.       — Куда он делся? — спросил Габриэль, оглядываясь вокруг.       Уильям пожал плечами.       — Не знаю, но посмотри, кто у нас тут.       — Странные парни в красных мантиях?       Уильям последил за его взглядом. Несколько десятков человек медленно приближались к месту сражения.       — Нет, — пренебрежительно ответил он, указывая на одного человека среди них. — Это Персей Блэк?       — Он самый, — мрачно подтвердил Уильям.       Он не знал точно, какую роль бывший наследник Блэков играет в этой войне, но, судя по его присутствию и тому, что он, похоже, командовал войсками Гриндевальда в Бельгии, можно было сделать вывод, что он был важной фигурой в этом конфликте.       — Я с ним разберусь, — заявил Уильям, отстранив Габриэля и направляясь к своей цели.

* * *

      Сато выглядел не лучшим образом. Его тюремная роба свободно висела на исхудавшем теле, выдавая, насколько сильно он потерял в весе за время, проведённое в плену у французов.       — Кто там? — прохрипел он хриплым голосом.       — Я пришёл освободить вас, мистер Сато. Надеюсь, я все еще могу рассчитывать на вашу поддержку.       — Гриндевальд?       — Это я, — кивнул Геллерт. — А теперь, будьте добры, отойдите от двери.       Сато молча подчинился, и Геллерт с лёгкостью вырвал дверь из петель, оставив достаточно пространства, чтобы тот мог выйти из камеры.       — Как? — выдохнул Сато, всё ещё не веря своим глазам.       — Не думаю, что найдётся тюрьма, способная меня не пустить, — задумчиво ответил Геллерт. — А теперь пойдёмте, мистер Сато, не будем мешкать, ведь нам еще столько всего предстоит сделать.       Истощённый мужчина последовал за ним. Геллерт покинул тюрьму тем же путём, каким вошёл, перешагнув через тела небольшой команды, пытавшейся остановить его. Бой был коротким: каждый, кто встал на пути, быстро пал от его руки.       — Вы убили их всех?       — Увы. Если бы они не стояли у меня на пути, возможно, я оставил бы их в живых.       Сато нахмурился и покачал головой, довольный лишь тем, что наконец вырвался из четырёх стен.       — Итак, куда мы направляемся?       — Вы отправитесь в мой кабинет, где вас ждут еда, чистая одежда, горячий душ и мягкая постель. Вам нужно восстановить силы, мистер Сато. Я же займусь своими делами в этом чудесном городе. Возьмите портключ, — Геллерт протянул небольшой предмет. — Вам понадобятся силы, когда вы вернетесь в Японию и приведете мне людей, которых обещали.       Сато почтительно поклонился и, не теряя времени, исчез с места. Когда он ушёл, Геллерт наконец сосредоточился на своей основной цели, ради которой вообще прибыл во Францию.       — Ради высшего блага, — пробормотал он себе под нос и бесшумно исчез со двора оставшейся во Франции тюрьмы для волшебников.

* * *

      — Николас, что нам делать? Мы в ловушке, — встревоженно спросила Пернелла.       Старый алхимик кивнул, доставая палочку.       — Мы должны не пустить их в дом. Гарри придёт за нами.       — А если не придёт?       Николас утешительно улыбнулся жене.       — Я верю, что он будет здесь. Он хороший мальчик...       Бормоча что-то себе под нос, алхимик наколдовал белый шар света, направил его на стену кухни и с трудом выдохнул.       — Оставайся здесь, любовь моя, — призвал он. — Если они прорвутся в дом, отправляйся в мой кабинет и найди книгу под названием «Конец света». Она стоит на третьей полке, самой дальней от двери. Это единственная синяя книга. Потяни её на себя, и откроется потайная комната, которую я подготовил.       — Николас, нет! Ты должен пойти со мной! — горячо возразила Пернелла. — Я не оставлю тебя одного.       — Ты пойдёшь, — твёрдо ответил Николас. — И я не буду один. Гарри придёт, — добавил он, уверено сжав плечи жены и нежно поцеловав её в щёку.       Пернелла покачала головой, по её лицу скатилась слеза, когда Николас вышел из комнаты. Он надеялся, что она послушается, хотя в глубине души сомневался в этом. Сколько он себя помнил, они с Пернеллой всегда были вместе — в счастье и в горе, в лучшие и худшие времена. И сейчас в этот решающий момент это не должно было измениться.       — Вы — Фламель? — раздался женский голос, когда Николас спускался по лестнице к парадной двери.       Она была не одна. За её спиной стояло не меньше десятка человек, каждый с палочкой наготове.       — Вы ставите меня в затруднительное положение, — вежливо произнёс Николас. — Вы знаете, кто я, но я понятия не имею, с кем разговариваю.       Женщина была удивительно красивой: длинные чёрные волосы контрастировали с молочной, словно фарфоровой кожей, а тёмные глаза были одновременно манящими и пугающими.       — Моё имя Кассиопея Блэк, и я здесь по поручению Геллерта Гриндевальда, — представилась она.       — Понятно. Полагаю, вы пришли с миром?       Кассиопея лишь усмехнулась, качая головой. Она сделала несколько шагов вперёд, но остановилась, когда под ногами что-то встревоженно зашевелилось.       — Я же говорил, что что-то приближается! — с тревогой воскликнул один из спутников женщины. — Мы должны уходить, немедленно!       — Должны, — спокойно согласился Николас, внутренне ликуя, когда заметил черную массу, стремительно несущуюся к ним. — Действительно, должны.       Мужчины закричали в ужасе, когда густой черный туман накрыл их, поглощая без следа. Кассиопея, однако, не обратила на это ни малейшего внимания. Она вскинула палочку, целясь в Николаса.       — Авада Кедавра!       Она торжествующе ухмыльнулась, Николас тем временем увернулся, но заклинание все равно не долетело и ударилось о внезапно возникший бронзовый щит, по воздуху прокатился низкий, металлический звук, напоминающий удар в гонг.       — Ты! — прошипела Кассиопея.       Николас оглянулся на того, кто появился между ним и женщиной, и встретил знакомый взгляд, полный холодного отвращения.       Гарри ничего не сказал.       Вместо этого он начал действовать, его палочка превратилась в сплошное пятно, когда он обрушивал на женщину заклинание за заклинанием. Заклинания сыпались одно за другим, вынуждая её защищаться. Она с трудом успевала отбиваться, ошеломлённая неумолимой яростью его натиска.       Если свирепость, с которой он бросился в атаку, и шокировала Кассиопею, то это было ничто по сравнению с неподдельным изумлением, которое охватило ее, когда он с легкостью разрушил все ее попытки сопротивления. Заклинания, которые она применяла, казались чем-то невиданным для Николаса, но Гарри с легкостью с ними справлялся.       — Как? — выдохнула Кассиопея.       Гарри снова ничего не ответил. Он продолжал атаковать, пока её защита окончательно не исчезла. Ошеломлённая, она рухнула на землю, ударившись с глухим стуком. Николас вздрогнул, услышав щелкающий звук. Он не знал, что именно она сломала, но Кассиопея тихо заскулила от боли, завалившись на бок.       Гарри в это время не бездействовал.       Он поднял созданный им туман и направил его на лежащую женщину, которая, казалось, выглядела ничуть не обеспокоенной, пока не увидела свою команду. Они все были мертвы, и у каждого на коже проступали чёрные и зелёные вены. Они были отравлены, но Николас не мог с уверенностью определить, чем именно.       Кассиопея, видимо, поняв, что битва проиграна, сжала в руках портключ, пытаясь бежать. Туман опустился на неё, но в последний момент она исчезла, растворившись в воздухе.       Гарри тихо выругался, глядя на опустевшее место.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри, крепко сжав плечи Николаса. — Где Пернелла?       — Мы в порядке, Гарри, — успокоил его алхимик, одарив благодарной улыбкой. — Я знал, что ты придёшь за нами. Я знал, что моя вера не была напрасной. Он здесь, не так ли?       Гарри кивнул.       — Мне нужно вернуться в Париж. Я хочу, чтобы вы с Пернеллой взяли этот портключ. Он доставит вас ко мне домой. Я вернусь туда, как только смогу. Пожалуйста, Ник, не будь упрямым старым болваном. Сделай, как я прошу.       Николас с лёгкой грустью улыбнулся Гарри.       — Ты хороший мальчик, Гарри, — тепло сказал он, принимая портключ. — Я запру дом, и мы уйдём.       — Отлично, — коротко ответил Гарри, затем повернулся к появившейся Пернелле. — Держи его подальше от неприятностей.       Он ушёл так же стремительно, как появился, снова взваливая на свои плечи бремя, которое ему не следовало нести.       — Он пришёл, — просто сказала Пернелла.       — А ты ожидала другого?       Пернелла покачала головой.       — Нет, конечно, нет, — ответила она с нежностью. — Но так приятно знать, что он так высоко нас ценит без всяких ожиданий.       — Он — хороший мальчик, — повторил Николас. — А теперь идём. Может, он и высоко нас ценит, но не думаю, что сильно обрадуется, если мы задержимся здесь дольше, чем необходимо.       — Нам действительно нужно уходить, Николас?       — Находиться здесь больше небезопасно. А если Гриндевальд победит сегодня, то и подавно.

* * *

      Люди в красных мантиях сеяли на улицах хаос. Их огненные заклинания не столько поражали противников, сколько разрывали улицу пополам, отталкивая враждующие стороны друг от друга. Но Уильяму было не до них. Он вёл жестокий поединок с Персеем Блэком, который оказался весьма способным, заметно выше большинства сверстников по уровню. Но ему отчётливо не хватало опыта. Очевидно, лорд Блэк не посчитал нужным как следует подготовить наследника.       Отец Уильяма не был столь небрежен и провёл с сыном бесчисленные часы в подвале поместья Поттеров. Генри Поттер был строгим наставником. Он выжимал из Уильяма всё до капли.       Уильям увернулся от болезненно-оранжевого проклятия и ответил особенно жестоким разрубающим проклятием. Блэк поставил щит, но уже начал сдавать. Его техника становилась всё менее точной, а движения — суетливыми. Уильям мгновенно это подметил и усилил натиск. Заклинание за заклинанием срывалось с его палочки, и Блэк едва поспевал отражать их, пятясь, спотыкаясь и теряя ритм. И вот, прежде чем он успел снова поднять палочку, его сразили четыре заклинания подряд. Он рухнул на землю, палочка выскользнула из руки.       В этот миг Уильяма накрыло волной вины. Он смотрел, как молодой человек корчится в агонии, кровь хлестала из пробитого горла. Смертельное ранение.       Лорд Поттер хотел бы отвести взгляд, но не мог. Он действительно хотел убить Персея Блэка. Это отрицать было бессмысленно. Но не так. Не столь жестоко. Ему не доставляло радости видеть, как глупый мальчишка так мучается. Секунды тянулись как часы, пока тело наконец не обмякло и затихло навсегда.       — Уильям! — донёсся до него знакомый голос, полный паники, как раз в тот момент, когда он с облегчением выдохнул. Персей больше не страдал.       Но в следующее мгновение его мир перевернулся. Что-то ударило его в спину, выбив воздух из лёгких. Он упал на мостовую, ощущая, как всё тело сотрясается от боли. Сначала ему показалось, что тепло исходит от пылающих вокруг зданий. Но, пытаясь вдохнуть, он закашлялся и почувствовал резкую, жгучую боль. Рот наполнился привкусом железа, а кровь потекла по камням мостовой.       Что его ударило?       Скорчившись от мучительной боли, он смог повернуться ровно настолько, чтобы увидеть ликующее лицо, смотревшее на него с торжеством, которое быстро угасло, когда раздался яростный рев.       Мир для Уильяма стал приглушённым. Он чувствовал, как слабеет. Но был уверен: даже сквозь закрытые веки что-то вдруг вспыхнуло и стало ослепительно ярко.       Ему нужно было отдохнуть немного, и он хотел закрыть глаза лишь на мгновение, просто чтобы перевести дух.

* * *

      Вернувшись в Париж, Гарри обнаружил, что большая часть города охвачена пламенем, а на мостовых стало еще больше трупов. Оставалось лишь идти по кровавому следу туда, где с неослабевающей яростью всё ещё бушевали бои.       Что-то странное было в происходящем: большинство мужчин сражались, но по обе стороны остались небольшие группы, наблюдающие за дуэлью. Гарри подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уильям Поттер шквалом заклинаний отправил одного из противников в полёт.       Кем бы ни был этот человек, он умер страшной смертью, но Гарри некогда было задумываться об этом.       На периферии его взгляда мелькнула бледная фигура с белоснежными волосами, направляющая палочку прямо в спину Уильяма. В тот же миг в его сторону полетело фиолетовое заклинание, искрящееся жёлтыми проблесками.       — Уильям! — закричал Гарри, одновременно выпуская защитные чары, чтобы прикрыть его, но катастрофически не успевая.       Поток крови хлынул из спины Поттера, и тот рухнул на мостовую, тяжело ударившись о камни.       Шок парализовал Гарри на мгновение, но затем всё внутри него обрушилось в бездну знакомого, разрывающего на части чувства. Это была та же боль, что он испытал, когда Беллатриса убила Сириуса.       С первобытным рёвом необузданной ярости он повернулся к Гриндевальду, чья довольная ухмылка мгновенно испарилась с лица.       — Круцио! — прошипел Гарри.       Он уже не был тем пятнадцатилетним мальчишкой, у которого когда-то не хватило силы воли причинить другому человеку сильную боль. Теперь Гарри был мужчиной, и ненависть, которую он испытывал к Геллерту Гриндевальду, подпитывала проклятие. И если бы оно сработало, то Гарри бы действительно наслаждался страданиями этого человека.       Однако Гриндевальд был слишком хитер, чтобы его можно было поймать на такой пустяковой мелочи. Он схватил одного из своих сторонников, подтащив его к себе с помощью заклятия, и воздух разрезал пронзительный крик.       Гарри стиснул зубы, снимая проклятие, когда Гриндевальд снова ухмыльнулся и развернулся, собираясь уйти.       — Нет, не уйдёшь! — зарычал Гарри.       Ярость продолжала бурлить в его жилах, пока продолжалось сражение между теми, кто отказывался уступать, пока Уильям Поттер лежал среди них и умирал.       Не сводя глаз с удаляющегося Гриндевальда, Гарри крутанулся на месте и вытянул руки вперёд. В тот же миг пылающие пожары ярко вспыхнули, приобретая зеленый и золотистый оттенки.       Гриндевальд приостановился и обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на Гарри. Его глаза расширились от удивления, когда пронзительный крик прорезал звуки битвы.       Из бушующего инферно вырвались огненные птицы, а за ними огромные змеи, шипящие от ярости призвавшего их колдуна. Они взмыли в небо и устремились на врагов Гарри, поглощая их в пылающем вихре. И даже великий Геллерт Гриндевальд не смог погасить сразу такое большое количество.       — Парень, ты должен остановить это! — заорал Габриэль, стараясь перекричать шум огня. — Ты убьёшь нас всех!       Его слова звучали глухо, как сквозь пелену. Жар пламени и ледяная магия, текущая по венам Гарри, были непоколебимы.       — Ты должен остановиться! — повторил Грюм, хватая Гарри за плечи и пытаясь встряхнуть его.       Но Гарри, казалось, не слышал. Его взгляд был устремлён на сражавшегося Гриндевальда, который изо всех сил удерживал свои ряды, приказывая перегруппироваться. Они так и сделали: трусы ушли по его приказу, а сам Гриндевальд бросил на Гарри последний гневный взгляд, после чего последовал примеру своих людей и растворился в вихре магии. Гарри лишь недовольно прошипел что-то себе под нос.       Габриэль тоже счет за лучшее отступить силам МКМ. Оставаться здесь дольше было слишком опасно, поскольку большая часть города была охвачена огнем.       В считанные минуты Гарри остался один на один с мертвыми и умирающими. Он опустил волшебную палочку, рухнув на колени от полного истощения.       — Уильям... — пробормотал он, подползая к тому месту, где он видел раненого Поттера. — Уильям!       С трудом перевернув его на спину, Гарри истерично всхлипнул, когда увидел, как его глаза открылись.       — Гарри? — прохрипел Уильям. Его дыхание было рваным, лицо нездорово бледным, а взгляд затуманенным.       — Давай же, нужно тебя вытащить отсюда, — сказал Гарри.       Уильям попытался сесть, но тело отказывалось повиноваться. Он потерял слишком много крови и уже не чувствовал ног. Он не чувствовал ничего, даже боли, которую испытывал ещё мгновение назад.       — Я не могу...       — Ты должен! — взмолился Гарри, отчаянно пытаясь поднять его на ноги.       Боль вернулась, и Уильям поморщился, его ноги подкосились.       Он никуда не собирался идти.       — Слишком поздно... — задыхаясь, произнес он, и его веки снова стали тяжелыми.       Ему нужно было отдохнуть. После отдыха он будет в порядке.       — Уильям? — позвал Гарри, встряхивая его за плечи.       Ответа не последовало, и его голова безвольно свесилась в сторону.       — Уильям! — в отчаянии выкрикнул Гарри, но его слова растворились в тишине.       Гарри видел смерть слишком часто, чтобы не узнать её приближение, но от этого не легче было принять случившееся.       Уильям Поттер был мёртв. И всё, что Гарри мог сделать, — это прижимать к себе тело прадеда, пока вокруг них горел Париж, а взрывы сотрясали воздух, но из-за поглотившего его горя он даже не слышал ничего этого.