Глава 86. Союзные войска

      Февраль 1942       Гарри тоскливо смотрел на фотографию Минервы и Розы; её края давно истёрлись от постоянного прикосновения пальцев. За шесть месяцев, прошедших после взятия Болгарии, он побывал дома лишь однажды. Тот визит пришёлся на канун Рождества и оказался куда короче, чем он рассчитывал.       Война вступила в переломную фазу и удерживала его на континенте. И пусть за эти месяцы, на первый взгляд, изменилось не так уж много, место Гарри было именно здесь — рядом с людьми, которые продолжали сражаться с прежней отвагой. В своём вынужденном отсутствии он был не одинок.       Карлус вернулся на фронт после двух недель восстановления и с тех пор оставался рядом с Гарри. Гилберту и Яксли такой роскоши не выпало вовсе. Арктурусу Гарри предоставил месяц отпуска после рождения сына, а затем ещё один, когда мальчик заболел, едва достигнув нескольких месяцев. Как ни странно, его жена уже снова ждала ребёнка. Орион — чьё имя, выбранное в попытке хоть немного смягчить нелестную репутацию, доставшуюся ему по отцу Арктуруса, — в целом оправился от драконьей оспы, хотя тревоги у Арктуруса едва ли стало меньше. Тем не менее, худшее осталось позади.       Карлус и Дорея намеревались пожениться при первой же возможности после провалившейся уловки Селвина. О нём с тех пор ничего не было слышно: репутация его рода была растоптана, и ему оставалось лишь залечь на дно.       Гарри покачал головой, убрал фотографию в карман мантии и пообещал себе вернуться домой в ближайшие дни.       Гриндевальд тем временем занял строго оборонительную позицию. Его действия сводились к редким, осторожным выпадам против сил МКМ — не более того. Очевидно, он всё ещё зализывал раны после сокрушительного поражения в Болгарии и гибели Галлитера и Вебера.       Мысль о том, что оба они мертвы, вызвала у Гарри лёгкую улыбку. Миру стало лучше без них.       Каковы бы ни были намерения Гриндевальда, Гарри решил взять небольшой отпуск — так же, как и Гилберт с Яксли. Оставалось лишь дождаться прибытия новых союзников, и при этой мысли мимолётное веселье исчезло с его лица.       Флешбек       Ноябрь 1941       Болгария была разорена. Её мужчины, женщины и дети в лучшем случае оказались брошены на произвол судьбы. Многие погибли во время оккупации Гриндевальда, другие умерли позже — уже от голода.       Это было худшим из всего, что довелось увидеть Гарри. Даже с тем количеством людей, которых он смог выделить для устранения зла, причинённого Гриндевальдом и его сторонниками местному населению, потребовались недели, прежде чем появились первые заметные плоды их усилий.       Дома приходилось отстраивать с нуля, и почти каждый встреченный им человек нуждался в той или иной помощи. Истощённых кормили, раненых лечили, больных исцеляли, насколько позволяли силы и возможности его людей. И всё же не все выдерживали пережитые жестокости: чей-то путь к выздоровлению обрывался, так и не начавшись. Одни похороны сменяли другие, но тем, кто оставался, нужно было продолжать жить. Последние два месяца превратились в бесконечное, изматывающее испытание.       — Письмо для тебя, Гарри, — голос Карлуса вырвал его из мрачных мыслей.       Гарри нахмурился, заметив на конверте печать МКМ. Он не получал вестей от Абрео уже несколько месяцев, но, похоже, молчанию пришёл конец. Сломав печать, он пробежал глазами письмо и лишь сильнее нахмурился.       Уважаемый главнокомандующий Эванс,       Ваше присутствие требуется в штаб-квартире МКМ для участия в заседании. Ожидаем вашего немедленного прибытия.       Пьер Абрео       Верховный чародей Международной конфедерации магов       С тихим вздохом Гарри сложил письмо и убрал конверт в карман.       — Можешь передать Петру, что меня вызывают? — попросил он.       Карлус кивнул.       — Сделаю.       Он удалился, а Гарри активировал портключ и уже мгновение спустя оказался в вестибюле штаб-квартиры МКМ.       — Главнокомандующий Эванс, — поприветствовала его секретарша, широко распахнув глаза и без тени смущения разглядывая его. — Вас ожидают.       Гарри лишь кивнул. Девушка проводила его в зал заседаний. Войдя, он увидел, что все места заняты до отказа. Здесь был даже министр Соколов.       — Главнокомандующий Эванс, — произнёс Абрео.       В зале тут же воцарилась тишина; несколько представителей даже поднялись со своих мест, чтобы лучше его рассмотреть. Это напомнило Гарри момент, когда его имя впервые прозвучало на распределении в Хогвартсе, и ощущение оказалось столь же неприятным.       — Вы вызывали меня? — спросил он, сделав шаг вперёд.       — Именно так, — подтвердил Абрео. — Благодарю вас за столь быстрое прибытие. Прошу, присаживайтесь.       Гарри ещё раз окинул зал взглядом и лишь затем выполнил просьбу, заняв кресло, предназначенное ему в самом центре комнаты.       — Полагаю, вы вызвали меня сюда не ради неформальной беседы, — заметил он.       Абрео покачал головой.       — Нет. Я пригласил вас по делу величайшей важности, — заверил он. — Недавно произошло событие, о котором вы должны быть проинформированы.       Он выглядел смущённым и в то же время необычайно взволнованным.       — Событие? — осторожно переспросил Гарри.       Абрео глубоко вздохнул.       — Похоже, у нас появился ещё один союзник, на которого можно рассчитывать, — объявил он. — Позвольте представить нашего гостя. Он объяснит всё куда лучше, чем я.       Жестом Абрео предложил человеку, сидевшему рядом с ним, выйти в центр.       Гарри не узнавал его. На мужчине была тёмно-синяя мантия, каштановые волосы аккуратно зачёсаны набок, но внимание Гарри привлекло другое — яркая, почти ослепительная улыбка. Она слишком сильно напоминала ему Гилдероя Локхарта, и неприязнь вспыхнула мгновенно.       — Коммандер Эванс? — спросил незнакомец с отчётливым американским акцентом.       — Главнокомандующий, — холодно поправил Гарри.       Американец заметно вздрогнул; самодовольная усмешка на миг угасла.       — Главнокомандующий, — повторил он, и улыбка вновь застыла на лице. — Для меня большая честь познакомиться с вами. Даже по ту сторону океана ваше имя известно. Как нация, мы с большим интересом следили за происходящим здесь.       — Следили, — хмыкнул Гарри. — Пока мы были для вас предметом интереса, хорошие люди умирали…       — Именно это мы и хотим изменить, — перебил его американец. — Моё имя Джон Уэстбрук. Возможно, вы знаете меня как президента Магического Конгресса Соединённых Штатов Америки.       Гарри покачал головой.       — Никогда о вас не слышал, — честно ответил он, пожав плечами.       Уэстбрук поморщился.       — Что ж, я занимаю этот пост всего год, — пояснил он. — Полагаю, вы были слишком заняты более насущными делами.       Гарри лишь кивнул, не обращая внимания на едва заметное веселье в глазах Абрео: тот давно привык к прямолинейности Гарри и принимал её как данность.       — Я здесь, чтобы сообщить вам, что Соединённые Штаты Америки присоединятся к вам и окажут помощь в борьбе с Геллертом Гриндевальдом, — торжественно объявил Уэстбрук.       Он явно ожидал восторженной реакции, но её не последовало. Вместо этого Гарри нахмурился.       — С чего вдруг? — спросил он.       — Ну, мы бы не хотели, чтобы сложилось впечатление, будто мы не внесли своего вклада, — рассмеялся Уэстбрук, продолжая улыбаться, хотя отсутствие энтузиазма явно сбивало его с толку.       Гарри снова хмыкнул и покачал головой.       — Ваша помощь была нужна нам два года назад, — сказал он. — Хотя нет… — после короткой паузы поправился он. — Она была нужна в тот самый момент, когда Гриндевальд сбежал из-под вашей стражи, а вы, судя по всему, предпочли о нём забыть.       На мгновение Уэстбрук выглядел смущённым, но, как и подобает опытному политику, тут же улыбнулся ещё шире.       — Прошлое есть прошлое, главнокомандующий, — отмахнулся он. — Мы здесь и сейчас. В моём распоряжении три тысячи бойцов, которые проходят обучение в эту самую минуту. В течение ближайших месяцев они прибудут сюда.       В его голосе зазвучала настойчивая нотка, и Гарри прищурился, внимательно глядя на него.       — У них есть боевой опыт? — уточнил он.       Американцу этот вопрос явно пришёлся не по вкусу.       — Они будут готовы, когда придёт время.       — Я спрашивал не об этом, — фыркнул Гарри. — Это не одна из ваших политических игр. Здесь гибнут люди. Прежде чем отправлять своих бойцов, вам стоит это осознать. Я не собираюсь нянчиться с теми, кто не готов к тому, что здесь происходит, и не возьму на себя ответственность за то, что с ними случится.       — У наших сил будет собственный командир, — резко парировал Уэстбрук.       — И они будут действовать как самостоятельная группа или перейдут под командование Эванса? — вмешался министр Соколов.       — Мы будем сотрудничать с вами, — ответил Уэстбрук.       Гарри мысленно выругался. Как бы он ни ценил приток дополнительных сил, напряжения, неизбежного при наличии отдельного командования, он предпочёл бы избежать.       Соколов громко выругался на родном языке.       — Значит, всё же независимо, — сухо подытожил он. — Даже мои собственные люди подчиняются Эвансу. Что помешает вашим действовать вопреки интересам всей кампании?       Улыбка Уэстбрука исчезла. Он посмотрел на русского командира с откровенным презрением; между их нациями, очевидно, не было и тени взаимной симпатии.       — Наш интерес — положить конец Гриндевальду, — дипломатично ответил он. — Я бы предпочёл, чтобы мы делали это вместе.       — И мы готовы к сотрудничеству, — вмешался Абрео прежде, чем Гарри или Соколов успели ответить. — Но вы должны понимать, господин президент: слишком долго остальной мир закрывал глаза на происходящее. Мы не ожидали, что союзники появятся так… охотно.       Уэстбрук вновь улыбнулся.       — Соединённые Штаты Америки — ваш друг, — ободряюще произнёс он. — Мы надеемся, что наша помощь станет началом прочных и взаимовыгодных отношений в будущем.       И снова американец, казалось, не получил ожидаемого отклика. Он перевёл взгляд на Абрео.       — Я буду связываться напрямую с вами, Верховный чародей, — сообщил он. — Оставляю на вас задачу проинформировать остальных.       Он слегка поклонился присутствующим.       — Джентльмены.       С этими словами Уэстбрук активировал портключ и исчез.       Абрео бросил на Гарри извиняющийся взгляд.       — Он обратился ко мне совершенно неожиданно, — пояснил он. — Они станут сильным союзником.       — И сущей головной болью, — проворчал Гарри. — У них нет боевого опыта, они не знают этих земель и у них отвратительные отношения с теми людьми, которые пришли к нам на помощь, когда это было нужнее всего.       — Я уверен, ты найдёшь способ с ними сработаться, Гарри, — спокойно ответил Абрео.       Конец флешбэка       Реакция на вступление американцев в войну среди людей под командованием Гарри была, в лучшем случае, неоднозначной. Одни воодушевлялись мыслью, что теперь, возможно, придётся меньше сражаться; другие же ясно видели, что мотивы президента далеки от бескорыстия, и не одобряли его политические манёвры.       За те несколько месяцев, что Гарри знал о грядущем союзе, он успел отнестись к этому с холодным равнодушием. Если американцы хотят рисковать своими жизнями — кто он такой, чтобы их останавливать? Но в тот миг, когда их действия начнут угрожать его людям, его реакция будет совсем иной.       — Что, чёрт возьми, происходит? — проворчал он, услышав приближающиеся звуки духового оркестра.       Покинув комнату, которую занял для себя в Охриде, городе на западной границе Болгарии, Гарри вышел на улицу и увидел колонну солдат, марширующих под громогласную, раздражающе громкую музыку, возвещавшую об их прибытии.       Взмахом палочки он приглушил звук, и колонна резко остановилась, растерянно сбившись с шага.       — Какого чёрта вы так шумите? — потребовал он объяснений.       — Без вражды, друг, — примирительно отозвался крупный мужчина, выходя из головы колонны. — Музыка — соль жизни.       Он подтвердил свои слова, сплюнув на землю коричневую слюну. Сомнений не оставалось: прибыли американцы. Их форма напоминала мундиры МКМ, разве что зелёный был заметно ярче, но флаги, которые они несли и которые украшали рукава мантий, бросались в глаза сразу.       — Только не здесь, — пробормотал Гарри, вызвав одобрительный гул среди собравшихся.       — Кен Адамс, — представился мужчина, протягивая руку и словно не заметив замечания. — Я командую этими прекрасными леди и джентльменами, которых вы видите перед собой.       — Гарри Эванс.       Он пожал протянутую руку, игнорируя шёпот американцев, с явным любопытством разглядывающих его.       — Вы моложе, чем я ожидал, — задумчиво заметил Адамс. — В любом случае, похоже, нам предстоит вместе надрать Гриндевальду задницу.       — Если вы вообще на это способны, — фыркнул Яксли.       Адамс бросил на него вызывающий взгляд и расхохотался.       — Мы закончим эту войну за считаные недели, — уверенно заявил он. — Парни, вы вернётесь домой раньше, чем успеете это осознать.       Гарри приподнял бровь, уже предчувствуя, насколько болезненной окажется для этого человека встреча с реальностью в ближайшие дни.       — Ну что ж, если вы считаете это таким простым делом, — вмешался Гилберт, — враг разбил лагерь всего в нескольких милях вон там.       Он ткнул большим пальцем в сторону позиций Гриндевальда.       — Уверен, они устроят вам тёплый приём.       — Возможно, мы как раз и нанесём им визит, — отозвался Адамс.       Гарри покачал головой.       — Я бы не спешил, — ровно сказал он. — Но вы вольны поступать как угодно. Моё условие одно: вы не подвергаете опасности моих людей и не трогаете местных жителей. Повторять я это не стану.       — Переживайте о своих людях, а я позабочусь о своих, — ответил Адамс, явно не ожидавший столь холодного приёма.       — Меня это устраивает, — пожал плечами Гарри. — Но пока вы будете работать с моим заместителем. Это Пётр Соколов — сын русского министра магии и командир их сил. В моё отсутствие он обладает той же властью, что и я. Уверен, он будет рад помочь вам обустроиться.       По виду Петра было ясно, что он не мог представить себе ничего хуже; выражение лица Адамса, когда он перевёл взгляд на русского, едва ли было более радостным.       — И как долго вы собираетесь отсутствовать? — спросил Адамс.       — Неделю, возможно, — ответил Гарри, не придавая этому особого значения. — Я еду домой, повидаться с дочерью. Оставляю вас в надёжных руках Петра. И да, мне крайне не понравится, если меня вызовут обратно из-за того, что кому-то пришла в голову глупая идея устроить стычку с врагом. Если мы работаем вместе, значит, и планировать должны вместе.       Адамс открыл рот, собираясь возразить, но Гарри перебил его:       — Я бы на вашем месте сразу отказался от любых мыслей о самостоятельных действиях. Враг не станет разбираться, кто вы и откуда. Он будет убивать. Вы ещё не сталкивались с ними и не представляете, во что ввязываетесь. Используйте это время, чтобы обустроить своих людей и выслушать тех, кто уже прошёл через это.       Адамс нахмурился, но всё же кивнул.       — Я приму ваш совет к сведению, — сказал он.       Гарри не верил, что так и будет, но некоторым приходилось учиться исключительно на собственных ошибках. Со своей стороны он сделал всё необходимое — предупредил честно и прямо. Теперь пришло время увидеть Минерву и дочь — то, чего он был лишён последние шесть месяцев.       — Свяжись со мной, если понадоблюсь, — негромко бросил он Петру, проходя мимо.       Тот кивнул, и Гарри направился обратно к себе, искренне надеясь, что его короткий отпуск не будет внезапно прерван.

* * *

      Для Тома этот год в Хогвартсе был лучшим.       С уходом МакГонагалл в академический отпуск стало на одного человека меньше, желающего вмешиваться в его дела, а ещё в её отсутствие Дамблдор был занят куда больше обычного.       Том чувствовал себя в замке свободнее, чем когда-либо, и пользовался этим сполна. Правда, последний визит в Запретную секцию библиотеки его изрядно разозлил: кто-то посмел изъять несколько томов, включая тот, к которому он собирался вернуться. Впрочем, это было поправимо.       Выручай-комната дала ему большую часть необходимых знаний. Ему требовалось больше, и он уже работал над этим. Пока доступ к комнате оставался беспрепятственным, Том сосредоточился на оттачивании своей магии и тех искусств, в которых продолжал совершенствоваться. СОВ его не волновали: он сдаст их без труда. Будь такая возможность, он сдал бы и ЖАБА прямо сейчас.       Исчезновение книг из библиотеки можно было исправить. Оскорбление же от того, что его обошли при назначении старост, — нет.       Том не сомневался, что был лучшим учеником на своём курсе и, вполне вероятно, во всей школе. Так почему же выбор пал не на него?       Это был праздный вопрос. Он не сомневался, что Слагхорн выдвинул бы его кандидатуру: тот, по сути, говорил об этом ещё прошлым летом. Однако окончательное решение оставалось за директором и его заместителем. И как бы яростно Слагхорн ни отстаивал его назначение, Дамблдор приложил бы не меньше усилий, чтобы этого не допустить.       Это было оскорблением.       И всё же эта оплошность дала Тому нечто не менее ценное — свободу. Без необходимости патрулировать коридоры и исполнять утомительные обязанности старосты он мог посвящать куда больше времени собственным делам.       Он даже составил для себя список целей на этот учебный год:       — узнать больше о крестражах (Слагхорн);       — узнать больше о легилименции;       — узнать больше о своей семье;       — познакомиться с Хепзибой Смит.       Последний пункт он надеялся осуществить летом, но миссис Смит так и не связалась с мистером Бёрком, чтобы назначить встречу. Впрочем, владелец магазина пригласил его вернуться летом для завершения инвентаризации склада, так что Том был уверен: шанс ещё представится. Пока же он сосредоточится на остальных задачах.       — Том?       Он вздрогнул от ледяного прикосновения Елены — ощущения, к которому так и не сумел привыкнуть. Раздражение от внезапного вмешательства он мгновенно сменил на выражение приятного удивления и обернулся к привидению.       — Елена, — прошептал он с воодушевлением. — Ты никогда раньше не искала меня внутри замка.       Девушка сияла, застенчиво кивая.       — Я кое-что нашла, — сказала она многозначительно. — Думаю, тебе захочется это увидеть.       — Правда? И что же?       Она жестом предложила ему следовать за собой, и Том изо всех сил старался не выдать внезапный всплеск возбуждения. Привидение месяцами искало для него лишь одну вещь, и, возможно, удача наконец улыбнулась. Впрочем, он не позволял себе слишком многого ожидать. Уже дважды Елена уверяла, что нашла возможный вход в тайную комнату его предка, и оба раза это оказывались всего лишь скрытые проходы, ведущие в разные части замка. Полезные — да, но не те, что он искал.       — Я не могу войти туда, — выдохнул он, когда они остановились у женского туалета на втором этаже.       — Там никого нет, — заверила его Елена.       Том пробормотал что-то себе под нос и бегло осмотрел коридор, убеждаясь, что поблизости никого нет. Наконец он нехотя кивнул и вошёл внутрь; привидение последовало за ним.       — Вот здесь, — настойчиво сказала она.       Том нахмурился, подходя к ряду раковин, и прищурился, когда Елена указала на один из кранов. На потемневшей бронзе был вырезан крошечный змей — настолько маленький, что любой, кто не искал его намеренно, прошёл бы мимо, не заметив.       — Вот оно, — прошептал Том.       Он просто знал. Знал, что нашёл то, что искал; что перед ним вход в Тайную комнату. Связь с этим местом ощущалась почти физически: лёгкое покалывание где-то в глубине сознания, тихий, настойчивый зов, приглашавший войти.       Но как?       С досадливым вздохом Том понял, что ему придётся вернуться сюда позже, чтобы исследовать всё внимательнее и найти способ открыть проход.       — Я у тебя в долгу, — сказал он, почтительно поклонившись привидению. — Если я могу чем-то помочь, только скажи.       Елена улыбнулась.       — Ты правда думаешь, что это оно?       Том кивнул, и на его губах впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.       — У меня нет ни малейших сомнений. Теперь осталось лишь понять, как его открыть.       — У тебя получится, Том, — ободряюще сказала она.       — Получится, — согласился он. — Но сейчас нам нужно уйти. Если нас здесь найдут, это привлечёт ненужное внимание к месту.       Елена снова кивнула.       — И запомни, — добавил Том, — об этом не должен знать никто.       — Я никому не расскажу, — пообещала Елена, и улыбка Тома стала чуть шире.       Он действительно приручил призрака.

* * *

      Был лишь один человек, с которым Дерек хотел провести свой отпуск, и возвращение в Британию в этот список не входило. Там его ждало лишь искушение снова скатиться к прежней преступной жизни. Он не хотел больше проводить ни дня в обществе дементоров, не хотел оглядываться через плечо в ожидании авроров.       Он устал. И хотя мысли о том, что будет после окончания войны, порой тревожили его, но не сейчас — не когда у него была целая неделя покоя вдали от боёв и от новоприбывших американцев, которые и близко не понимали, во что ввязались.       — Де-е-е-ли-и-ик!       Вид Юлии, бегущей к нему от дома, когда он открывал калитку сада, наполнил его теплотой, которой он прежде не знал. Не раздумывая, он присел и подхватил девочку на руки.       Никто никогда не встречал его с таким восторгом, словно он действительно что-то значил. Это чувство накрыло его с головой, и он рассмеялся сквозь слёзы, пока Юлия что-то быстро говорила ему на своём родном языке — слова, которые он пока ещё не понимал.       Девочка сильно изменилась с тех пор, как он познакомился с ней несколько месяцев назад. Та прежняя печаль исчезла, а её улыбка стала значить для него куда больше, чем он когда-либо мог представить.       — Ты же знаешь, он тебя не понимает, — рассмеялась Сорина, остановившись в дверном проёме; на губах у неё играла насмешливая улыбка.       Юлия надулась, и Дерек, усмехнувшись, подхватил её и усадил себе на плечи, вызвав у девочки звонкое хихиканье. Сорина шагнула ближе, приветствовала его поцелуем в щёку, и улыбка, которой она его одарила, была тёплой и нежной.       — Когда тебе возвращаться? — спросила она.       — У меня есть неделя, — ответил Дерек.       Сорина кивнула.       — Есть ещё места, где тебе нужно быть?       Дерек покачал головой.       — Нет. Я надеялся, что ты не против потерпеть моё общество какое-то время.       Её выражение смягчилось, и она глубоко вздохнула.       — Ты всегда будешь здесь желанным гостем, — тихо сказала она, обнимая его.       Дерек растаял в её объятиях, пытаясь, но безнадёжно потерпев неудачу, вспомнить хоть один момент в своей жизни, когда он чувствовал себя столь нужным и по-настоящему счастливым.

* * *

      Смерть Ганса и Вебера повлекла за собой куда больше последствий, чем Геллерт мог предположить. Те, кто оставался верен Галлитеру, ушли, не желая служить делу без человека, за которым они шли. Потеря почти пятисот бойцов была ощутимым ударом, но она меркла по сравнению с утратой Вебера.       Геллерт оказался почти слеп к действиям своих врагов. Лишённый сети информаторов, через которую прежде получал сведения со всего мира благодаря Веберу, он не узнал об объединении американцев с силами МКМ до тех пор, пока об этом не заговорили в прессе.       День, которого он опасался, настал.       Геллерт больше не обладал численным преимуществом. Он скорректировал планы, и оборона, выстроенная на его территориях и вокруг них, была достаточно крепка, чтобы выдержать любую атаку, кроме полномасштабного штурма.       И всё же он не мог игнорировать того, как изменился баланс сил с начала войны.       Поначалу оборонялись силы МКМ. Однако его собственные попытки выбить их с позиций на французской границе привели к обратному: теперь уже он сам оказался в уязвимом положении.       Такого не должно было случиться. Силы МКМ следовало разгромить ещё месяцы назад, но они выстояли.       Под командованием Гарри Эванса они выдержали всё, что Геллерт обрушил на них, и теперь его движение оказалось под угрозой, как никогда прежде. С притоком американских войск поражение стало куда более вероятным, если только он не будет разыгрывать свои карты с предельной осторожностью.       У него по-прежнему был прочный контроль над Германией, Францией и Испанией. Несколько менее значимых стратегических позиций также оставались в его руках, но именно эти три страны служили главной опорой — местом, где он намеревался сломить грядущее наступление МКМ.       Они с американцами разобьются о его оборону и будут гибнуть десятками.       Геллерт допускал мысль о том, что может не выиграть войну. Но он никогда не признает поражения и никогда не откажется от своего видения. Пока в его лёгких есть воздух и по жилам течёт кровь, борьба будет продолжаться.

* * *

      Американцы прибыли менее сорока восьми часов назад и уже успели устроить немалый переполох. Напряжение между Петром и Кеном Адамсом ощущалось почти физически; Редж поначалу находил это скорее забавным, но ситуация стремительно скатывалась во что-то куда менее безобидное.       Дважды их уже приходилось разнимать, прежде чем дело доходило до драки, и было ясно: третий инцидент — лишь вопрос времени. Американцам явно не нравилось, что им задают неудобные вопросы: почему они так долго тянули с вступлением в войну и почему решили появиться именно сейчас, когда силы МКМ были так близки к победе.       Их подкрепление могло бы стать благом, но между сторонами уже поселилась обида. А она не исчезает в одночасье, особенно когда большинство новоприбывших демонстрировали самоуверенность и высокомерие, а отдельные высказывания звучали откровенно оскорбительно по отношению к усилиям МКМ.       Редж глубоко вздохнул, подходя к столовой, и замер, когда мимо прошла плотная колонна американцев; их лица светились возбуждением.       — Что происходит? — спросил он девушку, накладывавшую себе миску тушёного мяса.       Она фыркнула и покачала головой.       — Кен собирается доказать русскому, что он не трус, — проворчала она.       Эти слова ничуть не успокоили Реджа.       — Чёртов идиот, — буркнул он. — Он понятия не имеет, во что ввязывается.       — Ага. Но Кен упрям как осёл, — отозвалась она. — Мы пытались его отговорить, но он не слушает.       Редж помрачнел, принимая миску, которую она ему протянула.       — И что именно он собирается сделать?       — Что-то глупое, — раздражённо фыркнула девушка.       Она была довольно высокой, почти одного роста с Реджем, с каштановыми волосами и светло-серыми глазами. Даже свободная мантия не могла скрыть её стройную фигуру.       — Ты — аврор, — неожиданно для самого себя выпалил он.       Девушка приподняла бровь.       — Правда? И с чего ты это взял?       — Я достаточно общался с ними, чтобы узнать, — ответил Редж. — И шрам у тебя знакомый, — добавил он, кивнув на левую сторону её лица.       Она держалась так же, как Габриэль. И хотя густые пряди скрывали большую часть раны, это безошибочно был след от рассекающего проклятия: около дюйма шрама выступало из-под линии роста волос. Девушка явно старалась прятать его, и Редж, покачав головой, осторожно взял её за запястье.       — Не стоит его скрывать, — тихо сказал он.       — Это уродство.       — Что ж, спасибо, — сухо отозвался Редж, криво усмехнувшись и указав на собственный.       Большая часть его шрама скрывалась под бородой, но он всё равно был заметен. Глаза девушки расширились, когда она это поняла.       — Нет… я не это имела в виду…       Она осеклась, и Редж рассмеялся, подняв руку в успокаивающем жесте.       — Всё в порядке, — сказал он. — Я тоже не в восторге от своего, но со временем перестаёшь на это обращать внимание. В жизни есть вещи поважнее, чем переживать из-за шрама на лице. Здесь ты, скорее всего, быстро этому научишься.       Девушка поморщилась, когда издалека донеслись звуки боя, и Редж выругался себе под нос.       — Куда ты собрался? — недовольно спросила она, когда он глубоко вздохнул и поставил миску с тушёным мясом на стойку столовой.       — Похоже, спасать задницу вашего глупого командира, — хмыкнул он без тени веселья. — По крайней мере, на какое-то время. Когда Гарри узнает, что он натворил, ему уже никто не поможет.       — Я иду с тобой, — заявила она, отставляя свою миску и следуя за ним.       Редж лишь пожал плечами, выходя из столовой и выхватывая палочку.       — Кстати, меня зовут Нэнси, — бросила девушка ему вслед.       Он кивнул и, не сбавляя шага, направился к вспышкам заклинаний вдалеке.       — Что ж, Нэнси, если выберемся из этого живыми, меня зовут Редж.       Она широко улыбнулась, тоже вытащила палочку и пошла рядом с ним.

* * *

      Том Реддл был невероятно раздражён. Его обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, рукава были закатаны, а взгляд, прикованный к раковине с выгравированной на бронзе змейкой, выдавал почти иссякшее терпение.       Последние несколько дней он приходил сюда на рассвете — вновь и вновь, одержимый одной-единственной целью: открыть комнату, некогда принадлежавшую его предку. Мысли неизменно возвращались к тому, какие сокровища могут скрываться внутри. Золото ли, знания — это не имело значения. Прежде всего нужно было получить доступ к проклятому месту.       Он перепробовал всё, что только мог придумать: открывающие чары, трансфигурацию, даже собственную кровь, нанесённую на изображение змейки. Ничто не сработало.       Он был так близко и в то же время бесконечно далеко. Находился в нужном месте, чувствовал это каждой клеткой, но разгадка ускользала от него, словно насмехаясь.       Сделав медленный, успокаивающий вдох, Том коснулся палочкой изображения и произнёс диагностическое заклинание, и в тот же миг его швырнуло через всю комнату, впечатав в стену кабинки.       Глаза застлала ярость. Потеряв последние остатки самообладания, Том вскочил на ноги и стремительно вернулся к раковине.       — Почему ты не открываешься? — выкрикнул он, сам не заметив, как перешёл на парселтанг.       Он отшатнулся, когда трубы вокруг заскрежетали, а вся секция колонны начала медленно опускаться в пол, обнажая тёмный провал.       Осторожно подойдя ближе, Том заглянул в бездну.       — Я сделал это, — недоверчиво прошептал он, зажигая свет на кончике палочки.       Луч освещал лишь несколько футов вниз, но это его не остановило. Бросив последний взгляд на пустой туалет, Том сел на край и позволил ногам свеситься в отверстие, глубоко выдыхая.       Собравшись с духом, он отпустил руки. Желудок болезненно сжался, когда он начал скользить в недра замка.       — Арресто Моментум!       Падение замедлилось, но в конце его всё равно выбросило с немалой силой, и Том с глухим стуком рухнул на каменный пол. Ругаясь себе под нос, он поднялся и попытался стряхнуть грязь с теперь уже порванной мантии, оглядываясь по сторонам. Он оказался в другом туннеле и, решив не возвращаться назад, двинулся вперёд. Единственным звуком было капание воды где-то вдалеке.       Неужели это и правда тайное место Салазара Слизерина?       Здесь было холодно и сыро. Cовсем не так Том представлял себе логово одного из величайших волшебников всех времён. Однако сомнения рассеялись, стоило ему наткнуться на замысловатую дверь, украшенную бронзовыми змеями.       — Откройся, — произнёс он.       Волнение захлестнуло его, когда змеи словно ожили, а дверь с протяжным скрипом отворилась.       Пещера по ту сторону была огромной. По обе стороны дорожки тянулись два больших бассейна, а вдоль стен возвышались статуи змей, следившие за каждым его шагом.       Том сглотнул и двинулся между ними, словно в оцепенении. Он редко позволял эмоциям брать над собой верх, но сейчас не смог бы остановить их, даже если бы захотел. Невероятная и древняя Тайная комната была реальна и теперь принадлежала ему так же, как когда-то его прославленному предку.       Но затем он заметил следы.       На земле, по которой он ещё не ступал, виднелось несколько одинаковых отпечатков: одни вели внутрь, другие — наружу. Это не имело смысла. Кто-то побывал здесь гораздо позже того времени, когда Салазар бродил по этим залам.       Восторг Тома угас, сменившись яростью, когда он проследил взглядом, куда вели следы.       В центре комнаты лежал огромный череп. Кому он принадлежал, Том не мог сказать наверняка, но его змееподобная природа не вызывала сомнений. В самую середину был воткнут кусок пергамента, и желудок Тома болезненно сжался от осознания: кто-то пришёл сюда раньше него.       Дрожащей рукой он вынул записку. Челюсти сжались, пока он читал.       Тому, кто нашёл комнату,       Поздравляю с открытием, но, боюсь, все твои усилия были напрасны. Знания, сокровища и василиск исчезли и теперь служат возмещением за прегрешения наследника против моей семьи. Наследие Слизерина мертво.       Том тяжело задышал от необузданной ярости. Как кто-то посмел присвоить то, что по праву принадлежало ему?       Он нахмурился, перечитывая последнюю строку, вырезанную внизу пергамента.       «Тебе следует бежать прямо сейчас…»       Едва он дочитал, две ближайшие статуи взорвались, осыпая его каменной крошкой. Затем одна за другой начали рушиться остальные, и каждая выбрасывала в воздух мощный фонтан воды.       Комната стремительно наполнялась водой. Вспомнив предупреждение из записки, Том бросился к выходу. Паника накрыла его, когда он споткнулся о какой-то обломок и с головой ушёл под воду. Захлёбываясь, он с трудом поднялся на ноги и снова рванул вперёд. Дыхание стало коротким и рваным, ноги горели от напряжения.       Потребность бежать была почти невыносимой и стала лишь сильнее, когда из воды вырвался огромный столб, увенчанный черепом василиска.       Глаза Тома расширились, когда пасть раскрылась, и оживший гигант обрушился на то место, где он стоял всего мгновение назад.       — Откройся! — закричал он, мчась к двери.       Он проскользнул сквозь неё и захлопнул створки за собой за долю секунды до того, как что-то с грохотом врезалось в камень.       Том не остановился, чтобы перевести дыхание, и не стал ждать новых ловушек, приготовленных для него. К своему великому стыду, в котором он никогда бы не признался даже самому себе, он бежал изо всех сил. И, насколько мог судить сейчас, не существовало ничего ценнее собственной жизни.

* * *

      Ничто не приносило Минерве столько радости, сколько видеть Гарри рядом с Розой. С дочерью он становился беззащитным: в его взгляде появлялась та юность, которая медленно, но неумолимо исчезала в последние годы. На её месте всё чаще оставалась пустота — та, что приходит вместе с войной, особенно когда он внезапно просыпался ранним утром.       Гарри старался скрывать свои внутренние переживания от Минервы и от всех, кто за него тревожился. Возможно, с другими ему это удавалось, но не с ней. Она знала его слишком хорошо, видела, как он шаг за шагом теряет себя в тех жертвах, которые приносит.       Даже они, впрочем, не могли его остановить.       Минерва давно смирилась с тем, что Гарри отдаст всё, лишь бы покончить с Гриндевальдом. Ей оставалось лишь надеяться, что в конце пути внутри него останется достаточно от того человека, в которого она когда-то влюбилась.       — Что такое? — спросила она, когда Гарри вдруг рассмеялся, и в его глазах мелькнуло озорство.       — Реддл только что нашёл Тайную комнату, — пояснил он. — И едва ли получил то, на что рассчитывал.       — Он мёртв? — с робкой надеждой спросила Минерва.       Как мать, она не желала смерти ни одному ребёнку, но Том Реддл не был обычным мальчиком. Каждый раз, глядя на него, она видела чудовище, о котором говорил Гарри, — зло, скрытое за маской харизмы. Всё это было лишь спектаклем, прикрывающим нечто куда более тёмное.       Гарри пожал плечами.       — Возможно, — пробормотал он. — Но я сомневаюсь. Он не умрёт так легко.       Минерва вздохнула и покачала головой.       — Это когда-нибудь закончится?       Гарри кивнул, подходя к ней с задремавшей Розой на руках.       — Закончится, — пообещал он. — Однажды и Гриндевальд, и Реддл будут мертвы.       — И тогда ты найдёшь другого монстра, чтобы сражаться с ним?       Гарри хмыкнул.       — Нет, — ответил он. — После этого меня больше не будут преследовать демоны.       Минерва улыбнулась и прижалась лбом к его груди.       — Что ты будешь делать, когда всё закончится?       — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Чёрт возьми… ну, вот и всё, — добавил он со вздохом.       Минерва подняла глаза и увидела перед ними призрачного ястреба, зависшего в воздухе. Его крылья бесшумно рассекали пространство, удерживая на месте.       — Адамс не послушался, — раздражённо произнёс он. — Он попытался атаковать югославскую границу и потерял почти четыреста человек. Сам ранен. Большинство мы сумели вернуть. Просто решил, что ты должен знать.       С этими словами ястреб исчез.       Гарри медленно покачал головой, и пустота снова поселилась в его взгляде.       — Грёбаный идиот, — прошептал он.       Минерва нечасто слышала, как он ругается. Обычно это случалось лишь когда что-то по-настоящему выводило его из равновесия.       — Американец? — уточнила она.       — Я знал, что он натворит глупостей, — кивнул Гарри, передавая ей Розу.       — Значит, тебе нужно возвращаться?       Он был дома всего несколько дней, и Минерва не смогла скрыть разочарования. К её удивлению, Гарри покачал головой, прежде чем снова забрать Розу к себе.       — Нет, — сказал он. — Пусть этот болван как следует промаринуется. Он никуда не денется. Я разберусь с ним, когда вернусь.       Минерва лишь улыбнулась, позволяя себе ещё раз насладиться видом Гарри с их дочерью на руках. Пока он был здесь.       «На то короткое время, что у них ещё оставалось», — добавила она про себя.