Глава 109. Эпилог

      Август 1986 года       — Что ж, война с Волдемортом закончилась, толком и не начавшись, — объяснял Редж, откидываясь на спинку стула. — С Гриндевальдом всё тянулось долгие годы и десятки сражений. А Волдеморт был повержен в одной-единственной схватке с вашим дядей Гарри. Знаете, что он сделал?       Дети покачали головами, а Гарри обменялся смиренным взглядом с мужчинами, которые присоединились к ним в подвале Карлуса.       — Он сжег его заживо, изнутри, — прошептал Редж, подаваясь вперед.       Как бы Гарри ни раздражала эта история, звучащая снова и снова, он не мог отрицать, что у Яксли дар рассказчика. Дети ловили каждое слово, явно встревоженные откровением.       — Ладно, Редж, достаточно, — вздохнул Гарри. — Ты им так ночные кошмары обеспечишь.       Редж лишь усмехнулся.       — Ха, он не будет выглядеть таким довольным, когда они расскажут всё Нэнси, — съязвил Гилберт.       Улыбка мгновенно сползла с лица Реджа, уступив место тревоге.       — Проклятье, — пробормотал он.       — Дядя Редж, а что случилось после смерти Волдеморта? — спросила Дейзи, одиннадцатилетняя дочь Джека.       Она была одной из троих детей, рожденных в браке Джека и Аурелии Грюм — Гарри полагал, что она приходится кузиной Аластору и внучатой племянницей Габриэлю. Позже у них родились еще двое сыновей: Гарри, названный в его честь, и Роберт — в честь прадеда, с которым ни одному из этой троицы так и не довелось познакомиться.       Роберт Макгонагалл ушел из жизни спустя шесть месяцев после поражения Волдеморта. Смерть была мирной, без болезней, но каждый член семьи Эванс остро ощутил утрату.       Особенно тяжело это перенес Джек.       Именно он проводил больше всего времени с бабушкой и дедушкой, и хотя после смерти Роберта он предлагал Изобель переехать к нему, она не согласилась. Ее невозможно было убедить оставить дом, в котором они жили вместе с мужем.       Впрочем, в одиночестве она надолго не оставалась. Джек навещал ее ежедневно, как и каждая из его сестер, а Минерва обязательно заходила к матери после уроков.       Гарри очнулся от мыслей, когда Редж снова заговорил.       — Что ж, их отдали под суд и отправили в Азкабан на разные сроки. Кто-то получил меньше, кто-то больше, а некоторые сидят там и по сей день. Другие же погибли прямо во время сражения.       — А ты кого-нибудь убил, дядя Редж?       Редж пожал плечами.       — Возможно, — пробормотал он. — Но таков путь войны. Нам никогда не нравилось убивать, но выбор был прост: либо они, либо мы. И если бы победили они, мир сейчас был бы совсем другим.       Он умолк, погрузившись в думы.       — Но что было после войны? — нетерпеливо настаивала Далия.       Девочку назвали в честь тети, сестры-близнеца ее матери, у которой, в свою очередь, росла дочь, названная в честь матери Далии. На семейных обедах это вечно создавало неразбериху, но Гарри подозревал, что Айрис и Далия-старшая отчасти ради этого всё и затеяли. Первая вышла замуж за племянника лорда Гринграсса. Дэниел Гринграсс был человеком почтенным, и Гарри всегда забавляло видеть, как тот начинает запинаться и путать слова всякий раз, когда он сам входил в комнату.       Айрис в жизни устроилась неплохо, и, хотя он никогда не признал бы этого вслух, Гарри проникся к Дэниелу искренней симпатией.       Далия, как ни странно, породнилась с семейством Абботт, выйдя за троюродного брата того, кто когда-то, во времена Армии Дамблдора, был её другу старым приятелем. Это ускользающее воспоминание вызвало улыбку на его губах, когда Карлус перехватил инициативу у Реджа.       — Сначала судили Пожирателей смерти, — начал объяснять Поттер. — Некоторые члены Визенгамота хотели, чтобы твоего дедушку Гарри наказали за то, что он сделал с Волдемортом, но из этого ничего не вышло.       — А за что наказывать дедушку Гарри? — спросила Клара.       Малышка была точной копией Беллы, не унаследовав ни единой черты отца, Эдгара Боунса. Гарри до сих пор не понимал, как эти двое умудрились всего за год после выпуска Беллы превратиться из непримиримых соперников на дуэльной арене в супружескую пару, но она была счастлива, а это — всё, что имело значение.       — Потому что они считали, будто ваш дедушка был неправ, когда убил его, — усмехнулся Карлус.       Клара недовольно нахмурилась.       — Они дураки, — заявила она, скрестив руки на груди точно так же, как Белла, когда была чем-то раздосадована.       — Так и есть, — согласился Карлус. — Общественность была в ярости от одной этой мысли, а ваш дедушка предложил им попробовать отдать его под суд. Скажем так, желающих не нашлось, — закончил лорд Поттер с явным весельем.       Гарри закатил глаза под благоговейными взглядами детей.       — Впрочем, давайте вернемся к остальной истории, — предложил Карлус. — Вы все знаете, что произошло после войны с Гриндевальдом, но не после Волдеморта. Итак, с чего бы нам начать?       — Давай я продолжу, пап, — вызвался Джеймс. — Я могу рассказать, каково тогда было в Хогвартсе.       — Фу-у, он опять начнет рассказывать, как заставил тетю Лили в него влюбиться, — поморщилась Клара.       — Эй, это отличная история! — встал на защиту своего достоинства Джеймс.       — Вовсе нет! — фыркнула Дейзи. — Мы хотим послушать про войну.       Джеймс шутливо пригрозил девочке взглядом.       — Ладно, — сдался он, усаживаясь поудобнее. — Всё было примерно так…       Январь 1972 года       Джеймс не сомкнул глаз, дожидаясь вестей о том, что происходит в Министерстве. Заметив в окне первые лучи восходящего солнца, он толкнул локтем храпящего Сириуса, чтобы тот проснулся.       Они провели в гостиной всю ночь; Питер, Ремус, Лили и Марлин тоже отказались идти спать, как и большинство учеников их факультета. Остальные давно уснули, но только не Лили. Она извелась от беспокойства за Гарри и забылась сном всего на час или два.       — Который час? — простонал Сириус.       — Не знаю, Эванс спит у меня на руке, — прошептал Джеймс, — но скоро уже завтрак.       Сириус, зевая, кивнул и взглянул на часы.       — Уже за семь, — сообщил он. — Может, стоит спросить Дамблдора, что происходит? Нам вообще разрешили выходить?       — Я проверю, — сонно пробормотал Перкинс, поднимаясь с кресла, в котором дремал. — Ждите здесь.       Староста ушел, и Джеймс осторожно высвободил руку, придавленную Лили. Девушка начала медленно просыпаться.       — Что случилось? — спросила она.       Под глазами у нее залегли тени, но она мгновенно пришла в себя.       — Перкинс пошел всё разузнать, — сообщил Джеймс; тревога, терзавшая его всю ночь, ни капли не утихла.       Рыжеволосая девушка ободряюще потерла его предплечье.       — Я уверена, с ним всё в порядке.       Джеймс лишь кивнул, но в ту же секунду вскочил на ноги, когда Перкинс вернулся.       — Можно идти на завтрак, — объявил тот.       — Мой отец? — спросил Джеймс, бросаясь к нему.       Перкинс виновато взглянул на него:       — Прости, Поттер, я пока ничего не знаю.       Джеймс кивнул и поспешил вон из гостиной вместе с остальными гриффиндорцами, которые гурьбой потянулись в Большой зал.       — Поттер, не бегайте в коридорах, — пожурила его профессор Эванс.       Она и сама выглядела измотанной после событий этой ночи.       — Профессор, мой отец?..       Минерва понимающе улыбнулась.       — Он в порядке, Джеймс, — заверила она. — Волдеморт мертв, а твой отец остался, чтобы помочь аврорам.       Джеймс выдохнул с нескрываемым облегчением.       — А Гарри?       Минерва почти весело закатила глаза и отступила в сторону.       — Убедись сам, — поторопила она.       Гриффиндорцы вошли в зал и обнаружили, что слизеринцы уже на месте, но Джеймса они сейчас совершенно не интересовали. Он обвел взглядом преподавательский стол и увидел Гарри, который уплетал плотный завтрак, одновременно беседуя с профессором Дамблдором.       Мужчины были поглощены разговором, и Джеймс решил не беспокоить их, предпочтя наконец позавтракать самому, теперь уже точно зная, что с отцом всё в порядке.       — Обвисшие яйца Мерлина! — ахнул Сириус.       Он читал первую полосу «Ежедневного пророка»; его глаза едва не вылезали из орбит, а рот был широко разинут от изумления.       — Что там? — спросил Джеймс.       Сириус ничего не ответил, лишь недоверчиво покачал головой и подтолкнул газету к Джеймсу.       «ВОЛДЕМОРТ ПОВЕРЖЕН В ОГНЕ: ЭВАНС СПАСАЕТ БРИТАНИЮ!» Автор: Эрнест Чепмен       Джеймс принялся читать статью, попутно изучая фотографии. Он то и дело переводил взгляд с утреннего выпуска на крестного, который невозмутимо завтракал, словно и не участвовал в битве всего несколько часов назад.       — Им потребуется немало времени, чтобы устранить такие разрушения, — фыркнул Джеймс, с трудом сглотнув, пока рассматривал снимки.       Пол был превращен в руины, как и магический фонтан, в который Джеймс не раз бросал монетки. Репортеры не щадили никого: на всеобщее обозрение в газете выставили даже тела погибших, запечатленные объективами камер.       Джеймс покачал головой, пробегая глазами список жертв:       — Чертовщина какая-то, Малфой убит! — объявил он.       Только сейчас он осознал, как много слизеринцев не хватало за столом: Малфой, Лестрейнджи, братья Эйвери, Малкольм Гиббон и Элси Розье. Были там и другие, из менее известных семей — просто новые имена в перечне, который наверняка будет только расти.       — Профессор Эванс действительно убил его? — тихо спросила Лили.       Джеймс кивнул, перечитывая описание, которое дал журналисту один из очевидцев:       — Сжег дотла, если верить статье.       — И поделом! — отрезал Сириус. — Этот гад заслужил каждую секунду такой смерти.       Джеймсу оставалось лишь кивнуть. Он понимал: Гарри вряд ли получил удовольствие от того, что пришлось совершить, но Волдеморт был монстром, который слишком долго терроризировал страну. Если бы кто-то не решился на радикальные меры, сколько еще бед он мог бы принести?       Джеймс не знал ответа, но, как и большинство жителей Британии, был бесконечно благодарен Гарри, отцу и всем остальным, кто сражался против Тёмного Лорда и его Пожирателей смерти.

* * *

      — Последствия случившегося могут быть весьма серьезными, Гарри, — вполголоса произнес Дамблдор.       — Возможно, — признал Гарри, — но именно поэтому я покончил с ним именно так. Это отобьет у любого желание совершить глупость.       Альбус с пониманием кивнул и тихо вздохнул.       — Я лишь желаю всего наилучшего тебе и Минерве, — заверил он. — Вы оба этого заслуживаете, но я никогда не перестану за вас беспокоиться.       Гарри признательно кивнул.       — Думаю, я раз за разом доказывал, что готов ко всему, — фыркнул он. — Что касается меня, то война окончена. С меня хватит, Альбус.       Дамблдор улыбнулся и ободряюще похлопал Гарри по плечу, после чего поднялся, чтобы обратиться к залу.       Остальные студенты уже тянулись к столам, успев по пути ознакомиться с газетой. Как это бывало в годы войны с Гриндевальдом, когда он навещал школу, Гарри снова поймал на себе десятки взглядов и услышал приглушенный шепот.       — Прошлая ночь навсегда останется трагической вехой в нашей истории, но также и днем, когда добро восторжествовало над злом, — торжественно начал Альбус. — Лорд Волдеморт предпринял попытку захватить Министерство магии и сосредоточить власть над страной в своих руках.       По залу прокатилась волна перешептываний, пока Дамблдор не поднял руку, призывая к тишине.       — К нашему счастью, он и его последователи потерпели неудачу, и мы должны выразить благодарность профессору Эвансу и тем, кто помог ему предотвратить катастрофу.       Преподаватели и студенты разразились аплодисментами, а Гарри лишь нахмурился. Он никогда не искал признания за поступки и был благодарен лишь за то, что Волдеморт не успел достичь былого могущества и дурной славы, какие были у него прежде, до того как Гарри представился шанс его остановить.       — Спасибо вам, профессор Эванс, за то, что продолжаете стоять на страже нашей безопасности, — добавил Альбус.       Гарри лишь коротко кивнул в ответ, не поддаваясь на провокацию и отказываясь выступать с ответной речью.       — Теперь же, когда всё сказано, вы наверняка заметили, что многие сегодня отсутствуют, — продолжил директор. — Не думаю, что все они вернутся в замок, но если это случится, я призываю вас помнить: они такие же, как и вы. Сами они не участвовали в попытке переворота, а многие и вовсе потеряли близких, сражавшихся за дело, в которое те верили. Я скажу это лишь однажды: то, что произошло, не должно быть забыто, но этот замок не станет местом для старых обид. Хогвартс всегда принимал всех, кто желал учиться в его стенах, и это останется неизменным.       Завершив речь, Альбус занял свое место, а студенты принялись вполголоса обсуждать события минувшей ночи.

* * *

      Август 1986 года       Джеймс перевел взгляд на замолчавшего Гарри и с улыбкой покачал головой. Карлус тоже наблюдал за ними, не в силах игнорировать их поразительное сходство.       — Гриндевальд и Волдеморт, — хмыкнул Джеймс. — Мы все тогда думали, что ты — второе пришествие Мерлина.       Ноздри Гарри раздраженно раздулись, и Джеймс самодовольно ухмыльнулся: он еще много лет назад научился мастерски подзадоривать крестного.       — А что было потом? — спросила Клара.       — Ну, мы окончили школу, — ответил Джеймс, на мгновение нахмурившись. — Я женился на Лили и решил стать аврором, как дядя Редж и дядя Джек.       — А почему у вас нет детей? — не унималась младшая Айрис.       Джеймс задумчиво хмыкнул.       — Просто время еще не пришло, — объяснил он. — Лили нравится работать в Министерстве, как и моей маме когда-то в больнице Святого Мунго. Мы обязательно заведем детей, когда будем к этому готовы.       Гарри и сам задавался этим вопросом. Хотя его и не заботило, родится ли у Джеймса и Лили ребенок примерно в то же время, когда родился он сам, он всё же этого ожидал. Похоже, без гнета войны никто из них не чувствовал нужды спешить или поддаваться чужому давлению.       Лили довольно скрытно отзывалась о своей работе, но то, что она заняла пост в Отделе тайн, было секретом полишинеля. Она действительно была выдающейся ведьмой — именно такой, какой её описывал Сириус тем летом, перед пятым курсом Гарри.       Со смертью Волдеморта судьбы очень многих сложились иначе. Сириус вместе с Джеймсом пошел в авроры, а Питер Петтигрю и Ремус тоже сумели вполне успешно устроиться в жизни.       Гарри нанял оборотня руководить своей экспериментальной зельеварческой компанией, основанной около десяти лет назад. Целью предприятия было улучшение существующих составов и разработка новых для борьбы с болезнями, считавшимися неизлечимыми. К огромному удивлению Гарри, Северус Снейп сам пришел к нему устраиваться на работу, и Гарри не нашел ни единой причины для отказа. Снейп был выдающимся мастером зелий и уже успел составить себе имя в профессиональном сообществе.       Петтигрю устроился в Министерство, и хотя он ни разу не дал Гарри повода для беспокойства, тот всё равно не спускал с него глаз.       — И это всё правда? — скептически спросила Далия, дочь Айрис. — Дедушка и правда в одиночку одолел дракона?       — Конечно, правда! — раздраженно фыркнул Редж. — Мы все там были, — добавил он, указывая на Карлуса, Арктуруса и Гилберта.       Далия задумчиво хмыкнула.       — Как скажешь, дядя Редж. Пойдемте, уже почти время обеда, — объявила она остальным.       Редж покачал головой, глядя вслед покидающим подвал детям.       — Нынешняя молодежь… — пробормотал он. — Они что, всерьез считают нас кучкой старых лживых прохвостов?       — Скорее всего, — беззаботно пожал плечами Гарри. — Мне так даже проще жить.       — Ну да, конечно, — фыркнул Джеймс. — Я вообще поражаюсь, как тебе еще не надоело преподавать, когда все дети смотрят на тебя этими своими восторженными коровьими глазами. И зачем ты до сих пор этим занимаешься? В деньгах ты точно не нуждаешься.       Гарри кивнул.       — Не нуждаюсь, — согласился он. — И, возможно, когда-нибудь я это брошу, но не сейчас. Есть вещи, которые мне как профессору еще только предстоит пережить.       Джеймс посмотрел на него с недоумением, но остальные мужчины понимающе закивали.       Гарри ждал появления в замке вполне определенного поколения учеников. И хотя до этого оставалось еще добрых полдесятка лет, друзья знали: их приезда он ждет с особым нетерпением.

* * *

      Сентябрь 1991 года       Вглядываясь в ряды студентов за столами факультетов, Гарри поймал себя на мысли, что словно шагнул в собственное прошлое. В этом году привычные тычки пальцами и шепот за спиной давались ему куда легче.       Мир вокруг менялся на протяжении тех десятилетий, что он провел здесь, но никогда перемены не ощущались так остро, как этим вечером. Сейчас он находился в мире, который когда-то был ему знаком, но теперь казался более чужим, чем всё, что ему довелось испытать. Гарри успел прикипеть к старинному укладу магического общества, и теперь ему было странно возвращаться во время, когда он сам должен был впервые переступить порог Хогвартса.       Это был поистине странный опыт.       От мыслей его отвлек Альбус: когда тарелки опустели, директор поднялся со своего места и откашлялся.       — Я рад снова приветствовать всех вас в начале нового учебного года в Хогвартсе, — начал он, отвесив студентам легкий поклон. — Прежде чем я отправлю вас на заслуженный отдых, мне нужно сделать несколько объявлений. Во-первых, напоминаю как новым ученикам, так и тем, кто к нам вернулся: Запретный лес закрыт для посещения.       Уголки его губ дрогнули в усмешке, когда взгляд скользнул в сторону близнецов Уизли, которые изо всех сил старались выглядеть так, будто внимают каждому слову.       — Во-вторых, профессор Поттер не сможет присутствовать в этом году, так как она только что родила вторую дочь. Мы, разумеется, шлем ей наши самые искренние поздравления.       Студенты зашумели; во многих голосах слышалось разочарование. Лили успела стать любимицей школы за те два года, что занимала пост, решив не возвращаться в Министерство после рождения их с Джеймсом первой дочери.       Гарри было странно сознавать, что у него наконец-то появились сестры — пусть даже они никогда не узнают о своей истинной связи с ним.       Младшую из двоих, Розу — названную так в честь его собственной дочери и той близости, что возникла между ней и Лили, — ждала та же участь: Гарри станет для неё крестным, как стал для Джеймса и Беллы. Для него было огромной честью принять это предложение, и в тот момент он не смог сдержать слез.       — Подменять профессора Поттер в этом году будет профессор Эванс, — продолжил Альбус, указывая на Жасмин, которая заняла этот пост, решив сделать перерыв в карьере разрушительницы проклятий. — Она любезно согласилась прийти нам на помощь.       Гарри улыбнулся младшей дочери. Он подозревал, что она и сама рада передышке от домашних хлопот. К его восторгу, Жасмин, всегда твердо заявлявшая, что не хочет детей, почти четыре года назад родила близнецов. Вайолет и Айви росли такими же непоседами, какими в детстве были её собственные сестры, и теперь её мужу предстояло заботиться о них в одиночку.       Жасмин вышла замуж за представителя семейства Забини — своего коллегу разрушителя проклятий, с которым познакомилась во время экспедиции в Италию. Давиде был достойным и трудолюбивым человеком; поначалу он до смерти боялся встречи с Гарри, но тот быстро проникся к нему симпатией. Давиде был искренним, заботился о Жасмин и слыл чрезвычайно одаренным волшебником.       — И наконец, мистер Филч просил напомнить, что со списком запрещенных предметов можно ознакомиться на дверях его кабинета. Пожалуйста, не поленитесь изучить его. А теперь — по кроватям, поживее!       Старосты начали выводить студентов из зала, и многие из них, проходя мимо, бросали на Гарри любопытные взгляды. Несмотря на его веру и надежду, что с годами слава утихнет, этого не произошло. Напротив, она лишь росла, становясь тем загадочнее, чем больше его подвиги обрастали легендами в глазах новых поколений.       Со вздохом он приготовился к очередному трудному, но любопытному году и направился в сторону подземелий. Как декану, ему необходимо было лично встретиться со слизеринцами до того, как завтра начнутся занятия.

* * *

      Хогвартс уже успел превзойти самые смелые ожидания Гермионы Грейнджер. Она была буквально заворожена всем: от поездки в поезде до первого взгляда на замок, когда они пересекали озеро в заколдованных лодках.       После того как ей показали гостиную Гриффиндора и спальню, где предстояло провести следующие семь лет, она присоединилась к другим первокурсникам у камина и с восторженным вниманием прислушалась к разговору.       — Вы его видели? — возбужденно спросил Рон Уизли. — Он и правда здесь преподает! Отец рассказывал, что как-то встретил его в Министерстве, и тот до сих пор всегда спрашивает, как у нас дела.       — Да ладно тебе, Рон, это же просто Гарри, — вздохнул Невилл Лонгботтом.       — «Просто Гарри»?! — переспросил Рон, едва не лишившись дара речи от такого пренебрежения.       Невилл кивнул.       — Он довольно часто заходит к моим бабушке и дедушке, — пояснил он.       — И какой он? — поинтересовался Симус Финниган.       Невилл пожал плечами:       — Да обычный.       — «Обычный», надо же, — фыркнул Рон.       Гермиона окончательно запуталась.       — Простите, вы сейчас о профессоре Эвансе? — уточнила она.       Рон посмотрел на неё так, будто она лишилась рассудка:       — О Гарри Эвансе! Пожалуй, самом знаменитом волшебнике в мире!       Гермиона виновато кивнула.       — Рон, она из семьи маглов, — напомнил Невилл.       Уши Рона тут же вспыхнули пунцовым.       — Ой, извини, — пробормотал он.       — Всё в порядке, — с улыбкой ответила Гермиона. — Я просто правда не знаю, кто это.       — Ну, профессор Эванс прославился тем, что победил Гриндевальда, — сообщил Невилл. — Это был очень могущественный тёмный волшебник, который пытался захватить мир. Профессор Эванс убил его.       Глаза Гермионы округлились.       — Убил? — прошептала она.       — И Волдеморта тоже, — вмешался Дин Томас. — Это еще один тёмный маг, который пытался захватить Министерство. Гарри Эванс добрался и до него.       — И он преподает в школе?       Дин сочувственно положил руку ей на плечо.       — Мир волшебников и мир маглов во многом отличаются, — объяснил он. — Гарри Эванс — герой для всех нас. Если бы не он, тебя бы здесь сейчас не было, а миром маглов правил бы Гриндевальд.       — Неужели?       Мальчишки хором закивали.       — Он очень добрый, — заверил её Невилл, — и мы у него многому научимся.       Гермиона по-прежнему была полна скепсиса, но решила приберечь выводы до личного знакомства.       — Погоди, ты сказал, что он дружит с твоими бабушкой и дедушкой?       — Он учился вместе с моей бабушкой, — пояснил Невилл. — Они оба были на Гриффиндоре.       Гермиона озадаченно нахмурилась.       — А сколько лет твоей бабушке?       — За семьдесят, — ответил Невилл. — А что?       — То есть профессору Эвансу, который сидел за преподавательским столом, уже за семьдесят?       — Ну, он действительно победил Гриндевальда в сорок третьем, — хмыкнул Невилл.       — Но он выглядит моложе моего папы, — пробормотала Гермиона. — А папе всего тридцать восемь.       — Он выглядит моложе всех сверстников, — задумчиво протянул Невилл. — Моя бабушка точно не выглядит такой молодой.       — Зато жена Эванса — выглядит, — заметил Рон. — Они ведь познакомились здесь, в Хогвартсе; так написано на его карточке от шоколадной лягушки.       — Ты имеешь в виду профессора Эванс, которая приходила говорить с моими родителями? Мастера трансфигурации? — недоверчиво спросила Гермиона.       Невилл снова кивнул.       — Ей никак не может быть за семьдесят! — отрезала Гермиона.       — Она лучшая подруга моей бабушки, — резонно возразил Невилл.       Гермионе оставалось лишь покачать головой.       — Это из-за магии они такие молодые?       Ни у кого из мальчишек не нашлось точного ответа.       — Возможно, — уступил Невилл, — но сильные волшебники и правда стареют медленнее. Дамблдору вообще больше ста лет.       — Неужели? — ахнула Гермиона.       — Он учил обоих профессоров Эванс, когда те еще были студентами.       Это откровение окончательно лишило Гермиону дара речи. Дамблдор выглядел старым, но она никак не дала бы ему больше века.       — Я даже не знаю, что сказать, — призналась она.       — Добро пожаловать в мир волшебников, — усмехнулся Дин. — Тебя ждет еще немало сюрпризов.

* * *

      Гарри еще никогда так не нервничал перед уроком. За прошедшие годы через Хогвартс пролетели почти все младшие Уизли и даже знакомая ему Нимфадора Тонкс, но сейчас всё было иначе: перед ним сидел класс, частью которого он когда-то был сам.       Побег Андромеды ради брака с Тедом Тонксом не стал для него сюрпризом; и хотя Блэки были в ярости, Гарри взял её под опеку. Со временем Арктурус, остыв, даже выразил ему благодарность за это. Её отношения с семьей всё еще оставались натянутыми, но Мелания, Друэлла и сестры прикладывали усилия, чтобы поддерживать общение.       Гарри наблюдал за тем, как ученики заполняют кабинет; самым заметным отличием было отсутствие Драко Малфоя. Брак Нарциссы и Люциуса так и не состоялся — её выдали за одного из племянников Розалины.       При мысли о наставнице у Гарри всё еще подкатывал ком к горлу.       Несколько лет назад Розалина смертельно заболела. И хотя он бросил все ресурсы на поиски лекарства, усилия оказались тщетны. Это стало суровым напоминанием: он по-прежнему всего лишь человек, как бы окружающим ни хотелось верить в обратное.       Он и Роза оставались с Розалиной до самого конца. Она улыбнулась им обоим с несвойственной ей нежностью и призналась, как гордится тем, что была частью их жизни. Для Гарри это было равносильно потере матери — утрата, с которой он никогда не сможет до конца смириться.       — Добро пожаловать на ваш первый урок Защиты от Тёмных искусств, — поприветствовал он первокурсников Гриффиндора и Слизерина. — Для тех, кто еще не знает: я профессор Эванс, декан Слизерина и ваш преподаватель. В течение следующих семи лет я научу вас не только распознавать сомнительные проявления магии и защищаться от них, но и тому, как давать отпор тем, кто решит на вас напасть. Да, Клара?       Новоиспеченная слизеринка опустила руку.       — Будете ли вы учить нас защищаться от Непростительных заклятий?       — Через несколько лет, — ответил Гарри. — Нам нужно пройти еще многое, прежде чем мы доберемся до этой темы. Сегодня же мы начнем с введения в то, что представляют собой Тёмные искусства, почему они считаются тёмными и… мистер Крэбб, если вы хотя бы подумаете о том, чтобы вытащить палочку, я позабочусь о том, чтобы вы не увидели её до конца учебного года.       Мальчик побледнел, будучи пойманным на попытке направить палочку в сторону гриффиндорцев, и Гарри тяжело вздохнул.       Как бы он ни старался, ему так и не удалось полностью исцелить раскол между двумя факультетами. Кое-что за эти годы действительно изменилось безвозвратно, но другие вещи, казалось, не изменятся никогда. И хотя Гарри с интересом ждал того, что принесут ему грядущие годы взамен опыта, полученного здесь в первый раз, он не сомневался: не все будущие открытия будут счастливыми.

* * *

      Август 2105 года       Похороны Альбуса Дамблдора были лишь одними из многих, на которых Розе довелось побывать за полтора века жизни. Директор оставался на своем посту до самого последнего вздоха, наотрез отказавшись уходить, пока не закончится учебный год.       Министр — кто бы ни занимал это кресло сейчас — чуть ли не силой настаивал на том, чтобы Альбуса похоронили на территории Хогвартса. Однако отец Розы впервые за долгое время появился на публике, чтобы лично проследить за тем, как Альбуса упокоят рядом с семьей в Годриковой впадине.       Её мать уже назначили директрисой, и Роза согласилась занять её место профессора трансфигурации — несмотря на то, что сама считала свой возраст весьма почтенным. Для своих ста пятидесяти лет она чувствовала себя ничуть не хуже, чем в день шестидесятилетия. И хотя она так и не вышла замуж повторно и не обзавелась детьми, она никогда не чувствовала, что в жизни чего-то не хватает.       Её карьера в квиддиче была блестящей, и воспоминания о заслуженных наградах, накопленных за долгие годы, до сих пор согревали сердце.       Дни профессиональной игры остались для Розы в далеком прошлом, но ничто не могло заставить её отказаться от частых полетов. В конце концов, небо было её первой любовью.       Даже отец до сих пор летал и по сей день настаивал на том, чтобы первым испытывать любые прототипы, которые выпускали «Нимбус» или «Молния». Этому человеку было уже под двести лет, и всё же никто и никогда не поверил бы в это, не будь он столь знаменит в их мире.       Лишь теперь он начал походить на мужчину в самом расцвете сил: первая седина едва коснулась его черных волос и бороды. Роза наблюдала, как он пробормотал несколько прощальных слов над могилой Альбуса. Они не всегда сходились во взглядах, но питали друг к другу глубочайшее уважение.       — Пойдемте, — негромко произнес Гарри, возвращаясь к Розе и матери.       В их возрасте смерть стала чем-то пугающе привычным; её мать и отец теперь, несомненно, оставались последними представителями своего поколения.       Роза помнила все похороны, на которых им довелось побывать: Карлус, Арктурус, Редж, Гилберт и их супруги, покинувшие этот мир один за другим. Даже Августа и Поппи — две потери, которые ударили по матери сильнее всего.       Поколение, следовавшее за ними, тоже ушло: Блэки (хотя по Вальбурге Роза не горевала), их дети и даже внуки. Джеймс, Сириус, Белла, Андромеда и Нарцисса — все они были мертвы.       И Лили…       Смерть этой рыжеволосой женщины стала для Розы самым тяжелым испытанием. Они всегда были близки, и хотя у самой Розы никогда не было детей, уход Лили Поттер стал для неё потерей родной дочери.       Смерть забирала близких одного за другим, но семья Эванс продолжала свой путь.       Все братья и сестры Розы к этому времени потеряли супругов — никто из тех не обладал невероятным долголетием, ставшим отличительной чертой их собственного рода.       Джек теперь жил один в доме, когда-то принадлежавшем дедушке и бабушке Макгонагалл; он не смог оставаться в семейном гнезде после смерти жены. Он так и не оправился после ухода Аурелии, но справлялся как мог: посвятил себя руководству дуэльным клубом в Хогвартсе, а в летние месяцы спасался путешествиями.       Айрис и Далия последовали его примеру, вернувшись к образу жизни, который вели сразу после окончания школы. Британия хранила слишком много болезненных воспоминаний, и сестры редко возвращались сюда. Но когда это случалось, они всегда направлялись в родительский дом, где все эти годы оставалась Роза.       Жасмин не раз возвращалась в Хогвартс на протяжении лет, а когда Лили окончательно ушла на покой — вырастив четверых детей, которые, в свою очередь, подарили ей девятерых внуков, — Жасмин заняла пост мастера зельеварения на постоянной основе.       Роза тяжело вздохнула, обводя взглядом кладбище. В следующий раз она окажется здесь либо на похоронах родителей, либо провожая братьев и сестер, либо когда настанет её собственный черед.       И всё же этот день еще не настал. И пусть закат её жизни был омрачен тягостными минутами, она всё еще была полна сил. Она была здесь. Она дышала.

* * *

      Декабрь 2335 года       Теперь Минерва и Гарри редко покидали свой дом; оба они отошли от дел около столетия назад, чтобы просто насладиться тем, что считали своими последними совместными годами.       Гарри никогда по-настоящему не понимал Николаса, когда тот говорил, что мир стал для него неузнаваемым и чуждым — не понимал до тех пор, пока те же мысли не начали закрадываться и в его голову. Медленно, но верно всё вокруг менялось, пока от прежнего, знакомого им мира не осталось почти ничего.       Лишь теперь он понимал Николаса и Пернеллу лучше, чем когда-либо, хотя и жалел, что осознание далось столь дорогой ценой. Более четырех столетий они с Минервой жили, наблюдая, как уходят те, кто был им дорог, даже их собственные дети.       Жасмин не стало почти два века назад, а Джек последовал за ней спустя еще несколько десятилетий. Гарри уже не мог вспомнить, сколько именно времени утекло с тех пор.       Близнецы тоже ушли: Айрис последовала за Далией всего через несколько дней после её кончины около полутора веков назад. Роза, их первенец, продержалась дольше всех — её не стало чуть больше столетия назад.       Так много любви и столько душевной боли... Гарри с трудом удавалось воскресить в памяти их лица — так бесконечно давно всё это было. И всё же радость, которую они дарили друг другу на протяжении жизни, осталась с ним так же отчетливо, как и горечь утраты; и он, и Минерва отчаянно цеплялись и за то, и за другое.       Он помнил, как целовал каждого из них в лоб перед тем, как они испускали последний вздох, провожая их в «очередное большое приключение», как сказал бы Альбус.       Гарри почувствовал, как слабая хватка Минервы на его предплечье усилилась, вырывая его из плена размышлений.       — Я всегда думал, ты понимал, что натворил, — пробормотал он, глядя на могилу Николаса. — Думал, ты втайне посмеиваешься над моей участью. Альбус тоже так считал, но, по-моему, ты просто просчитался. Я знаю, ты бы никогда не поступил так со мной нарочно.       Минерва печально улыбнулась ему. Её лицо, испещренное морщинами и отмеченное печатью прожитых лет, казалось ему таким же прекрасным, как и в первый день.       — Пойдем?       Минерва кивнула, и Гарри активировал портключ — тот самый, который носил с собой еще со времен службы боевым магом.       Мгновение спустя они оказались в Годриковой впадине. И пусть они уже не были так бодры и легки на подъем, как прежде, они, рука об руку, медленно прошаркали через калитку кладбища к месту, где покоились целые поколения семьи Эванс.       Их дети лежали в ряд, бок о бок: Жасмин, Джек, близнецы и Роза. За их могилами по-прежнему ухаживали безупречно.       — Мне и в голову не могло прийти, что мы окажемся здесь без них, — прошептала Минерва.       Гарри кивнул.       Жена повторяла эти слова при каждом визите; со временем они научились не приходить сюда слишком часто. Дети пришли бы в ярость, реши они, что родители застряли в прошлом, оплакивая былое, но теперь им почти ничего другого и не оставалось.       Гарри и Минерва видели, как друзья приходят и уходят, как младенцы взрослеют и следуют той же тропой — слишком много раз, чтобы можно было сосчитать.       — Теперь наш черед, — прошептала Минерва, и её глаза наполнились слезами. — Больше никого не осталось.       — Малая милость, за которую я благодарен.       Минерва согласно кивнула, а затем сокрушенно цокнула языком, заметив увядшие розы, украшавшие могилы детей. Ни он, ни она не сажали их здесь, но цветы всё равно выросли — сами по себе.       Это напомнило Гарри то самое поле, на котором он сражался с Гриндевальдом много десятилетий назад, и песни, что местные жители пели о тех розах: о том, как они расцветали, когда всё остальное было мертво. Он привык ненавидеть и обожать эти цветы в равной степени, но сейчас перехватил руку Минервы, когда та подняла палочку, чтобы вернуть их к жизни.       — Оставь их, — попросил он.       — Они завяли, Гарри, — возразила Минерва.       Он кивнул, бросил последний взгляд на место, где покоились его дети, а затем отвернулся и повел жену обратно к воротам.       «Ни один не может жить, пока жив другой».       Гарри — жил. У него были дети, внуки и еще несколько поколений, последовавших за ними. Но теперь он увидел достаточно. И он знал: Минерва тоже.       Они смеялись и плакали в равной мере, любили друг друга непоколебимо на протяжении стольких лет, что ни один не смог бы сосчитать. Они прожили несколько жизней в одной, и что бы те ни приносили — хорошее или плохое — они испытали всё вместе.       Обняв Минерву за плечи, Гарри в последний раз оглянулся на поникшие цветы.       — Они мертвы, — согласился он. — И если в этом мире еще осталось хоть капля милосердия, нас не будет здесь, когда они снова зацветут.       .fin

* * *

      От переводчика: вот и всё. Это была, конечно, монументальная работа. После нее я, наверное, возьму творческую паузу. Всем, кто был со мной на протяжении всего этого долгого пути, большое спасибо! :))