Глава 108. Где всё началось (Часть вторая)

      — Мне страшно, Гарри, — прошептала Минерва, вцепившись в его рубашку. — Всё совсем как тогда, но это пророчество…       Гарри ободряюще улыбнулся жене.       — Вся моя жизнь вела к этому моменту, — негромко произнес он. — Когда его не станет, я наконец-то смогу жить по-настоящему.       — Разве мы не жили все эти десятилетия? — печально отозвалась Минерва.       — Жили, — ответил Гарри. — Но он всегда был где-то рядом, и так будет до тех пор, пока один из нас не погибнет. Я пытался не обращать внимания, Минерва, но меня тянет к нему, как мотылька на пламя. После всего, что он со мной сделал, другого пути просто нет.       Глаза Минервы наполнились слезами, и она кивнула.       — Не оставляй меня одну, Гарри. Я не знаю, что буду делать без тебя.       Гарри тихо вздохнул и крепче прижал её к груди.       — Никогда не оставлю, — пообещал он. ***       — Убить их всех!       По этому приказу люди, преданно служившие ему на континенте много лет назад, перешли в атаку. Пожиратели смерти мгновенно оказались в обороне. Те, кто не успел выставить щит, зашлись в предсмертных криках, но взгляд Гарри был прикован лишь к одному человеку.       Ярость Гарри стала почти осязаемой. Вид существа, терзавшего его с годовалого возраста, пробуждал в душе самое тёмное. Негодование и жгучая ненависть, копившиеся годами — за убийство родителей, за гибель Седрика, за потерю Сириуса и за каждое преступление, которое Том Реддл посмел совершить, — теперь рвались наружу. Реддл был монстром, но в это мгновение бояться стоило именно Гарри, хотя противник пока не подавал вида.       Шок, который Волдеморт испытал вначале, быстро прошел. Он вскинул палочку, и с её кончика сорвался град заклятий. Однако небрежным взмахом руки Гарри свел их на нет, отмахнувшись, словно от назойливых насекомых.       Столь явное пренебрежение разозлило Тёмного Лорда. Он обрушил новый удар — и вновь безрезультатно: Гарри просто шагнул в сторону, легко уйдя с траектории лучей. Перехватив инициативу для ответного выпада, Гарри отметил, как в глазах Тома мелькнула тень беспокойства. Если даже начало боя вызвало такую реакцию, то в ближайшие минуты Реддла ждало крайне суровое пробуждение.       И всё же Тёмный Лорд улыбнулся безумной, извращенной улыбкой. Вдохнув пламя в ладонь, он превратил его в исполинскую змею и самодовольно замер, когда тварь бросилась на противника.       Но стоило Гарри лишь раз качнуть палочкой, как эти старания снова пошли прахом, что окончательно озадачило Волдеморта.       — Жалкое зрелище, — фыркнул Гарри и повторил жест. Его собственная змея оказалась куда крупнее и изрыгала неистовый, удушающий жар, мгновенно поглотив созданиe соперника.       Эта насмешка лишь сильнее распалила врага. С криком, в котором ярость смешалась с отчаянием, Волдеморт развеял огненное творение Гарри резким взмахом палочки.       — Авада Кедавра!       Зеленый луч, когда-то отнявший у Гарри родителей, больше не пугал его и не преследовал в кошмарах мольбами матери. Напротив, он лишь подпитывал жажду мести. Но Тому Реддлу не суждено было получить легкую смерть — этому человеку предстояло страдать сполна.       Уклонившись от убивающего проклятия, Гарри хищно сощурился. Он был готов сделать последние мгновения жизни Волдеморта куда более мучительными, чем все те годы, что выпали на долю его собственного детства.

* * *

      Это напоминало битвы с приспешниками Гриндевальда на континенте, хотя война в стенах Министерства разительно отличалась от прежних баталий в далеких, разбросанных по свету городах. И всё же Карлус вновь оказался в гуще событий — пусть даже исход всего решался в одном-единственном сражении, где ни одна из сторон не желала отступать.       Казалось, время не властно над ним: лорд Поттер обрушивал заклятие за заклятием на тех, кто ещё держался. Первая волна нападавших при попытке переворота уже была обезврежена. Ряды Пожирателей смерти заметно поредели; скоро у них не останется иного выбора, кроме как признать поражение.       До тех пор бой продолжался. Хотя по ощущениям всё было как десятилетия назад, враг стал иным. Здесь им противостояли не закаленные годами сражений воины, а изнеженные чистокровные волшебники, бившиеся лишь за собственную шкуру.       Карлус пригнулся, пропуская опасное разрывное проклятие, и благодарно кивнул, когда противник пал под ответным ударом Джека. Тот предпочел сражаться бок о бок с Карлусом и Арктурусом. Редж и Гилберт, скрытые белыми мантиями и черными масками, как и всегда, стояли спина к спине. Действия их слаженной команды были безупречны.       — Проклятье! — выругался Карлус, когда в атриуме стало по-настоящему жарко. Он мог лишь наблюдать, как огненная змея бросилась на Гарри, который расправился с ней почти небрежно. Магия Волдеморта была опасна, но то, что предъявил Гарри, оказалось куда внушительнее. Его змея была в разы крупнее, и Карлус почувствовал, как под маской по лицу покатились капли пота.       — Вот поэтому мы и держимся от него подальше, — со смешком бросил он Джеку, отбрасывая возникшего на пути Пожирателя.       Джек качнул головой и вздрогнул, когда Гарри выпустил очередное проклятие. Его мощь была такова, что заклинание вырывало куски гранитного пола, несясь на Волдеморта. Тот успел выставить бронзовый щит, но от удара Тёмного Лорда отбросило почти на дюжину футов. Оглушительный грохот столкновения отозвался эхом в стенах, однако металл всё же уберег его от гибели.       С криком ярости Волдеморт обрушил обломки камня на Гарри, но тот швырнул их обратно, на лету превратив в шипастые снаряды. Надо отдать ему должное, Тёмный Лорд не дрогнул: резким взмахом палочки он отправил шары под самый потолок, после чего хлестнул рукой вниз. Из кончика палочки вырвалась молния и устремилась к Гарри, который встретил её собственной.       Маги кружили друг напротив друга, пока изувеченный пол покрывался глубокими подпалинами, но и в этот раз верх одержал Гарри. Свободной рукой он метнул в противника огненный шар, вынудив того разорвать связь, чтобы не сгореть заживо.       Тёмный Лорд метнул в него яростный взгляд, собираясь атаковать, но тут же его глаза расширились. Исполинский кулак, соткавшийся из воды соседнего фонтана, с силой врезался ему в спину и сбил с ног. Однако промокший Волдеморт мгновенно вскочил, отбивая режущее проклятие и ныряя под два других заклинания, которых Карлус даже не узнал.       — Круцио! — взвизгнул Волдеморт.       Выпад не принёс результата: Гарри просто уклонился, зайдя по дуге. Выражение его лица стало еще более угрожающим. Он обрушил на врага такой каскад, что Тёмный Лорд едва успевал закрываться.       Натиск Гарри стал беспощадным, но в этот момент Карлуса атаковала новая группа Пожирателей смерти, и внимание снова переключилось на собственную битву.

* * *

      — Прямо как в старые добрые, — хохотнул Редж, отправляя костоломное заклятье обратно в того, кто посмел атаковать Гилберта.       — Есть такое, — согласился Гилберт, — вот только времена тогда были не из лучших.       Редж снова рассмеялся. Годы войны и службы в аврорате научили его приспосабливаться к любым условиям. В самой гуще боя он чувствовал себя как рыба в воде — чего нельзя было сказать о многострадальном друге. Гилберт стал превосходным бойцом лишь в силу необходимости, но тренировки, которые когда-то вложил в них Гарри, явно не забросил. До сих пор он не допустил ни единой ошибки, и Яксли чувствовал себя уверенно, зная, кто прикрывает спину.       — Ты безумный ублюдок, Редж, — проворчал Гилберт.       Тот лишь улыбнулся. Бой не был бы боем, если бы Гилберт не ворчал, а эта схватка определенно обещала стать легендарной. Атриум Министерства, где вокруг бьющихся Гарри и Волдеморта метались доведенные до отчаяния Пожиратели смерти, погрузился в хаос — это событие навсегда запечатлеется в истории.       Однако улыбка сошла с лица Реджа, когда он заметил врага, бегущего к Гарри с наставленной палочкой.       — ЭВАНС! — предупреждающе крикнул он и замер: человек в черной мантии выпустил в спину Гарри тошнотворно-пурпурный луч.       Время словно остановилось. Редж и остальные могли лишь беспомощно наблюдать, как проклятие несется к цели. Гарри никак не отреагировал, но в секунду, когда вспышка вот-вот должна была настигнуть его, прямо из его спины вырвалась черная масса. Раскрыв огромную пасть, она поглотила чары.       Тень издала вопль, столь пронзительный, что Редж невольно зажал уши. Призрачный спутник Гарри не медлил ни секунды: тлеющие угли глаз жутко вспыхнули, и чудовище сомкнуло челюсти на нападавшем.       Человек закричал от боли, когда клыки пронзили плоть, и вскрикнул ещё громче, когда его подбросило высоко в воздух. Он рухнул на пол с глухим, влажным звуком и остался лежать неподвижно в луже сочащейся крови.       Появление змея послужило отличным сдерживающим фактором для любого, кто помышлял вмешаться. Это зрелище явно встревожило и Волдеморта: он отступил на несколько шагов, выходя из зоны досягаемости призрачного существа, которое замерло в ожидании, готовое атаковать каждого на пути.       — Мать твою, вы только посмотрите на его размеры! — прохрипел Гилберт.       Они уже видели этого змея прежде, но за прошедшие десятилетия он значительно прибавил в размерах.       — Интересно, чем он его кормит, — отозвался Редж, попутно заставив взреветь от боли крупного мужчину, в которого угодило испепеляющее заклятие.       Многие прекратили бы бой после такого удара, но этот противник не сдался. С животным рыком он бросился на Яксли; кожа на плече всё еще дымилась. В этот момент Редж понял, что перед ним не просто человек, — ему уже не впервой было иметь дело с оборотнями. Взмахом палочки он выбросил огненный хлыст, который тут же захлестнул шею существа.       — Гил! — крикнул он, видя, что враг продолжает переть напролом, невзирая на опаленную плоть.       Не теряя ни секунды, Гилберт нанес удар костоломным сглазом прямо в лицо нападавшему, и тот наконец рухнул, захлебываясь кровью.       — Черт, это было близко, — выдохнул Редж, бросив короткий взгляд в сторону Гарри и Волдеморта.       Тёмный Лорд был выдающимся волшебником, настолько искусным, что Яксли сомневался, найдутся ли в мире равные ему. Но против него стоял Гарри — закаленный ветеран и самый одаренный боец из всех, кого Редж когда-либо встречал. И всё же магия порой бывала непредсказуемой, и у Волдеморта оставался шанс воспользоваться малейшей ошибкой.       Эта мысль наполнила Реджа тревогой, но он не собирался сомневаться в друге. Продолжая отбиваться от редеющих рядов Пожирателей смерти, он был уверен: Гарри выйдет победителем — точно так же, как и в годы их юности на континенте.

* * *

      — Ты точно в порядке, Ремус? — с тревогой спросил Джеймс.       Пока они делали уроки, мальчик выглядел бледнее обычного, а по лицу градом катился пот.       — Я же сказал, что всё нормально! — раздраженно огрызнулся Ремус.       Джеймс переглянулся с Сириусом и Питером; никто из них не поверил другу.       — А разве от твоей болезни нет никакого лекарства? — спросил Питер.       Ноздри Ремуса раздулись. Он сделал несколько глубоких вдохов и лишь затем качнул головой.       — Нет, — тихо произнес он. — От этого нет лекарства.       — Ну должно же хоть что-то быть, — вздохнул Джеймс. — Чем именно ты болен? Я могу спросить у мамы, она раньше была целителем.       — Ничего нет, — отрезал Ремус и принялся собирать вещи, явно не желая продолжать разговор.       — Ремус, мы просто хотим помочь, — заверил Джеймс, перехватив его за предплечье, чтобы не дать уйти.       Нижняя губа Ремуса задрожала.       — Ты не можешь мне помочь, Джеймс, — прохрипел он. — Никто не может.       — Чушь собачья, — вмешался Сириус. — Всегда можно что-то предпринять. Мы твои друзья, Ремус. Дай нам хотя бы попробовать.       Люпин промолчал, переводя взгляд на окно. Джеймс проследил за его взором и увидел почти полную луну.       Он в замешательстве нахмурился. Внутри всё похолодело, когда детали пазла начали складываться в единую картину. Каждый месяц Ремусу становилось не по себе, он делался раздражительным и бледнел. Он проводил несколько дней в больничном крыле и возвращался как ни в чем не бывало — до следующего цикла.       Джеймс тяжело сглотнул, вспомнив один из частных уроков, которые Гарри давал ему за несколько месяцев до отъезда в замок.       «Оборотни по большей части такие же, как мы, вот только пару дней в месяц их проклятие дает о себе знать довольно жестко. Я предпочитаю называть это "маленькой пушистой проблемой"».       Джеймс перевел взгляд на друга, и сердце наполнилось щемящей жалостью.       — Когда это случилось? — тихо спросил он.       — Что именно? — настороженно отозвался Ремус.       Джеймс оглядел гостиную, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, и понизил голос:       — Когда тебя укусили?       Сириус и Питер вопросительно переглянулись, но Джеймс проигнорировал их, не сводя глаз с Люпина. Тот выглядел так, будто готов был сорваться с места и сбежать, но Поттер держал его крепко.       — Ремус, — взмолился он.       Слезы покатились по щекам мальчика, и он яростно вытер их рукавом.       — Мне было пять, — неохотно шмыгнул он носом.       Джеймс понимающе кивнул и помог другу опуститься обратно в кресло.       — Наверное, теперь вы захотите держаться от меня подальше, — прошептал Ремус, уставившись в пол.       — Ой, да замолчи ты, — вздохнул Джеймс. — У тебя просто маленькая пушистая проблема.       — «Маленькая пушистая проблема»? — горько переспросил Ремус. — Можно и так сказать.       — А еще можно до конца жизни себя жалеть, но я тебе этого не позволю, — твердо возразил Джеймс.       — Да что здесь происходит? — в полном замешательстве вмешался Сириус.       Джеймс глубоко выдохнул и посмотрел на Блэка и Питера. Они тоже были друзьями Ремуса — верными и преданными, и в этом он ни капли не сомневался.       — Ремус — оборотень, — шепотом объяснил Джеймс.       Брови Сириуса взлетели, рот невольно приоткрылся, а Питер испуганно сглотнул.       — Мать твою, — пробормотал Сириус. — Почему ты молчал, придурок?       Ремус лишь покачал головой.       — О таком не кричат на каждом углу, — пробормотал он, бросая вороватый взгляд на гостиную.       — Но мы же твои друзья, разве нет? — спросил Питер.       Мальчик был задет тем, что ему ничего не сказали, но вовсе не от испуга. Люпин лишь пожал плечами.       — Пожалуйста, не говорите никому, — взмолился он. — Меня же сразу вышвырнут из школы.       — Не скажем, — заверил Джеймс. — Ведь так?       Питер и Сириус решительно закивали.       — Мы этого не допустим, — пообещал Блэк. — И вообще, теперь у тебя есть мы. Поможем.       — Ты не можешь мне помочь, Сириус, — вздохнул Ремус.       — Мы что-нибудь придумаем, — отозвался тот, кого ничуть не смутила сложность задачи. — Ведь так?       Джеймс кивнул.       — Обязательно найдем способ, — поклялся он, вторя решимости друга, и вдруг нахмурился: — А что здесь делает Минерва?       Он заметил, как в гостиную входит декан.       — Без понятия, но вид у неё встревоженный, — пробормотал Сириус, провожая взглядом профессора Макгонагалл.       Она прошла к центру комнаты и обратилась к притихшим ученикам:       — Всем студентам оставаться здесь до особого распоряжения. Перкинс, за мной, — жестом подозвала она старосту.       Они вдвоем покинули помещение. Профессор полностью проигнорировала посыпавшиеся вслед вопросы.       — Как думаешь, что стряслось? — спросил Сириус.       — Не знаю, — ответил Джеймс, — но дело явно плохо, раз нас здесь заперли.       Перкинс вернулся мгновение спустя — бледный, с выражением глубокой тревоги на лице.       — Что случилось, Грэм? — спросил один из старост факультета.       Перкинс лишь качнул головой.       — Так, слушайте все, — выкрикнул он, и голос его дрогнул. — Министерство атаковано. Волдеморт пытается захватить власть.       После этих слов в гостиной воцарилась гнетущая тишина.       — Профессор Эванс сейчас там, ведет бой, — продолжил Перкинс. — Всё, что нам остается — ждать новостей.       Джеймса охватил ужас. Он обменялся взглядом с Сириусом.       — Мой отец там, — прошептал он.       — И мой дед, — обеспокоенно добавил Блэк.       — Профессор Эванс сражается с Волдемортом? — спросила Лили, подходя к ним вместе с Марлин и Алисой. — Что же теперь будет?       — Гарри прикончит этого ублюдка, — уверенно отозвался Джеймс, хотя при мысли об отце челюсти невольно сжались.       Сириус согласно кивнул, но и он был не на шутку напуган. Оба мальчика знали: родные сейчас в самой гуще событий. Ни Арктурус Блэк, ни Карлус Поттер ни за что не оставили бы Гарри одного в такой схватке.       — Черт, — пробормотал Джеймс.       Он отчаянно жалел, что еще недостаточно взрослый, чтобы встать рядом с ними. Мысли невольно переключились на мать — он слишком хорошо представлял, как сильно она сейчас не находит себе места от беспокойства.       — Давай, пап, — взмолился он шепотом, прося все высшие силы лишь об одном: чтобы отец вернулся домой живым и невредимым.

* * *

      Ни одно из действий Волдеморта не стало для Гарри неожиданностью. Тот и впрямь был выдающимся волшебником, беспощадным в нападении, однако слишком полагался на Тёмные искусства, опрометчиво веря в их безусловное превосходство. Гарри уже доказал ему обратное, и хотя Том искусно подстраивался под ситуацию, было очевидно: он еще никогда не сталкивался с подобным сопротивлением.       При всей магической мощи Реддлу не хватало воображения. Стоило ему оказаться в затруднении, как он неизбежно возвращался к тому, что знал лучше всего. К его несчастью, защитная магия Тёмного Лорда ощутимо уступала атакующим навыкам. Гарри понимал: нужно продолжать в том же духе, изматывая противника до тех пор, пока тот не допустит ошибку — редкую, но неизбежную. Он не собирался упускать этот шанс, пока дуэль продолжалась во всей ярости, приближая момент, когда в ней можно будет поставить точку.       — Круцио!       Гарри вновь уклонился боковым шагом и тут же ответил аналогичным жестом. Глаза Волдеморта расширились от шока: он явно не ожидал от оппонента подобной магии.       Гарри обрушил на него шквал разрывающих и кипятящих кровь проклятий. Реддл с трудом отбивал их; битва уже оставила на нем след. Гарри задел его руку скверным режущим сглазом, и хотя кровь перестала течь, рана явно беспокоила Тома. Без сомнения, этот человек прошел через множество ритуалов, раз повреждение затянулось само собой, однако он все равно невольно берег конечность.       Впрочем, это было лишь досадной помехой. Том умрет здесь сегодня ночью, невзирая на ритуалы или иную темную магию.       — Просто сдохни, Эванс! — рявкнул Волдеморт.       Из его палочки хлынул поток проклятий, о которых Гарри знал лишь по рукописям из библиотеки Фламеля. Он не представлял, где Том наткнулся на них, но, как и в начале боя, лишь сильнее приводил Тёмного Лорда в ярость, сводя на нет все усилия с видимой легкостью.       В него полетела очередная порция чар; Гарри отбил каждое заклинание и насмешливо покачал головой. На губах заиграла ухмылка — он решился на самый оскорбительный поступок, какой только мог совершить в этот момент.       Громко зашипев, Гарри воззвал к знаниям, почерпнутым из библиотеки Слизерина, и обрушил на Волдеморта ответный каскад. Тот закричал от необузданной ярости, из последних сил пытаясь защититься от магии собственного предка.

* * *

      Волдеморту не хотелось признавать, что силы начинают покидать его, что он ранен, а соперник раз за разом выходит победителем из стычек. Это было унизительно.       Лорд Волдеморт считал себя величайшим из магов, и всё же казалось, будто Гарри читает его мысли — будто в точности знает, какие чары сорвутся с палочки, еще до взмаха. Наверняка всё это было лишь опасной уловкой, обеспечившей Эвансу успех, но тот всё равно оставался самозванцем. А звуки благородного языка, сорвавшиеся с губ противника, стали последней каплей в череде оскорблений, что Тому пришлось стерпеть.       — ТЫ СМЕЕШЬ?! — взревел Волдеморт, отчаянно пытаясь отразить удары змеиной магии, доступ к которой ему самому был закрыт.       Эванс украл это из Тайной комнаты, похитил то, что принадлежало Тёмному Лорду по праву рождения, и у него хватило наглости использовать это против законного наследника!       Гарри не удостоил его ответом, не давая ни секунды передышки — атака лишь становилась яростнее. Он двигался стремительно и безупречно. Тёмному Лорду еще не доводилось видеть ничего подобного. Теперь становилось ясно, почему Эванса так почитали и почему сама мысль перейти ему дорогу заставляла пасовать даже самых влиятельных людей.       Однако Волдеморт не был обычным человеком. Эвансу никогда не одолеть его по-настоящему — и эта мысль вызвала ухмылку на его губах, когда он едва уклонился от скверного выкалывающего проклятия.       — Ты можешь выиграть битву, Эванс, но победа тебе не под силу! — насмешливо выкрикнул он. — Никто и никогда не заходил так далеко, как я, чтобы гарантировать себе бессмертие.       К огромному удивлению Волдеморта, Эванс лишь понимающе усмехнулся и полез во внутренний карман. Когда он достал оттуда несколько предметов и бросил их на пол перед собой, Тёмный Лорд нахмурился.       В следующее мгновение его охватил неподдельный ужас. Он узнал их. Каждый из этих артефактов был осквернен и уничтожен. Чаша, медальон, диадема... Но как? Никто живой не был посвящен в тайну крестражей, и тем не менее Эвансу удалось отыскать три из них. Глупый мальчишка Лестрейндж ответит за диадему, но как к нему попали остальные? Это казалось невозможным, и всё же они лежали перед ним, вопреки неверию. Что ж, дневник всё ещё в безопасности, но эта мысль принесла лишь слабое утешение.       — Яд василиска — крайне полезная субстанция, — без тени юмора заметил Гарри. — Дневник изымают прямо в эту минуту. К концу ночи о тебе и твоих гнусных творениях будут вспоминать лишь как о досадной помехе в истории — как о безумце, который слишком много о себе возомнил.       — НЕТ! — в неистовой ярости выкрикнул Волдеморт. — Эта ночь станет часом моей славы! Её запомнят как время, когда великий Гарри Эванс скрестил палочки с тем, кто его превзошел, и сдох, как и подобает глупцу!       У Эванса хватило дерзости рассмеяться ему в лицо, после чего он возобновил атаку — словно набрав еще больше сил. Его намерение покончить с Реддлом здесь и сейчас стало незыблемым.

* * *

      — Продолжайте обыск, Боунс, — распорядился Крауч.       Леди Малфой лишь устало закатила глаза:       — Министерство за эти годы перевернуло здесь каждый дюйм, и не единожды, Крауч. Вы ничего не найдете.       — Это я буду решать, — раздраженно отозвался тот. — А теперь будьте так любезны, проводите меня в гостиную.       Леди Малфой нахмурилась:       — Моему мужу крайне не понравится, что вы копаетесь в его личных бумагах.       — Что ж, вашего мужа здесь нет, не так ли? — невозмутимо парировал Крауч. — Вам известно, где он сейчас находится?       Дама плотнее запахнула шелковый халат и, поджав губы, качнула головой:       — Абраксас не считает нужным ставить меня в известность о перемещениях. Он может быть где угодно.       — Какая жалость, — язвительно бросил Крауч. — В гостиную.       — Как пожелаете, — фыркнула леди Малфой, возглавив процессию.       — Грюм, ты со мной.       Аврор кивнул и двинулся следом. Барти гадал, насколько надежными окажутся сведения, которыми с ним поделился Эванс. Если здесь действительно обнаружится тайник, полный темных артефактов, Малфою придется очень многое объяснять. Однако настойчивое требование уничтожить дневник Тома Реддла с помощью выданного яда василиска казалось просьбой весьма странной.       Тем не менее, Крауч всегда держал слово. Если он найдет тетрадь, то исполнит всё в точности.       — Это всего лишь гостиная, господа, — холодно пояснила леди Малфой, впуская их в комнату, спрятанную в глубине первого этажа.       Крауч что-то промычал в ответ, нырнул под стол и провел ладонью по ковру. Поначалу казалось, что всё в порядке, но затем он ощутил едва уловимый импульс скрытой магии. Извлекая палочку, Барти вновь нащупал след и удовлетворенно кивнул, распознав чары. После нескольких негромких слов на латыни тяжелая мебель пришла в движение — стол отъехал к окну, открывая взору уходящую вниз лестницу.       — Так-так-так, — пробормотал Крауч, зажигая огонек на кончике палочки.       Леди Малфой, казалось, была искренне удивлена потайному ходу, но воздержалась от комментариев. Барти спустился вниз, и его глаза радостно блеснули при виде хранящихся здесь сокровищ. Малфою придется очень долго объясняться, и из этих неприятностей его не вытащит никакое золото мира. Полки были заставлены артефактами: одни не то чтобы были совсем уж незаконными, но имели весьма сомнительную природу, за другие же владельцу светил приличный срок в Азкабане.       — Эссенция нунду, извлеченные органы маглов, проклятые ювелирные изделия, — перечислял он, осматривая стеллажи.       Крауч замер, лишь когда наткнулся на запертую шкатулку со змеем, выгравированным на крышке. Исходившая от неё темная магия коснулась его чувств, заставив вздрогнуть. Барти Крауч знал толк в Тёмных искусствах — он провел большую часть жизнь в бесконечном крестовом походе по их искоренению. Взмахом палочки он вскрыл замок и обнаружил внутри тот самый дневник, который описывал Эванс.       — Том Марволо Реддл, — пробормотал он, подавляя желание коснуться обложки пальцами.       Чем бы ни был этот предмет, он казался одушевленным. А любая вещь, принадлежавшая Волдеморту, несла в себе угрозу. Решив в точности следовать инструкциям Гарри, Крауч левитировал дневник из шкатулки и поспешил покинуть подвал, чтобы покончить с ним раз и навсегда.       — Что это у вас, сэр? — с любопытством спросил Грюм, с тревогой поглядывая на тетрадь.       Крауч не ответил. Вместо этого он извлек из складок мантии флакон с ядом, позволив дневнику упасть на пол с глухим стуком.       — Сэр, что это такое? — не отступал аврор.       Откупорив флакон, Барти вылил темную жидкость на обложку и отступил на шаг. Поначалу ничего не происходило, и он уже решил, что Эванс ошибся, как вдруг комнату пронзил истошный крик, а всех троих сбило с ног мощной магической отдачей.       Когда дневник задымился, Краучу показалось, что в воздухе на миг возник призрачный силуэт с красными глазами, окинувший его яростным взглядом.       — Пресветлый Мерлин, что это было? — ахнула леди Малфой, поднимаясь на ноги.       Она смертельно побледнела. Барти и сам до конца не понимал природу артефакта, но ни капли не сомневался: миру станет только лучше без этой дряни.       — Сэр, вы в порядке? — выкрикнул один из авроров, проводивших обыск. Он ворвался в комнату с палочкой наизготовку, а за его спиной теснилось еще с десяток человек.       — В полном, — заверил Крауч. — Я хочу, чтобы этот подвал вычистили до последнего камня, а каждую вещь внесли в реестр.       — Разумеется, сэр, но есть кое-что, о чем вам необходимо знать, — выпалил аврор, едва переводя дух.       — В чем дело? — резко бросил Барти.       Наконец-то у него на руках были все улики, чтобы отдать Малфоя под суд, и отвлекаться не хотелось.       — Только что поступило сообщение: над Министерством горит Чёрная метка. Если верить Мэттьюсу, Эванс и его люди сейчас там, они дали Волдеморту бой.       Глаза Крауча расширились — небывалое для него проявление шока.       — Ну и какого дьявола мы здесь стоим? Дэнверс, вы с Оллманом остаетесь здесь. Все остальные — за мной!       Покидая поместье Малфоев во главе отряда, Барти гадал, что же, черт возьми, происходит. Как Волдеморту и его приспешникам удалось проникнуть в Министерство? Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли: сейчас нужно было сосредоточиться. Не имело значения, как враг пробрался внутрь; важно было лишь одно — не дать ему уйти. Хотя знание о том, что Гарри уже на месте, в какой-то мере унимало тревогу.

* * *

      Впервые Джек смог испытать Бузинную палочку в условиях реального боя. Прежде, когда Пожиратели смерти бросались врассыпную при одном виде авроров, прочувствовать её силу в полной мере не удавалось, но теперь он пребывал в благоговейном трепете перед её возможностями.       Казалось, палочка сама ведет его, выбирая цели среди врагов и реагируя скорее на мысли, чем на движения руки. Заклинания слетали быстрее и плавнее, а защитные чары обрели небывалую мощь. Джек и сам по себе не был профаном в боевой магии — в конце концов, он был сыном своего отца, — но артефакт вознес его мастерство на недосягаемую высоту. Теперь становилось отчетливо ясно, почему за этой вещью тянется кровавый след. Было бы слишком легко поддаться чувству неуязвимости, которое она дарила, но Джек не был дураком.       Он не питал иллюзий, будто может превзойти отца или Волдеморта, который сейчас буквально застыл в оцепенении, не сводя глаз с брошенных на пол предметов. Впервые с начала дуэли Джек увидел в Тёмном Лорде то, что делало его куда менее устрашающим.       Страх.       Волдеморт наконец осознал, что ему стоит бояться человека, который лишь пристально смотрел на него, — и от этого взгляда даже у Джека по спине пробежал холодок. Гарри Эванс умел внушать ужас; и хотя сын редко видел его в гневе, он давно научился не сомневаться в беспощадной натуре отца.       Джек находился слишком далеко, чтобы расслышать последовавший разговор, пока атриум не пронзил яростный крик Волдеморта:       — НЕТ!       Что бы ни было сказано дальше, Джек так и не узнал. Глаза отца вспыхнули еще ярче, когда он обрушил на врага очередную лавину заклятий, а белая мантия Гарри взметнулась от исходившей от него сокрушительной мощи.       Волдеморт делал всё возможное, чтобы защититься, но магия Гарри становилась лишь сильнее. Земля под ногами пошла трещинами; стало очевидно, что Тёмный Лорд не в силах выдерживать этот натиск. Все взоры обратились к дуэлянтам как раз в тот миг, когда очередное заклинание пробило щиты Волдеморта и ударило ему в грудь.       Джеку показалось, будто время замерло. Враг пошатнулся, палочка с грохотом упала на пол, но ничто не могло подготовить свидетелей к тому, что произошло дальше. Волдеморта забила неудержимая дрожь; он задыхался от боли, пытаясь сделать шаг вперед, но замер, когда зеленые языки пламени лизнули ступни и начали стремительно расползаться по телу.       К чести Реддла, он не кричал до тех пор, пока пламя не поднялось выше колен, но Джеку суждено было помнить этот леденящий душу звук до конца дней.       Мир вокруг словно замер. Тёмный Лорд горел, и его полные агонии вопли продолжались еще долго после того, как огонь полностью поглотил фигуру. И всё это время отец не сводил глаз с пылающего врага. Во взгляде Гарри не было ни удовлетворения, ни облегчения. Напротив, Джек всегда будет верить, что отец хотел, чтобы Волдеморт страдал еще сильнее.       Даже будучи опытным аврором, Джек так и не смог привыкнуть к запаху обугленной плоти, как не мог привыкнуть и к зрелищу подобной гибели. Если в Британии и оставались те, кто сомневался, на что способен его отец, то теперь вопросов не осталось — не после того, как он расправился с лордом Волдемортом.       Оставшись без лидера, выжившие Пожиратели смерти бросили палочки на землю, признавая поражение. Им не оставалось ничего другого, кроме как покорно ждать участи. Джек не сомневался, что их ждет суровое наказание. Но даже когда битва стихла, его отец всё так же неподвижно стоял, уставившись на обугленный остов, который когда-то был Томом Марволо Реддлом, окончательно погруженный в мысли.

* * *

      Всё было кончено, и всё же Гарри не чувствовал ликующего восторга, который ожидал испытать после гибели Волдеморта. Возможно, дело было в том, что утекло слишком много воды с тех пор, как Том Реддл оставался его главным кошмаром и причиной былых бед.       Теперь всё было иначе. Гарри больше не был беспомощным сиротой, вынужденным жить в чулане под лестницей, где единственной компанией служили страхи. Он сам построил судьбу, перерос кроткого мальчика и в конечном итоге изменил этот мир — кровью, потом и слезами. Реддл казался не более чем старым долгом, который требовалось закрыть, но Гарри всё же надеялся, что в этот миг почувствует нечто большее, чем просто скудное удовлетворение.       Тряхнув головой, он обернулся. Среди раненых и тел погибших его люди брали под стражу оставшихся в живых Пожирателей смерти. Этот день действительно войдет в историю британского магического мира как один из самых кровавых, но главное — с Волдемортом было покончено.       Гарри очнулся от мыслей, когда камины ярко вспыхнули зеленым пламенем. Прибыли авроры, которых он предусмотрительно занял другими делами. Возглавлял отряд Барти Крауч, тут же направившийся к нему размашистым шагом.       — Что здесь, черт возьми, произошло, Эванс? — потребовал ответа он, и его усы раздраженно дернулись.       — Он мертв, — просто ответил Гарри, кивнув на почерневшие останки. — А что делать с остальными — решать Министерству, — добавил он, указав через плечо на пленников, и направился к выходу.       — Ты куда, пап? — спросил Джек, пристраиваясь рядом.       К ним быстро присоединились Карлус, Арктурус, Редж, Гилберт и Петр — те, кому Гарри дал обещание. Когда он увидел, что все они выбрались живыми, его наконец захлестнула настоящая волна облегчения.       — Я иду домой, Джек, — ответил он, остановившись на мгновение, чтобы одарить соратников благодарной улыбкой. — Мы сделали это.       — Мы всегда это делаем, — фыркнул Карлус. — Может, мы уже и не так молоды, как прежде, но порох в пороховницах еще есть.       Остальные согласно закивали, и Гарри негромко рассмеялся.       — Что ж, если всё будет по-моему, нам больше не придется воевать.       — И почему меня это расстраивает? — вздохнул Редж.       — Потому что ты чертов псих, — проворчал Гилберт. — Я тоже иду домой. Сорина заждалась.       — Как и Нэнси, — с улыбкой добавил Редж.       — Нас всех ждут, — заметил Карлус.       Гарри кивнул.       — Кроме Джека, — поддел он сына.       — Скоро это изменится, — ответил Джек, провожая взглядом блондинку-аврора, которая прибыла вместе с Краучем. — Пожалуй, самое время остепениться. Кто-то же должен обеспечить вас с мамой внуками.       Гарри улыбнулся этой мысли и хлопнул Джека по плечу, хотя втайне уже с содроганием думал о том, какой резонанс вызовут события сегодняшней ночи.

* * *

      Передав новости о начале сражения старосте, Минерва решила вернуться домой. Больше всего на свете ей хотелось отправиться в Министерство, но она понимала, что толку от этого не будет. Когда всё закончится, Гарри придет именно сюда.       Если, конечно, останется в живых.       Минерва тряхнула головой, прогоняя эту мысль и стараясь забыть о встрече с Кассандрой Трелони, состоявшейся много лет назад. Гарри не умрет, он просто не может умереть.       Казалось, она уже целую вечность мерит шагами комнату с видом на сад. От привычного спокойствия не осталось и следа, пока она изо всех сил старалась не думать о худшем. Джек тоже был там, так что страх терзал её не только за мужа. Но когда камин ярко вспыхнул и Гарри вышел из зеленого пламени, Минерва вдруг поняла, что не может ни вздохнуть, ни пошевелиться.       Гарри сам подошел к ней и привлек в объятия, шепча на ухо именно те слова утешения, в которых она так нуждалась.       — Всё кончено, — сообщил он. — С Джеком всё в порядке.       Впервые за много лет Минерва разрыдалась от облегчения — точно так же, как в день, когда узнала, что Гарри победил Гриндевальда и возвращается домой. Бремя последних пяти десятилетий вмиг спало с плеч, и она впервые смогла вздохнуть полной грудью.       — Как ты? — нежно спросила она, касаясь ладонью его щеки.       Гарри пожал плечами.       — Не знаю, — честно ответил он. — Думал, всё будет как-то иначе, но это просто закончилось. Я рад, что его нет, но всегда казалось, что после всего, через что мы прошли, должно быть что-то еще…       — Что именно? — мягко настаивала Минерва.       Гарри лишь улыбнулся и покачал головой.       — Больше и желать нечего, — произнес он. — У меня уже есть всё, о чем когда-либо мечтал. Просто теперь я смогу наслаждаться этим, не думая, что он где-то там, во тьме.       Минерва ласково посмотрела на него сквозь слезы, понимая, о чем он говорит.       — И что же теперь?       Гарри снова пожал плечами.       — Мне всё равно, — отмахнулся он. — Теперь я, наконец, смогу жить своей жизнью — по-настоящему жить, без пророчеств, Тёмных Лордов и всего остального, что висело над головой.       Минерва кивнула, не скрывая улыбки.       — И что ты сделаешь в первую очередь?       — Ну, — задумчиво протянул Гарри, — завтра меня ждет целая школа детей, которым понадобится профессор защиты от Тёмных искусств. Ты же меня знаешь, я люблю, когда всё предсказуемо.       Минерва иронично вскинула бровь, глядя на мужа.       Гарри не был обычным человеком и никогда им не оставался с тех самых пор, как она с ним познакомилась. Но впервые за долгие годы она поверила, что он действительно может быть счастлив, выбрав спокойную жизнь. По крайней мере, ей очень хотелось на это надеяться.       PS: осталась одна последняя глава. Даже не верится.