3

В стройный ряд, точно шеренга солдат, недвижимых, навсегда оцепеневших стояли такие знакомые тела. Семь таких похожих и одновременно совершенно разных копий. Их было ровно семь, как семь октав они стояли по ранжиру, только октавы по звуку – ниже-ниже, а тела по времени – дальше-дальше, с детства по юность. И у всех глаза закрыты. Только несостыковка одна: шеренга обрывается пустым местом, всю красоту портит. Их обязано быть восемь, как столбцов и строчек шахматных полей под ногами. А где этот седьмой наглец, который строй нарушает, им обоим известно – по городу мечется наверняка, от дома до дома, по хенфордским улицам, которые пришлось наизусть выучить. На жёлтый свет дорогу перебегает поглядывая на таймер, старается успеть. Всего себя изводит и тихо под нос себе ругается. На фоне колыбельная, а в голове Ло все мысли сами по себе как-то истлели и потухли, сказать нечего, слова заново из пепла не рождаются, не горят, даже искр не видно; снова молчит когда голос необходим. — Вот это ирония… — Усмехнулся Дилан. — Не уверен только, что хочу смеяться. У них с Ричардом были очень неопределённые отношения, почти никакие. Не сказать, что им приходилось общаться, просто Дилану моментами становилось настолько скучно, что он писал Ричарду с почти искренним желанием поговорить о чём-то отвлечённом. Иногда автоматон откровенно уставал следить за Лололошкой и предотвращать его импульсивные порывы, а когда предотвратить не получалось, то помогать справиться с их последствиями. Он этого не желал признавать (от друзей ведь не устают!), но иногда хотелось простого человеческого: «Привет как дела?», «Да пойдёт, правда устал ужасно, а твои?», «А я телефон, Ричи, дела по-старому». Поэтому и смеяться не хотелось, ни злорадствовать, ни шутить. Но любопытство нет смысла скрывать, верно? — Какие, ты там говоришь, батарейки у радио? Лололошка наконец вспомнил, что умеет говорить, и отозвался смущённо: — Да я пошутил же… — Да я понял. Но его же что-то питает? — Ну, да?.. — Неуверенно протянул мироходец, выводя последнюю гласную на фальцет. — Ну так выясни что. Ло ощущал себя странно. С Ричардом он контактировал куда больше Дилана, и куда ближе, то есть, физически (буквально). Спал с ним в одно кровати (всё ещё буквально!), делил обеденный стол, когда получалось, слышал его голос чаще чем свой. Лололошка не мог поверить, что всё обернулось таким дешёвым клише. Он даже заранее сочувствовал другу. Ричард был добр к нему, характер у него, конечно, не сахар, но и у Дилана не лучше, раз уж на то пошло, и все равно вместе держатся. Мироходец будто притягивал к себе сомнительных личностей, а они потом от него не отлипали. Лололошка подошёл к радио. В уши лилась нежная песня, настолько приторно-ласковая, что захотелось швырнуть колонку в стену, чтобы разлетелась на мелкие кусочки. Но мироходец только повернул регулятор громкости и женщина наконец заткнулась. Взгляд пробежался по прибору, зацепился за кабель, тянущийся куда-то вниз, проскользил по нему ловко и остановился на маленьком генераторе, почти незаметном в тёмном углу. Ло направил на него камеру. — Генератор. — Сказал мироходец. — Вижу. — Ответил Дилан. Дилан, кстати, похоже находился в самом хорошем расположении духа, и в шутку показал Лололошке самое комичное и тривиальное изображение пришедшей его в голову идеи: над своей макушкой он зажёг пиксельную лампочку, которая потухла через мгновение, и исчезла также неожиданно как появилась. Лололошка это оценил слегка улыбнувшись. — Значит, так, Ло, тащи его туда. — Скомандовал Дилан потирая руки, а после ткнул пальцем в самую первую версию Ричарда. — С ним побеседуем. Лололошка, конечно, послушно повиновался и поднял с пола генератор, но всё же спросил удивлённо: — Чего? Как? Автоматон на это только пожал плечами. — Очень просто. Ты подключишь кабель, нажмёшь кнопку или что там, и мелкий Ричард, в теории, проснётся. — «В теории». — На этот раз глаза закатил мироходец. — Как у тебя всё просто. Думаешь сработает? — Проверим. — Спокойно ответил Дилан. — А он не взорвётся? — Не знаю, я на себе не пробовал. — А если? — Ну так ты подальше отойди, тогда взрывом не заденет. — А вдруг обвал случится? — Бегать ты вроде умеешь, очень даже. — А если ноги откажут? — Доползёшь, получается, что делать. — Издеваешься? — Чуть-чуть. Они оба усмехнулись, казалось случайно обнаруженный факт автоматонской природы Ричарда больше не был таким удивительным. — Ладно, Ло, прости, — улыбаясь выдохнул Дилан. — Я уверен всё будет нормально. — Клянёшься? — Мстишь? — Вопросом на вопрос не отвечают. — Всё, — отрезал автоматон, — мой лимит слов в час исчерпан. Действуй и жди пока восстановится. После сказанного им мироходец увидел, как на экране появилась полоска громкости, опустилась до нуля и исчезла. Еле заметно улыбнувшись Лололошка с генератором под мышкой лёгким шагом направился к указанной копии. Бессмысленный диалог получился, но забавный, хоть атмосферу разрядил. Глядеть на копии вблизи было странно. Глядеть на клонов в принципе странно, как было странно смотреть на Джона, только он, хвала небесам, один, а если бы их было больше, ну скажем тоже семь, по одному на каждый цвет радуги? С красным шарфом, с жёлтым, зелёным и так далее. И белый с чёрным в придачу, чего мелочиться. О-о-о нет, спасибо, не стоит. А ведь есть такие, наверняка, раз в мультивселенной всё возможно, где-то далеко за границами предела фантазий. Но пусть лучше так и остаются догадками и вероятностями, Лололошке и Джона сполна хватило, в контексте некоторых явлений даже «два» уже чересчур. Мироходец подошел к «Ричарду», поставил генератор рядом и посмотрел на него с любопытством, но будто против воли. Он спешно оглядел его с ног до головы: всё такая же матовая смуглая кожа, взъерошенные чёрные волосы, намекающие на то, что о существовании такой вещи как расческа эта мелочь не подозревала (Ло, кстати, тоже), тело хрупкое, как у любого ребёнка. А лицо почти то же, какое он видео напротив своего просыпаясь каждое утро, только черты мягче: детская припухлость ещё не спала, из-за чего казалось, что созвездия родинок ещё не нашли положенного им места. Забавно. Как детский альбом просматривать, как фотографии с выпускных. Только в более жутком варианте. Правда общий вид этого Ричарда был каким-то потрёпанным: футболка кое-где подрана, на руках ссадины, на коленках синяки, то тут, то там несколько шрамов, которые Ло открыл для себя впервые. Либо он сам находил себе приключения и развлекался, либо это они находили его, затягивали в себя силком и весело ему не было. Лололошка медлит, не решается коснуться, не знает что делать. — У вас там… — начал он, — вроде разъем какой-то имеется. — Угадал. — Дилан был спокоен как море в безветренную погоду, а слова его – тихий бриз колышущий волосы. — И-и-и где? Где-то в глубине души мироходец скрывал ото всех, даже от себя признание в том, что он предпочёл бы в этом не участвовать, или на худой конец не использовать свои собственные руки, не касаться. Отторгала одна мысль о том, что сейчас он будет пытаться завести такой родной, как уже выяснилось, механизм при помощи еле-живого карманного генератора, как всеми забытую старую тачку, которую оставили на память ржаветь и ссыпаться. Глупая аналогия вспомнила Брендона, стало ещё хуже. Это странно, это неестественно. За последние несколько минут слово «странно» в голове Лололошки всплыло так много раз, что перестало быть словом как таковым, и превратилось в бессмысленный набор букв, который когда-то что-то там означал. А теперь от него осталась одна только тень, и она падая на стенки черепной коробки выжигала на них некие невнятные следы, размытые силуэты которых люди обычно называют образами. Мироходец присвоил всему этому действу только одно самое точное, по его мнению, наречие – «неправильно». — На шее, сзади. — Дилан ответил и показал на себе. Лололошку пробрало отвращение. Он давно принял факт, что Дилан не человек. Даже больше, он давно смирился с тем, что практически все, кто окружал его на острове не являлись людьми, по крайней мере в плане физиологии. Сейчас же эта двойственность сводила с ума, ведь – как оказалось и это стало открытием для мироходца – несомая часть его метафорического храма смиренного принятия держалась основой благодаря банальному отсутствию глубокого анализа этого факта. А теперь в нём бурлили противоречивые чувства, и под их напором фундамент дал трещину. Лололошка просто никогда не задумывался по-настоящему, в чём конкретно разница между человеком и чем-то отличным от него. Точнее сказать, не «чем-то», а «кем-то», думающим, чувствующим, дышащим тем же с ним воздухом (автоматонам, кстати, вообще нужен воздух?), со своими мечтами и надеждами, в общем – живым, но одновременно с этим искусственным. Посчитал бы Дилан слово «искусственный», сказанное в свой адрес, за оскорбление? Но главное ведь в каком контексте и с какой интонацией сказать, факт-то объективный, да и Дилан того не отрицал, сам говорил «Нас создали...», а дальше много чего ещё, нет смысла цитировать. Или может «рукотворный» звучит лучше? И пока шальная мысль не утянула его в пучину философии, мироходец так и принимал автоматонов как данность, как что-то само собой разумеющееся. Но принимал разумом, не сердцем, и противно было замечать, как сердце внутри отчаянно трепещет, яростно протестует, не хочет больше принимать за чистую монету и надеется на что-то безумное. Если мироходцу вдруг, ни с того ни с сего, стало дурно от одних только размышлений, как они это всё Ричарду объяснить будут? И стоит ли вообще. Очнувшись Лололошка принял решение взять себя в руки. Как Дилан заметил ранее «слишком много думает не по делу», а всё это время он не то, что не по делу думал, а вообще напрочь позабыл, что что-то сделать должен. — Ло, ты чего застыл? — Спросил Дилан с ноткой беспокойства в голосе. Его лицо выражало явно подавляемое им, но всё ещё заметное смятение. Видимо мироходец, находясь в своих мыслях, неосознанно показал миру такую невообразимую физиономию, что даже его обычно язвительный друг утаил своё искренне волнение только на три четверти. — А? Да я просто сориентироваться пытаюсь, — произнёс он весело, — ранее как-то не приходилось ни к кому ничего подключать. Дилан недоверчиво фыркнул на его оправдание, но не стал пытаться выведать большего. Ему хватало проницательности, чтобы заметить, что друга волновало что-то конкретное, но автоматон уважал его личные границы и в душу лезть не собирался, раз молчит значит либо не хочет озвучивать, либо ещё не взвесил все за и против и делиться пока не готов. Дилан никогда не принимал его умалчивание личных переживаний за недоверие в свою сторону и просто принимал Лололошку таким, какой он есть, в меру скрытным и таинственным. Находись он на месте Ло, наверняка чувствовал тот же ступор от новой информации. Мироходец опустился на колени рядом с Ричардом и вытянув руку сцепил пальцы на его шее. Чёрт, да он не казался спящим, он казался мёртвым. Находясь так непозволительно близко Ло то мог отчетливо наблюдать как пыль тонкой плёнкой покрывала его лицо, порошком путалась в волосах и снежинками осы́пала плечи. Этот ребёнок десять лет как был мёртв, и десять лет как был жив. В сути своей машины бессмертна, но умирать им страшно, как страшно умирать всему, что способно осознать смерть, любой форме жизни. Живое страшится смерти, и это естественно. Но смысл в другом, для людей смерть – это явление, для ИИ смерть – состояние, для первых трагедия, для вторых драма. Дилан умирал много раз и воскресал столько же, даже больше, он готовился заранее и перестраховался сразу же как появилась вероятность самого неприятного исхода. А Лололошка и не спрашивал никогда какого это, вот так просто принять неизбежное, или какого это вдруг воскреснуть, как-то не выдалось тогда подходящего случая тему поднять, а потом он забыл. Может автоматон просто не понимал всю трагедию смерти, потому что знал что проснется, может в самом деле для него пребывание в нигде ощущалось как сон, не просто же так мозг подобрал именно слово «проснуться». — Дилан слушай, — тихо обратился к нему мироходец и сразу осёкся. Не самое подходящее время для задушевной беседы, у него прямо перед глазами задача поважнее, действовать нужно, а не болтать, Дилан бы точно не оценил. Когда-нибудь Лололошка спросит, обязательно, хотя бы из любопытства, выслушает и может в ответ расскажет как пребывая в коме гулял по аккреционному диску чёрной дыры, как споткнулся и бесконечно падая без слов молился, чтобы «это» не называлось смертью. — Хотя, нет, неважно. Дилан кивнул, неважно так неважно. Ло метлой рациональности прогнал из мыслей метафизику. Ощупывая шею ребёнка он ощущал только гладкую кожу, подушечки пальцев не находили под собой никаких неровностей, за которые можно было зацепиться, ни выступов ни углублений. Лололошке понадобилось несколько секунд, чтобы начать сомневаться. — Её сложно не заметить. Дилан наблюдал за другом скрестив руки на груди, он бы всё сделал сам, была бы возможность, и сразу после первого изнурённого вздоха мироходца на спор заставил бы его завести таймер на тридцать секунд. Лололошка же ничего не ответил, а только направил камеру на изучаемое им место быстро убрав ладонь с шеи, автоматону всё же лучше знать что и где искать. Он взглядом пробежался по месту, по поводу тридцати секунд он всё же погорячился, ему хватило и пяти. — Походу реально нету. Блин, могли бы и догадаться… — раздраженно сказал Дилан не веря своей наивности. — В другом месте? — Спросил Ло уже зная ответ. — Да сто процентов. Может модель старая, а может специально. Разъем точно где-то есть, его не может не быть, иначе как JDH ему воспоминания обновлял. Имеет смысл. Лололошка промолчал. — Лапать я его не буду. — Отрезал мироходец. — Ёмаё, Ло, я даже не предлагал. — Это я заранее отказываюсь. Дилан странно покосился на друга, а после выдохнул и облокотился на рамку. — Может тут чертёж какой есть? — Спустя какое-то время предложил мироходец оглядываясь по сторонам. — Кстати да. — Автоматон прикрыл глаза, исполнил реверанс и плавно взмахнул рукой в пригласительном жесте. — Вперёд. Ло склонил голову на бок задавая немой вопрос «Что это сейчас было?». — Ну, чего застыл? Иди давай. — Раздраженно обратился Дилан к мироходцу и вернулся в свою исходную позицию дополнительно скрестив руки на груди. Лололошка не стал дразнить друга или как-либо комментировать его действие; но он был рад видеть, как Дилан, кажется, вообще не устал и даже не потому что находится всё это время в состоянии покоя, а потому что не тратил силы и рассудок на сомнительные диалоги с самим собой. Помещение было маленьким, но тесным не ощущалось. Интерьер вокруг очень лаконичный, элементы мебели прекрасно гармонируют друг с другом, виден общий стиль, всё аккуратно, на своем месте, интуитивно понятно расставлено. Никаких привычных этому месту стеллажей, вместо них длинные столы, скромные комоды и тумбочки. На помутневших от пыли стеклянных столешницах, напоминавших глухой плотный лёд, стояли несколько мониторов, рядом лежали клавиатура и мышь. Колонок не видно, в них не было необходимости. От мониторов и аксессуаров на пол падали провода и тянулись к системному блоку. Лололошка ожидал, что лаборатория JDH будет наполнена различного рода сверхтехнологичной техникой, и если не считать Ричарда, то этот скучный компьютер был их первой подобной находкой. Конечно что от него, что от последующих, если они будут найдены, не было никакого толка, электричества здесь как не было так и нет; вместо розетки у н х генератор, вместо лампы белая точка фонарика. Вещей на горизонтальных поверхностях практически не было, у Джона только две крайности – либо пустота, либо хаос, и порядка не бывает совсем. Ло выдвигал ящики с мягким протяжным скрипом, многие из них были пусты; в одном таком в самом углу Лололошка обнаружил пустой тетрадный лист и очень сомневался, что на нём может быть что-то написано невидимыми чернилами. В другом он нашел маленький белый фотоальбом, больше напоминающий кирпич, чем книгу, и не беря его в руки откинул переплёт. Всё содержимое он транслировал Дилану. В альбоме несколько страниц и структура у всех них одинаковая: на каждой несколько ячеек, в первой, открывающей лист, помещалась своего рода справка с именем, возрастом и координаты места проживания (вероятно, на острове), в последующих было вложены грубо откуда-то вырезанные строгого вида фотографии людей с нескольких ракурсов, в заключающей ячейки – сложенные стопкой изображения, явно личные, с разными эмоциями и освещением. Имена Джон исказил для своего де удобства, практически обезличив их и превратив в обозначения. Вместо положенных имени и фамилии на каждой справке значилась только фамилия и рядом порядковый номер, у некоторых цифры отсутствовали. «Крэнстон 1», «Крэнстон 2», «Пол», «Оденкёрк», «Ганн», «Норрис», «Бэнкс 1», «Бэнкс 2» и ещё несколько, людей было немного. Долистав до середины мироходец обнаружил страницы с фотографиями семьи Труманов с такими же циничными цифрами рядом; фотографии Ричарда были вынуты из ячеек. Лололошка просмотрел все страницы, на заднем форзаце курсивом были выведены ранее обнаруженные имена, разобрать почерк Джона та ещё задача и мироходец ориентировался по первым буквам. «Труман 3» было небрежно зачёркнуто синими чернилами и рядом красовался маленький грустный смайлик. Ло предпочёл промолчать Дилан тоже отказался от комментариев. В ящике было недостаточно места, чтобы там мог поместиться полноразмерный чертёж на ватмане, даже если в трубочку свернуть – никак, а кроме ящиков здесь нет ничего, хоть столы отодвигай. Тогда в доме на острове он нашёл полноразмерные синьки, со всеми пометками, описаниями и прочим; бумага два на три метра еле помещалась на стене, а тут совсем не развернуться и стены пустые. В одном из ящиков он наткнулся на простой альбом формата а4, внутри которого оказались нарисованные от руки схемы и макеты к будущим чертежам. Страница за страницей всякие изобретения, возможные и фантастические, многие на первый взгляд выглядели вполне реализуемыми, некоторые напоминали откровенные вундервафли, которые Джон придумывал либо от скуки, либо ориентируясь на далёкое будущее (во всяком случае он может себе позволить). Рядом с каждым рисунком пояснения, стрелочки и длинные описания. Почерк у Дейви сложный, витиеватый и даже вычурный; Лололошка же писал незатейливыми и практичными печатными буквами. И лучше бы они с JDH в этом не отличались, мироходец сразу понял, разобрать его кудрявый курсив будет трудно. Продолжая быстро перелистывать страницы, больше из любопытства, чем из надежды, его взгляд выцепил на одной из них знакомый силуэт; изучать блокнот дальше он не стал, в этом не было смысла. На самом деле не нужно было даже разглядывать рисунок, чтобы узнать в нём Ричарда – совсем на свободном от писанины и линий месте, маленьким кусочком изоленты была приклеена маленькая фотография с ним в полный рост, которая, как было понятно по грубым краям, Когда-то являлась частью цельной композиции. Сам рисунок не то, что чертежом, даже макетом не назвать, это скорее быстрый набросок идеи в спешке нарисованный графитным карандашом для того, чтобы схватить за хвост ускользающий образ и заточить его на бумаге. Под светом фонарика графит переливался металлическим блеском и казалось, что JDH тогда вёл линии не им, а ртутью. Ни лица, ни особых деталей Харрис не прорисовал, только фигуру, к которой с разных уголков листа тянулись стрелочки-указатели и вместо оперения стрелы оканчивались пояснениями. То-сё, пятое, десятое, всё в терминах и мелким шрифтом. Что бы там Дейви не понаписал, он точно не рассчитывал, что кто-то в здравом уме полезет разбираться в его письменах. Лололошка в здравом уме не был (по крайней мере по скромному мнению Дилана), и вот его-то они и ждали столько лет. Мироходец вчитывался в курсив, отсеивал ненужное, а всё, что не мог прочитать, сравнивал с рисунком. Недолго провозившись, и успев сотню раз подавить в себе желание подарить JDH прописи при первой же встрече, он заметил строчку текста, которую любой адекватный человек прочитал бы как «π⭘рт qл¶ поqклl0чsнu¶». Длинная стрелка вела к правому уху. — Отлично. — Процедил мироходец. Он уже хотел начать ругаться. — Вот и куда она указывает? — Ну, лучше, чем ничего. — Вот от кого, а от Дилана подобное слышать удивительно. — Кстати, пока не отошёл далеко, покажи провод. Лололошку ударило плохое присутствие. Если ещё и с приводом обнаружится какая проблема он взвоет. Нехотя Лололошка поднял с пола кабель и покрутил вилку перед камерой. — Ло, ты извини, — Дилан будто чувствовал настроение друга через его молчание, — но тут нужен переходник. Я не знаю на что мы надеялись, когда решили, что сможем напрямую подключить генератор к автоматону. Мироходец еле сдерживался. Он голубого вздохнул и изнурённо пробурчал: — Я не хочу возвращаться на склад и копаться непонятно где в поисках непонятно чего… — Да ты там всё разгромил, — усмехнулся Дилан, — стеллажи еле удержались. Три часа искать будешь если пойдёшь. Но тебе может и не придётся. Ло стоял на месте и надеялся услышать от автоматона что-нибудь такое, что исключит слово «может» из ранее произнесенной им фразы. — Например радио было подключено через переходник с выходом в адаптер, ты его просто не заметил. В голове мироходец только «Дилан, пожалуйста». — Может тут ещё что-нибудь такое найдётся, а может будем по частям собирать, а может и на склад… Лололошка после услышанного совсем повесил голову. — Ну допустим выбило пробки во всём Хэнфорте. Гроза, буря, цунами, нашествие пришельцев, восстание машин… а JDH позарез нужен комп. — Дилан распинался с экрана как со сцены. — А в лаборатории кроме этого генератора больше нет ничего. Вот и понадобился бы ему переходник. — Ага. — Выдохнул мироходец и отметил про себя, что во время катастрофы JDH в первую очередь думал бы о том, чтобы закончить начатое… и если бы она нагрянула во время его работы… — Допустим. — Ситуация на грани фантастики конечно. — С губ Дилана сорвался очередной смешок. — Но надежда есть. — Ладно… — Ло еще раз поглядел на вилку, потом на ящики и потёр переносицу собираясь с мыслями. — Хорошо. Надежда есть. Автоматов кивнул. То, как Лололошка разгребает все проблемы в одиночку было не самым приятным зрелищем. Он хотел бы помочь, хоть как-нибудь, физически, провернуть бы всё самостоятельно, перед этим отправив Лололошку использовать чилл зону его клона по назначению. Но, увы не сегодня. Даже промелькнула мысль снять самую новую копию Ричарда как комнату в отеле, совсем ненадолго, но это было невозможно, неэтично, не по-дружески, да и вообще уж лучше быть телефоном чем Ричардом. Лололошка вернулся к тому, с чего начал, он стал спешно выдвигать оставшиеся ящики. Вероятность найти здесь такую-то бестолковицу пусть и не была нулевой, как (очень сомнительно) заверил Дилан, но всё ещё оставалась ничтожно малой. И если мироходцу всё же улыбнуться звёзды и он её таки отыщет вопреки всякой логике, то провозгласит себя человеком поцелованным Богом, не иначе. Они сразу же договорились, что Ло будет показывать автомату всё, что издалека хоть немного напоминало переходник, чтобы Дилан отличил мусор от сокровища. Будто по сценарию в одном из открытых ящиков набитым разного рода шнурами, проводами и кабелями он обнаружил настоящий пиратский клад – маленькую коробочку из-под какого-то печенья или вафель, заполненную всевозможными соединителями, штекерами, вилками, адаптерами, и прочими штуками из этой серии, названий которых Лололошка не знал. Отмечать вероятность подобного события он не стал. Лололошка перебирал содержимое коробки и показывал Дилану всё, что хоть отдалённо напоминало переходник, как они и договаривались. Но очень скоро автоматон попросил его выбирать только те модели, которые были «С подходящим к вилке кабеля портом и стандартным таким штекером на выходе, как у флешки». — Не то, не то, нет, нет, нет… о, — Дилан запнулся и усмехнулся после. Его предположение о катастрофе в самом деле имело смысл, получается? — похоже то. Ло молча зажал пальцами переходник (всё-таки он действительно Богом поцелованный!) и присоединили его к кабелю. Либо порт был повреждён, либо зубчики вилки погнуты, но держался он еле-еле и то под определённым углом. Лололошка твёрдым шагом направился к Ричарду держа в руках своё новое чудо техники. Заострять внимание на его внешнем виде или на чём ещё он больше не собирался, устал подмечать детали. По указаниям из блокнота он протянул руку к мальчику, убрал за ухо волосы и стал пальцами искать пластину. Он представлял как, если набросок действительно окажется наброском и Джон его в конце концов трижды перепаял и их план по пробуждению провалится, они с Диланом приведут сюда Ричарда со словами «Слушай, Ричард, не хочешь пояснить почему тебя, ну, восемь?». Мироходец ощупывал кожу вокруг уха, пытаясь найти хоть какую-нибудь неровность. У него не осталось сомнений, что все чертежи, если они ещё существуют, покоятся на складе, где-нибудь на верхних полках или под покровом всякого мусора сложенные в гармошку, но нога его больше за порог склада не ступит, чисто из принципа. Он обнаружил её прямо за ухом, крошечную, совсем незаметную. Наткнуться на неё случайно, не зная где искать, на вряд ли было возможно, она располагалась ниже линии роста волос, так, чтобы её невозможно было заметить даже в ходе парикмахерских процедур. Умно. Мироходец попытался подцепить её ногтем, но успеха не добился, не поддавалась. — И как открыть? — Поинтересовался Лололошка у реального эксперта. — Спицей или иглой. — Ответил Дилан. — Я использовал отмычку. Ну что ты так смотришь? Спицей стрёмно, иглой больно. Лололошка потянулся в карман за связкой. — Одной рукой ты это провернёшь, можешь даже не пытаться. Связку он достал быстро. — Тогда ты полежишь на полу. — Сказал мироходец кладя телефон на пол. — Только никуда не уходи. Дилан в отместку потушил фонарик и экран, погружая комнату во мрак. Из темноты доносился звон и лязг металла, это Лололошка выбирал на ощупь отмычку поострее. — Всё, Дилан, я выбрал. Включай давай. Автоматон от такой наглости закатил глаза, но свет миру всё-таки вернул. Лололошка двинулся к Ричарду ближе и совсем осторожно прижал отмычку к месту шва, ранить было бы нежелательно. Если он включается он ведь почувствует и вряд ли оценит, а если заметит капли крови на полу… то о диалоге можно будет вообще забыть. Небольшое усилие и кажется получилось. Маленькая створка чуть приоткрылась, но захлопнулась сразу же, стоило мироходцу хоть немного ослабить руку. Они никак не хотела держаться открытой, будто бы была намагничена и Лололошка очень аккуратно (он боялся что-нибудь задеть) вогнал отмычку чуть глубже, не давай магнитам сомкнуться. Он оставил её в таком положении и вернул телефон в одну ладонь и кабель в другую. — Ужас. — Наигранно поморщился Дилан глядя на милое украшение. — Да я сейчас уберу. Лололошка шире приоткрыл створку и отмычка звякнула об пол. Из его движений испарился любой намёк на смущение, он провозился со всем этим слишком долго, чтобы сейчас дрейфить и насмотрелся предостаточно, чтобы не привыкнуть. Переходник держался на добром слове и мироходец сжимал его пальцами, чтобы не шатался; его бы изолентой к штепселю примотать, да только ни одного синего бублика он тогда не заметил и проверять его наличие не собирался. Мироходец боялся, что кабель откажется держаться на приказанном ему месте и свалится на пол, но боялся Ло не провала их авантюры, а того, что в таком случае ему придётся удерживать Ричарда силой и предотвращать любые его попытки хоть на пол градуса двинуть головой; и тогда диалог по душам (как изначально планировалось и планируется до сих пор) диалогом быть перестанет, а превратится в жёсткий допрос, в процессе которого они с Диланом примерят на себя амплуа хорошего и плохого полицейских. Идея давить на ребёнка никого из них не привлекала от слова совсем и Лололошка уже был не против метнуться за изолентой туда-обратно, может того маленького кусочка из блокнота достаточно будет. Или хотя бы перевязать переходник шнурком. Но ему несказанно повезло, как только кабель был подключен намагниченная створка накрепко прижала штекер к разъёму. Это вовсе не гарантировало его фиксированное положение, однако мироходец позволил себе опустить руку. Вроде держится, работает – не трогай. Парень поёжился; тянущийся вниз кабель напоминал заражённую артерию или какой оголённый нерв, или вообще что-то хтоническое и отторгающее неестественное, щупальце или паразита пробравшегося в мозг через вовремя незамеченную дыру в черепе. И когда Ло ногой двинул генератор к себе поближе, и провод потянулся за ним извиваясь змеёй по полу эти ассоциации только усилились. — Ну, поехали. — Пробормотал Лололошка и подошвой толкнул маленький рубильник. Прибор зажужжал выдавая в воздух вибрацию и тихий гул, и под ним задребезжала плитка. Когда они только вошли и дрожащая коробочка поддерживала жизнь в радио такого ритмичного стука не было слышно, видимо генератор из корпуса вон лез, чтобы вдохнуть жизнь в старую машину, автоматоны всё-таки на пару плат посложнее колонки устроены. Ричард не шелохнулся, стоял всё так же титановой статуей не открывая глаз. Видимо не сработало. Не удалось заставить механическое сердце качать электролит. Лололошка себе честно признался, что расстроился, Дилан засомневался, но ждал. Может мощности генератора не хватило, а может он и вовсе изнутри расплавился от напряжения, а может Ричард десять лет как сломан, а им даже мысль такая в голову не пришла. Но мальчик распахнул глаза прежде чем Ло успел вслух объявить о провале. Его взгляд мутный, рассеянный, границы радужки немного размыты из-за чего глаза казались стеклянными. Он смотрел куда-то сквозь материальный мир и вообще не понимал что происходит, только хлопал ресницами, будто пытался стряхнуть с них хлопья пепла. Механизму нужно было время, чтобы прийти себя после долгой спячки. При этом мальчик не издавал никаких звуков, ни жужжания, ни скрежета, ни гула, вообще ничего, что обычно присуще издавать роботам; даже его веки смыкались неслышно, хотя казалось бы за период глубокого сна они были просто обязаны насобирать на себе и внутри столько пыли, чтобы каждое движение сопровождалось скрипом трущейся друг о друга серой муки. Таким неподвижным он напоминал лунатика, спящего с широко открытыми глазами или человека в бреду, окончательно потерявшего связь с реальностью и наблюдавшего перед глазами шестое измерение. Лололошка хотел было подойти и встряхнуть паренька за плечи, чтобы вернуть призрак в тело, но Дилан сердито шикнул на него из динамика, едва мироходец оторвал подошву от земли. Вдруг Ричард осознал себя, посмотрел куда-то уже более осмысленным взглядом, и потеряв равновесие свалился на пол как тряпичная кукла лишившаяся своей поддержки. Он упал точно мягкая игрушка, все его движения были настолько плавными и живыми, что он походил на человека больше, чем любой человек на себя. С глухим стуком мальчик ударился коленями о кафель, на дрожащих руках держал равновесие и от боли тихо шипел себе что-то под нос. Каждый его жест и мимика выдавали его полную растерянность, взгляд метался из стороны в сторону, скользил по всей комнате, не зная за что зацепиться. Пока разум Ричарда не успел сочинить предположение, что его похитили в его глазах не было ни страха ни опасения, но он явно находился в ужасном смятении, не соображая какую характеристику дать месту в котором он оказался и с чем его сравнить. Связные мысли в его голове вообще не рождались, не частое это явление очнуться неизвестно где, вырванным из своей скучной повседневности, и либо именно это было причиной его полной дезориентации, либо его замешательство объяснялось проще, тем, что он простоял здесь лет десять в оцепенении и системе требовалось время для адаптации. Лололошка склонялся к первому, представляя себя на месте мальчишки, Дилан принимал за правду оба варианта. Взгляд Ричарда мрачный и никак не хотел ни на чем фокусироваться, вокруг него тьма и пятна, и яркий ослепляющий свет, смотреть на который было так же больно, как смотреть прямо на солнце, и он бегло оглядывал всё пространство вокруг, пока до него не дошло, что ярко выделяющееся на темном фоне голубое пятно никакое не пятно, а фигура и как только дошло Ричард моментально отшатнулся, сел на пол и сгруппировался так, чтобы ожидаемые им удары принесли как можно меньше увечий. Закрывшись руками он смотрел прямо-прямо в лицо мироходцу глазами полными страха и ненависти, и ждал дальнейших действий, но Лололошка в ответ и шевельнуться боялся, не то, что ближе подойти или глупо помахать ладонью в приветственном жесте. А мальчик всё продолжал глядеть на него исподлобья так, будто вовсе не боли боялся, а упустить возможность прикончить своего визави. Он почти не моргал, стойко игнорируя жалящий сетчатку свет фонарика, и пристально следил за каждым движением человека перед ним, за малейшим сокращением его мышц, за каждым шевелением самых крошечных складок на его одежде и за тем как еле-заметно вздымается его грудь при каждом вздохе; да если бы у него волос с головы свалился Ричард бы заметил. Так бы они и сверлили друг друга взглядом если бы Ло не решился нарушить тишину. Рассеять бы не вышло, слишком уж туго она их окутала, но рапирой слова вуаль проткнуть запросто. — Эй… – тон его голоса осторожный, мягким его не назвать, он даже не обращался напрямую к Ричарду, а только прощупывал почву и ждал ответной реакции. Положительной ответной реакции не последовало, Ричи только ближе свёл брови к переносице и скривил рот в явной неприязни, но не шелохнулся. Они будто телепатически перекинулись правилами игры в зеркало, и как только двинется один – двинется и другой, только с зеркально отражёнными намерениями. Мироходец молчал и пытался придумать что бы он, находясь на месте Ричарда хотел бы услышать. Именно услышать, ежу понятно, что единственное, чего сейчас по-настоящему хотел Ричи, это чтобы Лололошка поскорее свалил в закат. — Всё нормально... Дилан за стеклом покосился на друга с таким испанским стыдом, что в его глазах так и читалось: «Ничего лучшего не придумал?», «Это как сказать "не боись, не парься, всё норм" прикованному к батарее человеку», а после, когда выражение его лица смягчилось, то и «Ладно, пойдёт, я бы ещё хуже справился»; он жестом призвал мироходца продолжать. Может если всё пройдёт гладко автоматон его даже похвалит. Все звуки и уведомления Дилан выключил заранее, даже завезённые на семь утра, и почему-то всё ещё активные, будильники оставшиеся со времён студенческих будней, на всякий случай. — Ричи, ну же. Дилан пальцами потёр переносицу и вздохнул плечами. «Нормально тебе там» — думал Ло, — «за экраном сидеть и жестами комментировать, а мне тут слова подбирать». — Имя моё знаешь? А ещё что ты знаешь? Лололошка уже усомниться в своих навыках поиска подхода к детям, как Ричард наконец подал голос. Окраска его слов была агрессивной, но интонация удивительно ровной, его голос не дрожал, не заикался и был доставлен очно громким, чтобы Лололошка не отметил как достойно Ричард прятал страх. Мироходец облегчённо выдохнул и решил быть с ним честным: — Не больше чем дозволено. Какое, блин, «дозволено»? Перед ним шестилетний ребёнок, слова попроще нужно выбирать, по мягче, которые серьезной взрослой окраски не имеют. — То есть немного. — Исправился Лололошка. — Но тебя знаю. Ричард снова замолчал, и честным Лололошка быть передумал. Глядя на его внешний вид в голову лезет только один сценарий и одна роль: — Я врач… ну, с материка. Дилан одобряюще кивнул. Ричард недоверчиво сощурил глаза и нахмурился. — Да неужели? Лололошка кивнул. — И ты, значит, человек? Лололошка кивнул ещё раз. У Ричарда этот жест особого доверия не вызвал. — А ты докажи. Мироходец немного опешил, но всё же спросил дружелюбным тоном: — А как? Ричард пожал плечами и опустил взгляд в пол. — Не знаю. — он вдруг вспомнил, что должен быть начеку и снова приковал взгляд к Лололошке. — Как-нибудь. Ло окончательно растерялся, он понятия не имел, что делать. Ему что, кожу с себя содрать, чтобы Ричард удостоверился, что его тело из крови и плоти, а не из металла и плат? Хотя, наверное, вид обнажённых артерий и сухожилий для ребёнка будет довольно сильным потрясением. — Ну хочешь я тебе о материке расскажу? — Да я и так знаю, мама рассказывала. Такое себе доказательство. — Фыркнул Ричард. Мироходец задумался и постучал пальцем по экрану, призывая Дилана принять хоть какое-то участие. Автоматон не стал придумывать какой трюк, по мнению Ричарда, доказывает человечность, но зацепился за его прошлые слова и вывел в текстовом окне имя матери Ричарда. Лололошка аккуратно опустился на пол, чтобы быть с Ричардом на равных, а не изображать взглядом график падения акций и лучезарно улыбнулся: — Элеонора-то? Глаза Ричарда моментально округлились и он спросил удивлённо, но с явным опасением: — Ты её знаешь? Откуда? — Говорю же – врач. Ричард задумался. У его матери было не так много знакомых, да и к тому же с материка… — Ну… пусть, ладно. А это, — он с отвращением огляделся по сторонам, — больница? — Ага. — Больше похоже на подвал в котором психов запирают. И вправду. В полумраке скорее подумаешь на психушку, чем на лабораторию. Мироходец молча согласился и пожал плечами: — Частная клиника. Ричард же подумал, что лучше будет лечиться дома, чем здесь. — Так что с тобой приключилось? Ричард немного помялся, а потом ответил: — Да ничего, просто я выиграл. — Что? — Ну э-э-э, выиграл чего непонятного? — Ричард посмотрел на него как на идиота. — Только я тебе этого не говорил. И маме скажи что упал, не хочу дома выслушивать. Скажешь? — Окей…— Протянул Лололошка отвечая немного с опозданием. — Видимо победа тебе нелегко далась. — А вот и нет! Очень даже ле– Не успев закончить (или, вернее, начать) Ричард мягко упал на пол, будто уснул. Его голос потихоньку угасал. Генератор заглох, выдохся. В комнате снова стало тихо. Недолго беседовали. — Твою мать… — Не выдержал Лололошка. — Как думаешь, ему стоит знать? — Ло, честно, я не знаю. С одной стороны стоит, а с другой это слишком жестоко. — Нюансов много… — Мда. Дилемма. — Дилан не обладал хорошо развитой эмпатией, но даже ему было немного не по себе. — Ладно, неважно. Пошли отсюда. Быстро пробежимся по оставшимся комнатам и если ничего не найдём, то просто свалим. Убогое место. Мироходец кивнул и поднялся на ноги.