Бродячий цирк мсьё Марсо. У вас огромный алый бант

До представления ещё есть время, и потому Глэстин решил прогуляться вокруг театра. Ситуация в Лондоне действительно серьёзна, и никому нельзя доверять. Даже королевскому советнику. Очень уж долго и безуспешно он выслеживает мага, который управляет обращенными. И уж очень много скрывает. И всё-таки на след они вышли вместе, и кажется, ещё немного — и город будет спасён. Осталось взглянуть на этого Мистера Б, который так подозрительно быстро обрел славу. Юноша ныряет в роскошное фойе, стараясь слиться с толпой. Проскальзывает в дальний угол и сразу замечает долговязую фигуру советника. А напротив него — Ирэн. Фейри прячется за чьим-то плечом, чтобы остаться незамеченным. Нужно быть осторожней. Итак, команда Ирэн тоже решила проверить Мистера Б. Это укрепляет надежду, что наконец-то взят верный след. Юноша спешит пробраться в зал и занять своё неприметное место, чтоб по пути не пересечься ни с кем из знакомых. С боковой галёрки хорошо видно весь зал. Вот величаво входит советник, располагаясь в одном из первых рядов. Позже слева видно, как Ирэн, белобрысый… Шерлок и их подруга-медиум занимают места на галёрке по центру зала, чуть ниже. Прекрасный вид. И хотя главный объект внимание Глэстина сегодня — советник, а за ним — Мистер Б, — взгляд фейри всё норовит скользнуть влево, чтобы выхватить: рыжую прядь, длинные пальцы, строгую осанку Ирэн. Свет гаснет, и юноше на миг кажется, что её серо-голубые глаза всё ещё сияют в рядах двумя яркими топазами. Представление на первый взгляд ничем не отличается от обыкновенных фокусов. Кажется смутно знакомой девушка-помощница Мистера Б. Но Глэстин рассеян: он думает о своей шалости. Какая же это была глупость! Зачем было нужно вторгаться в комнату Ирэн, обманывать, наблюдать за ней. Зачем, наконец, было раскрывать свою проделку, ведь можно было просто усыпить Ирэн и уйти. Удивительно, как только она его простила. И всё же, эти минуты с ней... Дерзкий и нежный изгиб шеи. Властное стремление быть захваченной мужским поцелуем. Хотела ли она так сильно Шерлока или его, Глэстина? Едва ли будет возможность узнать. Это не должно повториться. “Не должно повториться”, — эхом в голове. Перед глазами больше нет никакого фокусника на сцене и его раздражающих выходок. Воображение фейри способно создать настоящую иллюзию, полное погружение. И, убаюканный отсутствием важных событий в Лондоне, Глэстин переносится мыслями в Версаль. Полутьма его спальни, запах чая и корицы. Огонь слабо потрескивает в камине, а по позвоночнику бегает ток. Изумрудные глаза манят так же сильно, как и пугают своей мягкой властью над ним. Он встаёт с колен, растопив потеплей камин, а она бьётся, как в клетке, по его спальне. “Это будет всего один раз”, — в её голосе звучит приказ, но на дне зрачков виднеется только ему внятный испуг, трепет и мольба. Именно перед последней сдаётся мужчина, умело пряча за неловкостью и сомнением торжествующие искры адреналина, вспыхнувшие в сердце. И всё же её вызывающая ложь, за которую она цепляется с настырностью утопающего — как ярко она распаляет его страсть. Она врёт — это он её научил. Его шпионка, его пешка. И всё же так она врёт ему одному. Это ощущается в бешеном пульсе на её запястьях. Хочется пить этот ритм на её шее, в висках, на её груди. Мужчина сдерживается, как леопард перед прыжком. Мягкие касания — только чтобы сорваться через секунды и завладеть нежным телом своей добычи, а затем — и её душой. — Я Ваша, Александр. Да, Александр. Так она его называла — в приёмной короля, в тёмных тайных коридорах, в его спальне... Глэстин выныривает из океана собственных воспоминаний, будто только что и правда задыхался под водой. Хватает ртом воздух. Те мгновения его жизни были самыми яркими за все эти долгие нечеловеческие столетия. Как могло получиться, что он забыл их? Забыл её изумрудные глаза. Какая сила могла вытравить их со дна его души? Но взгляд снова скользит к центру галёрки, чтобы выхватить точёный профиль с этим глупым моноклем. Сложно не думать об Ирэн. Почему всё стало таким путаным? “Ирэн, Ирэн, Ирэн”, — настырно бьётся в висках. “Рене”, — отвечает что-то тихим шёпотом из глубин памяти. Рене. Как рана, как откровенность после долгого молчания. Желанное имя, перекатывающееся во рту сладостной тоской. Сердце Глэстина бьётся слишком быстро даже для коня. Ирэн — как сломанная мозаика, как перевёрнутый калейдоскоп. Отзывается колющей болью. Но — это невозможно отрицать — его манит к ней. Фейри тяжело вздыхает. Как нелепо, что Ирэн вызвала воспоминания о Рене — теперь он разрывается. Нельзя предать память о ней. Нежность и вызов, пламенная страсть и напускная холодность, покорность и гордость. Нет женщины, которая сравнилась бы с Рене даже отдалённо. Ирэн так похожа на его сестру, на её подругу Морриган — независимые, ни в ком не нуждающиеся, подчиняющие себе и силой, и хитростью. Такие не всегда считаются с чужим мнением и не слишком полагаютсяся на представления о плохом и хорошем. Да, именно к таким женщинам Глэстин привык. С ними можно было расслабленно плыть по течению, исполнять их волю и в том черпать удовлетворение. То, как он чувствует себя в воспоминаниях о Рене… Наверное, так не бывает. То чувство было украдено у судьбы, и едва ли когда-нибудь к нему вернётся. Нужно понять, что произошло. Это было по-настоящему: Версаль, хотя и изуродованный присутствием совсем не королевских особ, существует по-настоящему. Глэстин узнал на ощупь каждый изгиб его сада, когда слетал недавно ночью через Ла-Манш. Значит, была Рене, и был Александр. Как это произошло, и как мог он забыть? Мысль прерывается, когда с галёрки вдруг принимается спускаться подруга Ирэн. Тёмноволосая, с уникальной для Лондона южной красотой. Страх заметен в её каждом жесте, но она выглядит сильной. Медиум идёт на сцену к Мистеру Б, чтобы получше ощупать его энергию. Это напоминает Глэстину о деле. Советник за всё время так и не двинулся с места, и один чёрт знает, чем заняты его мысли. Эбигейл — должна что-то почувствовать, она хороша в своём деле. Нужно будет выспросить у неё. Сам же Мистер Б кажется зловеще уверенным. Да, в трюке с исчезновением не задействована магия, а вот сила от фокусника ощущается, и серьёзная. Глэстин не помнит, чтобы ранее слышал о магических способностях Мистера Б. Откуда такая внезапная посвященность? Нужно будет всё обдумать.

***

Уже выйдя из театра, фейри скорее чувствует, чем слышит, хрип адских псов. Что они здесь забыли? На кого объявлена охота? Неужели… Из-за угла Глэстин видит, как огромные черные псы кидаются на Ирэн. На мгновенье кажется, что он сейчас выплюнет собственное сердце, застрявшее в горле — а руки уже наготове для магической атаки. В следующую секунду псы прыгают через рыжую голову, а затем растворяются в облаке белой пыли. За Ирэн видно Эбигейл. Значит, охота открыта на медиума. И пока девушка справилась. Картина беззащитной, с широко раскрытыми от ужаса глазами Ирэн, ни на миг не выходит из головы. Глэстину хочется не просто её защитить. Обогнув театр с другой стороны, он возвращает на лицо умиротворяющую лучистую улыбку и подходит к друзьям. Будто ничего не случилось — но взгляд цепко пробегает по высокой фигуре Ирэн. На вид никаких повреждений. Следов магических увечий — тоже. Пусть зовут её не так, и глаза у неё не того цвета. Не обязательно подходить чересчур близко. Но нужно оберегать её. Почему-то Глэстину кажется, что эта женщина очень важна. В конце концов, именно её присутствие пробудило версальские воспоминания. Глэстин успокаивается только в особняке, где все оказываются под защитой его магии. Все — это Ирэн, а остальные — заодно. Он остро чувствует, как не хочет, чтобы с ней что-то случилось.