В который раз влюблённый в Вас, сорил цветами по полу

Поймана, снова поймана. Не стоит так часто нарушать данные себе же обещания. Все лишения, грязь и опасности — ничто, в сравнении со смелым, торжествующим чувством свободы. Это всегда была её главная драгоценность. Ирэн хочется самой решать, где ей находиться и как долго. Задания Эванса — ещё куда ни шло. Но вот так, ничего даже не зная о своей дальнейшей судьбе, без объяснения причин и намерений, слепо подчиняться чьей-то воле... это не выводит из себя — это раскаляет самолюбие девушки до предела. И она мечется по мрачной сводчатой комнате, будто пойманный зверь. Стук где-то в стене — послышалось? Повторяется настойчивей, и воровка корит себя: давно пора было обшарить здесь каждый угол. В таких местах, как эта башня, что-то обязательно должно быть. Ирэн идёт на звук и, сообразив прощупать каменную стену в поисках защелки, осторожно открывает потайную дверь, всматривается в холодящую темноту. Силуэт, шаги… — Шерлок! Этим утром он нравится ей больше, чем когда-либо. То ли в новой обстановке, то ли в напряжённых обстоятельствах… Хотя, когда это их обстоятельства были лёгкими. И всё же, его грация такая особенная сегодня. В движениях скользит что-то ещё не выраженное, стремительное и мягкое. Он похож на охотника. Мужчина не сводит глаз с Ирен, будто гипнотизируя своей холодной ярко-синей глубиной. Она едва могла бы вспомнить, что они говорили до поцелуя. Он утягивает её в свою ласковую страсть, оставаясь с виду холодным и бесстрастным — улыбается лишь краем губ, ловкими пальцами расстёгивая одежду девушки. Надо было бы пожалеть, что она властно попросила: “жёстче!” ...но она не жалеет. На границе между сладостью и страданием распаляется страсть. За это ощущение можно даже отдать немного своей свободы и подчиниться мужскому ведению. Чуткий, будто ловящий каждый её вдох. Весь натянутый струной, высекает из её тела тихую симфонию. Его движения жёсткие, но отчего-то Ирэн утопает в вихре нежности. Что ты со мной делаешь! И когда разгорячённое тело девушки касается кровати, он выпускает её из заботливых рук и смотрит в глаза — ей на миг мерещится серое грозовое небо, вместо чистой синевы. Ирэн совсем себя не понимает. Казалось, что её существом уже почти завладел Глэстин, а сейчас она чувствует что-то похожее к Шерлоку… Может, все эти события сделали её слишком податливой, мягкотелой? Короткая растерянность сменяется настоящим изумлением, когда Шерлок растворяется в воздухе. Вместе с потайной дверью. То есть, действительно исчезает, по-настоящему. Можно ли привыкнуть к этой вашей магии? Воровка оглядывает комнату в поисках ответа и вздрагивает, увидев на пороге у открытой двери Глэстина. Чума на мою голову! И это ещё очень мягко сказано. Её застали врасплох, и она злится хотя бы поэтому. А оправдания фейри звучат как настоящее безумие. Так у них принято успокаивать леди? Сложно даже подобрать слова, чтобы внятно объяснить, что идея создать для неё иллюзию близости с Шерлоком нарушает все возможные человеческие границы. Впрочем, Глэстин и не совсем человек. К тому же… гулкий пульс остывает внизу живота совсем не иллюзорно. И теперь всё встаёт на свои места. Похоже, Глэстин вызывает в ней одинаковые переживания в любом обличии. Что ж. Похоже, чувство к нему не будет так уж легко игнорировать. Ирэн обещает себе адаптироваться к нему, как привыкла к магии, бесконечным опасностям или, к примеру — привыкнет к... внезапному приглашению на аудиенцию к Её Величеству? Что за чёрт творится в её жизни! Леди пытается смотреть на королеву Викторию, посматривать на Шерлока, но всё её тело тянется к Глэстину. Слава её женской многозадачности! Ирэн остаётся удовлетворена своим поведением, надеясь, что ничем не выдала смятения.