Глава 8

      — Спать хочу. — Тэхён к груди Дженни, крепко обнимая её, не желая отпускать её от себя ни на секунду, вспоминая всё, что было между ними прошлой ночью, и насколько прекрасно всё это было, не говоря уже про чувства, которые он испытал. — Из-за тебя я ни секунды не поспал.       — А сейчас что? Нашел самое удобное место? — Дженни гладила его по волосам, улыбаясь с закрытыми глазами, потому что сама особо не хотела просыпаться и начинать этот день, зная, что он в себе несет.       — Я не виноват, что у тебя очень теплая грудь. На ней так удобно спать. — Он немного усилил свою хватку и прижался к ней еще ближе, чувствуя, что барьер в лесу начал разрушаться, и это могло значить только одно, самое неприятное и надоедливое — Ким Намджун идет сюда вместе с отцом Тэхена.       Он шумно выдохнул, начиная понимать, что совсем скоро в эту идиллию, которая между ними образовалась, влезут как минимум два человека, совершенно не желающие, чтобы между ними что-то зарождалось. Тэ хотел бы этому препятствовать, но его отец может хитростью сломать любой барьер, который увидит, и все равно попадет в этот дом, потому что знает, что искать их нужно именно здесь. Вот сбеги они куда-нибудь в другое место, где ему и в голову не придет искать, возможно, будет шанс на то, чтобы побыть наедине и насладиться друг другом. Но этот вариант Тэхён рассмотрит в следующий раз и будет готов в тот момент, когда Дженни опять сбежит из дома и придет к нему, чтобы попытаться соблазнить.       — Дядя-извращенец. — Дженни массировала его голову и никак не могла перестать улыбаться, наконец ощутила, что что-то непонятное упирается в ее бедро, и это что-то исходило от Тэхёна. — Что… упирается в мое бедро?.. Такое твердое…       — Это моя волшебная палочка, я же темный маг все-таки. Не дергайся слишком сильно, она может плюнуть в тебя магией. — Тэхён съязвил, стараясь не рассмеяться, понимая, что сейчас Дженни, скорее всего, не выдержит его натиска, поэтому старался не напирать на нее, но из-за незваных гостей просто не мог выпустить из своих объятий. — Всё, я спать.       Он еще раз устроился поудобнее на ее груди, подставил голову под ее руки, давая ей все возможности, чтобы помассировать голову как можно лучше и сделать его самым счастливым человеком. Ему очень не хватало всего такого женского тепла и отношения, и в какой-то степени Тэ очень рад, что Дженни сама пришла к нему и разрушила этот барьер, которым он от нее огородился. И ему совсем не хотелось говорить ей, что вот-вот в их доме окажутся гости, которые будут очень шуметь и возмущаться, стараясь сделать все, чтобы они не были вместе. У него язык никак не поворачивался, чтобы расстроить ее и сказать заранее о приходе родителей, которые явно не будут в восторге от происходящего.       Дженни устроилась поудобнее на подушке, не переставая обнимать Тэхёна и прижимать его голову к своей груди, ведь уже понимала, что ему очень нравится вот так лежать на ней. Ей нравилось ощущать его голову на себе, гладить его волосы и чувствовать тепло, понимая, что он никуда не уйдет, даже если к ним сейчас ворвутся и заставят вылезти из кровати. Она даже не хотела подниматься, чтобы готовить завтрак, а потом вспомнила, что у него и не из чего готовить, потому что он всё может наколдовать своей магией и не тратить время.       Ее щеки немного покраснели, а в лесу начал подниматься какой-то странный шум, который она пыталась игнорировать и не обращать на него никакого внимания, не желая даже задумываться о его источниках. Тэхён на него не реагировал и никак не подавал признаков того, что вообще что-то слышит, поэтому Дженни тоже пыталась быть такой же хладнокровной. Она только надеялась, что это не отец и не дедушка, которые в итоге заберут ее отсюда и запрут в комнате, чтобы она больше никогда не попала сюда и не встретилась с Тэхёном. Они сделают всё, чтобы разлучить их, потому что не поддерживают эти отношения и никогда не будут на их стороне, поэтому, если они сейчас придут, может разразиться невероятный скандал.       Птицы разлетались в разные стороны, а животные разбегались, в то время как барьеры и ловушки Тэхёна разрушались за считанные секунды, стоило его отцу к ним приблизиться. Он не церемонился и просто разрушал всё, что видел на своём пути, заботясь только о природе и животных, стараясь никого из них не задеть, потому что главной целью является его сын. Старик с него три шкуры спустит, как только доберётся, и не оставит Дженни без внимания, обязательно выпорет её вместо отца и матери, чтобы усвоила этот урок и слушалась взрослых. Её воспитали слишком избалованной, из-за чего сейчас она натворила кучу проблем, и теперь с ними нужно что-то сделать, а идей не оставалось, потому что она даже умудрилась сбежать из дома, чтобы побыть с тем, в кого влюбилась с первого взгляда.       Дедушка отказывался верить в то, что такое все еще существует и возможно в их времена, ведь давно привык, что для проверки чувств нужно время и ни в коем случае нельзя прыгать в постель к первому встречному, даже если это родной дядя. Он учил ее этому и старался вбить информацию, чтобы она ее запомнила и никогда не пренебрегала этими знаниями, но в итоге имеет именно то, от чего пытался ее отгородить. Он будто бы зря приложил усилия к ее воспитанию, потому что в итоге все равно все стало именно так, как ему не хотелось, и одна только мысль об этом заставляла его беситься.       Он вылетел на поляну перед домом Тэхёна и, скрипя зубами, уставился на окна дома, пытаясь понять, где находится его внучка, чтобы забрать её и быстро уйти отсюда, не желая даже пересекаться со своим сыном.       — Наш сынок живет в таком хорошеньком домике! — Его жена стояла рядом и восхищалась домом Тэхёна, не отводя от него взгляда, и старалась запомнить каждую деталь, ведь это дом ее сына. — Как хорошо, что он смог построить себе дом и не живет на улице, как ты и говорил.       — Лучше бы он шатался по подворотням. — Старик бесился из-за всего, что было связано с Тэхёном, и хотел открутить ему голову, но пока что не мог до него добраться, поэтому тот все еще оставался в живых. — Сукин сын, тянет руки к моей внучке! Да кто ему только право дал! Убью!       Он кричал во все горло, чтобы Тэхён точно его услышал и вышел хотя бы из комнаты, потому что ему совсем не хотелось видеть их с Дженни в одной постели после бурного секса. Он прекрасно знал своего сына и более чем уверен, что тот вытрахал её, что было сил, и не пожалел, даже несмотря на то, что она была девственницей до него и не знала, что такое член. Намджун ведь даже не думал позволять ей подходить к мужчинам, не говоря уже о том, чтобы пускать её к ним в постель, но она в итоге улизнула сама.       — Милый, он твой сын, не смей поднимать на него руку! — Госпожа Ким побежала за ним, чтобы остановить и не позволить убить их сына, которого они не видели более двадцати лет. — Я тебя не прощу, если ты что-нибудь с ним сделаешь!       — Ты слишком избаловала его! Выходи, сучонок мелкий! — Он бесцеремонно открыл дверь в дом и вошел туда, начиная искать Тэхёна взглядом по первому этажу, а затем заглядывать в каждую комнату. — Я сказал: выходи! Если ты хочешь разозлить меня еще больше, у тебя хорошо получается. Отдай мою внучку! Где ты прячешься? Где? — Он начал подниматься по лестнице на второй этаж, чтобы найти Тэхёна и Дженни, но они уж слишком хорошо от него спрятались, поэтому у них было время, чтобы хотя бы одеться.       Однако Тэхён даже не думал шевелиться, несмотря на крики отца, которые прекрасно слышал, и держал Дженни в своих объятиях, чтобы и она не пошла к ним вниз. Хотя она и порывалась встать, но у нее это не получилось, потому что каждый раз хватка Тэ становилась всё сильнее и сильнее, удерживая ее в кровати, чтобы и дальше была его подушкой. У Джен слишком мягкая и теплая грудь, из-за чего Тэхёну еще меньше хотелось вставать и ужасно клонило в сон, глаза сами собой закрывались и не хотели открываться. Даже отец не мог заставить его проснуться и оторваться от Дженни, поэтому мог хоть сорвать горло, но все равно не выкурит сына во внешний мир из комнаты.       Он уткнулся носом между грудей, зарываясь туда еще сильнее, чтобы не видеть света, который бил в глаза, и хотя бы так попытаться избавиться от криков отца, который не затыкался ни на секунду. Тэ даже накрылся подушкой, что вызвало у Дженни тихий смех и широкую улыбку на лице, которые выдавали, как ей приятно от того, что он лежит на ней. Она и сама не хотела, чтобы дедушка и отец нашли их и разрушили атмосферу, потому что она была слишком романтичной, чтобы позволять им вмешиваться.       — Ким Тэхён, мать твою! Живо выходи! — К старику подключился Намджун, начиная помогать ему срывать горло, потому что не на шутку переживал за дочь, ведь они оба не подавали никаких признаков существования. — Выходите оба. Где вы спрятались?       Госпожа Ким только закатила глаза и поняла, что этих мужчин вообще не получится остановить, поэтому решила заняться приготовлением завтрака, ведь никто из них еще не завтракал. Прислуга подняла шум с самого утра, как только Киана пришла к Дженни, чтобы разбудить, и не обнаружила ее в комнате, зато заметила самодельную веревку из простыней, что свисала вниз. Дженни оказалась слишком целеустремленной, и никто этого не ожидал, поэтому, как только обнаружилась пропажа, сразу же начались шум и поиски. Однако, как только Намджун обо всем узнал, ответ напросился сам собой, и поэтому они втроем поспешили домой к темному магу, чтобы забрать беглянку и снова запереть ее в комнате.       — Вот почему Намджун все-таки вошел в нашу семью. Два сапога пара. — Она улыбнулась и заглянула в холодильник в надежде найти там продукты, но нашла там только пустоту, из-за чего сильно разозлилась. — Ким Тэхён, твою ж! — Она крикнула, захлопывая холодильник, но смогла только злобно упереть руки в бока и попытаться успокоиться. — И чем ты собирался кормить мою внучку? Не своим же членом?       Она выдохнула и начала колдовать, пытаясь придумать что-то съедобное и вкусное, что понравилось бы и Дженни, и Тэхёну, всё-таки вкусы у них не во всём сходились, особенно в сладком. Пускай и прошло более двадцати лет, она прекрасно помнила, что её сын ненавидит сладкое, хотя сейчас очень хотела подняться к нему и задать вопрос по поводу тортика и взбитых сливок, которые неожиданно нашла, как только повернулась к столешнице. У неё и в мыслях не было, что найдёт что-то подобное у Тэ дома, а учитывая то, в каком состоянии был крем на торте, могла догадаться, что именно с ним случилось, из-за чего на лице появилась коварная ухмылка.       Кто бы мог подумать, что ее внучка такая похотливая и развратная, что умудрилась добраться даже до невинного тортика, который просто стоял и никого не трогал, и ведь Тэ явно не стал бы так варварски слизывать с него крем. Однако, видимо, слизывал он его далеко не с торта, а с чего-то куда более аппетитного, что сейчас прячется в его комнате, подальше от отца и деда. Они бы в обморок упали, узнай, чем эти двое занимались здесь, пока никто не видел и не мог повлиять на них своим присутствием, хотя она даже не сомневается, если эти двое наплюют на всех вокруг и все равно будут заниматься сексом, даже если вокруг будут свидетели.       Она наколдовала тарелку клубники и с усмешкой посмотрела на нее, предчувствуя, как Тэхён будет проклинать ее за этот фокус, и взяла баночку со взбитыми сливками, выдавливая их сверху. Ей будет очень интересно посмотреть на лицо Тэ, когда он увидит эту тарелочку, ведь в голове сразу же появятся ассоциации, она более чем уверена в этом. Раньше, когда он возвращался после своих похождений по борделям домой, от него часто можно было услышать, как ему мерещится то, что он творил всё это время в обычных вещах. Поэтому сейчас она пыталась добиться того же успеха, но в этот раз девушка, которая виновата в его пошлых фантазиях, будет находиться рядом, и от этого наверняка будет еще хуже.       Старик и Намджун поднялись наверх, начиная искать спальню Тэхёна, чтобы вытащить оттуда их с Дженни и разлучить, не давая им больше проводить время вместе, ведь они и без того превысили лимит. Им всё-таки удалось найти спальню, и они ворвались туда с громким криком, но если Дженни попыталась встать и встретить их, то Тэхён даже не подумал этого делать, всё ещё утыкаясь в её грудь. Она слишком привлекательна и притягательна, из-за чего у него никак не получалось встать с неё и расстаться с этой прекрасной подушкой. Она приворожила его, приклеила к себе и не отпускала, даже несмотря на то, что на них смотрели посторонние люди, которым явно не нравилось всё то, что они видели перед глазами.       — Ах ты, засранец! — Отец подлетел к нему и поднял прямо с кровати за плечо, игнорируя то, что тот находился полностью без нижнего белья и предстал перед всеми голым. — Черт, прикройся.       Он отпустил Тэхёна и посадил на кровать, а когда тот попытался вернуться к Дженни, как сразу же схватил его за плечо, не давая сдвинуться с места, смотря настолько злобным взглядом, что кровь начала застывать в жилах. Намджун подошел к дочери и, укрыв ее одеялом, поднял с кровати, крепко обнимая и прижимая к своей груди, словно ее тут изнасиловали и держали насильно. Он будто пришел спасать дочь из плена, а не забирать ее у нежеланного любовника, с которым застукал ее по чистой случайности. Тэ накинул на себя свой плащ и прикрыл член, чтобы не раздражать отца, и посмотрел на Джуна, из рук которого пыталась вырваться Дженни и пойти обратно к Тэхёну.       — Очень жестоко с твоей стороны. Отпусти девочку, она же явно хочет в мои объятия. — Тэхён улыбнулся, подмигивая Намджуну, но тут же отхватил от отца подзатыльник и начал потирать место ушиба, смотря на него злым взглядом, ведь совсем не ожидал такой подставы. — Разве я сказал что-то не так? За что бьешь?        — Заткнись. Как ты посмел осквернить ее тело? — Старик выходил из себя все больше и больше и не понимал, почему Тэ выглядел настолько спокойным, ведь ему стоило бы сейчас переживать за самого себя.       Тэхён закатил глаза, чувствуя, что диалог действительно может оказаться очень длинным, а самое главное — неприятным для всех, потому что отцы собирались стоять на своём. Дженни всё-таки вырвалась из рук Намджуна и быстро забралась обратно на кровать, пока тот не успел её перехватить и снова прижать к себе, поэтому забралась в руки Тэ и прижалась к нему, накрывая ещё и его одеялом. Она не хотела отлипать от него и показывала это всем видом, а он прижимал её к себе, давая негласный ответ отцам на их протесты и противоречия. Он смотрел на обоих и мог только сдерживать улыбку, ведь Дженни с головой зарылась в одеяло и не желала показываться оттуда, потому что знала, что её начнут ругать.        — Дженни, солнышко, иди к папе, не заставляй меня волноваться. — Намджун протянул к ней руки в надежде, что она сразу же побежит к нему, но та даже не подумала двигаться с места и вылезать из своего укрытия. — Тебе не нужен этот темный маг.       — Нужен. Я не отпущу его. — Дженни повалила его на кровать и устроила голову на его груди как можно удобнее, давая понять, что они не собираются вставать, а уж тем более отлипать друг от друга.        — Ким Дженни! Немедленно встала с кровати и отошла от своего дяди. — Дедушка не сдержался, начиная снова повышать голос на них, пытаясь привлечь внимание и заставить их хотя бы немного одуматься. — Я что сказал? Живо вставайте!       Он не переставал кричать ни на минуту, и даже у Намджуна начало звенеть в ушах, но Тэхён лежал на кровати и посмеивался из-за того, что одна маленькая девочка под одеялом никак не могла отцепиться от его шеи и перестать целовать её. Она будто специально щекотала его, заставляя смеяться в такой напряжённой ситуации, когда от них ждут серьёзности. Тэ крепко обнимал её и прижимал к себе, пытаясь остановить эту пытку, потому что начинал возбуждаться, но не мог никак на это повлиять. Дженни будто специально делала всё, чтобы возбудить его и оставить с этой проблемой, ведь на глазах у всех у него не получится трахнуть её.       Дженни покусывала кожу на его шее и облизывала каждый укус, так же, как делал он, показывая, что действительно способна научиться многому и многое перенять, особенно после нескольких ночей с ним. Она оказалась очень способной ученицей, которая и правда запоминала каждую порочность, которую он ей показывал, а после еще и применяла на нем же, совершенно не стесняясь и не думая о последствиях. Тэхён откинул голову назад, а макушка Джен наконец показалась из-под одеяла, открывая то, что она творила и как оставляла укусы на его шее.       Намджун и старик открыли рты, а второй на секунду замолчал, но тут же продолжил кричать на них, правда, так и не добился ничего, потому что парочка явно была занята другим делом. Он подлетел к ним и начал пытаться вытащить одеяло из рук Тэхёна, но из-за того, что в него была завернута голая Дженни, тот не мог отпустить, держась за него изо всех сил. Ему не хотелось обнажать её тело перед другими, несмотря на то, здесь стоял её отец, который занимался воспитанием и вырастил её, не говоря уже о том, что видел чуть ли не всё. Тэ не на шутку ревновал, ведь и сам хотел наблюдать всё то, что видел Джун, и даже немного возненавидел его из-за того, что он всё это время скрывал от него такую сладкую племянницу.       — Хватит орать, ты что, не видишь, что детям плевать на тебя? — В комнату вошла мать Тэхёна, привлекая к себе внимание и заставляя мужа наконец замолчать, чтобы он больше не надрывался. — Дженни, Тэхён, поднимайтесь и пойдёмте завтракать, я уже всё приготовила.        — Бабушка? — Дженни высунулась из-под одеяла и посмотрела на любимую бабушку, благодаря которой и смогла добиться такого результата, к которому стремилась, продумывая каждую деталь. — Ты тоже тут?        — Детка, конечно, я тут. Как я могу пропустить момент, когда мой сын наконец остепенится и найдет себе девушку? — Она подмигнула сыну, а после кинула злой взгляд на мужа, который явно пытался возразить что-то, но замолчал и предпочел пока что не перечить жене, зная, что огребет от нее по полной. — Можешь попытаться возразить мне, и я оставлю тебя без еды.       Он поджал губы, пытаясь смириться с тем, что им опять пытаются управлять, и злобно посмотрел на сына, который все-таки наконец начал шевелиться, потому что и Дженни тоже начала вставать. Она поправляла свою ночнушку, в которой пришла к нему, и продолжала кутаться в одеяло, стараясь ничего не показывать отцу, чтобы он не кричал и не беспокоился. Ей не очень хотелось волновать еще больше, ведь он и без того переживал из-за мамы, так что она не собиралась подливать масла в огонь еще больше.       Госпожа Ким вывела двух мужчин из комнаты и дала детям одеться и привести себя в порядок, а они втроём пока начали накрывать на стол в беседке за домом, где оказалось очень удобно и уютно. Она предпочла это место, потому что совсем не хотела находиться в доме и завтракать там, ей хотелось на свежий воздух, но самым главным желанием было посмотреть на реакцию Тэхёна на тарелку с клубникой и взбитыми сливками. А ещё она приготовила один сюрприз, который ему абсолютно точно понравится и приведёт в полное замешательство, после того как он всё увидит своими глазами.       Пока Намджун и родители Тэхёна расставляли всё в беседке, старик, не переставая, бубнил себе под нос, будто надеялся, что его услышат и начнут успокаивать, но этого не происходило. Джун был зол и пытался справиться с этой злостью, а вот госпожа Ким никак не могла нарадоваться тому, что сын наконец взялся за голову и, возможно, даже вернется в семью. Ей очень хотелось, чтобы они встретились все вместе и снова посидели за одним столом, как одна целая семья, как было когда-то, до того, как Тэ рассорился со всеми. Как же много времени прошло с того момента, она даже уже сбилась со счета, а как много событий произошло, и сколько всего ей нужно рассказать Тэхёну, но почему-то чувствовала, что пока что этого делать не стоит и лучше будет подождать еще немного.       Дженни и Тэхён спустились на первый этаж, держась за руки, и не отходили друг от друга ни на шаг. Ему пришлось наколдовать для Дженни одежду, такую, о какой она попросила, чтобы не выходила к родителям в одной ночнушке и не злила их еще больше. Тэ послушно сделал это, но все же внес в образ свои корректировки, потому что не смог удержаться от того, чтобы блузка была с невероятно глубоким вырезом в районе груди. Так что сейчас он надеялся на то, что Джун и отец простят такую маленькую шалость, но как только они оказались около беседки и он увидел там взбитые сливки, сразу же пожалел о сделанном.       Его будто палкой по голове огрели, как только на глаза попалась та самая несчастная тарелка с клубникой, которая стояла в самом центре стола и будто специально была подготовлена для него. Тэ кинул взгляд на мать, прекрасно понимая, что это именно ее затея и никто другой даже не подумал бы о подобных и настолько прямых намеках. Его мать всегда умела очень хорошо удивлять, а сегодня вообще превзошла себя и не только удивила, но еще и ввела в ступор, заставляя думать, как вообще пережить это утро и не натворить дел.       Дженни удивленно посмотрела на него, ведь немного не ожидала, что он остановится прямо посреди дороги, как вкопанный, и будет смотреть на беседку, но не идти туда. Но всё же Тэ собрался с силами и направился прямиком на казнь, готовый к тому, что может случиться в ближайшее время, и старался не думать о том, как Джен будет есть эту клубнику, а еще надеялся, что даже не притронется к взбитым сливкам на ней. Он мечтал, что всё обойдет стороной и они справятся с этой задачей, как взрослые люди, которым под силу сдержаться хотя бы немного и не притрагиваться друг к другу.       Они все вместе сели за стол, и бабушка начала разливать по кружкам чай, не сводя взгляда с Тэхёна, который смотрел только на тарелку и не знал, куда себя деть, желательно как можно дальше от взбитых сливок. У него было крайне нехорошее предчувствие насчет всего происходящего, но спрятаться от этого было негде, поэтому оставалось только сидеть на месте и следить за тем, чтобы Дженни ничего не выкинула. А она первым делом потянулась к небольшой пиале, в которую было что-то налито, а Тэ даже не обратил на нее внимания, потому что посчитал, что там что-то на подобии сливок. Однако стоило Джен поднести пиалу к себе, как он тоже заглянул в нее, в шоке уставившись на белую жидкость, которая там находилась, и наконец понял, что с самого начала это был коварнейший план, который одна женщина с успехом смогла провернуть.       — Сгущенное молоко, милая, специально для тебя. — Бабушка с улыбкой села на свое место, прекрасно зная, что никто, кроме Дженни, это есть не будет, потому что оно невероятно сладкое, и победно посмотрела на Тэхёна, который был в полном отчаянии. — Ешь, не стесняйся.       — Спасибо, бабушка. — Она была единственной внучкой, поэтому ее безумно любили все, и также оберегали, переживая, что с ней что-то может случиться, каждый член семьи хранил ее, как зеницу ока. — Где ты нашла клубнику? Мне казалось, у Тэхён дома нет еды.       — Пришлось использовать воображение, милая. — Она подмигнула ей и взяла в руки тост, принялась за еду, пока никто никому не испортил аппетит своими выходками или плохим настроением. — Но с тобой, Тэхён, я потом поговорю. Даже думать не хочу, чем ты тут питался.       Тэхён откинулся на спинку стула и взял в руки чашку, попивая из неё кофе, и предчувствовал, что добром сегодня ничего не кончится, не только из-за Дженни, но и из-за его матери, которая уже успела сунуться в это дело. Почему-то он даже не сомневался в том, что она приложила руку ко всему происходящему, и, скорее всего, не просто так придумала пиалу со сгущенным молоком. Ему уж слишком хорошо была известна заговорщицкая натура матери, поэтому он нисколько не удивится, если дальше начнёт происходить что-то из ряда вон выходящее. Но его радовало, что Дженни сейчас довольная, поэтому переживать было не о чем, ведь вокруг них сейчас достаточно людей, чтобы она засмущалась.       Дженни взяла в руки одну ягодку клубники и оторвала хвостик, сначала подумала макнуть ее в сгущенку, но потом решила этого не делать и протянула ее Тэхёну, пока тот находился далеко в своих мыслях и не отдавал себе никакого отчета о происходящем. Она аккуратно поднесла ягоду к его губам и незаметно положила ее в рот, когда он его открыл, поддаваясь манипуляциям, а Джун из-за этого подавился своим чаем. Его отцовское сердце все еще не готово к таким картинам, тем более с самого раннего утра, не говоря уже о том, что его дочурка будет делать это настолько невинно и непринужденно, словно это что-то само собой разумеющееся. Ей сейчас казалось, что все так и должно быть, поэтому она продолжала кормить Тэхёна, позволяя его губам касаться своих пальцев.       Она взяла с тарелки один тост с рыбой и поднесла к его губам вместо клубники, наблюдая за тем, как он откусывает по кусочку, медленно пережевывает каждый, а после запивает кофе. Тэ слишком погрузился в свои мысли, поэтому не замечал ничего вокруг, не говоря уже о том, что его кто-то кормил, для него сейчас это было нормально, потому что думал он лишь о том, чтобы Дженни не слизывала с клубники сгущенное молоко. Пока она этого не делает, его абсолютно всё устраивает, ведь никто не тревожит его воображение и не издевается над ним, не будоражит фантазию и не возбуждает.       Дженни второй рукой взяла клубнику и начала ее есть, стараясь делать это аккуратно, потому что ягоды оказались большими, чтобы полностью взять их в рот и съесть целиком. По ее пальцам стекал сок, пачкая руку целиком, и как бы она ни пыталась его слизывать, все равно изляпала полностью запястье и теперь старалась хотя бы как-то исправить все это. Ей удалось это сделать, а Тэ к тому времени доел тост из ее рук и обратил внимание на то, что она делает, наконец замечая, что клубника очень сильно пачкает ее руки своим соком. Он сглотнул, совсем забывая про кофе, который пил, наблюдая за тем, как она кусает клубнику, а затем слизывает сок с рук, чтобы он не накапал на одежду и не испачкал ее.       Дженни не замечала его взгляда и продолжала есть клубнику, второй рукой стараясь вытирать сок, раз она освободилась, она полностью сосредоточилась на любимой ягоде. Старик и Намджун облегчённо выдохнули, пока всё нормализовалось, и начали разговаривать друг с другом насчёт Джису и её поисков, которые нужно было организовать в самое ближайшее время. Они перестали обращать внимание на детей, потому что эти двое наконец занялись другими делами, по крайней мере не липли друг к другу. Дженни макнула очередную клубнику в сгущённое молоко и начала есть так, что сделало ситуацию ещё хуже, ведь руки теперь стали ещё более липкими и сладкими, из-за чего ей стало труднее есть.       Тэхён молча наблюдал за ней, пытаясь понять: специально она или же нет, и почему именно сейчас решила начать вести себя именно так, будто вообще не считается с мужчинами за столом. Дженни не замечала, как Тэ на неё смотрел, и продолжала есть клубнику, пачкая свои руки ещё больше в соке и сгущённом молоке, делая их невероятно сладкими. Она даже не думала, что Тэхён полезет их облизывать, потому что не любит сладкое, к тому же они находились на глазах у родителей и не могли пока что позволять себе лишнего. Однако он схватил её за руку и остановил, когда она попыталась схватить ещё одну клубнику, после чего потянул к своему рту, проводя языком по сладкому запястью.       — Но моя рука же… грязная. — Дженни смотрела на Тэхёна, который аккуратно слизывал с её рук сок от клубники в сгущённом молоке, которую она только что ела, забыв обо всём на свете.       Мама подложила ему самую настоящую свинью, когда позволила Дженни взять в руки чертову пиалу со сгущенным молоком, а оно оказалось куда проблемнее, чем взбитые сливки, которых он так боялся. Знай Тэ раньше, что это может принести такие проблемы, и не подумал бы возвращаться из своих мыслей, в которых так прекрасно пропадал. Дженни слишком хорошо умеет соблазнять мужчин, несмотря на то, что раньше вообще никогда не была в отношениях и совершенно не знает, как себя в них нужно вести. Он не мог остановиться, аккуратно слизывая сок клубники, смешанный со сгущенкой, несмотря на то, что это очень сладко и совершенно не в его стиле, но ему жутко нравилось то, что он делал.        — Ни единая часть твоего тела не может быть грязной. — Он проигнорировал взгляд своего отца, который сидел напротив, и сделал вид, что не заметил мать, которая восхищалась своим сыном.       Старик больше не мог спокойно смотреть на все происходящее и делать вид, что готов смириться с таким поведением, более того, не понимал, почему Намджун молчит и ничего не говорит. Но еще больше его раздражало то, что его жена вообще не видит в этом никакой проблемы и готова поддержать их отношения, несмотря на то, что они родственники. Он никогда даже представить не мог, что его жена сделает такую подлость, как эта, и вот так поступит с ним и его отношением к семье и правилам общества. Он даже думать не хотел, что родственники могут быть вместе, а уж тем более не желал наблюдать что-то подобное в своей семье, между своим сыном и своей внучкой.       — Да как ты… — Старик вскочил со своего места, угрожая сыну пальцем, но тот полностью оставил всё это без внимания, занятый хрупким запястьем Дженни, которое срочно нужно было очистить от сладкого клубничного сока.        — Ким Сокджин, даже не думай влезать! Я запрещаю тебе! — Госпожа Ким встала со своего места и указала на мужа пальцем, злобно смотря, готовая в любую секунду начать применять на нем магию. — Дети влюбились, дай им возможность насладиться этим моментом. Или ты хочешь, чтобы твой старший сын навсегда остался холостым?        — Ким Юхен, они родственники! — Он не хотел уступать жене и все еще пытался доказать ей, что она не права в своем желании поддержать их и вообще ей не стоит этого делать. — Между ними ни в коем случае не должно быть чувств.       Юхен закатила глаза, пытаясь придумать хотя бы один аргумент, чтобы заставить Джина не влезать в жизнь молодых, но единственное, что лезло в голову, это миллион историй про его молодость, когда он и сам был не прочь перестать со своей тетей. Ему для начала стоило бы вспомнить всё, что творил в те годы, а уже потом упрекать остальных, в особенности собственного сына, к воспитанию которого почти не приложил руку. Он забыл про Тэхёна почти в момент рождения, а когда тот подрос, мог только критиковать его и вечно упрекать в каждом шаге, который ему казался неверным или просто не устраивал.       — Ты слишком старомоден, успокойся и дай детям волю. Они сами решат, что для них хорошо, а что плохо. — Она сделала шаг к нему и посмотрела прямо в глаза, давая понять, что не намерена отступать и собирается сделать всё, чтобы отстоять свою позицию. — Или мне напомнить твою молодость? С кем ты мне изменял?        — Это запрещенный прием, Юхен. — Он ни на секунду не отходил от нее и перешел на шепот, чтобы никто их не услышал, а после не смог использовать против него в самой неудобной ситуации. — Мне казалось, мы еще тогда все выяснили и я все объяснил.       — Да что ты говоришь, а я вот все еще злюсь на тебя. — Она не собиралась говорить тихо, потому что Намджун прекрасно знал эту историю, поэтому подозревал, что корни Дженни и Тэхёна шли именно отсюда, но удивился, что Юхен вспомнила об этом именно сейчас. — Как ты думаешь, в кого пошли эти двое?       Джин скрипнул зубами, понимая, что в очередной раз проиграл жене и ему придется оставить все как есть, пока она тут и просто не позволит ему сделать хотя бы что-то с ними. Даже Намджун уже понял, что рядом с Юхен у него просто-напросто не получится наказать Дженни, потому что она сразу же вступится за внучку и завалит аргументами, почему так делать нельзя. Однако Сокджин все еще пытался тягаться с ней, несмотря на годы, которые они провели в браке, и искренне надеялся, что у него есть на это все шансы. Но каждый раз он с треском проваливается и оказывается только опозорен перед теми, кто становится свидетелем их скандалов.       — Хорошо. Я отстану от них. — Джин сложил руки на груди и сел обратно на стул, уступая Юхену в этом споре, но уже начал придумывать, когда начать его в следующий раз, и надеялся, что Намджун вместо него сделает всё, чтобы отгородить их. — Но это не значит, что я одобряю их отношения.              Тэхён усмехнулся, слизывая остатки сгущённого молока с пальцев Дженни, слушая диалог родителей, которые решили, что выяснять отношения сейчас — это очень хорошая идея. Вот только они забывали, что их сын запоминает просто всё, что слышит, и потом обязательно припомнит это в самый неподходящий момент для отца, когда он будет не готов к этому. А Тэ ведь запомнит историю про тётю и то, что между ней и его отцом что-то было, что явно не должно происходить между родственниками, и обязательно будет хранить эту историю в своей памяти до конца своих дней.       Если уж, по мнению отца, они не могут быть вместе, тогда мама права, и ему стоит задуматься над тем, что он сам творил в своей молодости, когда считал, что ему всё можно. И ведь после того времени, когда Тэхён был совсем ребенком, про него ходило очень много слухов, и плохих, и хороших, и даже очень непристойных, ведь он неоднократно позволял себе изменять своей жене, хотя у той на руках были дети. Он подумал над тем, что с мамой всё же стоит поговорить и обсудить всё это, а заодно узнать чуть больше новой информации, которую потом сможет использовать против старика. Тэ всё-таки решил добиваться Дженни, поэтому сейчас ему нужно на руках как можно больше компромата, чтобы было что использовать в противостоянии с отцом.       — Дорогая матушка, в твоей голове, оказывается, хранится так много полезной информации. Я даже представить себе раньше не мог. — Он немного отстранился от руки Дженни и приподнял голову, слизывая с губ сладкий клубничный сок, смешанный со сгущенкой, после чего посмотрел на свою племянницу. — Ненавижу сладкое, но перед тобой я бессилен.       Щеки Дженни начали краснеть от таких слов, а сама она немного опустила голову и закусила губу, стараясь скрыть свое смущение, которое брало над ней верх, не давая здраво мыслить. Она улыбалась, не в силах поднять взгляд, чтобы посмотреть на него, и все еще не понимала, в какой именно момент их отношения перешли на такой уровень, ведь была уверена, что придется очень сильно постараться перед тем, как получится его добиться. Тэхён слишком быстро сдался и стал принадлежать ей, но ее это только радовало, как и Юхён, которая наблюдала за ними с победной улыбкой, в очередной раз поставив мужа на место.       Изначально она не думала, что эти знания ей пригодятся, но потом поняла, что таким образом Сокджином очень легко управлять, поэтому и собирала все его похождения по крупицам, создавая в своих воспоминаниях целый альбом. Теперь же, когда у нее собрано достаточно, и они бесчисленное количество времени терпят друг друга, у него против нее нет никаких шансов. А так как Джин все-таки стремился сохранить их отношения, никогда не выступал против и просто замолкал, стоило Юхен упомянуть хотя бы один его косяк.       В тот момент, когда он понял, что Юхен не просто всё знает, а еще и может отлично использовать всё это против него, Джин стал примерным семьянином и пытался показать своим детям хороший пример. Правда, совсем забыл, что Тэхён рос без такого примера и ему глубоко плевать на то, что хорошо, а что плохо, потому что для себя он давно только то, что быть таким жестоким, как отец, не стоит. Зато сейчас мог с уверенностью сказать, что любовь к родственникам — это у них семейное и пошло еще с достаточно давних времен.