Часть 1

      Квинтэссенция чувств в Сашиной душе переливалась сплошной чернотой.       Она помнила всё. Помнила, как коньки с силой влетели в пол, отброшенные её стараниями, помнила зудящее под кожей чувство всепоглощающей ненависти - это не спутать ни с чем и никак. Ненависть - это яд, который струился по её артериям, наполняя сосуды, и ей кажется, что кожа у неё - взбухшая от слёз, тушь по щекам размазана была чернильными разводами, и крики всё читались в глубине двух сплошных зрачков.       Саше после Олимпиады легче не становится. У Саши после Олимпиады второе дыхание не открывается.       Хотя хотелось бы.       Саша знала, что бы сделал Илья - он бы надел боксёрские перчатки и пошёл бы в зал колотить подвязанный мешок на весу до опьянения болью. Илье отчаяние приносило злость, Саше - разочарование.       И этим они отличались.       Его родители работали в "Хрустальном" ещё до того, как там появилась она. Этот каток смог стать ему домом - но не ей.       Она помнила, как тот, отбивая теннисным шариком в пол чеканил удары, поглядывая на неё, улыбаясь. Тогда они и познакомились - в хореографическом зале, перебрасывая друг-другу этот злосчастный мячик, искоса бросая взгляды друг на друга.       После этого Илья стал её почти что первым другом.       Он был на полгода старше её, но гораздо слабее. Однажды она ездила с ним на Гран При в Армению, но в целом их распределения почти что не совпадало, Саша всё равно пересекалась с ним на Чемпионате России, Мира, Кубке Первого Канала, да и в целом видела его лицо каждый день на тренировках, так что это не беда была совсем.       Илья начал набирать форму и резко с пятнадцати лет. В шестнадцать собрал четыре квада, до этого не прыгая ни одного. В семнадцать замахнулся на четверной аксель. И в семнадцать его же приземлил на Скейте Америке, что так забавно совпало с ней, куда она доковыляла на одной ноге.       Саша помнила, как он помогал ей ходить, осторожно придерживая за талию и носил за ней сумку, иногда даже перевязывая ей коньки. Иногда от его повышенного внимания к её персоне ей было не совсем удобно, но конечно это льстило.       И он стал вторым на Олимпиаде, приземлив шесть квадов.       Саша помнила, как тогда подбежала к нему, крепко обвивая его шею руками, гладя по волосам, дёргая русые пряди. От него пахло потом, с кончиков чёлки струились капли выделения желёз, но сам он выглядел если не счастливым, то по крайней мере довольным.       Надо же. Два серебра. И какие разные истории.       Илья был другим. Не как остальные парни.       Те - чуть робеющие, стесняющиеся своих рекордов, абсолютно простые, но порой лживые. Илья был сложным для неё. Он напоминал чем-то её Нэйта - не характером, но что-то такое схожее проглядывалось. Илья всегда говорил, что думал и никогда не стеснялся своих чувств. Он был смелее, чем она, всегда говоря только правду и принципиально не общаясь с теми, кто ему не нравился.       Местами его можно было назвать жестоким. Это тоже правда.       Илья был общительный, но доверие парня можно было растерять в мгновение ока - вот только это правило не распространялось на Сашу. На Сашу вообще многие его принципы не распространялись.       Илья вообще не со многими общался. Флиртовать мог с кем угодно - но общался только с его "избранными" самим им, а не кем-то ещё.       Сашу это восхищало.       Илья тогда на пьедестале - спокойно посмотрел на медаль, даже без особой радости, но и не грустный, в руках её повертел, усмехнулся чему-то, повернулся к Нэйту, что-то быстро показал на пальцах, из-за чего тот рассмеялся, покивав. Саша когда зашла на пьедестал - голова нервно подёргивалась в сторону, глаза у неё - разбитые стёклышки, коих тысячи-миллионы в светлой радужке увядшей зелени.       Зелени, что давно не видело солнце.       Саша любила фигурное катание. Саша любила жизнь. И Саша любила Марка.       Ничего из вышеперечисленного в ответ её не любило.       - Он гей. - абсолютно спокойно, но с отвращением произнёс Илья, когда Саша подошла к нему после гала-концерта на Чемпионате Европы, даже не успев рот раскрыть. - Если ты пришла за одобрением, ты его не получишь. Ты знаешь, как я ко всему этому отношусь. В особенности к нему.       Саша немо открывала рот, пытаясь выдать хоть что-то. Она сама всё это знала и без него, Марк же ей совсем не интересовался, а Илья лишь хмуро наблюдал за её попытками бегать за русым, одновременно с этим держа ей волосы, когда та склонилась над унитазом, вырывая от отравления в перерывах между тренировками.       Илья с Сашей могли быть кем угодно. Но в первую очередь они были друзьями.       У Саши тогда трясущиеся руки как у наркоманки при ломке, а серебро неуклюже покачивалось удавкой на шее, из-за чего пальцы неосознанно приподнимали ленточку, потирая кожу под ней от ощущения удушья.       Саше всё говорили, что если много работать - сбудется всё, что хочешь. Как же так? Она работала недостаточно?       Её забрал Илья. Он не говорил, просто молча прижался губами к её затылку, затолкав в объятия родных рук, отогревая ледяное тело. Он молчал, она - молчала, и это сейчас лучшее, что кто-либо мог сделать для неё.       Она не ощущала себя. Это тело будто бы ей не принадлежало.       Его рука не выпускала её пальцы, когда он вёл её из Арены, а тяжёлые ноги шаркали, еле отрываясь от бетона.       Чёртова Олимпиада. Чёртов Пекин.       И никакого праздника жизни.       Илья не общался с теми людьми, с которыми не хотел - Илье то, фактически, никто не был нужен. Совсем. Кроме родителей, возможно. Он ни от кого не зависел, он делал и выбирал что хотел, не коря себя за неудачные прокаты, а всю злость выпуская в спорт зале, тягая штангу или изучая новые элементы гимнастики, крутя сальто одно за другим.       Илья не общался с людьми, которые ему не были по душе, считая, что чем больше он будет это делать, тем сильнее предаст себя.       Так что люди, с которыми он по-настоящему общался можно было пересчитать по пальцам.       Илья любил Нэйтана. Илья любил Женю Семененко. Илья любил Женю Медведеву. Илья вечно таскался за Сашей. Илья очень любил смотреть на катание Миши Коляды. Илья водился с Алёной.       Илья не общался с Марком. Илья не общался ни с Аней, ни с Камилой, лишь изредка просматривая посты, особенно после Олимпиады. Аня даже как-то пыталась к нему притереться, но по её же рассказам Илья мигом обрубил все её попытки.       - Чёрт его поймёт, - говорит Щербакова, пожимая плечами. Саша лишь туже затягивает шнурки.       Илья крайне осторожно присаживается перед ней на стул в номере Пекина, вкладывая в руку чашку с дымящимся ромашковым чаем. Сашу трясёт. Губы лихорадочно глотают воздух, когда пустые глаза смотрели перед собой, ничего не замечая. Илья тогда - сжал трясущуюся руку своей ладонью, осторожно приближая к губам, выливая в рот горячего напитка. Саша судорожно трёт рукой колено, растирая словно от холода, и Илья снимает с себя толстовку, накидывая ей на спину. От тепла конечности медленно начинают постепенно ощущаться острее, и та глотает жидкость с большим рвением, вместе с сбитым дыханием и зажмуренными от ужаса веками.       Саша спит у него, завёрнутая в три одеяла, чувствуя, как трепетно её гладят по голове, заправляя распущенную прядь за ухо.       Всё... не так плохо. Но на самом деле этот проигрыш забрал у неё больше, чем мечту.       Саша так и не добилась его взаимности. Саша не прыгнула триксель. Саша без золото.       Саша без ничего, получается.       - Что делать будешь? - спрашивает Илья, когда они сидят в её квартире. Его лицо - в катастрофической близости от её, и Саша чуть ли не чувствует его горячее дыхание на щеке, и может лишь смущённо потупить глаза вниз. Этот жар проходил мимо разочарование и барьеры, скрытые от глаз, и Илья знал, как это достать. Знал, на какие точки надавать, чтоб она сказала правду.       - Ничего. - коротко говорит она, не смотря на него. - Работать. Как и раньше.       Его ладонь гладит её волосы, чуть ли не как собачку, которая сидит сейчас у него на коленях. Он касается - не как других девушек. Саша видит, как он ведёт себя с другими девушками - не критичная наглость, уверенность в себе, что ничего не сломит, но с ней он... почему он такой с ней?       С ней Илья спокоен как удав, не пытаясь добавить себе спесь, и странная нежность в его глазах плещется - Саша видит это.       И Саша знает причину.       Илья... влюблён в неё.       Приехали, мать вашу.       Она не знает точно, когда это случилось. Её догадки подтвердились на Кубке Первого Канала, уже тогда, когда она по уши влезла во влюблённость к серебряному призёру Чемпионата России.       - Ты... Что? - не уверенно уточняет Саша, когда Илья комкает бутылку с водой, выбрасывая.       - Ты мне нравишься. - повторил он, - Не так, чтоб прям без памяти я в тебя влюблён, нет... просто, ну, ты прикольная. Крутая. Мне с тобой хорошо. И я бы... Ну, типа... Не против стать к тебе поближе. Ну там... видиться чаще, гулять вместе ходить куда-нибудь...       Саша, кажется, мнёт юбку костюма, и эти самые шипы впиваются ей под кожу, мясо раздирают, боль по венам течёт, когда он спокойно смотрит на неё, засунув руки в карманы, выжидая ответа. Саша не очень может понять это выражение лица - на что он надеется? На взаимность?       Так вот почему он заботился о ней всё это время? Это были что... такие подкаты, что ли?       - Илья, я... - начинает она, и тот резко её обрывает, подтягиваясь на носочках.       - Да зна-а-аю, знаю. - тянет он, вздыхая. - Ты в кого-то там влюблена, правильно? Опоздал?       Саша не может ответить, лишь неуверенно кивает.       - Кто это? Артём? - начинает чуть ли не допрос парень, ступив на шаг ближе к ней. - Женя? Марк?       - Да нет! - вспыхивает Трусова, и Илья её выражение читает за секунды.       - Значит Марк. - медленно говорит он, вдруг усмехаясь, качая головой. - И что? Как там у вас?       - В смысле? - не понимает русая, хмуря брови.       - Это конечно не моё дело. - начинает Илья. - Но ты ему совершенно не нравишься.       Что там Саша говорила про жестокость и правду?       - Ну... - неуверенно говорит она, чувствуя, как в клочья рвётся по краям сердце. Она знала. Но надежда всегда сильнее всех. Сильнее всего. - Значит понравлюсь.       Илья в голос фыркает, закатывая глаза, после прямым взглядом смотрит на неё, словно сканирует, оценивает, ещё чуть-чуть, и этот взгляд даже возможно под одежду заберётся, и Саша неосознанно прикрывает себя руками, отходя от друга.       - Почему ты так на меня смотришь?       - Думаю. - просто ответил он.       - О чём ещё?       - Думаю, оставить ли мне тебя в покое, или попытаться увести, - пожал плечами Скорняков, не сводя с неё взгляда. - Пока склоняюсь ко второму.       Саша неуютно поёжилась, когда Илья похлопал её по плечу, проходя мимо, на миг остановившись:       - Давай так. Ты сейчас подсела на Марка. Я тебя от Марка дождусь.       Саша уверена, что он не дождётся.       Почти.       Илья не был навязчивым, но балансировал на нужной для него грани. Для неё. Он не был навязчивым, но заботился больше, чем кажется даже её семья.       А Марк...       Марку могла нравится кто угодно. Но не она.       - Ты запасной вариант. - резко говорит Илья, и та непонимающе моргает. - Для него. Если ни с кем не получится, только тогда.       Глаза неосознанно становятся влажными, и у Саши трясутся губы. Илья поправляет на ладони перчатки, готовясь к своей "Эйфории", и ей хочется что-то закричать ему в след, сказать, что это не правда.       Тогда в чём заключалась правда?       Правда, когда тот осторожно обмакивал бинты в воду, стирая кровоподтёки с её ног на Чемпионате Мира 2021 года после коротких программ. Правда, что он поднимал на руках, подхватывая их салфетницы, а та брыкалась, обвивая шею руками.       Правда в том, что только с ним она чувствовала себя счастливой.       Она знала, что Илья слишком сильно любил себя, чтобы так унижаться. Стоять на коленях перед ней, стирая кровь с внутренней стороны стопы, вот так вот поднимать на руки, поправляя волосы в её пучке и она не понимала, что в нём менялось при ней.       Это она так на него действует?       - В Монпелье золото будет твоим. - говорит он, и Саша кивает.       Саша кивает, а потом выясняется, что русские то и не едут на этот Чемпионат Мира.       И что из этого реальность?       Её реальность?