Часть 2

      В другие времена в рекламе наркотиков говорилось - отдохните от себя.       Потому что мозг такая штука, что заставляет работать и работать, крутя шестерёнки сознания, этот скрип кажется - в ушах стоял, да вот только кнопка выключения не работала - её попросту не было, так что хотелось череп раскрошить, вываливая серое вещество, избавляясь от роя мыслей, что напоминали топчущихся в замкнутом пространстве пчёл. Они - врезались в стенки, из-за чего пальцы на руках исступленно подрагивали и накатывающие страхи выжигали всё, что не относилось к её тревогам - шерсть собак валялась на полу, лезвия коньков, рассекающие кожу пальцев сквозь перчатки затаились в уголке, словно змеи перед броском.       Ночь, это время, где попросту не спрячешься.       Этот туман дымкой накрывает улицы, ревностно закрывая солнце, и опарыши вот-вот, кажется полезут из её горла - Саша чувствует их в своём желудке, они равносильны голоду, оставалось лишь чесать низ живота в попытках избавить от тошнотворного действия на неё ночного тумана.       Жизнь превратилась в практику ада. И уже давно.       Горький привкус горечи на её языке осадком выжигал чувства еды, и всё вокруг стало словно то же, что она потребляла в рот - пресное, безвкусное, с сероватым оттенком.              Рубильник, коий итак держался на соплях, отвечающий за дофамин и приобретение оттенков её мира оборвался, выходя из строя.       Саша трёт себя руками от бесконечного холода. Хочется, чтоб к ней отнеслись словно как к маленькой девчушке - обняли, погладили, сказали, что всё будет хорошо, вот сейчас всё образуется, и тугой узел совсем скоро развяжется, или станет послабее.       И Саша надеется. Непонятно, правда, на что.       - У меня в голове сейчас столько мыслей, и ни о чём сейчас не хочется думать...       - Ты позволишь мне... отвлечь тебя от них?       Рука резко дёрнула за шторы, и эти попытки - единственное, что остаются больному мозгу, лишь бы отвлечься от этих воспоминаний, что заставляли глаза жмуриться, а горькую слюну образовываться поперёк горла.       - Ты, наверное, единственный человек, который меня понимает в этом мире.       У Саши потеющие руки и суженные зрачки, когда голова трясётся от нервного тика, и ещё чуть-чуть - кажется, она взорвётся. Сердце в ней колотится всё сильнее, бьётся о рёбра, вопит что-то на своём языке.       О каких шансах с Марком она думала, если после всего того, что произошла, он лишь спокойно поздравлял Аню с золотом, кажется, обняв её только ради приличия?       Не об этом ли Илья её предупреждал?       Он говорил, что не общается с людьми, которые мешаются под ногами и сбивают с толку, по его словам - это делало его беспринципным.       Саша была не конфликтной. Илья конфликтным так же не был - но репутация у него засчёт длинного языка и желания говорить правду состояла чуть ли не из сплошных скандальных высказываний и слухов о неслыханной наглости парня.       Кто там он? Бабник, гомофоб, скандалист и хамло.       Да, Илья. Ты очень хорошо постарался.       - Вот чем тебя, я не знаю, Женя не устраивает? - однажды взрывается он, после прогулки, куда она затащила Марка. - Носишься за каким-то... Геем.       Илья не терпел ничего, что было связано с ЛГБТ сообществом и спокойно мог разорвать общение с человеком, если взгляды с ним по этому поводу не сходились. А ещё - ненавидел иностранцев. Из ино-фигуристов он общался и был на связи с единицами, и то, по его же словам из-за уважения как спортсмена к спортсмену - не к человеку.       - Да почему сразу геем? - не понимает Трусова. Илья раздражённо вздыхает.       - Я таких за версту чую, - морщит нос пацан. - Сама посуди - такая как ты вертишься всё вокруг него, а у него не шевелится ничего. Вот как такое может быть?       - Илья!       - Что? Я правду говорю! Такую как ты только себе загробастывать и...       - Фу, Илья! - Саша закрывает лицо руками, на землю плюётся и морщится так, словно лимон проглотила. - Сколько можно?! У тебя кроме этого мысли о чём-нибудь есть ещё?       - Что естественно, то не безобразно, - пожимает Илья плечами. - Гормоны, понимаешь, Саш, гор-мо-ны.       - Ну так успокой их! - не выдерживает она, складывая руки на груди, и Илья следит за их движением, маслено улыбаясь.       - Не могу, - чуть ли не мурлычет он. - Объект, являющейся пределом моих желаний всё время у меня перед глазами.       Саша испускает тихий вой. Нет, она явно его треснет.       - Нет, серьёзно, - его тон незримо меняется, и тот засовывает руки в карманы. - Что он за мужик такой, если вообще никак не реагирует на такую девушку как ты?       - Тебя треснуть? - не разнимая рук, спрашивает она, бросая укоризненный взгляд на русого.       - Я более чем уверен, приди ты хоть в бикини и сними перед ним - никакой реакции не будет. А вот я бы точно воспользовался, - подмигивает парень ей, и чесавшаяся рука Саши врезается в его затылок, отвешивая хорошего леща. - За что?! Это фактически комплимент!       - За надо, - резко отвечает ему рыжая, держа в руках сумку с тяжёлыми коньками, - Держи язык и руки в одном месте, понял?       Саша только через секунду поняла, что ляпнула, из-за чего рука отвесила лбу хлопок, когда губы Ильи разъехались в насмешливой усмешке.       - Да я б с удовольствием...       - Нет, я всё-таки прибью тебя, шума больше будет!       Грудь подрагивает от смеха, когда Саша прикрывает веки, улыбаясь, откидывая голову назад, рукой проводя по шее. Дурак.       Смешной дурачок.       Илья ненавидел всех, кто был как-то связан с нетрадиционными отношениями, какой бы там не был замечательный человек. И Илья души не чаял в Саше.       Саша думает, что всему может быть виной ревность, из-за этого он всеми силами старается не подпускать её не только к Марку - она только сейчас осознала - он целенаправленно пытается вывести из круга общения всех людей мужского пола.       Вот же свалился на её голову.       Илья - самый дурашливый. Самый смешной. Самый ненормальный. Самый родной.       И, зацепившись взглядом за окно она думает - сможет ли кто-либо заменить его? Даже Марк, которого в сущности она так и не знает?       Саша скрежечет зубами, длинными пальцами массируя виски.       Да, вот ей точно надо будет отдохнуть от себя.       Саша помнила это его восторженное: "Я её обожаю!" - на интервью.       О его болезненной влюблённости в Королеву Квадов, наверное, знали все на катке, да и умные люди уже давно всё поняли и прознали - теперь лишь ждали момента, когда "трусолининский" дуэт сойдётся.       Хоть Илья участвовал во многих скандалах многие его фанаты принимали его сторону и раз за разом юному гению-миллиардеру-плейбою-филантропу действительно удавалось выходить сухим из воды. Конечно, это сильно било по его репутации у иностранцев - там его сравнивали чуть ли не исчадьем ада.       Нет, - думает Саша. - Ниже его репутации падать уже некуда.       Илья был жесток. Большинство парней из его окружения да и вообще - не только в его окружении - осознавали, что не дай Бог перейти ему дорогу. Не Дай Бог - Саша не была свидетелем, но слышала, что Илья чуть ли не со свету может сжить.       И она уже жалела, с подобной информацией о том, что рассказала парню о своей увлечённостью Кондратюком.       Илья был добр только с теми, кого выбрал сам. С другими больше он напоминал глыбу льда, которая может в один момент обвалить верхушку камней и задавить весом.       Благо, её это обошло стороной.       Саша сквозь плотно сомкнутые глаза чувствовала, как смоченная марля прохладной водой касается внутренней стороны ступни. Лопатки той касались спинки стула, когда русоволосый перед ней сидел на одном колене, опираясь о них локтями, осторожно придерживая чуть ли не окровавленную ногу.       - Зачем ты ушла?       Тихие слова разорвали угнетённую тишину в пух и прах, когда та приоткрыла глаза, смотря на поднятое лицо Ильи, что всё ещё держа её стопу, легонько гладя по выступающей венке.       Саша сглатывает, опуская голову, чувствуя себя нашкодившим щенком, хозяин которого сейчас чуть ли не разочарованно указывает на ошибки питомца. Она видит, что Илья повзрослел - в чертах лица теперь начал проявляться нечто отцовское. Если раньше в его внешности преобладало материнские гены, то сейчас в нём проявилось ещё и от Романа. Зелёные глаза рассматривали точёные черты лица и потемневшие волосы, которые начали уходить чуть ли не в оттенок шатенов.       - Саш?       - Так было надо.       Это, наверное, была только лишь его вина. Это же он влюбился, а чувства в нём всё продолжали расти, преображаясь. В этих чувствах было напихано столько всего... Ведь Саша такая, что недостижимая и неземная - никто с ней даже близко сравниться не может.       Совершенство в глазах мальца.       Всё вина в ревности. Он не мог с этим справится - желание то ли управлять, то ли подчиниться рвало на части, потому что Илье хочется выгнуть шею и взывать - Саша больше не приходит к нему. Саша оставила его, бросила на произвол судьбы, словно кошка выкинула от себя котёнка, но разве так поступают?       Ведь теперь она проводит время не с ним - она смеётся, улыбается, скатывает домашку с гдз и возможно даже целует - Илью трясёт от этого варианта - других.       Илья просыпается в холодном поту.       Женя спускает курок тем, что рассказывает о том, что Сашку видела с каким-то парнем. Илье хочется взывать от бессилия, волосы на себе рвать.       Но на льду нужно сдерживать всё, что только можно.       - Саша? - вздыхает старшая.       - Саша, - шепчет он проклятое для себя имя.       - Не переживай, ещё сдружитесь, - гладит его старшая по голове и Илья хмурится, чуть ли не сбрасывая её руку с волос.       Сдружитесь. Это совершенно точно не то, что он хотел получить от неё. Обниматься и болтать о парнях и мечтах о семье.       Он хотел обладать ей всецельно, одновременно с этим подчиняясь, ведь только подчинившись Саша пускает в себя. Обладание и подчинение с Сашей - равносильное значение.       И Илья был готов проигрывать, преклоняя колено. Но только ей.       - Илья, когда планируете закончить карьеру?       - Она только началась, впереди много планов, я пока не думаю над этим.       - Сборище уродов. - шипит она сквозь зубы, подобно змее, и Илья наверное из-за этого змей и любит - у Саши ведь такие глаза. Гипнотические. Змеиные.       - Я тоже тебя люблю. - тихонько отзывается парень, мягко возвращая чистую от крови ногу на место, а ткань кинув куда-то в сторону. Его рука касается её волос, когда хрустальные слёзы падают на лицо, теряясь в ткани одежды.       - Пожалуйста... - чуть ли не жалобно молит она. - Прошу, не плачь.       Илья шмыгает носом, поднимая влажные глаза с полопавшимися красными капиллярами по краям.       - Только если ты будешь рядом.       Его рука касается её губ, ногтем обводя бугорки, и ладонь предательски потеет. Он не может плакать. Не может, хотя очень хочет разреветься, не может, потому что, мать вашу, он хотел, чтоб все считали его сильным.       Но ему всё равно. Он не может быть сильным без неё.       - Разошлись.       Её голос заставляет Нику и Мориса отойти по сторонам, когда он расплывающимся зрением видит точёную Аресом фигуру возле него, и трясущаяся рука всё продолжает цепляться за стену. Губы Саши - в невесомой усмешке приподнимаются, когда та со вздохом опускается перед ним, склоняя голову к плечу.       - Заплаканный. - говорит она, и Илья чуть ли не на автомате пытается утереть как можно больше жидкости с лица. - Никто не умер вроде. О ком скорбим?       - Ни о ком, - хрипло отвечает Скорняков. - Просто... Это от радости.       Саша испускает смешок, положив ладонь ему на мокрую щеку.       - Я вернулась. - шепчет она, словно сама особо не осознала пока что этот факт. - Ты... Ты обещал мне, что не будешь плакать, если я буду рядом. Вот. Я тут.       И Илья падает на неё, обхватывая её шею руками, прижимая ближе. Саша счастливо улыбается ему в плечо, кладя руку ему на затылок.       Саша с Ильёй могли быть кем угодно. Но в первую очередь они были друзьями.