Мы не здесь не одни

Ангелина сжала серп так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она посмотрела на Максима снизу вверх, глаза её сузились. — Не льсти себе, Левин, — голос её был ровным, но в нём сквозила сталь. — После того, что ты сказал обо мне в эфире… После твоего «покоится с миром»… Она сделала шаг вперёд, и тени леса будто качнулись вслед за ней. — Я бы тебя ни за что не позвала. Максим молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул, только в глазах что-то промелькнуло — на миг, едва заметно. — Так кто же меня позвал? — наконец спросил он, и голос его был тихим, почти ленивым, но в этом спокойствии чувствовался вызов. Ангелина обвела взглядом поляну, лес вокруг них, густой, живой, дышащий. Она чувствовала его пульс — под землёй, в воздухе, в себе. — Лес, — ответила она. — Не я. Максим слегка склонил голову, будто прислушиваясь. — Лес, значит… — он задумчиво провёл пальцами по запястью. — И что ему от нас нужно? Ангелина смотрела на него, не мигая. — Думаю, он сам тебе скажет. Максим отвёл взгляд, провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями. — Прости, — наконец сказал он. — За эфир. За те слова. За то, что… решил, будто тебя больше нет. Будто можно взять и похоронить прошлое. Ангелина смотрела на него, губы её дрогнули в короткой усмешке. — Что ж ты, Левин, не подумал, что пока человек ходит по земле, дышит, слово молвит, дотоле он жив? Максим молчал. — Ты вернулся к ней, — сказала она, почти без интонации. — Вернулся. Ангелина качнула головой, усмешка стала шире, но в глазах её смеха не было. — Как удобно. Сделал выбор, вычеркнул меня, пошёл дальше. А теперь что? Думаешь, я растрогаюсь? Максим смотрел на неё, чуть прищурившись. — Думаешь, я не пытался? Она скрестила руки на груди. — Ну и как, получилось? — Нет, — ответил он тихо. Ангелина уже собиралась ответить — остро, жёстко, без жалости, но вдруг всё вокруг изменилось. Лес замер. Воздух стал плотнее, будто напитался чем-то чужим. Она медленно повернула голову, пальцы крепче сжали серп. — Мы здесь не одни, — прошептала она.