Глава 5. Сожаление

Их сад был таким же красивым, как и 50 лет назад. Всё те же бегонии, те же ирисы, только появились новые цветы: пестралы, гибискусы, орхидеи… Орхидеи. Самаэль часто дарил их Амори. Они все сейчас цвели в этом саду. Всё те же. Вся трава была покрыта утренней росой, поэтому обувь Самаэля была слегка мокрой. Он сидел на качелях возле веранды и, запрокинув голову, смотрел потерянным взглядом перед собой. Он не замечал, что происходило вокруг, не слышал птиц, не наблюдал за прохожими за забором, за шумом ветра в поле позади особняка. Не видел красивый рассвет, мягкие облака на слегка розовом небе. Разум как будто оградил его от всего внешнего шума, чтобы не возвращаться обратно в сознание. Чтобы не было снова раздирающе больно внутри. На его плечо села бабочка, немного похлопала крыльями, и устремилась дальше в полёт, забирая тяжёлые мысли людей с собой.             Одна из горничных вышла, чтобы развесить бельё на заднем дворе, и дверь с хлопком закрылась за ней, что вывело Самаэля из транса и с новой силой накрыло ужасной тоской и горечью утраченных возможностей. Он снова придался переживаниям о том, как будет рассказывать свою историю ей. Какие потом будут последствия, как только она узнает правду? Всё может быть гораздо хуже, чем в его предположениях. «В любом случае, это признание необходимо. По крайней мере я надеюсь, что она простит меня за тот ужасный поступок, что я совершил той ночью. Только, надо как-то начать, уличить момент, когда не будет никого…» — Проклятье! — закричал он, стукнув кулаком по качелям. Горничная, которая развешивала бельё, испугалась и уронила таз, который тут же подняла и побежала обратно в особняк, — Я же властитель над временем, в конце концов, повелитель Геенны, второй по силе! Какого чёрта! — он впился руками в свои волосы и склонился под тяжестью раздумий. — Я просто поговорю с ней, когда все пойдут по делам, когда этих двух подхалимов-братцев не будет дома, когда Гимхо уйдёт по своим любимым кабакам, а горничные в свои комнаты. Всё будет так, как я спланировал. А если нет — я властитель времени, смогу всё изменить так, как того захочу.             Проговорив это, Самаэль немного расслабился и сел поудобнее на качелях, продолжая прокручивать у себя в голове то, что он будет говорить Амори, чтобы не ударить в грязь лицом и сказать всё правильно. Сам того не замечая, он просидел так полчаса. Тем временем, проснувшийся пораньше Лео решил выйти в сад в поисках противника. Он пытался попасть в спальню матери, но Валафар убедил его в том, что его мама не в духе, и этот вопрос не давал ему покоя. «Почему мама может быть не в духе? Кто-то обидел её?». Зайдя в сад, он увидел Самаэля, качавшегося на качелях в раздумьях, и решил, что он подходящий вариант для удовлетворения его любопытства. — Эй! Злой дворецкий! — немного нагло прокричал ему Лео. Самаэль вышел из оцепенения и повернул голову на юного смельчака, — Или как тебя лучше называть? — Можешь звать меня пока что просто господин Йохан, — с нескрываемой грустью в голосе сказал Самаэль. «Наверняка он знает настоящее имя своего отца». — Как вам угодно, господин, — с издевкой в голосе ответил он, — есть вопрос, который меня тревожит, и мне кажется, что вы, как приближенный мамы, знаете на него ответ. — И какой же? — Почему моя мама грустит? — вопрос Лео прозвучал довольно серьёзно, Самаэль даже на минуту увидел Гимхо на его месте. Однако он решил не врать своему сыну. — Потому что твой отец поступил с ней не подобающим образом, и уже много лет не может подобрать слов, чтобы исправить ситуацию, — ответил он ему, устремив взор в небо. Лео стоял с непонимающим грустным выражением лица. — Вы знаете, кто мой отец? — Да, знаю. А ты? — Конечно, мой отец — самый могущественный властелин времени! — С гордостью ответил ему Лео. Самаэля тоже слегка затронула эта гордость. — Он второй сын сатаны, и он очень любил маму. Она говорила, что и сейчас любит, вот только он исчез куда-то. Я не верю, что если любишь, то можно бросать человека одного на такой долгий срок. Он явно обманывает её. Хоть он и великий, но обманщик. Мама сколько угодно может рассказывать сказки Эмилии, но я-то точно знаю, что отец не на заработках вовсе. Он просто вернулся обратно в Геенну, и там скорее всего правит всеми. «Как ты много знаешь и думаешь для своих лет. Но ты не прав, это не так» - подумал про себя Самаэль. — Ладно, неважно. Я хотел найти соперника для тренировок. Братец Гимхо куда-то исчез, а мне так хотелось посмотреть, как он управляет своим пламенем… — глаза Лео загорелись, — Может быть, вы мне поможете?    — А что, заманчивое предложение, — ухмыльнулся Самаэль. Он встал с качелей и отряхнул свою рубашку. — Только пламенем я не владею, поэтому отражать твои удары буду по-другому, идёт?     — А то!       Лео встал в изготовку, а Самаэль раздумывал тем временем, как ему сражаться со своим сыном так, чтобы не навредить ему. Собравшись с силами Лео побежал вперёд и с криком выполнил обычный огненный удар. Самаэль легко увернулся. «С такими навыками я его быстро выиграю. Амори часто использовала этот приём…» подумал он. —Неплохо, но довольно медленно, — добавил Самаэль, надеясь раззадорить Лео — Ах медленно! — раззадорившись, ответил тот, — ну получай!       Развернувшись на 180 градусов и прыгнув в воздух Лео с силой ударил ногой по тому месту, где пару секунд назад стоял Самаэль. «Ух, чуть не попал» выдохнул тот. Лео начал наносить удар за ударом. — Ты слишком сосредоточился на эмоциях, поэтому не продумываешь, что будет делать противник, — сказал Самаэль выдыхающемуся Лео. — Бьёшь вслепую. — Тогда я сделаю тебя таким же слепым, — отдышавшись и улыбнувшись во весь рот от предвкушения победы сказал Лео. Расставив чуть ноги, он сделал глубокий вдох. На мгновение Самаэль потерялся в реальности. У него была масса предположений, чем может атаковать Лео, но точно он не знал. Поэтому, просто решил создать пространственный барьер. — Надеюсь, ты сможешь потом увидеть мою победную стойку! — выкрикнув это, Лео с силой выдохнул из себя клуб дыма, который заполнил весь сад. Самаэль действительно остался слеп, вокруг него не было видно совершенно ничего, лишь пепел. Он сразу же убрал барьер, так как ожидал огненную атаку, в отличие от которой дым совсем не опасен. Сразу после этого Лео начал наносить ему удар за ударом, выскакивая из самых неожиданных мест. Но каждую атаку Самаэль отразил своими временными способностями, а от одной даже пришлось уклониться тем же барьером. «Видимо, совсем я забросил свои тренировки, раз мои дети могут так легко заставать меня врасплох». Спустя 5 минут дым развеялся и сад предстал перед их взором в прежнем виде. Лео уже задыхался от усталости, а на Самаэле не было ни царапины. Тот искренне поаплодировал своему сыну.   — Это не честно! Какими силами ты пользуешься? — раздосадовано закричал Лео.   — Просто время и пространство работают на меня. Вот и получилось так. Не расстраивайся, через время ты научишься пробивать такой барьер, а возможно и создавать его — ответил ему Самаэль. «Если конечно у тебя есть такие же способности, как у Гимхо.» Он задумался об атаках Лео. Его смутило, что он не чувствовал жара, и на его теле не осталось ожогов. «Его огонь что... Холодный? Или это такая техника» — Время и пространство? — удивленно спросил Лео, — как такое может быть… — Эй! Не трогай его! — раздался озлобленный голос позади Самаэля. — Эмилия, подожди!             Не успел Самаэль повернуться, как ему прилетел тяжелый удар. Он перехватил его на лету, проскользив на пару метров позади себя. После того, как Самаэль поймал баланс, он откинул кого-то, кто пытался его атаковать, и увидел на земле запыхавшуюся Эмилию. Она явно бежала сюда, услышав шум, чтобы помочь своему брату. «Видимо, Лео перестарался и призвал свою сестру» усмехнулся Самаэль про себя. — Этот дворецкий бросил тебе вызов? — озлобленно спросила у Лео сестра — Нет, я просто выбрал его в качестве соперника. Не мешай нам! — А почему ты не сражаешься со своей сестрой? — спросил у Лео Самаэль. Он посмотрел на Эмилию с хитрецой в глазах. «Какая у тебя сила?». Эмилия, прочитав его немой вопрос, будто немного испугалась и отступила. Самаэль решил давить до конца. Азарт в его крови закипел, и переживания по поводу разговора с Амори отошли на задний план.   — Да она не может сражаться, у неё нет никаких способностей, — ответил Лео, дразня свою сестру, — сколько её помню, постоянно пряталась за маминой юбкой.   — Чего ты врёшь?! Сражалась я! И мама со мной тренировалась больше, чем с тобой! — вспыхнув, ответила ему Эмилия.        Не выжидая согласия брата, та побежала на него и в прыжке ударила ногой. Тот поставил блок и отлетел назад. — Ха! Говорил же, бить так и не научилась, — прокричал ей Лео, выглядывая из-за поставленного блока — Не научилась значит... — вполголоса сказала Эмилия. Вся эта фраза была пропитана злостью. Самаэль даже почувствовал, как по его спине прошёл холодок, в буквальном смысле. Одна секунда — и её уже не было перед ним. Она появилась за спиной у Лео и сокрушила его ударом с размаху, заставив прокатиться лицом по траве. Тот, не желая проигрывать на глазах у соперника, поднялся и ударил в ответ. Отразив все его удары, Эмилия с разворота отправила его в нокаут, заставив снова прокатиться пару метров лицом по траве. Самаэль поаплодировал и ей тоже. А Лео, выплевывая остатки травы изо рта, обиженно посмотрел на неё через плечо.   — Рукопашным боем ты владеешь замечательно. Но я не поверю, что у тебя нет способностей, с твоей то родословной. — решил умаслить настроение Эмилии Самаэль. Он всеми силами старался расположить её к себе, дабы выяснить желаемое.     Эмилия смутилась. Она спрятала свои руки за спину. Самаэль только сейчас заметил, что они одеты в лёгкие летние перчатки. — Я не собираюсь показывать свои способности какому-то дворецкому! — Да, но раз даже твой брат не знает... — задумчиво протянул Самаэль. Его немного весёлое выражение лица сменилось на задумчивое. Он гиперболизированно нахмурил брови и продолжил — Значит их может знать только один человек в этом поместье. Но поскольку я являюсь приближенным этого человека, то не вижу смысла скрывать своё пламя, дорогая. — Вы не понимаете, о чём вы говорите. — сдержанно ответила ему Эмилия. Она явно не хотела развивать эту тему. И она не просто стеснялась: она выполняла завет, данный своей матери, ни за что не раскрывать тайну своих сил. «В мире есть люди и демоны, которые охотятся на тебя. Ты должна скрывать свои силы, во что бы то ни стало!» — вспоминала слова своей матери Эмилия. — Давай заключим пари, — предложил ей Самаэль, — Будем сражаться, пока один из нас не сдастся. Выиграю я — ты показываешь свою способность. Эмилия поджала губы и немного помялась. — А если выиграю я, то вы отстанете от меня со своими глупыми вопросами! — ответила ему она. Она явно нервничала, потому что знала, что у неё мало шансов на победу. — Идёт, — довольно ответил ей Самаэль и вдруг исчез.    Эмилия впала в ступор. «Что?.. Он просто исчез? Откуда он нападёт?». Встав в изготовку, она оглядывалась вокруг себя. Лео же сидел поодаль, уперев ладони в колени, и с напряжением наблюдал за их поединком. Он был готов помочь сестре выиграть, лишь бы она сдержала свой завет. Вдруг над Эмилией нависла тень. «Сверху!». Повернув голову наверх, она с размаху ударила кулаком и.. всего лишь попала в плащ, который накрыл её полностью. — Эми, сзади! — кричал ей Лео. Эмилия пыталась выбраться из плаща, но он будто был бесконечным. Сильные руки с когтями схватили её за ноги и подняли в воздух. От неожиданности Эми закричала. Плащ спал, и она столкнулась глазами с Самаэлем, который держал её за ноги. От решительности в его взгляде она заробела и неуклюже вырвалась из захвата, приземлившись не землю перед ним. Он отпрыгнул от неё на два шага и ждал следующих действий.   Немного помешкав, Эмилия пустилась в атаку, нанося удар за ударом, которые Самаэль с лёгкостью отражал. Спустя короткое время ему это надоело, и он принялся атаковать. Эмилия почувствовала, что она сдаёт и он откидывает её всё дальше назад. Лео решил вмешаться, но не смог встать. Будто невидимый барьер приковал его к земле. Тем временем, Эмилия начала задыхаться. Её взгляд стал замыленным, она получала всё больше пробивных ударов, что ослабляло её веру в победу. Получив критический удар в спину, она отлетела на 10 метров от Самаэля, распластавшись на земле. Её волосы закрывали пол-лица, а на второй половине отражалась злость. Она вся вспотела, её руки не слушались. Ей уже было понятно, что она не выиграет. Но она хотела поставить на место этого человека. Самаэль подождал несколько секунд и сделал шаг вперёд, но сразу остановился. Эмилия приподнялась на локтях, дрожа всем телом, и начала стаскивать с рук перчатки. Лео снова подался вперёд. — Эми, не надо! — Что не надо, Эми? — не отводя взгляда от неё сухо спросил Самаэль, — Твой брат всё-таки знает о твоей способности? — И никто не должен знать! Отстань от неё! Это всё порушит! — Да к чёрту вас всех, я устала прятать это в себе, — отдышавшись, сказала Эмилия. Самаэль отошёл, приготовившись к удару. «Неужели у неё время?». Разбежавшись, Эмилия бросилась вперёд, но на полпути резко остановилась и с разворота ударила в землю. За доли секунды над Самаэлем начала расти гора. Гора льда. На их с Лео лицах застыло удивление и даже страх. Потому что эта гора не прекращала расти. В стороны от неё разлетались мелкие частицы льда, осыпая всё вокруг, а отваливавшиеся кусочки отлетали в землю. Самаэль не мог оторвать глаз, его сковывали одновременно и удивление, и восторг, и злость. «Почему у одного из них синее пламя, а у второй лёд? Как такое вообще возможно? Что произошло той ночью?». Он не мог двинуться с места. — Господин Йохан! Бегите! Она не остановится! — кричал ему Лео, отчаянно пытавшийся выбраться из невидимого барьера. Самаэль опомнился и освободил его. «Я не могу отойти, это слишком прекрасно». — Мама! — отчаянно закричала Эмилия. — Мама, помоги мне!             В это же мгновение мимо Самаэля промелькнули рыжие волосы. Он не успел обернуться, как его сильным толчком отбросило назад, так, что он повредил себе руку. Устремив свой взгляд снова на гору льда, он увидел, как Амори взмыла в воздух и сильнейшим ударом разбила эту льдину на мелкие части. После чего, всё ещё паря над садом, она создала гигантский столп огня, который мгновенно расплавил её остатки. Самаэль опирался на локти и наблюдал за танцем язычков пламени, которые ловили последние льдинки и испаряли их. Эмилия также лежала на земле, охваченная ужасом. Её руки были полностью покрыты льдом. Амори бесшумно опустилась на землю. Она всё ещё была в своём ночном платье, поскольку её застали врасплох, и ей пришлось бежать в сад в чём она была. Отдышавшись и откинув волосы, она, босая, направилась к своей дочери. — Ты что делаешь? Твой лёд был виден на всю округу! Пока ты не научишься контролировать свою способность — ты не должна использовать её в пределах нашего города! Мы сто раз об этом говорили! — Я не хотела, я просто изрядно проигрывала, и руки сами меня ослушались, — Эмилия робко поджала их. Она не боялась матери, но уважала её. И знала, что сейчас знатно её подставила. — Лео мог поставить барьер, но… — Как же так? — подал голос Самаэль, отошедший от шока, — У него огонь, а у неё лёд. Огонь и лёд в одной утробе…   В саду повисла гробовая тишина. Амори будто окунулась в озеро, и все звуки оставались где-то далеко. Будто бы её вернули в тот день на 50 лет назад. Она вдруг почувствовала своё превосходство. Самаэль оказался неправ. Его опасения сбылись лишь на половину. А значит, она получила слишком много, и ему придётся ещё и за это отвечать своей честью и совестью. Амори обернулась на Самаэля, обжигая его своим победным взглядом.    — А, так вот что стало причиной твоего стремительного проигрыша, — не смотря на Эмилию, продолжала Амори, — Тогда понятно. Но знаешь, этот человек должен был это увидеть. Ради того, чтобы его совесть съела.     Самаэль почувствовал укол в сердце. Да, его и правда ела совесть. А ещё, было неприятно, что о нём говорят в третьем лице, в его присутствии. — Мам? Кто этот мужчина? — Леонардо встал и серьёзно посмотрел на мать. Ещё когда Самаэль сказал ему, что использовал временной барьер, он начал подозревать. — Я знаю только двух демонов, которые могут владеть временем. Да и к тому же, о каком дворецком всё это время шла речь? Может быть, Эмилия поверит в такие сказки, но не я. — Леонардо, пожалуйста, отведи свою сестру домой, и скажи горничной, чтобы сделала ей горячую ванну. — Я надеюсь, ты ответишь на все мои вопросы, — с ноткой обиды в голосе сказал Лео, проходя мимо неё. Словам матери он повиновался беспрекословно. Он считал это долгом сына, отец которого бросил свою жену с двумя детьми. — Обязательно, — ответила она ему. Они остались с Самаэлем в саду совершенно одни. Только шум ветра не давал повиснуть гробовой тишине. Амори больше ничего не боялась, она переживала тот момент тысячи раз за эти 50 лет, и он уже стал ей безразличен. Сработал триггер, но не более. Она повернулась к Самаэлю. Он всё ещё лежал на земле, оперевшись на локти, смотрел на неё заворожённо. В этой завороженности читалось многое: и страх, и грусть, и счастье, и злость, и разочарование. Но, возможно, Амори просто казалось это всё. Она ждала его слов. А он ждал, когда слова подберутся. — Я не знал, что так выйдет, прости, — всё также смотря ей в глаза, сказал Самаэль. И опять шум ветра, шум ящерицы, пробиравшейся сквозь траву. Но слова больше не подбирались. Самаэль был застан врасплох, в очередной раз за сегодняшний день. — И это всё? — грустно ответила ему Эбигейл — Нет, я... Я просто не знал, с чего начать, я готовился к более поздней встрече, — комкая слова ответил ей Самаэль. Он встал и отряхнулся. Амори теперь смотрела на него снизу вверх. «Да что тут думать-то, лучше импровизировать, и всё само пойдёт». Он прокашлялся и продолжил, — Я всё это время размышлял над тем, что мне не стоило так срываться и уезжать. Тем более забирать Гимхо. Я подумал, что если бы остался, и у наших детей была бы причуда льда, то я мог просто убить тебя. Но теперь я не понимаю, совершенно ничего не понимаю. Как такое возможно? Что произошло в тот день между тобой и Хаулом? — Между мной и Дантелианом? — вызывающе поправила его вопросом Амори. Самаэль тут же съежился, от воспоминаний имени своего врага его начинало трясти. — А разве он тебе не рассказал? — продолжала она. С каждым словом в её речи становилось всё больше злости. Той злости, что накопилась за 50 лет против её воли, — Разве ты уехал не его искать? — Да откуда ты вообще… Ладно, да, я искал его. — Отлично, вот ты нашёл его. Как тебе его версия, понравилась? Самаэль сжал кулаки. — Не понравилась. То, что он мне сказал не могло быть правдой. Сегодняшний инцидент это ещё раз подтвердил. — Надо же, как всё обернулось, дорогой мой муж — со злой издёвкой сказала она. — Послушай, да, я идиот. Я полный кретин. И я бы хотел сказать, что должен был вернуться намного раньше. Но я не мог. Я иногда наблюдал за вами, пытался помочь. Я знал, что Абаддон позвал Вельзевула. Но про Валафара я не знал. Этот сукин сын всегда знал про лазейки от моих временных пут, и никогда не попадался мне. Я в любом случае виноват, перед всеми вами. Но ты должна знать кое-что, что я могу тебе сейчас рассказать, но что не мог сказать все эти 50 лет.    Эбигейл смотрела на него как дикая кошка на добычу. Она готова была броситься на него, разозлиться, разорвать его на кусочки. Её спектр эмоций сейчас был просто невыносим, ей хотелось и смеяться, и плакать. Самаэль ждал её ответов, с надеждой смотрел на неё, но с каждой секундой тревога подступала к нему, давила на горло. Он поправил манжет.   — Ты серьёзно? Не мог вернуться пораньше? — голос Эбигейл дрожал, она нервничала и злилась, тысячи слов хотели быть сказаны, но не понятно, в каком порядке, — А может быть ты не должен был уезжать вовсе?! – она начинала срываться на крик.    — Амори, послушай… — сдержанно пытался прервать её Самаэль. Но увидев её дикий взгляд, он решил подождать. — Нет, это ты послушай! Я ждала тебя 50 лет. Я проговаривала эти слова в голове пятьдесят тысяч раз. Ты не представляешь, как мне было тяжело! Да! На меня легли все заботы по поместью, которые мне пришлось решать в одиночку! Я справилась, но не без помощи. Может быть, если бы ты остался, то тогда Леонардо смог бы развивать своё пламя вместе с Гимхо и сейчас бы был намного сильнее и опытнее! Может быть тогда я бы поспала нормально хотя бы день из этих 50 лет! И я могла бы обратиться к Дантелиану за помощью, если бы он не был занят битвой с тобой! Если бы ты не откинул его назад в Геенну! — она задыхалась от злости, выкрикивала всё подряд. К ней начинали подступать слёзы, — Не случилось бы стольких мучений, если бы ты тогда просто поговорил со мной! — прокричала она, ощущая пиковую точку гнева, эту фразу, и слёзы сами потекли из её глаз. Она плакала в голос и не могла остановиться.     Самаэль, дав ей высказаться, медленно подошёл к ней. Её слова резали его, потому что он говорил их внутри себя тысячу раз, но наконец-то они полоснули его в реальности. И теперь всё закончилось. Остановившись перед ней, он помешкал, чтобы понять, хочет ли она чтобы он касался её. Но она не отпрянула, а ударила его наотмашь по лицу. На его щеке зарделся отпечаток ладони, а сам он чуть не упал, удержавшись в равновесии. Этот сильный удар будто бы освободил его от той боли, что он нёс в себе все эти 50 лет. Он слегка взял её за плечи и притянул к себе. Она обхватила его спину, вцепившись ногтями, и плакала. Он лишь закрыл глаза, прижимая её к себе и целуя её в макушку. По его щеке пробежала единственная слеза, накопившейся горечи за эти годы. Он редко плакал, поскольку он не проработал в человеческом мире эти чувства сожаления и грусти. — Прости, прости, прости меня, моя дорогая, — повторял он, прижимая её к себе ещё сильнее, — за те слова, что я тогда сказал тебе, за то, что взвалил на тебя весь этот груз, за то, что отнял у тебя сына…    Она плакала, но легонько кивала и соглашалась с ним мычанием. «Дурак… Почему ты говоришь это только сейчас…». Она колотила его по спине, не отпуская от себя. Её истерика медленно заканчивалась, как и злость, которая вышла вместе с ней. От облегчения у неё обмякли ноги, и она обессиленно повисла в его руках, но он не дал ей упасть. — Я прощаю тебя. — Вытерев слёзы об его рубашку, сказала ему Эбигейл, — С трудом, но я решила, что прощу тебя. Ведь мы связаны с тобой кровной печатью. И я не могу без тебя жить, ты же знаешь.   Он приподнял её за талию к себе. Их лица оказались на одном уровне. Он смотрел в её заплаканные глаза, в которых больше не было столько грусти, сколько в первый день его возвращения, хоть они и не были наполнены слезами. Она вытерла остатки слёз и обхватила его лицо ладонями. Как же он скучал по этим нежным рукам, которые будили его каждое утро раньше. И по этим тёплым губам, соприкасающимся с его губами. Такой долгожданный поцелуй, казалось, длился целую вечность. Ветер подхватил волосы Эбигейл. Она сейчас была самой счастливой на свете, потому что их любовь снова зацвела. Потому что её надежда на то, что он вернётся почти иссякла.    Опустившись на землю спустя довольно долгое время, она вновь ощутила босыми ногами траву. Самаэль держал её за руку, а второй гладил по щеке. Немного подумав, Амори решила добавить:    — Хоть я и простила тебя, но я не хочу, чтобы это повторялось. Я всё-таки кровная наследница клана Акаихи, и тоже имею свою гордость. — решительно смотря в глаза своему мужу, сказала Амори. Тот, слегка вскинул брови, не ожидая прерывания такого замечательного финала, но потом сразу же сменил смятение пониманием, и кивнул со смущенной улыбкой.    — Я ещё долго должен буду отрабатывать за этот поступок, уж это я знаю точно, — виновато добавил он. Амори сжала его руку в знак подтверждения его слов.    — А ещё, как бы это ни было сейчас неприятно, но мне нужна помощь Дантелиана в контроле сил Эмилии, — также виновато добавила Амори. Самаэль тут же помрачнел. Она, прочитав это на его лице, осеклась — Да, конечно, извини, сейчас не время поднимать этот вопрос, просто ты сам видел…   — Амори, Дантелиан мёртв, — сухо ответил ей Самаэль.     Валафар всё это время продолжал сидеть возле спальни Амори. Когда она стремглав выбежала, услышав крики дочери в саду, он нашёл в себе силы подняться и отойти от стены. «Куда она побежала? Что там вообще происходит? И где этот полудурошный...» — думал он про себя. В особняке было преимущественно тихо. Как вдруг, пока он спускался по лестнице, в главном зале вдруг стало темнеть. Как будто снова наступала ночь. Валафар удивился такому и ускорил шаг, чтобы посмотреть в окно. Но неожиданно остановился из-за легкого недомогания.   — Какого… — Валафар не успел договорить, как тут же упал и потерял сознание. Позади него стоял Вельзевул.   — Прости, дружище… Но ты не должен знать о таком. — с сожалением в голосе сказал он тому, хотя знал, что Валафар уже ничего не слышит.    Несмотря на желание Амори сохранить эту тайну ото всех, ей пришлось всё же обратиться к Вельзевулу за помощью. Ей нужно было попасть в Геенну и каким-то образом получить старинные записи по управлению ледяной стихией. И Вельзевул был единственным из всех, кто пришёл в Ассию без отцовского гнева. Поэтому, он знал, что у Эми стихия льда.    Спустя мгновение всё закончилось и Валафар очнулся. За окнами снова разливался свет позднего утра. «Что сейчас только что произошло…». Ему не давала покоя картина в его голове, огромная гора, заслонившая небо. Он подбежал к окну и увидел лишь окончание всей сцены: Амори стояла в объятьях Самаэля, спрятав лицо в его манжете, а тот в свою очередь нежно целовал её в макушку, поглаживая по голове, и бормоча что-то в перерывах между поцелуями.   — Какого чёрта… — Злобно прошептал Валафар, ударив кулаком по подоконнику, — Да что происходит?! Только с утра этот трус не решался на примирение и извинения, а сейчас он уже стоит в её объятьях, прощенный за все его грехи. Амори!      Он думал лишь о том, что теперь его дни здесь сочтены. Раз Амори прости Самаэля, то он снова станет полноправным хозяином этого особняка. А это значит, что он тут же вышвырнет Валафара отсюда, и больше он тут появиться не сможет.   Гимхо тем временем сидел на перилах наверху лестницы и наблюдал за всем этим с упоением. В глубине души он радовался, что отец наконец-то нашёл в себе мужество признать свои ошибки перед матерью, но с другой… С другой стороны, была его сестра, обладающая ледяной стихией. «Как же сложно всё это будет объяснить моим дедам… Дантелиан, не зря мой отец тебя убил, ты изрядно подпортил жизнь нашей семье своим вмешательством». Опустив взгляд, он заметил Валафара, яростно стиснувшего зубы и готовившегося броситься в сад, чтобы всё нарушить. Уже когда тот быстрым шагом переходил порог главного входа, Гимхо решил вмешаться.   — Не надо этого, — остановил он Валафара, появившись перед ним, когда тот уже развернулся к выходу в сад, — Ты же видишь, что всё само разрешилось. Твоё вмешательство всё только испортит.   — Да что ты, господин Гимхо, — с нотками злобы в голосе сказал ему Валафар, — или может назвать тебя так, как ты мне представился сначала, а? Барбатос.    На виске у Гимхо вспухла вена. Он не любил, когда его называли этим именем без должного уважения. — В то время я был преисполнен гневом к своему отцу, не более. Я не собирался разрушать нашу семью. И я не знал, какие козни ты тут будешь творить, лишь услышав мою просьбу о помощи. —И поэтому ты мне намекнул, что твоя мать осталась одна? — с азартом ответил тот, но потом его азарт ушёл, — только вот твой отец не тупой, как ты думал. И тоже нашёл, кого подослать, потому что «твоя мать осталась одна». А тот, в свою очередь, нашёл Геенновскую собачку, которая стала ходить за ней попятам! — Валафаром всё больше овладевал гнев, — Ты же знал, что я не питаю симпатии к Самаэлю, что всю жизнь только и делал, что пытался отобрать у него кусочек его славы и жизни. Но потом, когда он так меня опозорил перед всем вашим родом… — Валафар сжал кулаки. — Тот день в Геенне, когда Самаэль подбросил мне тот древний завет их сатанинского рода, который их послали охранять, и как потом меня чуть не отправили в запретный край, отпечатался в моей памяти на всю жизнь.   — Прекрати всё переворачивать так, будто ты главный страдалец Геенны. — теряя терпение, осёк Валафара Гимхо. Его взгляд стал стальным и надменным. Он навис над Валафаром, который тоже разил не самыми дружелюбными эмоциями к Гимхо в ответ — Я слышал твою историю. Но я также знаю правду, которую мне рассказал отец. И что ты на самом деле хотел получить. Если бы не тогдашний случай — ты бы завладел заклинанием похуже. И тогда мой отец просто перестал бы существовать. Как и почти весь род Сатаны. «Irreversibilis exitium» — вот какую книгу ты на самом деле хотел. Я прав?     По виску Валафара прокатилась капля пота. Он отступил назад. Эта книга — одна из трёх проклятых заветов рода Сатаны. «Безвозвратная гибель» — вот её суть. Владеющий этим заветом мог не просто запечатать демона, но и уничтожить его навсегда, без возможности перерождения. Этот завет хранится в строжайшей тайне, и всех, кто хоть как-то узнавал о ней и пытался распространить, запирали в запретном крае, где им стиралась память. Она применялась лишь раз, и только самим Сатаной. Второй завет — тот, который подбросил ему Самаэль — «Scutum Occultationis». Он способен скрывать твою сущность от глаз любого, даже сильного противника. А третий… О нём действительно никто не знает. Но говорят, что он самый опасный из трёх, и про него знают лишь 3 дитя Сатаны: Люцифер, Самаэль и Иблис. Валафар сохранил тайну о том, что он знает, лишь благодаря своему разбою и скудной болтливости. И он не хотел умирать.      — Как ты можешь быть посвящён в такую тему, тебе же нет и 300 лет. — дрожащим от нервов голосом спросил у него Валафар, — Эту книгу видели лишь сильнейшие из рода Сатаны, рассказывать кому попало запрещается.      — Ты сам ответил на свой вопрос. — наглым, но всё же гордым, тоном ответил Валафару Гимхо. — Но даже если и так, тебя не касается почему я знаю об этом. Главная твоя проблема — что ты слышал об этой книге. Ты сам знаешь, чем такое карается.             Валафар нервно сглотнул. Он ненавидел всё в этот момент. Его план провалился. По крайней мере ещё один из тысячи планов, которые он пытался провернуть для достижения своей цели. Но всё уже было потеряно, и он решил не испытывать судьбу, а просто мирно всё закончить. Выпрямившись и вернувшись на былое расстояние от Гимхо, он решил не уступать.      — Справедливо заметить, что ты тоже не белый и пушистый. Я думаю, твоему отцу будет интересно послушать про наш договор сокрытия. — озлобленно вторил Гимхо Валафар. Тот скривил губы от отвращения, не ожидая такого шантажа. — Если бы не ты – он бы давно меня заметил. Но это был уговор, верно?     — Ладно, я не собираюсь ему рассказывать о том, что ты пытался найти у нас в нашем родовом проклятом гонтине.   Но я не рассчитывал, что ты настолько захочешь отомстить моему отцу, что попытаешься обольстить и соблазнить мою мать, заставив ту нарушить кровную печать. Видимо, это было взамен того, что ты так и не смог стащить нужное тебе из архива моего отца. — уже менее надменно решил перекрыть шантаж Валафара Гимхо. «Моя мать — не такая наивная и податливая, как все думают. Я в ней не сомневался.» — гордо подумал про себя он.   —А что я мог стащить? Твой отец всё увёз с собой! Не оставив совершенно ничего из того, что когда-либо я хотел прикарманить себе. Поэтому, я решил, что могу попытать счастье, и заполучить всё разом... — сказав это, Валафар убрал со вспотевшего лица чуть помокревшие волосы назад. — Столько лет я старался зря…   Гимхо чувствовал себя отвратительно. Спустя пару месяцев, после их отъезда с отцом, он прознал про их историю с Валафаром и решил, что Самаэль заслужит то, что он задумал. Связавшись с Валафаром, Гимхо рассказал ему, что в особняке хранится часть того самого завета, благодаря которой его отец контролирует пространство вокруг себя, чтобы Сатана не смог добраться до него здесь. Однако, когда тот втёрся в доверие к Амори и тщательно обыскал особняк, то не нашёл ни единого следа дьявольской материи. Сколько бы он ни искал, он не мог подобраться к ней. Поэтому изменил свой план. Гимхо об этом уже не знал. И теперь он очень сожалел, что так поступил со своим отцом. «Маму ведь тоже могли найти…» — подумал он.   — Хорошо, — выдохнул Валафар. Гимхо удивленно поднял на него взгляд. — Я проиграл. Пусть забирает себе то, что принадлежит ему по праву. Хоть спасибо сказал, и то славно…      С этими словами Валафар направился к воротам. Гимхо провожал его взглядом. В этот момент из-за угла особняка навстречу ему из сада вышли Самаэль и Амори. Она была немного напряжена, но всё также счастлива. Увидев Валафара с Гимхо, они отвлеклись от диалога и подозрительно посмотрели на них. Валафар ухмыльнулся и протянул руку Самаэлю.   — Поздравляю, ты справился — сказал он ему. В его голосе не было фальша, но он был немного грустен. —   несмотря на то, что ты сделал, ты нашёл в себе силы вернуться и наладить всё до исходного состояния. Даже завидую…    Самаэль вдруг пожал ему руку в ответ.   —  Можешь приходить, когда пожелаешь, — в порыве облегчения сказал Самаэль. Глаза Валафара стали удивленными, по ним промелькнул блеск радости и благодарности. Он не ожидал, что Самаэль так поступит. — В конце концов, ты действительно спас поместье от развала. И мою жену от одиночества, — сказав это, он прижал Амори за плечо к себе, — Но я надеюсь, что ты оставишь свои разбойные дела за пределами особняка. И насчёт того случая в Геенне — прости. Ты знаешь, почему я так поступил. Я был молод и плохо контролировал свою сущность. Мне лишь хотелось, чтобы ты отстал от меня, поскольку из-за тебя я несколько раз попадался под горячую руку отца.   — Да-а, было дело, — виновато ответил Валафар. — Спасибо тебе, за приглашение. И.. — он бросил взгляд на Гимхо, но вдруг передумал, — Сын у тебя растёт смышлёным, не упускай его ум из рук. Я обязательно приду к вам ещё.   На прощанье он поцеловал Амори в щёку и прошёл мимо Гимхо, хлопнув того по плечу. Тот невольно поджал губы от схватившего его испуга за то, что тот резко всё раскроет Самаэлю. Когда Валафар выходил с территории, он ухмыльнулся. «Глупо было думать, что я не замечу, какой стихией владеет Эмилия. Теперь мне лишь надо придумать, что делать с этой информацией» — размышлял он, но уже не питал таких коварных планов к Самаэлю. Поэтому он просто решил чуть позже отправить весточку в царство Оледенения, чтобы те не упустили из виду наследницу трона.   — Я не буду спрашивать, что вас с ним связывает, — спокойно сказал сыну Самаэль, провожая Валафара взглядом, — но даже если это какой-то коварный неудавшийся план, то ты и сам себя прекрасно накажешь за это.    С этими словами, они с Амори направились в гостиную. А Гимхо осмысливал то, что только что произошло, и мучал себя сомнениями: понял ли отец, что тот сделал? «Ладно, даже если и так, то я об этом уже не узнаю» — подумал он, и после этих мыслей отправился в сад, чтобы дать передохнуть себе после такого эмоционального разговора. *                                 *                                 * Леонардо ждал в гостиной, сидя на диване возле Эми и нервно покачивая ногами. Ждал он ответов на свои вопросы. Увидев, что мама возвращается, он оживился, но заметив ещё и Йохана, вскочил с дивана и загородил собой Эми. Амори слегка улыбнулась.   — Не волнуйся, Лео, господин Йохан не тронет вас более, — сказала она и присела на корточки перед ним, потрепав того за волосы.  Самаэль сел в кресло напротив дивана, позади Амори   — Ты обещала ответить мне, мама — не сводя глаз с Самаэля, сказал ей Лео серьёзным тоном, — кто этот незнакомец, и почему ты выдумала историю с дворецким? Где наш отец? Кто-то кроме него может владеть временем?   — Не так быстро, дорогой — смутившись ответила ему Амори, поднявшись и отряхнув подол платья. Она обернулась на Самаэля, он казался ей взволованным. «Ты себя сейчас тоже вполне себе наказываешь самостоятельно, за всё содеянное» — позлорадствовала она внутри себя, — сейчас мы всё тебе объясним.   Лео застыл от любопытства. Он выглядел так, будто поставил все деньги на один вариант ответа и готовился выиграть куш.   — В общем, господин Йохан не злой дворецкий, и не какой-нибудь злодей из сказки… — начала Эбигейл, но прервалась, почувствовав, как Самаэль сжал её руку. «Я сам» — читалось в этом жесте. Он также присел на корточки рядом с эбигейл и посмотрел своему сыну в глаза.   — Ты вырос не по годам смышленым и сильным мальцом, — начал Самаэль, говоря с гордостью. — И я думаю, что ты и сам всё понял. Я и есть ваш с Эми отец. —сказав это, Самаэль громко выдохнул, а глаза Лео загорелись победным огнём.   — Я так и знал! Я понял это, когда ты рассказал про свой стиль боя! И вот тут у меня встало всё на свои места! — радостно воскликнул Лео. Но спустя мгновение он немного поник, — Но тогда, ты что, врала нам, мама? Ты говорила, что наш отец никогда бы нас не бросил, — с нотками злости в голосе обратился он к Амори. Та бросила взгляд на Самаэля. «Ну давай, пришло время отвечать за свой поступок».   — Ваша мама вам не соврала, — голос Самаэля дрогнул, поэтому он остановился, чтобы прокашляться и продолжил, — я действительно вас не бросил, поскольку сейчас стою здесь, перед вами.   — Но что ты делал все эти 50 лет? Почему мама была одна? Она так старалась ради нас, она вообще не спала, она сквозь боль говорила о тебе только хорошее, а ты! — Лео уже зарделся от неожиданной вспышки злости. Самаэль смутился, ему было стыдно перед своим сыном.   — Лео, прекрати! — неожиданно Эми вскочила и отдернула его за рукав. — Не говори таким тоном с ним.   — Всё нормально, он имеет право злиться, — как можно добрее сказал ей Самаэль. Он видел, что она напугана в последствие боя между ними, и не хотел ещё больше её пугать сейчас. — 50 лет назад я совершил огромную ошибку, оставив вас одних и забрав с собой твоего брата. С того самого дня я жалею, что сделал так, но не смог просто так вернуться. Я должен был закончить одно начатое дело, — его взгляд померк от воспоминаний о Хауле. «Что же ты с ней сделал тогда, ублюдок...». — И как только я его закончил, я смог вернуться к вам.    Он заметил, как поутих гнев Лео. Видимо, он действительно всё понимал, и был умён не по своим годам. «Что ж, кажется самое тяжёлое уже позади».   — Пусть так, но мог бы хотя бы написать, что помнишь о нас, — с обидой в голосе ответил ему Лео. Он отвернулся к окну, потому что на его глаза наворачивались слёзы. — Я всё детство пытался представить тебя по маминым рассказам, как мы бы вместе играли, и я учился бы владением синего пламени. Я скучал.. — неожиданно он встрепенулся и обернулся на Самаэля. Тот тоже уже не выдерживал. Лео бросился его обнимать, обхватив с силой шею. — Я сильно скучал.   — Прости меня, сынок, — прошептал ему на ухо Самаэль. Амори быстрым движением смахнула слезу с щеки. Она была счастлива, что он наконец-то принял своих детей. Эми робко стояла в стороне. «Мой лёд чуть не убил его».   — И ты меня прости, Эми, — протянул к ней руку Самаэль. Та робко протянула ему свою руку в ответ. Он вдруг потерялся, но потом улыбнулся и поцеловал её руку. Эми немного покраснела, поняв, что это не совсем то, что от неё ожидали. Она подошла к Самаэлю, Лео уже отошёл к софе.   — Всё это время я винила себя в твоём уходе, — виновато сказала она, — и, хотя мама убеждала, что это не так, в душе я чувствовала, что права. В конце концов, вы все владеете пламенем, а я…   Она потупила взгляд от обиды на себя и стиснула кулачок. Самаэль притянул её к себе и обнял.   — Твоя способность действительно удивила меня. Но когда я уходил — я не знал, что ты ею обладаешь. Так что, ты не виновата, вся вина лежит на мне. — «И на одном гаде… Который тебя ею наградил» — никак не успокаивался внутри себя Самаэль.       В поместье вновь воцарился покой и порядок. Не нужно было ничего скрывать, ни от кого прятаться и молчать. Амори почувствовала нереальное облегчение. Однако, она была удивлена себе: несколько лет назад она готова была сжечь его дотла, стоит тому только появиться на пороге особняка, но теперь она утирает слёзы радости от воссоединения семьи. Она понятия не имела, чем он занимался всё это время, и ей было не столько важно, кого он убивал. «Появись у него другая, он не вернулся бы с такими славными намерениями. Я ему доверяю, хоть это и сложно восстановить в полной силе».    Валафар решил остановиться у ворот, вдыхая последний раз воздух, как претендент на роль главы поместья. В это время к особняку подходил Вельзевул. Увидев Валафара в таком виде, он ухмыльнулся внутри себя.   — Экая картина, — поправляя очки, сказал ему Вельзевул, — я что, пропустил какой-то важный кусочек нынешнего представления?   — Да, ты не вовремя не опекаешь Эбигейл своим постоянным присутствием, — язвительно ответил ему тот — Да-а-а, Абаддон, как всегда, пропускает всё самое интересное. Напился, чёрт, по самые уши вчера и дрыхнет поди. Что, теперь ты тут больше не будешь одарять нас своим «высокопоставленным» видом?   — Периодически буду, — сказал Валафар, отойдя от ограды и отряхивая подол пиджака, — Всё-таки, прежний хозяин разрешил мне наведываться сюда, как мне не лень будет.   — Большая щедрость от него, тебе стоит ценить это, — ответил без капли удивления ему Вельзевул, а потом, поравнявшись с ним, добавил, сбавив тон, — а вот за «собачку» было довольно обидно.   Валафар невольно ощутил беготню мурашек по спине, от осознания того, что тот слышал часть их разговора. Но не подал виду и, удаляясь за ворота поместья, сделал прощально-извинительный жест.   — Ещё увидимся, бывай!   — И тебе не хворать, — ответил ему Вельзевул, и с облегчением выдохнул. «Терпеть не мог его провокации» — подумал он про себя и вошёл в поместье.