"Путешествие как самая
великая и серьезная наука
помогает нам вновь обрести себя".
Альбер Камю
• • •
За пару часов до; исследовательская
станция "Спаркл-85"; 15:38 по местному
времени.
— Запись же идёт, так?
Первые пару секунд на видеоголограмме отображается лишь чей-то кусок костюма и отчаянные попытки наконец настроить идеальный ракурс для дальнейшей записи.
— Будто бы лучше некуда, — Джун задумчиво наклоняет голову набок, но вскоре мигом разворачивается и садится напротив. — Запись номер пять от десятого ноября две тысячи сто шестидесятого года.
Эти слова в начале записи стали уже родными и даже в какой-то мере заученными наизусть. Обычно такие видео либо являются приятными воспоминаниями в далёком будущем, либо единственным, что осталось от человека в настоящем.
Это просто к слову.
— Не за горами ныне пятое исследовательское путешествие. Если объяснять кратко содержимое остальных четырех записей... В две тысячи сорок первом году произошла непоправимая трагедия мирового масштаба.
Людям пришлось залечь далеко вглубь земли, словно насекомым. А всё то, что некогда напоминало о существовании людей как существ было уничтожено. Столько драгоценных данных, столько знаний, которые открывались на протяжении всей истории человечества... В один миг стёрлось без остатка.
Сказать об этом сейчас — не открыть ничего нового, ибо люди давно свыклись с новыми условиями жизни. Невозможно представить, что когда-то у людей был бесконечный природный кислород, светило солнце и цвели душистые растения.
Такое, помнится, точно описывали в книгах выжившие тех времён.
Но чувствовать, видеть это удивительное чудо своими глазами, нежно прикасаться, ощущая всё собственными кончиками пальцев и ладонями — совсем не то, что чувствуешь при прочтении очередной энциклопедии с предположительными описаниями и плоскими картинками.
— Пара моих предыдущих «походов» не внесла той огромной ценности, которую внесли исследования остальных предшествующих мне путешественников. Наверное, сейчас я о таком могу только мечтать. Иначе от моих похождений совершенно нет толку.
На фоне голограммы едва можно что-то разглядеть: яркий свет полностью озаряет всё помещение, но дальность записи видеоголограммы весьма мала. В сопровождении к HoloVid слышен бесконечный и довольно громкий шум работающих машин и механизмов, который живущие здесь люди давно уже не воспринимают как помеху, скорее, смогли свыкнуться. Едва ли можно уловить и голоса пары молодых учёных, что-то охотно обсуждающих в соседнем офисе. Звукоизоляция здесь, конечно, совсем никакая.
Такая обстановка давным-давно стала частю будних дней, а записи на HoloVid — обязательным условием для перемещения, закрепляющим в случае чего прогресс для дальнейших действий команды.
— Благодаря моему предыдущему пребыванию в две тысячи двадцать первом году, нас настигла теория, что предпосылки катастрофы начались именно в то время и том месте. Что ж, попытаться точно стоит, но что из этого выйдет — вопрос времени. Минута сорок. Элли, вырубай.
И вот, очередная запись отправляется в головной компьютер, а по коже пробегает тяжёлая дрожь предвкушения. Психологически довольно сложно осознавать риски смерти, хоть и заранее всё это продумывается. Но как бы ты не готовил себя к возможной смерти, они всё же остаются. Как-никак, на несколько секунд обладать скоростью больше, чем сама скорость света — огромный стресс для организма человека, что имеет большую кучу последствий (ибо природой не заложена скорость, превышающая скорость света), но наука ставит это ни во что более, чем всего лишь "побочные явления".
В кабинете снова становится тихо. Джун не хочется чего-либо говорить, наоборот, будто бы это даже не очень-то и уместно.
Слышен лишь гул работы механизмов компьютеров: нескончаемый, протяжный, но настолько привычный... Словно мелодия перед сном, под которую так и хочется уснуть, была бы здесь хоть одна мягкая поверхность. Яркий свет со всех сторон не даст этого сделать в любом случае, да и ныне людям не столь важен сон, сколько значил лет так восемьдесят назад.
Благодаря разработке биологических добавок, теперь для сна хватает около трёх часов в сутки, дабы остальное время человек находился в работе. Что в нынешнее время безусловно никогда не будет лишним.
— Подумать только. Собирать всю историю по кусочкам с самого начала. Как же вновь хочется увидеть зелень, почувствовать тепло солнца, увидеть настоящую жизнь, без разработок и вмешательства. Ощутить те эмоции, которые ощущаешь впервые, оказавшись среди блаженного живого мира, — В преддверии нового похода воспоминания лихо колышат голову. — Элли, связь же между нашим центром и нами остаётся беспрерывной?
— Скорее да, чем нет. Инженеры несколько месяцев подряд продумывали для нас систему связи между временем, но сто процентного результата, конечно, тебе никто не обещает, — Тон в голосе Элли ни на секунду не отличается от вчерашнего, позавчерашнего, позапозавчерашнего...
Несмотря на то, что это её далеко не первое грядущее путешествие, где-то внутри всё равно дают о себе знать эмоции и чувства.
Интересно, как с этим в былые времена справлялся Нео?
— М-м-м, я предлагаю сходить к Рэну. У него сегодня как раз отпускные пару дней. Он тех.поддержка, мало ли, может ещё и моральной подрабатывает?
Да уж, особого разнообразия занятий здесь и не найти.
Конечно, она могла бы продолжить очередной проект по изучению форм жизни и факторов, влияющих на их усовершенствование, или работу куда посложнее, но изучения в лаборатории итак являются буднями, отчего сытости ими ей не занимать.
С одной стороны, это как-никак её неотъемлемая обязательная работа, как учёного и испытателя, но с другой — это всё в большинстве случаев не приводит ни к чему новому.
Уже лет двадцать-двадцать пять люди никак не могут сдвинуться с одной точки, совершить прорыв, позволивший наконец значительно облегчить жизнь человека в таких условиях и приблизить к пониманию предыдущего мира. Целого и цветущего мира. Все из-за сведений о "раннем мире" — так называют жизнь людей до катастрофы, которых настолько критически мало, что изучать в нынешних условиях что-то новое практически невозможно, ибо в большинстве случаев даже среда обитания для живых организмов останется искусственной, когда всё же предпочтительна природная.
Наконец выйдя из кабинета, Джун привычно доходит до другой стороны базы и, не торопясь, поднимается по лестнице на второй этаж — общежитие работающих на станции людей.
Звук неспешных шагов по металлическому полу стремительно разносится по помещению, предупреждая о чьём-то скором приближении. Повсюду разносятся громкие, но притворно довольные голоса людей, протекает подобие жизни, а может, всего лишь жалкого существования.
В прочем, нынешнему поколению не привыкать к этому месту. Под землей большинство родилось, провело или проводит свою молодость и в дальнейшем умрёт нигде иначе, как здесь. Подобие клетки, да только заперли люди сами себя. По своей же неаккуратности и глупости.
Дойдя почти в конец пестрящего лампочками холодного коридора — совершенно пустого и тихого по сравнению с первым этажом станции, — девушка глубоко вздыхает, словно надеясь на что-то лучшее. И, вероятно, в тот же момент внутри помещения вальяжно раздаётся громкий, раздражающий звук, оповещающий о прибытии.
давно уже пора поменять этот звон на что-то более умиротворяющее.
Ждать приходится не особо и долго: пара мгновений и на пороге появляется худощавый парень со сном в одном глазу, явно недовольный присутствием внезапного гостя.
Видеть его в таком помятом виде давно уже не является редкостью для Джун. Её не покидает ощущение, что тёмные мешки под его глазами были с самого рождения, а волосы никогда не умеют лежать аккуратной укладкой.
— Ты только встал что ли? — Заглядывая в беспросветную темноту комнаты Рэна, Джун нервно ухмыляется, но в вопросе всё же возможно уловить нотки некого возмущения.
— Помнишь какой сегодня день? — Парень ожидает пару секунд ответа на риторический вопрос, облокачиваясь на проём входной двери, а потом и вовсе беспардонно чуть ли не закрывает дверь перед лицом внезапного гостя, произнося эти пару слов настолько громко, что никакая встроенная звукоизоляция уже не поможет. — Мой последний выходной!
Не сказать, что Джун не ожидала такого исхода событий. Наоборот, Рэн на самом деле человек "угадай, что вытворю". Сама неопределённость и хаос, но в то же время стабильность и спокойствие.
Но именно в этот момент ей жизненно необходимо услышать его мнение.
— Погоди-погоди... Ну что за гадёныш?
Открыть дверь никогда не составляло особого труда: он перед Джун её просто прикрывает. Рэн хоть и всеми силами показывает пик своего недовольства, но в любом случае уже банально не уснёт, так что не теряет чего-то настолько важного
насколько об этом предполагает Джун.
— Хочешь я тебя обрадую? — Зайдя в его квартиру, остающуюся во мгле, она, подобно слепой, пытается пройти следом за ним, попутно ничего не уронив на пол. — А́рам сегодня не вышел на смену, ссылаясь на ужасное самочувствие. Смекаешь, о чём я?
На мгновение Рэн встаёт в ступор прямо посреди комнаты и с недопониманием оглядывается назад, пытаясь углядеть её явно самодовольное лицо. Да вот только оглядываться оказалось совсем необязательным: через секунду что нервы, что ушные перепонки начинает немыслимо раздражать звон металла, а откуда-то позади раздаются до боли привычные возгласы: "Что за идиот додумался поставить сюда радиатор?"
— Да станция быстрее уверует, чем он выйдет на смену, — Одним лёгким нажатием кнопки ослепляющий свет озаряет помещение небольшой кухни, а Рэн каким-то чудом уже не столь похож на встрепенувшуюся от сна сову. — Бетти, вероятно, ещё не успела мне об этом доложить. Сегодня же отправка?
Мешки под глазами придают его итак тёмным глазам мрачный вид, русая шевелюра на голове стоит дыбом, будто так и должно быть; силуэт сам по себе двигается словно под водой, чуть небрежно и неаккуратно, заторможенно.
Зато он ведёт себя отнюдь тихо для обычного-то Рэна.
Джун резко прищуривается от внезапного появления света, в мыслях явно ненавидя этого человека за такое подлое действие. Но всё же молча кивает, продолжая в полглаза осматривать знакомые стены и сонную физиономию друга.
Хоть по внешнему виду и не скажешь, переживания насчёт путешествия точно не отпускают её душу уже битый час, а сосредоточиться на чём-то другом уже кажется совершенно невозможным.
— Скажи, что через часик приду, — Рэн допивает уже вторую кружку воды, пытаясь смириться со своим положением. — Переживаешь? По нашим расчётам, ты не проведёшь там больше дня или двух, да и связь всегда есть, благодаря многочисленным разработкам. Если точно знаешь, в каком времени находится человек, то с помощью этих данных достаточно легко найти «сеть». На крайняк, Элли может работать и без неё. Но связи со станцией, как таковой, конечно, не будет.
— Звучит довольно... Убедительно? — Пожав плечами, она начинает всё больше и больше погружаться в раздумья интересующих и волнующих вещей, не давая разуму никакого продыху. — Спасибо. Если я ещё на обед успею, будет вообще шикарно.
— Увидимся!
На его лице появляется мимолётная ухмылка. Издевается или пытается поддержать?
Впрочем, в этом весь Рэн.
"Всего лишь день. Такой короткий для меня, но привычно длинный для всех остальных". — Джун полностью отдаляется от окружающего её мира, пытаясь, возможно, смириться с тем, что полноценную жизнь она проживёт всего лишь день.
Один, чёрт возьми, день.