Случайность первая

      К дому Каны Рикуо вернулся только через две ночи, немного поплутав по улицам. В детском доме его всё же наказали за позднее возвращение, и мальчик не смог улучить момент и выбраться раньше. Подобным исходом молодой ёкай доволен не был, но что‑либо сделать он не мог. Даже если его ёкайской сущности подобное совершенно не нравилось.       Дождавшись подходящего времени, когда все в доме точно уснут, Рикуо осматривается, спрыгивает вниз — по ту сторону невысокого заборчика — и проверяет окна. К входной двери он даже не подходит, не сомневаясь, что её закрыли. А вот с окнами выходит проще. Одно из них легко поддаётся и приоткрывается, позволяя мальчишке без проблем проникнуть внутрь.       В комнате темно, но молодому ёкаю эта тьма не мешает. Пытаясь издавать как можно меньше шума, мальчишка прислушивается и слоняется по дому. Проходит гостиную, заглядывает на кухню и проверяет одну из нижних комнат. Чуть слышно отворившаяся дверь, позволяет увидеть двух мирно спящих взрослых, давая понять, кому именно принадлежит спальня. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, Рикуо также тихо закрывает дверь и идёт дальше.       Он чувствует слабую сверхъестественную энергию, которую оставляют после себя все ёкаи, и точно знает: в доме что‑то есть. Миновав лестницу и двинувшись по коридору, Рикуо слышит это. Какие‑то хлопки, негромкие, но в повисшей тишине отчётливо слышные. Потом раздаётся бормотание, словно кто‑то напевает под нос песенку низким, хриплым голосом.       Вот только звуки исходят не со второго этажа, а с первого, где мальчик уже был. Именно это заставляет его на мгновение заколебаться, но всё же рвануть вниз. Прыжком миновав лестницу, приземлившись на деревянный пол, создавая тем самым шум, Рикуо видит его: большой мохнатый шар с четырьмя руками и одним большим глазом.       Ёкай, заметив человека, на миг растерянно замер на месте, выпуская из рук дверную ручку. До этого невидный рот раскрылся, обнажая треугольные зубы. Казалось, четырёхрукий монстр собирался закричать или что‑то прорычать, но Рикуо не дал ему это сделать. Недолго думая, мальчишка пнул чёрный мохнатый шар, заставляя того отлететь и покатиться по коридору.       Раздались характерные звуки катящегося предмета, пока растерянный ёкай не пришёл в себя и не вскочил на одну пару рук. Вторую же он угрожающе приподнял над собой, желая то ли запугать, то ли схватить. У мальчишки не было времени, чтобы это выяснять, поэтому он рванул вперёд, сверкнув в темноте своими красными глазами, и кулаком заехал чёрному шару прямо в глаз. — Аааа! Выродок, убью! — монстр завалился, раскрыл пасть и заорал, тут же снова подскакивая на уже другие конечности и кидаясь на мальчишку.       Рикуо увернулся, пригнулся к полу и пропустил ёкая сверху, чтобы вскочить сразу же за монстром и, схватив его за одну из рук, швырнуть через себя в сторону гостиной. Сил мальчишка не жалел, отчего чёрный шар пролетел всё расстояние до крайней стены и врезался в низкую тумбочку. Всё, что было на несчастной мебели, рассыпалось, поднялся огромный шум — в этот раз точно разбудивший весь дом.       Слыша проснувшихся и подскочивших со своих кроватей взрослых, Рикуо рванул вперёд — к на время дезориентированному ёкаю — и, схватив его, толкнул в окно. Стекло разбилось, но быстро пришедший в себя монстр, ухитрившись вцепиться в мальчишку, вытянул его за собой. Два ёкая кучей вывалились из дома, стекло под их телами заскрипело. Осколки впились Рикуо в незащищённую кожу рук и лица. Чёрный пушистый шар перекатился, на миг придавливая мальчишку к земле, но тот быстро пнул его ногой, вскочил и несколько раз ударил монстра прямо в глаз.       Тот завопил, но уже не так громко, ругаясь и грозясь. В это же время в гостиной включился свет, заставляя дерущихся замереть. Скорее инстинктивно, чем осознанно, ёкай, похожий на шар с руками, скрыл себя от взора людей. На миг растерянный Рикуо последовал его примеру, растворившись в воздухе до того, как кто‑то из людей выглянул на улицу через разбитое окно.       Но сколько бы мужчина ни искал, он не смог никого заметить. Только осколки разбитого стекла — и никого больше. Где‑то в доме раздался неуверенный, напуганный детский голос, и мужчина развернулся, поворачиваясь к застывшим, невидимым ёкаям спиной.       Воспользовавшийся моментом чёрный шар вскочил на руки и бросился бежать. Оглянувшийся ему вслед Рикуо выругался себе под нос и рванул следом. Он не собирался упускать этого наглого ёкая, пока не проучит его как следует. — А ну стоять!       Рявкнув вслед захихикавшему монстру, мальчишка нёсся за ним по улицам и крышам. Ловко прыгая, иногда и вовсе перекатываясь подобно настоящему шару, ёкай успевал выкрикивать оскорбления, подстёгивая Рикуо. Взбесившийся, раздражённый мальчишка, всё не желающий отставать от своей добычи, ускорился, несколькими прыжками почти догнав вёрткий меховой шар. Вот только тот вовремя свернул и рванул в сторону. Чуть ли не упавший с крыши молодой ёкай, уцепившись пальцами за черепицу, продолжил преследование.       В следующий раз, почти настигнув врага, Рикуо всё же сумел его схватить, но так неудачно, что они оба покатились по покатой крыше, свалившись в чей‑то двор. Мальчишка при падении ударился головой, и воспользовавшийся случаем монстр, раскрыв пасть, укусил его. Молодой ёкай взвыл через сжатые зубы и в очередной раз с силой пнул чёрный шар. Тот же, отлетев, врезался в каменную кладку дома, отскакивая от неё подобно мячику и перепрыгивая через забор.       Выругавшись себе под нос и поднявшись с земли, Рикуо было рванул следом, запрыгивая на крышу дома, дабы узреть силуэт беглеца. Но вместо четырёхрукого шара мальчик увидел две пары уставившихся на него глаз. И смотрящие на него точно не являлись людьми, пусть одного из них и можно было бы принять за человека, если бы не устаревшие монашеские одеяния. — Вот жешь…       Поняв, что смотрящего на него монаха он знает, мальчик недовольно поджал губы, оглядываясь. Шарообразный ёкай скрылся, а на него, словно у Рикуо выросла вторая голова, во все глаза пялились два ёкая. По спине ребёнка пробежали мурашки, давая ему понять, что пора сваливать. — Пока.       Махнув только начавшим приходить в себя ёкаям, Рикуо перемахнул через крышу дома на другую сторону и, не раздумывая, рванул со всех ног. Он сомневался, что за ним последуют, но хотел перестраховаться — до тех пор, пока не понял, что за ним на самом деле побежали. — Эй! Стой! Остановись!       Два ёкая кричали что‑то ещё, но мальчишка, которому хватило и пары фраз, особо не прислушивался, ускоряя бег. Преследователи не отставали, заставляя Рикуо сделать то, что он на самом деле не особо любил делать. У него это, несмотря на нелюбовь, получалось, но всегда после он чувствовал себя очень уставшим, даже если проходило совсем немного времени.       Но сейчас у мальчика не имелось выбора, поэтому, на миг замерев, вынуждая преследователей также остановиться в нескольких шагах от него, Рикуо растворился в воздухе. На самом деле так только казалось. Сам же мальчишка оставался на месте — вот только окружающие не могли его видеть какое‑то время, что позволило ребёнку спокойно соскочить вниз и спрятаться в чужом дворе, дожидаясь момента, пока преследовавшие его ёкаи не покинут крышу. — Исчез… — Что это, чёрт возьми, было?!       Куротабо чувствовал себя растерянно и потрясённо, неотрывно смотря на место, где только что исчез молодой ёкай, так похожий на Главнокомандующего Нурарихёна. Стоящий рядом с ним Аотабо в то же время ругался и размахивал руками — не менее ничего не понимающий и раздражённый. — Эй, Куротабо, ты ведь видел то, что и я? — слегка успокоившись, уточнил высокий и мускулистый ёкай с коричневой кожей и зачёсанными назад белыми волосами. Человека он напоминал только отчасти, в отличие от своего напарника. — Он только что исчез, используя страх, похожий на способности Главнокомандующего и Второго главы, — подтвердил мысли Аотабо монах, складывая в голове только что увиденное. И ему на ум пришла совершенно другая встреча, произошедшая пару дней назад, от которой Куротабо попытался отмахнуться, тряся головой. Он не мог быть уверенным, что этот ёкай и тот ребёнок связаны, но и полностью избавиться от этой мысли не мог. — Пошли, нужно рассказать об этом главе. — Угу, пошли.       Ещё раз осмотрев пустую крышу и вслушавшись в ночную тишину, не услышав ничего, два ёкая клана Нура ушли. Сидящий всё это время в кустах Рикуо облегчённо выдохнул и, поднявшись на ноги, двинулся в сторону детского дома. Руки и лицо щипало от царапин, а плечо ныло от укуса. Сделав несколько шагов, мальчик понял, как устал, но оставаться здесь было небезопасно, поэтому он пошёл. Медленно и осторожно, опасаясь преследования, по пути оглядывая руки и по возможности вытаскивая из кожи осколки стекла.       Оставшаяся ночь обещала быть муторной и долгой.