За дверьми клана Нура

      В главном доме клана Нура было оживлённо. Куча мелких ёкаев сновали туда‑сюда, слышались разговоры и бормотания. Кто‑то занимался хозяйственными делами: убирался, стирал, готовил еду, а кто‑то просто бездельничал. Некоторые приближённые к главе клана ёкаи отсутствовали, обходя подконтрольную им территорию города Укиёэ, но большая часть всё ещё находилась на территории дома, занимаясь своими делами.       Рихан, предпочтивший этой ночью никуда не идти, также находился в доме, сидя на энгаве около большой сакуры. В его руке лежала сакадзуки, а рядом стоял бутыль саке. Он сидел в тишине, предаваясь собственным мыслям, медленно потягивая крепкий напиток. Никто из остальных жителей дома не решался его тревожить, позволяя главе побыть наедине с собой.       Многие до сих пор помнили, как Рихан и Нурарихён любили сидеть на этой самой веранде вдвоём, негромко болтая при свете огней дома. Тогда они, отец и сын, точно так же держали в руках сакадзуки, деля одну бутылку на двоих. Но те деньки давно минули: Нурарихён отдал свою жизнь в сражении с Хагоромо Кицуной и её приспешниками, и Рихан остался один — без отца, жены и сына. Казалось, древняя лисица забрала у него всё. И, несмотря на победу над ней, сражение это ощущалось скорее проигрышен, чем триумфом.       До сих пор в памяти ёкаев главного дома теплились воспоминания о беззаботных и счастливых деньках, что сопровождали их ещё пять лет назад. Но беда пришла и оставила только пепел. Множество их товарищей погибло, некоторые ушли после, когда поняли, что клан Нура доживает свой век. Никто не верил, что Рихан и Главный дом смогут оправиться — не после того, как много они потеряли. И, несмотря на возмущение и недовольство приближённых клана, в какой‑то степени они понимали правдивость чужих слов. Отчего становилось только больнее: их дом разрушался, еле держался, а они ничего не могли с этим сделать.       Сквозь негромкие разговоры и копошение послышались торопливые шаги. Кто‑то куда‑то торопился, без стеснения минуя комнаты и седзи. Усилившийся шум приближался к Рихану, вынырнувшему из своих мыслей и с усталостью вздохнувшему. Так спешить его подчинённые могли только из‑за чего‑то срочного или тревожного, а мужчине вот никак не хотелось разбираться с этим прямо сейчас.       Прикрыв глаза и пригубив саке, Второй глава клана Нура мысленно отсчитывал секунды до момента, как из‑за поворота показались Аотабо и Куротабо. Рихан распознал их по шагам, приоткрывая один глаз и скосив его на подчинённых — взволнованных и серьёзных. То самое сочетание, говорящее о проблемах. — Господин! Вы не представляете, что мы видели! — не сдерживаясь, проорал Аотабо, выдавая свою эмоциональность. Стоящий рядом с ним монах выглядел поспокойнее, но всё таким же серьёзным. — И что же вы такого нашли, парни? — слегка повернув к подчинённым голову, Рихан склонил её набок, с лукавой улыбкой и одним прикрытым глазом смотря на них.       В ответ здоровый ёкай нахмурился, как‑то неуверенно помялся и пихнул стоящего рядом друга локтем, отчего тот чуть ли не упал. Грозно глянув на товарища, Куротабо вздохнул, понимая, что Аотаба просто не может подобрать правильных слов, чтобы всё объяснить. — Глава, давайте поговорим внутри, — своими словами и поведением эти двое полностью привлекли к себе внимание Рихана.       Открыв оба глаза, он окинул их внимательным взглядом, хмыкнул и встал. Одной рукой подхватив недопитую бутылку, спрятав пустую сакадзуки в рукаве, Второй глава клана Нура отодвинул седзи и зашёл внутрь дома. Ао и Куро поспешили за ним, закрывая двери и усаживаясь напротив, чтобы начать свой рассказ.       Говорил в основном ёкай в монашеской одежде, пока второй вставлял какие‑либо упущенные, по его мнению, моменты. В общем, пересказ произошедшей встречи не занял у них много времени. Замолчав, они уставились на задумавшегося главу. Тот не улыбался, лишь напряжённо хмурился, будто пытаясь что‑то вспомнить или понять. — Хаааа, если бы старик был жив, я мог бы у него узнать, не имел ли он других детей помимо меня, — хмыкнув, проведя рукой по волосам на макушке, Рихан поморщился, услышав сдвоенный возмущённый крик: — Господин! — Второй глава, о чём вы говорите?!       Не оценив шутки верховного ёкая, Ао и Куро уставились на него с недовольством. Им было не дано понять, что именно происходило в голове у их главы. — Господин, вы не думаете, что тот ребёнок… — решив озвучить свои подозрения, монах не успевает договорить. Брошенный на него янтарный взгляд заставляет ёкая замолчать и покрыться мурашками. — Какой ребёнок? — мигом заинтересовался Аотабо, переводя взгляд между Нурой и Куро. — Обычный ребёнок. Право слово, парни, вы слишком встревожены, — беспечно покачав головой, Рихан наполнил сакадзуки саке и поднёс его к губам, улыбаясь. — Прежде чем так напряжённо думать об этом, этого ёкая нужно сперва поймать.       Договорив, мужчина сделал глоток, прикрывая глаза. Замершие на месте Ао и Куро смотрели на него широко раскрытыми, полными сомнений глазами до тех пор, пока Второй Глава не открыл один глаз и не хмыкнул: — Чего сидим, кого ждём?       Произнесённые слова, подобно взорвавшейся петарде, заставили ёкаев подскочить на ноги и откланяться, передавая приказ остальным. Мелкие ёкаи, подглядывавшие за разговором, также с шумом разбежались, дабы растрепать услышанную информацию всем в доме. Рихан не сомневался: не пройдёт и получаса, а все в главном доме уже будут знать о случившемся, напоминая разворошенный улей.       Сам же мужчина, стоило подчинённым оставить его одного, уставился на новую порцию саке в чашке. Улыбка спала с его лица, а взгляд сделался пристальным — словно он мог найти в прозрачной жидкости ответы на все свои вопросы. Со вздохом усталости мужчина опрокинул в себя содержимое сакадзуки.       Сердце в его груди билось размеренно и привычно, но на душе было муторно. Он знал: его отец не мог иметь больше детей, кроме него. Ёхиме являлась единственной человеческой женщиной, привлёкшей внимание Нурарихёна. Только её он любил и только на ней женился. Как и у самого Рихана, у Нурарихёна не могло быть детей от ёкаев — не до снятия проклятия, а людей в их жизни было не так много, чтобы сомневаться.       Оставалось лишь два варианта: тот, который так встревожил его подчинённых, и тот, что казался наиболее вероятным. Шанс того, что Рикуо жив, мал, а вот присутствие другого, похожего на Нурарихёна демона, было вероятнее всего. Особенно если кто‑то делал это специально.       В янтарных глазах скользнул холодный, смертельный огонёк. Если в Укиёэ появился ёкай, решившийся таким образом подшутить над ним, Рихан сделает всё возможное, чтобы это стоило шутнику жизни. Клан Нура ослаб, но подобное не значило, что они станут сидеть и терпеть такое неуважение. Но для начала стоило найти этого ёкая и всё узнать. Ему не следовало принимать поспешных решений, опираясь только на эмоции, даже если очень хотелось.       В очередной раз вздохнув и пригладив волосы на макушке, Второй Глава клана Нура поднялся, взял меч и, никому ничего не сказав, покинул дом. Стоило прогуляться, дабы очистить голову и немного развеяться. В ближайшее время в клане будет шумно, а он не хотел слышать одно и то же по несколько раз. Тем более Рихану стоило кое‑куда заглянуть.