В доме Ёкаев

      Время близилось к полуночи. Ветер шептал в кроне большой сакуры, слышались негромкие перешёптывания и едва различимый топот ног. В главном доме Нура впервые за долгое время посреди ночи было спокойно. Никто не кричал, не носился, громко не разговаривал. Все вели себя тихо, негромко шептались и ненароком косились в сторону комнаты, в которой находился их глава и принесённый им ребёнок.       Прошло уже больше пяти часов, а ёкаи всё никак не могли успокоиться, собираясь кучками и болтая. Для всех оказалось большим шоком увидеть Второго Господина с неизвестным ребёнком на руках. Многие задавались вопросами: «Что случилось?», «Откуда он его взял?» и «Зачем глава его вообще принёс?».       Вот только Рихан не спешил ничего никому объяснять. Приказав не шуметь, мужчина удалился в комнату, укладывая спящую ношу на футон. Сам же ханью никуда не ушёл, отворил сёдзи и сел на веранде, так, чтобы видеть и сакуру, и ребёнка. Выглядел он при этом так, будто собирался просидеть там всю ночь. Взгляд его был устремлён на дерево, лишь временами лениво возвращаясь к спящему, прежде чем вновь устремиться в сторону двора.       Рихан не собирался будить мальчика, не собирался объясняться с подчинёнными, отмахиваясь от их вопросов и взглядов. Второй глава вёл себя так, словно ничего необычного не случилось. Словно не он вёл себя странно и неожиданно, а все окружающие — ничего не понимающие и желающие разобраться.       Зная подобный подход как Рихана, так и его отца, ёкаи от главы отстали. Перестали подходить в поисках ответов, издалека поглядывая на спокойного мужчину. Одна Кеджоро решилась нарушить его покой, тихой поступью подойдя ближе.       Глянувший на неё Рихан усмехнулся, заметив в руках девушки бутылку с саке. Она принесла её для него, мужчина не сомневался, доставая из рукава сакадзуки. Улыбнувшаяся Кино опустилась на колени, откупорила бутылку и, подобрав рукав кимоно, наполнила сосуд Второго главы саке. Янтарные глаза ханью лукаво блеснули, и он отпил, возвращая свой взор сакуре. — Господин, стоит ли подготовить для вас другую комнату?       Мило улыбнувшись, невинно поинтересовалась девушка. Рихан скосил на неё один глаз и понимающе улыбнулся в ответ, прекрасно зная, что на самом деле интересовало подчинённую. — Не нужно. Я останусь здесь, пока он не проснётся. — Поняла. Стоит ли приготовить поздний ужин? — понимающе склонив голову, заставляя длинные каштановые волосы покачнуться и упасть на лицо, девушка бросает взгляд в сторону мальчика.       Застигнутый этим вопросом врасплох, мужчина задумывается, переводит взгляд на ребёнка и кивает. Он не уверен, когда тот проснётся, но покормить его позже всё же стоило. Ведь вряд ли мальчик сегодня ещё попадёт в детский дом.       Увидевшая безмолвное согласие со стороны главы, Кеджоро оставляет бутылку рядом с Риханом и встаёт. Ханью слышит шорох её кимоно, тихую поступь, когда она разворачивается и поднимает голову. Девушка уже готова уйти, но мужчина её тихо окликает. — Не подпускай Юки‑онну к еде, — в словах Второго главы клана Нура слышится юмор, и Кино тихо смеётся, прикрыв рот рукавом. — Конечно, мы же не можем дать гостю лёд.       Поддержав шутку господина, Кеджоро уходит. Её зелёные глаза всё также полны заинтересованности, но всё, что могла, она узнала. Возможно, чуть позже глава скажет им больше, но нынешней информации ей и так хватало, особенно учитывая слова Куротабо, который ранее уже видел Рихана с этим ребёнком и знал чуть больше остальных.       Проследивший за уходом Кино ханью вернул взгляд к ночному пейзажу, подливая себе ещё саке. Девушка знала, что несла, в очередной раз вызывая на лице Рихана улыбку. Его подчинённые временами были сплошными идиотами, но сообразительности им тоже хватало. Сообразительности и такта, чтобы отправить к нему самого лучшего своего бойца на данном поле боя.       Тихо посмеявшись, мужчина прикрыл глаза. Ветер ласкал его лицо и волосы, напевая в листьях неизвестный ему мотив. На душе было пусто. Ни хорошо, ни плохо — просто пусто, немного ностальгично, но не более. Мыслей в голове также не наблюдалось, лишь череда вялых воспоминаний с бесконечно долгим временем, будто бежавшим сквозь него. С каждым стуком сердца бег мира ускорялся, а он продолжал сидеть, пить саке и слушать. Слушать тишину и шорох листьев, завывание ветра и время — время, которое утекло и которое он не мог вернуть. — Ммм.       Услышав копошение и недовольный стон, Рихан вырывается из окутавшего его оцепенения. Всё тело мужчины вздрагивает, и он поворачивает голову в сторону мальчика. Тот хмурится, сжимается и подтягивает к груди колени, пытаясь ногами в одеяле. Сомкнутые глаза немного приоткрываются, образуя две узкие щёлки, а голова слегка отрывается от подушки.       Полусонный и не до конца проснувшийся Рикуо осматривается. Его взгляд скользит по стенам комнаты, полу и упирается в приоткрытую сёдзи. В проёме же виднеется часть зелёного кимоно в чёрную полоску и чёрные, топорщившиеся назад волосы, не подчинявшиеся здравому смыслу.       Замерев, глаза мальчика расширяются, встречаются с янтарным взором, и ребёнок подскакивает. По крайней мере пытается, но его ноги путаются в одеяле, отчего Рикуо падает обратно на футон, приземлившись точно на задницу. Его непослушные со сна волосы торчат, а глаза ошарашенно распахнуты, уставившись на улыбающегося мужчину. — Йо. Ты проснулся, — прикрыв один глаз, Рихан с интересом наблюдает за мальчишкой, таким растерянным и всклокоченным, как воробей. — Что? Где я?       Завертев головой, выпутавшись из одеяла, ребёнок замирает у футона. Его поза выражает настороженность, пока карий взгляд бегает по округе, словно ища выход. — Ты у меня дома.       Встав и отворив до конца сёдзи, Рихан кивает наружу. Замерший ребёнок неуверенно шевелится, делает шаг в сторону выхода и только тогда понимает, что на нём нет обуви. Это, в принципе, то понятно — всё же он только что спал, но всё равно неожиданно. Смущение и неловкость мигом наваливаются на мальчика вместе с воспоминаниями и осознанием. Он уснул. Просто взял и уснул на руках ёкая, которому не должен был доверять.       Напоминая дикого котёнка, Рикуо неуверенно выходит на веранду и в очередной раз застывает. Его взору открывается величественная сакура, большая и высокая, закрывающая собой большую часть тёмного, звёздного неба. Сейчас она вся зелёная, покрытая листьями, но мальчик будто бы вживую может увидеть, какой она будет в сезон цветения. — Красиво, да?       Услышав голос, ребёнок оборачивается на ёкая. Тот, улыбаясь, также пристально смотрит на дерево, как несколько мгновений назад Рикуо, — оперевшись спиной о столб веранды и спрятав одну руку в запахе кимоно. После же мужчина опускает взгляд на замершего мальчика, слегка склоняя голову набок и прикрывая один глаз. — Это твой дом?       Вернув внимание сакуре, осматриваясь по сторонам, с интересом спрашивает ребёнок. Большая часть напряжения и осторожности спадает с плеч Рикуо, а их место занимает любопытство. Он лишь смутно понимает, где находится, но ночью его кровь кипит, даже несмотря на то, что он всё ещё человек. — Так и есть. Пойдём.       Положив руку между лопаток мальчика, Рихан подталкивает его в сторону. Ребёнок оглядывается, вопросительно смотрит, но идёт, а когда мужчина убирает руку и обходит его, Рикуо ускоряется, подстраивается под неспешный шаг взрослого, неустанно вертя головой.       В противовес предположению Второго главы о том, что человеческий ребёнок мало что сможет разглядеть в подобном полумраке, Рикуо видит всё: прячущихся в кустах мелких ёкаев, выглядывающую из воды голову каппы, притаившуюся за деревом огромную голову, словно хиленькое деревце могло его скрыть. Ещё несколько маленьких непонятных человечков, устроившихся на виднеющейся части крыши, и прошмыгнувших где‑то за спиной шагов.       Вертя головой, вслушиваясь в наполненный скрипами, шагами и шёпотками дом, что был наполнен жизнью, Рикуо испытывал волнение. Любопытство мешалось в нём с осторожностью, рождая внутри встревоженное чувство трепета. Куда ни глянь — увидишь прятавшегося ёкая, да и сам воздух, будто пропитанный энергией ночных жителей, ощущался по‑другому. — Куда мы идём? — подняв голову на молчащего мужчину, что за всю дорогу не проронил ни слова, внимательно наблюдая за ребёнком, спросил мальчик. — На кухню, — лаконично отозвался Рихан, оглядывая непривычную картину прятавшихся подчинённых. Не то чтобы у них этого хорошо получалось, но выглядело определённо забавно. — Зачем? — ощутив неприятный холодок, Рикуо задал очередной вопрос более настороженным тоном, чем пытался показывать. Заметивший это ханью тихо хмыкнул. — Ты разве не голоден? — А! Я, да… наверное… — озадачившись и смутившись, опустив голову, мальчик поднял её уже через пару шагов, продолжая оглядываться и следовать за взрослым, каждый раз порываясь схватить мужчину за рукав болтающегося кимоно, но каждый раз себя одёргивая.       Пройдя ещё немного, обогнув дом по краю, Рихан замер у одной из дверей, открывая сёдзи и заходя в коридор. Ребёнок неотступно следовал за ним, минуя пару поворотов и наконец‑то добираясь до кухни. Здесь, в отличие от всего дома, свет горел не приглушённо, а во всю силу. На плите бурлили кастрюли, пока несколько ёкаев что‑то чистили и резали. Большая часть из них была совершенно не похожа на людей, скорей на странных мелких монстров, и только одна женщина не выделялась ничем необычным. — Кеджоро, что‑нибудь уже готово?       Позвав женщину от входа, заглядывая внутрь, Рихан тут же ловит её всполошившийся взгляд. Беловолосый мальчик выглядывает из‑за его спины и с нескрываемым любопытством оглядывает кухню, быстро бегая взглядом туда‑сюда. — Господин Рихан, вы пришли сами? Всё уже готово. — Хорошо, тогда мы подождём в соседней комнате. — Конечно, Господин!       Бодро отозвавшись, окинув выглядывающую из‑за мужчины голову ребёнка заинтересованным взглядом, Кино на миг встречается с ним взглядом, замирая. Если бы в её руках находилось хоть что‑то, оно бы точно упало. Но руки девушки были пусты, ослабленно опускаясь. На миг ей показалось, что на неё смотрит не просто какой‑то мальчик, а молодой господин, сын Рихана. И только белые волосы портили общую картину, заставляя Кеджоро вздрогнуть.       К тому моменту, как девушка пришла в себя, Второй Глава с мальчиком уже ушли. Встряхнувшись и опустив голову, Кино усердно ей потрясла, беря себя в руки. Ей стоило поторопиться, а неуместные мысли и предположения можно обдумать чуть позже.       Отойдя не так далеко от кухни, Рихан зашёл в одну из небольших комнат. Здесь ничего не было, лишь висящая над потолком лампа и голые стены. Этой комнатой пользовались не так часто, но мужчина не собирался обращать на это внимание. Следующий за ним мальчик молчал, опускаясь на пол недалеко от ёкая, подгибая под себя ноги.       Белобрысая голова ребёнка с полосой чёрных волос, охватывающих часть шеи и затылка от уха до уха, вертелась с прежней скоростью, оглядывая всё вокруг. Он не задавал больше вопросов, молчаливый, но менее скованный, чем по пробуждению. Не испугавшийся при виде работающих на кухне ёкаев. И Рихан не знал, была ли причина в нём или же в самом мальчике.       Через минут пять сёдзи отворилась, и на пороге показалась Кеджоро с Юки‑онной. Видимо, последняя всё то время, как её прогнали с кухни, обитала где‑то рядом, ожидая момента, когда может пригодиться её помощь. И вот момент настал. Неся еду на низком переносном столике, Цурара с любопытством оглядела сидящего рядом с главой гостя. Белые волосы, настороженный карий взгляд через спадающую на глаза чёлку и знакомые черты лица.       Споткнувшись от неожиданности о собственную ногу, Юки‑онна завалилась вперёд, переворачивая столик и стоящие на нём блюда, падая сверху. Идущая чуть впереди Кино неверяще обернулась на Цурару, Рихан прикрыл глаза, тяжело вздыхая, а сидящий рядом с ним Рикуо удивлённо захлопал глазами. — Извините! Я сейчас всё уберу! — вскочив и засуетившись, девушка принялась активно всё убирать. Наблюдающая за этим Кеджоро обречённо выдохнула, поставив столик с едой на пол. Она должна была это предвидеть, но всё равно попросила Юки‑онну помочь. — Похоже, сегодня я останусь голодным.       Со смешком подав голос, Рихан согнул одну ногу в колене и, подавшись вперёд, подхватил оставленный Кино столик одной рукой, подвигая его к мальчику. Встрепенувшаяся от такого комментария Цурара замотала головой и вскочила на ноги. — Не говорите так! Я сейчас принесу новые блюда! — взволнованно протараторив, девушка вылетела из комнаты подобно комете.       Выпрямившийся на своём месте мужчина негромко рассмеялся. — Пойду проверю, чтобы ваша еда не превратилась в лёд, Господин.       Кивком отпустив Кеджоро, Глава клана Нура посмотрел на ребёнка. Тот сидел с задумчивым лицом, прежде чем обернуться и сказать: — Я не думал, что ёкаи бывают такими… — он не договорил, но Рихан всё прекрасно понял. — Ха‑ха‑ха, не думаю, что ты найдёшь ещё кого‑нибудь похожего на Цурару, — расслабленно посмеявшись, ханью указал мальчику на еду. — Тебе стоит поесть, будет обидно, если всё остынет. — Угу, спасибо.       Не отклонив предложение, ощущая голод, Рикуо взял палочки и принялся за еду. Он впервые ел что‑то приготовленное ёкаями и не ожидал, что вкус окажется настолько обычным, но в то же время вкусным. Еда в доме ёкаев ничем не отличалась от обычной человеческой еды, по крайней мере с виду, и мальчику не хотелось задумываться о том, из чего она на самом деле могла состоять. Оставалось лишь надеяться, что его не накормили бы чем‑то странным. — Я вернулась! Господин, ваша еда! — появившись на пороге, Юки‑онна в этот раз донесла столик с едой без происшествий, ставя его перед Риханом. — Спасибо, Цурара. — Рада стараться, господин! — склонив голову на благодарность в свою сторону, девушка бросила взгляд на мальчика. Тот тут же поднял голову и посмотрел в ответ, удивлённо и немного настороженно. — Если больше ничего не надо, я пойду.       Поднявшись и поклонившись, Юки‑онна вышла. Рикуо проводил её взглядом, моргая и оглядываясь на мужчину. Только что принесённые девушкой блюда выглядели так же, как еда на столике мальчика, вызывая у того облегчение. Всё же сомнения по поводу ужина у него имелись, но ребёнок сомневался, что черноволосый ёкай предпочитал человечину. Слишком добр он был по отношению к Рикуо. — Что‑то не так? — поймав взгляд ребёнка, поинтересовался Рихан. — Нет, просто не ожидал, что ёкаи едят то же, что и люди, — помотав головой, мальчик честно поделился своими мыслями, вызывая у мужчины хитрый прищур. — И что же, по‑твоему, едят ёкаи? — весело поинтересовавшись и увидев скривившееся в ответ лицо, Второй глава в очередной раз рассмеялся, вполне понимая, о чём именно мог подумать ребёнок. — Не все ёкаи считают людей вкусными. В моём клане таких точно нет, — решив не обижать мальчика, поделился с ним Рихан. — В твоём клане? — карие глаза Рикуо округлились, смотря с удивлением. — А я не говорил? Ты сейчас находишься в Главном доме Клана Нура, а я его нынешний глава, — с улыбкой и гордостью подтвердив подозрения ребёнка, ханью принялся за еду. — Это… я подозревал, но… — запутавшись в мыслях и словах, Рикуо опустил голову и вернулся к пище, обдумывая только что услышанное. Сердце мальчика застучало чуть быстрее, а по спине пробежались мурашки.       «Именно этот ёкай хочет меня поймать», — именно такая мысль проскользнула в голове ребёнка, наполняя его страхом. В горле против воли появился комок, но Рикуо его с усилием сглотнул, запихивая в рот рис и мясо. Он не хотел об этом думать!       Пока Рикуо с усилием запихивал в себя оставшуюся еду, Рихан смотрел на него. Мужчину зацепили слова ребёнка, которые тот неловко и скомкано обронил. «Подозревал» — что именно имел в виду мальчик, говоря это? Клан Нура или сам Рихан? И если второе было не удивительно (его подчинённые, не смущаясь, звали мужчину господином), то вот откуда мальчонка знал про клан Нура, осталось вопросом. А он знал, даже не попробовав уточнить что‑нибудь ещё.       Неужели некоторые преследовавшие мальчика раньше ёкаи упоминали клан Нура? Стали ли бы те болтать о таком с человеческим ребёнком или же тот услышал о клане где‑то ещё?       Против воли ханью вспомнил про ёкая, которого сейчас усердно искали его подчинённые. Молодой ёкай, похожий на Нурарихёна. «Дружок», так напоминающий его сына — и, видимо, не только ему, но и другим, раз Кеджоро и Цурара так странно себя вели. Казалось ли ему или во всём этом на самом деле имелся смысл? — После ужина ты пойдёшь спать дальше? — решив на время отложить все мысли, Рихан задал мальчику нейтральный вопрос. — Что? — как раз опустошив все тарелки, Рикуо непонимающе посмотрел на мужчину, вырываясь из собственных нерадужных дум. — Уже поздно, не думаю, что тебе стоит возвращаться в приют сейчас, — объяснив суть вопроса, Второй Глава никак не ожидал, что ребёнок ошарашенно округлит глаза и в панике схватит себя за волосы. — Я забыл!       Вскочив на ноги, будто готовый куда‑то бежать, мальчик тут же осел обратно на пол, склоняя голову и в нервозности ероша себе волосы. Все мысли и подозрения вылетели из его головы, сменившись более насущными проблемами. А именно тем, что он не вернулся в приют. Воспитательницы будут в ярости! Его снова накажут! А просто ли накажут или сделают что‑то ещё? Они уже позвонили в полицию?! — Эй, успокойся. Неужели всё так плохо?       Ощутив опустившуюся на голову тяжесть в виде чужой руки, Рикуо замер. Негромкий голос раздался совсем рядом, вынуждая мальчика поднять голову. Ёкай смотрел на него с удивлением и беспокойством, склонившись ближе. Рихан не понимал, в чём дело, а ребёнок тем временем продолжил смотреть на него перепуганными, обречёнными глазами. — Плохо. Очень‑очень плохо, меня накажут! Или ещё хуже… — не договорив, не зная точно, чем более худшим всё это может закончиться, Рикуо услышал смешок. Неверяще подняв взгляд, мальчик увидел на лице мужчины улыбку. — Это то, что тебя волнует? Наказание? — Вы не понимаете! — возмутился Рикуо, понимая, что взрослый насмехается над ним. — Ты прав, не понимаю. Но, дружок, сейчас ты находишься в доме ёкаев — и тебя волнует наказание?       С весёлой усмешкой поднявшись, под недовольный прищуренный взгляд ребёнка, чьи чувства и переживания внаглую отмели, Рихан нагнулся и, схватив мальчика под мышку, с силой поднял его на ноги. Рикуо растерялся, а мужчина, не дожидаясь какой‑либо реакции, потащил мальчика из комнаты. Запинаясь о ноги, ребёнок последовал за ним, ошарашенный и ничего не понимающий. Но лишь до тех пор, пока ханью, всё с той же усмешкой, не отворил сёдзи в одну из комнат, что была битком набита всевозможными ёкаями.       Сердце Рикуо упало. Ёкаи, до этого болтавшие, мгновенно замолчали, и только Рихан выглядел так, будто считал происходящее забавным. — Господин? — Что‑то случилось? — Этот мальчик — ваш. Вам запрещено причинять ему вред, но во всём остальном… — не закончив, Второй Глава толкнул ребёнка в толпу монстров. Те, подобно волне, отхлынули в сторону, но ненадолго. Смысл сказанного быстро дошёл до них, и всевозможные монстры с криками и улюлюканьем кинулись к закричавшему мальчишке. — Господин Ёкай, вы!.. Вы!.. Вы отвратительны!       Сообразив быстрее ёкаев, Рикуо вскочил на ноги и бросился бежать, бросив полный негодования взгляд в сторону замершего предводителя ёкаев. Рихан рассмеялся, стоя в проёме комнаты, сложив руки на груди. Собой мужчина казался полностью доволен.       Какое‑то время убегая и уклоняясь от десятка рук, в какой‑то момент мальчик больше не смог удирать. Ёкаи окружили его, схватили и принялись передавать друг другу, тиская, тыкая и бросая. Рикуо ругался, крутился и всеми силами пытался кого‑либо пнуть. Но монстры не боялись его, они веселились и передавали ребёнка друг другу, как горячую картошку, иногда что‑то спрашивая или говоря.       Рикуо только и оставалось, что ругаться да пытаться выбраться, мысленно проклиная мужчину за подобную подставу. Но, несмотря на это, обратиться мальчик не пытался. Ёкаи не собирались причинять ему вреда, а он пока не собирался раскрывать им свою тайну. Вот и оставалось только терпеть да ругаться.