Надежда

— Это на самом деле Рикуо‑сама? — Неужели правда он? — Разве Рикуо‑сама не умер? — Но вы же видели, видели! — Его облик… — Облик ёкая, так похожего на Главнокомандующего. — Но как он выжил? — Неужели он смог спастись от подчинённых Хагоромо Кицунэ? — Эй, разве это имеет значение?! — Точно, точно! Если наследник жив… — Это значит, клан Нура не обречён? — Наш дом в безопасности? — Неужели тёмная полоса после возрождения той лисицы спадает? — Тише вы! Не слышно, о чём они говорят! — Сам замолчи, а то нас услышат. — Но… но… — Да тихо ты!       Беспокойные ёкаи, оккупировав комнату, в которой находились Рихан и Рикуо, со всех сторон негромко переговаривались. Прячась где кто попало, подглядывая через щели сёдзи или потолок, они пихались и толкались, временами шикая друг на друга. Они были так взволнованы, что совершенно не понимали, насколько хорошо и отчётливо их было слышно. Вот только ни Рикуо, ни Рихана сейчас это не волновало.       Между мужчиной и мальчиком лежал целый ворох фотографий — все, что когда‑либо делала чета клана Нура. На многих изображениях присутствовали Рихан и Вакана; где‑то имелся ещё совсем маленький Рикуо, Цурара с ним на руках, Куротабо и Кубинаши, Нурарихен, курящий трубку. Какие‑то были сделаны в доме или в саду, некоторые — за пределами клана. Почти на всех фотографиях царили улыбки.       Рикуо подолгу рассматривал каждую из них, осмысливая слова Второго Главы клана Нура, по совместительству его отца. Мальчику было трудно в это поверить. Столько лет он не знал, кто он, кто его родители и почему он оказался в лесу, где его и нашли. А сейчас, когда всё вскрылось, поверить в услышанное казалось чем‑то невозможным. Но Рикуо хотел. Отчаянно хотел, чтобы слова мужчины оказались правдой. — Почему вы не смогли найти меня?       Этот вопрос вертелся в голове ребёнка уже какое‑то время, пока он пересматривал фотографии. По словам Рихана выходило, что его любили, хотели и очень им дорожили, но тогда почему его не нашли? Они же ёкаи! Целый клан, считающий город Укиёэ своей территорией, — так почему? Вот же он! Жил здесь все четыре года! Не где‑то ещё, а в этом же городе, пусть и в совершенно другой его части. Но неужели найти его было так трудно? — Мы искали, Рикуо. Но, возможно, не так хорошо, как хотелось бы, раз не нашли. Рихан не знал, что сказать. Они искали. Обыскали весь город, но всё равно каким‑то образом упустили мальчика из виду. Было ли это из‑за людей, нашедших его раньше? Или же они, не надеясь найти ребёнка живым, что‑то пропустили? Дело в волосах? Когда Рикуо похитили, он всем напоминал свою мать, Вакану: те же карие глаза и каштановые волосы, а не белые, какие были у него сейчас.       Могли ли они пропустить его только из‑за этого? — Угу. И что ты будешь делать?       Издав не впечатлённый звук, Рикуо отложил фотографию и поднял взгляд на ёкая, сидящего напротив. Брови мужчины приподнялись в неком удивлении, и ханью даже открыл второй глаз, мягко, но непонимающе улыбаясь. — О чём ты? — О себе. Что ты будешь делать дальше?       Чуть громче повторил мальчик, ощущая тревогу. Этот ёкай мог быть его отцом, но что это значило? Рикуо не помнил ничего подобного. Он вообще ничего не помнил до момента, как оказался в лесу и его нашли. Он знал черноволосого мужчину только как ёкая, помогшего ему, но… Он не думал, что сможет относиться к нему как к отцу, по крайней мере сейчас. Всего этого казалось слишком много: много информации, много подробностей, много нового и пугающего. Его жизнь менялась, и Рикуо не знал, что с этим делать. Что он мог сделать? Что будет дальше? Рикуо чувствовал себя таким напуганным в данный момент — напуганным и беспомощным. — Рикуо. Ты мой сын. Помнишь ты об этом или нет, ты останешься моим сыном. В тебе моя кровь, кровь моего отца. Клан Нура не оставит тебя. Ты молодой господин этого дома, тебе не нужно переживать.       Мысленно выругавшись, Рихан опустил руку на белую макушку мальчика, слегка поглаживая топорщившиеся пряди, прежде чем приподнять ребёнка двумя руками и посадить себе на колени. Рикуо пискнул, но не отпрянул, позволяя себя обнять. Детские пальцы вцепились в ткань полосатого кимоно, а лоб уткнулся куда‑то мужчине в ключицу. Так они и застыли на мгновение, пока ханью успокаивающе поглаживал мальчика по спине. — Ты в этом уверен? Что я твой сын? — в дрожащем голосе Рикуо слышались слёзы. Он боялся. Так сильно боялся, что всё это ошибка. Что всё это ложь. Эмоций и мыслей было так много. — На самом деле, мне тоже не верится. Это так странно. Думаю, я напуган, — издав нервный смешок, честно признался Рихан. Его сыну сейчас было это нужно. Это было нужно ему — испытывающему те же сомнения, что и мальчик. — Да, я тоже, — качнув головой и боднув мужчину, Рикуо услышал негромкий смех над своей головой. — Тогда мы с этим точно справимся, ты так не думаешь?       В голосе Рихана слышались задорные нотки. Несмотря на собственные сомнения, произошедшее он воспринимал проще. Это и понятно: он намного старше Рикуо, и сейчас его обязанностью было успокоить сына и немного его подбодрить. Жизнь не кончалась, и они вполне могли разобраться со всеми свалившимися им на голову проблемами.       Подняв взгляд, мальчик посмотрел на мужчину сверкающими от слёз глазами. Казалось, Рикуо держался из последних сил, чтобы не расплакаться, но его попытки не увенчались успехом. С ресниц сорвалась первая слезинка, а за ней — следующая, оборачиваясь водопадом слёз. Ребёнок плакал беззвучно, безуспешно пытаясь остановиться и утирая руками слёзы. Но вскоре Рихан, прижавший его к себе, успокаивающе погладил мальчика по голове, уткнув лицо Рикуо себе в плечо.       Он вполне мог посидеть здесь и подождать, пока его ребёнок не успокоится.

***

      Рикуо потребовалось около получаса, чтобы перестать плакать и взять себя в руки. После подобного выплеска эмоций мальчик чувствовал себя вяло и измотанно. Именно поэтому Рихан отправил его в комнату вздремнуть пару часов. Им обоим требовалось немного времени наедине с собой, чтобы всё переварить и обдумать.       По прошествии трёх часов Второй Глава клана Нура заглянул к ребёнку. Тот не спал, но выглядел бодрее, что не могло не радовать ханью. К этому моменту наступило время перекусить и заняться отложенными делами. Именно поэтому, позавтракав, Рихан отвёл Рикуо в отдельную комнату, где их уже ждал Зен — ёкай‑птица, уже несколько поколений служившая роду Нурарихёна и специализировавшаяся на лекарствах и ядах.       Удивлённый Зен осмотрел ребёнка и заключил, что тот абсолютно здоров: немного истощён и худоват, но это дело поправимое. Об амнезии же глава клана Зен не мог сказать ничего определённого, предположив, что кровь мальчика могла пробудиться в момент смертельной опасности и из‑за случившегося шока Рикуо потерял память. Это также объяснило бы изменившийся цвет волос, соответствующий ёкайскому облику мальчика. Но всё это — всего лишь предположения. Сказать наверняка Зен не мог: не так часто ему приходилось иметь дело с полукровками или ёкаями всего лишь на четверть. А кровь Нурарихёна была сильна, поэтому, как именно подобное наследство поведёт себя в критической ситуации, сказать трудно.       На этом ёкай‑птица удалился, оставив Рихана и Рикуо одних. Отец с сыном переглянулись и решили на время оставить эту тему. Следом мальчик был отправлен в ванну, а Второй Глава клана Нура пошёл получать отчёт от вернувшихся Санбагарасу, ранее отправленных узнавать всё о детском доме, в котором до этого жил Рикуо, и о самом мальчике. Больше они смогут разузнать чуть позже, но Рихану требовались ответы сейчас.       Так, вернувшись из купальни в новой чистой одежде, приготовленной для мальчика ёкаями Главного дома, ребёнок увидел задумчиво глядящего на сакуру Рихана, пьющего саке. Словно ничего, кроме этого, мужчина в рот и не брал, умудряясь не пьянеть и с лёгкостью переносить алкоголь. — А неплохо, — прокомментировал внешний вид мальчика Второй Глава клана Нура, одобрив выбор своих подчинённых. — Очень непривычно, — неловко пробурчал Рикуо, которому ранее никогда не приходилось надевать кимоно. И мало того, что это казалось необычным, так ещё и сложным. — Да? Тогда, давай, скажем, и они принесут что‑нибудь другое? — кивнув головой в сторону столпившихся за углом ёкаев, тут же нервно спрятавшихся обратно, предложил Рихан, наблюдая за сыном. — Нет, не надо! Всё нормально, — замахав руками, отказался мальчик, опуская голову и подходя ближе, чтобы осесть на пол рядом с мужчиной.       Рихан в ответ на подобное лишь хмыкнул и пожал плечами. Если ребёнок хочет остаться в кимоно, это его дело. Вернув взгляд к дереву, мужчина задумался. В ближайшее время ему стоило собрать собрание подконтрольных кланов и узнать ситуацию. Он давно этим не занимался, но сейчас стоило озаботиться безопасностью ближайшей территории как никогда. Второй Глава клана Нура не собирался подвергать вновь обретённого сына опасности. — Надо сходить в детский дом, — неожиданно для Рихана выдал мальчик, заставляя мужчину дёрнуться и пролить саке. Оба глаза мужчины широко раскрылись, и он неверяще посмотрел на ребёнка. — Зачем? — Забрать мои вещи! И сказать воспитательницам, что теперь я буду жить с тобой. Я не могу просто остаться здесь — это похищение! — Рикуо, ты всё усложняешь. Ты мой сын, конечно, ты можешь находиться здесь. А за вещами можно кого-то и отправить. — Это неправильно!       Попытавшийся убедить сына Глава потерпел поражение. Слишком упрямым и упёртым был взгляд ребёнка, с которым тот сверлил мужчину взглядом. Отставив сакадзуки, Рихан прикрыл лицо ладонью, устало выдыхая. Он ещё с людьми не разбирался из‑за чего‑то подобного. — Это так важно для тебя? — сквозь пальцы посмотрев на закивавшего, как болванчик, мальчика, Глава клана ёкаев ещё раз выдохнул. Подобное могло вызвать неудобства. — Конечно. Мне ведь ещё в школу надо ходить, — важно подняв голову, заметил Рикуо. Не сдержавшись, Рихан усмехнулся и провёл ладонью по лицу, с улыбкой смотря на ребёнка. — Тебе нравится быть человеком? — А? При чём тут это? Я человек, но я и ёкай, пусть и только ночью. Ёкаем быть здорово, но я не могу ничего изменить, — вытянув ноги, со знанием дела кивая в подтверждении своих слов, Рикуо посмотрел на отца. — Кстати, как ты развеял мою иллюзию? — большие карие глаза мальчика смотрели с любопытством. — Иллюзию? Ты имеешь в виду твой страх? Рикуо, я старше тебя и владею этим страхом намного лучше. Тем более на твоём нынешнем уровне тебя только мелкие ёкаи и не заметят, — с усмешкой щёлкнув ребёнка по лбу, с улыбкой наблюдая за недовольно скуксившимся мальцом, объяснил Рихан. — Страх… Ты можешь научить меня? — осмысливая услышанное и вылавливая только самое важное для себя, светящимися от предвкушения и возбуждения глазами Рикуо посмотрел на взрослого. — А ты хочешь? — хитро улыбнувшись, с лукавством наклонил голову набок Рихан. Нельзя сказать, что энтузиазм мальчика его несколько не задел. — Конечно! Я хочу стать сильнее! — не понаслышке зная, что от силы зависит многое, ребёнок тут же загорелся данной идеей. До этого ему только и оставалось, что полагаться на собственную кипящую в ночи кровь и инстинкты, передавшиеся ему от ёкайских предков. Он разбирался во всём сам, не желая вечно прятаться и убегать. Рикуо хотел жить, и за неё он научился бороться. — Хахаха, тогда хорошо. Освоишься немного — и начнём, — громко рассмеявшись, наблюдая за пребывающим в предвкушении ребёнком, Рихан ощутил успокоение и тепло. Его боль никуда не пропала, но помимо неё появилось что‑то большее. Что‑то намного более всепоглощающее. И, возможно, пройдёт ещё достаточно времени, прежде чем нанесённые раны затянутся, но сейчас у него была надежда. Надежда в лице улыбающегося беловолосого мальчика. И цель — позволить Рикуо улыбаться так намного чаще.

Конец.