Экстра первая

      Идя по энгаве, слыша разговоры и шум работающих ёкаев, Рихан предпочитает их игнорировать. Сейчас ему было не до готовившихся к приезду старейшин подчинённых. Вместо этого ему стоило найти Рикуо и узнать, как он. Мальчишка в очередной раз покинул комнату ночью, что заметил один из мимо проходящих ёкаев, которые часто мельком заглядывали в комнату наследника, желая убедиться в его реальности. Прошло уже около недели, а всему дому до сих пор не верилось в возвращение сына Предводителя. И Рихан мог их понять, пусть и считал поведение подчинённых слишком навязчивым и суетливым. Зато теперь всё внимание было сосредоточено не на нём, а на его сыне.       Добравшись до нужного места, мужчина опускает обувь на землю и сходит с деревянного пола. Путь его лежит ближе к сакуре, на которой лишь отдалённо виднеется силуэт, напоминающий человеческий. Не приглядывайся — и можно пропустить. Но Рихан знал, что искал, задирая голову и встречаясь взглядом с алыми глазами. — Не спится? — До твоего появления я дремал.       На весёлый вопрос отца Рикуо спускается ниже, на более открытую ветку. На нём чёрное кимоно и синяя накидка, ноги облачены только в белые носки. Взгляд мальчика спокоен и внимателен, пока он устраивается поудобнее на новой позиции. — Правда? Тогда, думаю, мне не о чём беспокоиться. В следующий раз просто предупреди кого‑нибудь, что собрался выйти подышать воздухом, — хмыкнув, ханью опирается спиной о ствол дерева, разглядывая густую, скрытую тенью крону. — Если я это сделаю, они последуют за мной, — прозвучав надуто, ребёнок хмурится, вспоминая всюду следующих за ним аякаши. Он не имел ничего против них, но такое постоянное и пристальное внимание напрягало, не являясь чем‑то привычным. Своим поведением они лишь вызывали у него головную боль и желание сбежать и спрятаться, да так, чтобы не нашли. — Тебе придётся потерпеть. Я пока не раскрывал им твоё убежище, но не думаю, что это надолго останется тайной, — прикрыв один глаз, со смешком заметил Рихан, не смотря на мальчика. Тот находился где‑то над его головой, но мужчине не надо было его видеть, чтобы суметь представить выражение лица сына. — Они когда‑нибудь успокоятся? — с опаской покосившись на чёрную шевелюру отца, с обречённостью поинтересовался Рикуо. Снизу послышался смех, заставивший его нахохлиться. Это были подчинённые этого ёкая, а он веселился! — Когда‑нибудь, — не высказывая собственного сомнения, с тёплой усмешкой отвечает Рихан. Сверху доносится недоверчивое хмыканье. — Раз ты отдыхал, не буду тебе мешать. Не забудь за час до рассвета спуститься: тебе потребуется время, дабы подготовиться.       Оттолкнувшись спиной от шершавого ствола дерева, Рихан направился в сторону дома. У него оставались сомнения насчёт Рикуо, но мужчина не собирался лезть к тому в душу. Если что‑то на самом деле будет его волновать, он расскажет; по крайней мере, Второй Глава надеялся на это, давая мальчику пространство. С подобным не стоило спешить: доверие — это то, к чему ребёнок должен прийти сам. — Эм… отец, — окликнув черноволосого ханью, уже ступившего на веранду, Рикуо напрягается, смущённый и нервничающий.       Услышавший зов мужчина тем временем оборачивается через плечо с ленивой, слегка заинтересованной улыбкой и одним прикрытым глазом. В одной его руке дзори, а вторая спрятана в запахе кимоно, выглядывая лишь кистью, отчего свободный рукав болтается, доставая до колена.       Между сыном и отцом повисает тишина, которую никто не спешит прервать. Мальчик думает и борется с сомнениями, отчётливо виднеющимися на напряжённом лице, а мужчина спокойно ждёт, никуда не торопясь и наслаждаясь тёплой ночью. Поблизости никого не было, отчего отдалённые голоса напоминали лишь отзвуки, не мешая вслушиваться в шёпот ветра. — Мне обязательно присутствовать на собрании? — всё же решившись, уточняет Рикуо. И это именно один из тех вопросов, которые Рихан ожидал. — Желательно. Но если ты этого не хочешь, можешь не идти, — слегка повернувшись, встав к сыну боком, спокойно отвечает Второй Глава клана Нура. Его вид беспечен и расслаблен, как обычно, не выражающий и капли беспокойства предстоящим собранием и возможным отсутствием Рикуо на нём. — У тебя могут быть проблемы? — сведя брови к переносице, ещё раз спрашивает мальчик, будто пытаясь в чём‑то убедиться или удостовериться. — Проблемы? Не думаю. Я их собираю только для того, чтобы объявить, что нашёл тебя. А если эти старики захотят увидеть тебя — это полностью их проблемы. Рикуо, если ты не готов или пока не хочешь с ними встречаться — это твоё право. Я не могу заставить тебя, — под конец пожав плечами, вполне серьёзно объясняет ситуацию сыну Рихан.       Мужчина ещё помнит о своём давнем желании оградить Рикуо от мира ёкаев. Он не собирается заставлять того встречаться со старейшинами сейчас или когда‑либо ещё. Но ханью сомневался, что мальчик ещё захочет оставаться просто человеком. И чтобы в будущем у сына был выбор, Рихан собирался сделать всё возможное. — Я приду. Это всего лишь старики, и рядом будешь ты, — отвернувшись, скрывая собственное смущение, негромко проговорил Рикуо, всё ещё удивляясь чужой заботе и подобным словам. — Конечно. Спокойной ночи, Рикуо, — прекрасно услышав бормотание ребёнка и широко улыбнувшись, мужчина двинулся прочь. Его сердце успокоилось, и он вполне мог забыть о волнении на ближайшее время.       Уже в спину ему прилетело едва слышное: — И тебе, отец.       После чего силуэт Рикуо снова пропал, пока тот забрался повыше, скрываясь в листве и собираясь поспать. Рихан уже знал о его странной привычке отдыхать везде, кроме комнаты, выработанной ещё за время, проведённое в детском доме. Но сейчас ему мешало не желание скрыть свой второй облик от окружающих, а наполняющая дом ёки. Энергия ёкаев, снующая повсюду, заполняла главный дом густым туманом, непривычно щекочущим нервы. Успокоиться в такой обстановке было чем‑то невозможным — по крайней мере до момента, как мальчик привыкнет. А на большой сакуре, практически возвышающейся над домом, дышалось на удивление спокойно. И нет снующих туда‑сюда подчинённых отца, желающих в очередной раз на него поглазеть.       Одним словом, старое дерево являлось его идеальным укрытием и местом отдыха, о котором пока знал только Рихан. Все остальные оставались в неведении, и Рикуо собирался сохранить свой секрет подольше. По крайней мере, отец не собирался его раскрывать, позволяя мальчику наслаждаться своей тихой, безопасной гаванью.