Эпилог - «Спасибо за смех»

      Ночью Логан вновь сидел на крыльце, глядя на россыпь звёзд, которые казались ближе обычного.       Пьетро появился внезапно, как всегда: его серебряные волосы блестели в лунном свете, а в руках он держал очередной леденец — обёртка переливалась всеми цветами радуги, будто кто-то выжег её изнутри электрическим разрядом.       Логан уже привык.       — Эй, старик, ты хоть знаешь, что твой взгляд может пробить дыру в стене? — Пьетро плюхнулся рядом, болтая ногами и устраиваясь так, словно это было его место ещё с рождения. — А если ты будешь продолжать смотреть на небо так, будто оно тебя чем-то обидело, то я начну думать, что ты мечтаешь превратиться в комету.       Логан не ответил. Его когти скребли по деревянному полу, оставляя царапины, которые уже стали привычным узором на поверхности. Он просто смотрел перед собой, будто пытаясь найти что-то за горизонтом — что-то, что никто, кроме него, не мог увидеть.       — Ладно, давай сделаем проще, — Пьетро достал карандаш, который исчез и снова появился за ухом Логана. — Назови три вещи, которые тебя сейчас бесят больше всего. Я начну: первая — Хэнк и его лаборатория, где почему-то постоянно взрываются вещи; вторая — Чарльз и его способность говорить правильные слова в самый неподходящий момент; третья... — он замолчал, задумчиво грызя леденец. — Третья — это ты, когда делаешь вид, что тебе всё равно.       Логан фыркнул. Это был не смех, но что-то внутри него дрогнуло — как будто лёд на реке треснул, но ещё не начал таять.       — Это всё? — спросил он, не поворачивая головы.       — Нет, — Пьетро подскочил, оказавшись напротив него, лицом к лицу. Его глаза блестели, как у пойманного зверька, который всё ещё надеется сбежать. — Но я могу продолжить завтра, если ты обещаешь при этом хотя бы попытаться улыбнуться. Или зарычать. Мне даже рычание подойдёт!       И вот тогда это произошло. Логан не понял, что именно стало причиной: может быть, выражение лица Пьетро, которое колебалось между отчаянием и насмешкой; может быть, тот факт, что этот парень действительно верил, будто может заставить его улыбнуться; а может быть, просто усталость от того, что Пьетро был слишком быстрым, слишком шумным и слишком живым для мира, где Логан давно привык быть одиноким хищником.       Но уголки его губ чуть дрогнули. Не улыбка — нет, это была скорее гримаса, которая могла показаться оскалом. Но через секунду она превратилась во что-то другое: низкий, хриплый звук, который вырвался из горла против воли.       Смех.       Короткий, почти невесомый, но настоящий смех.       Пьетро замер. Его лицо стало таким, будто он только что увидел чудо — или получил удар молнии. Глаза расширились, рот приоткрылся, а карандаш выпал из рук, чтобы исчезнуть до того, как коснулся пола.       — Что? Разве ты не этого добивался? — спросил Логан, чувствуя, как странное тепло расползается по груди. Это было непривычно. Даже немного тревожно.       — Да… То есть, нет… То есть… — Пьетро запнулся, и его щеки внезапно покраснели, как будто он забыл, как говорить. А потом слова вырвались сами собой, без фильтра, без маски шутника: — Ты красивый, когда смеёшься.       На мгновение воцарилась тишина. Только ветер шелестел листвой где-то вдалеке, да где-то в особняке раздался грохот — возможно, очередной эксперимент Хэнка пошёл не так.       Логан поднял бровь, глядя на Пьетро с недоумением.       — Что?       — Забудь, что я сказал! — Пьетро вскочил, как ошпаренный. Его движения, обычно такие плавные и уверенные, теперь были хаотичными, будто он сам не знал, куда двигаться. — Просто… это… я хотел сказать… э-э-э… ты страшный, когда молчишь! Вот! Именно это я и имел в виду!       Логан медленно поднялся, слегка наклоняясь вперёд, будто готовясь к прыжку.       — Так какой вариант правда? — спросил он, и его голос был настолько спокойным, что это казалось почти угрозой.       — Оба! — Пьетро попятился, но его скорость в этот момент работала против него: он споткнулся о собственные ноги и едва не упал. — То есть ни один! Ни один из них! Я вообще ничего такого не говорил! Это… это из-за леденцов! Они вызывают галлюцинации!       Он сделал шаг назад, другой, а потом, поняв, что Логан не собирается его преследовать, пустился наутёк со скоростью света. Воздух вокруг взорвался серебристым вихрем, а последнее, что услышал Логан, было полушёпотом-полувоплем:       — Я не виноват! Это временное помутнение рассудка!       Логан стоял, глядя на то место, где только что был Пьетро. На полу остался единственный след — маленькая обёртка от леденца, переливающаяся всеми цветами радуги. Он нагнулся, поднял её и развернул. Внутри был не леденец, а записка.       «Спасибо за смех. (Извини за глупость!)»       Логан смял записку в кулаке, но не выбросил. Вместо этого он вернулся на крыльцо, сел и закурил. Дым растворился в ночи, а где-то вдалеке снова послышался смех Пьетро — высокий, стремительный, как свист пули.       — Идиот, — пробормотал Логан, но в голосе не было прежней злости. Только что-то другое.       Что-то, что он пока не мог назвать.