27. Непрошеное послание

Антипов, пригнувшись, словно под обстрелом, проскользнул в кабинет Пчелкина. Галстук его съехал набок, а на лбу выступили капельки пота. Он еще не знал, за что его будут ругать, но внутренний голос вопил, что Пчелкин, как всегда, найдет повод. Пчелкин, не поднимая головы, бросил на Антипова короткий, тяжелый взгляд и поджал губы. Эта едва заметная гримаса была красноречивее любых слов. Антипов робко присел на краешек стула, словно боясь сломать его. — Виктор Павлович… — начал он неуверенно, — Я тут насчет инвесторов подумал… Пчелкин, наконец, оторвал взгляд от бумаг. — Антипов, думать надо было раньше, — холодно произнес он. — Я поприсматривал новых, — забормотал Сергей, нервно листая папку с документами. — Вот, например, «Норд-Финанс». У них сейчас… — «Норд-Финанс»? — Пчелкин презрительно усмехнулся. — Эти мошенники? После истории с «Южным банком» с ними никто связываться не будет. — А может, «Траст-Инвест»? — с надеждой в голосе спросил Антипов. — «Траст-Инвест» занимается в основном информационным сектором. Нам нужны инвестиции в недвижимость, — нетерпеливо ответил Пчелкин. — Ты вообще вникаешь в суть проекта? Антипов пожал плечами и замолчал, лихорадочно пытаясь сообразить, кого еще можно предложить. В кабинете повисла тишина. Оба напряженно думали, перебирая в памяти возможных кандидатов. Пчелкин откинулся на спинку кресла. Казалось, он мысленно прокручивал и тут же отбрасывал один вариант за другим. Наконец, резко встав, он подошел к окну, заложив руки за спину. За его широкой спиной, обтянутой пиджаком, Антипов видел лишь напряженно застывшую фигуру. Он не поворачиваясь к Антипову и все еще стоя у окна, свел брови к переносице и, словно обращаясь к городу, прорычал: — Кто тянул за язык этого Долгорукого? — Виктор Палыч, я и сам не пойму, какой ему резон был отказываться… Сам же напрашивался, чуть ли не в ноги кланялся, чтобы в долю взяли. А тут… — Антипов развел руками, недоуменно пожимая плечами. Пчелкин, все еще стоя у окна, резко повернулся, провел рукой по коротко стриженным волосам и устало махнул рукой. — Ладно, черт с этим Долгоруким. Надо думать, как дальше быть. Он вернулся к столу и опустился в кресло, тяжело откинувшись на спинку. Достал сигарету, закурил, глубоко затянулся, выпуская клубы дыма к потолку. Кабинет быстро наполнился сизой дымкой. — Есть на примете кто-нибудь еще? — спросил он, глядя на тлеющий кончик сигареты. Антипов замялся. — Пока никого. Всех, кого обсуждали… — Да, — перебил его Пчелкин, — эти варианты уже отпали. Нужен кто-то влиятельный. Кто-то, кто не побоится рискнуть. Он замолчал, погрузившись в раздумья. В кабинете вновь повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием сигареты. Пчелкин потер подбородок, его взгляд блуждал по полированной поверхности стола, словно ища там подсказку. — Леонид Борисович, — произнес он наконец, скорее размышляя вслух. — Левицкий? — переспросил Антипов, не скрывая удивления. — Он самый, — подтвердил Пчелкин, в его голосе появилась уверенность. — Других вариантов я не вижу. Спросите, почему не Белый, не Космос, не Фил? Да потому что Пчелкин не хотел демонстрировать друзьям, что в его бизнесе не все так гладко, как у них. Гордость не позволяла. — Но… — начал было Антипов. — С Леонидом Борисовичем у нас, так сказать, взаимные обязательства, — перебил его Пчелкин, — помнишь ту историю с нефтяным контрактом? Перед «свадьбой» с Левицкой, — Пчелкин сделал воздушные кавычки, — мы договорились, что я подпишу контракт с «СибНефтью», а он использует этот факт для, скажем так, перераспределения активов. В итоге, он провернул сделку, заработав кругленькую сумму. Антипов кивнул, вспоминая детали той мутной истории с фиктивным браком и нефтяным контрактом. Ради выгодной сделки Пчелкин согласился на предложение Левицкого – фиктивно жениться на его дочери, обеспечив тем самым тестю нужные рычаги влияния на конкурентов. Левицкий, словно опытный карточный шулер, провернул сложную многоходовую комбинацию, используя брак Пчелкина как главный козырь, и сорвал банк. Пчелкин же получил фиктивную жену и вечную головную боль от необходимости скрывать эту историю. — Думаешь, он купится? — с сомнением протянул Антипов. — Деньжищи ведь не малые… — Купится, — уверенно отрезал Пчелкин, с характерным щелчком вдавливая окурок в тяжелую хрустальную пепельницу. — У него в этом деле будет свой интерес. Да и должок за ним… Не успел он договорить, как дверь распахнулась без стука, и в кабинет, словно вихрь, ворвалась Кристина. Ее появление было подобно взрыву — яркое, шумное и неожиданное. Пока Пчелкин был занят переговорами, Кристина, по договоренности, сходила в ресторан за кофе. Судя по ее разгоряченному лицу и гневному блеску в глазах, поход явно не задался. Пчелкин осекся, подняв на нее удивленный взгляд. Кристина, не обращая ни малейшего внимания на присутствие Антипова, с порога начала изливать свой гнев: — Нет, ну ты представляешь, что там творится? Я заказала кофе, жду, жду… Приносят — он ледяной! Говорю этому официантику, мол, переделай. А он мне заявляет, что я, видите ли, сама виновата! Зависла якобы с кем-то по сотовому, пока кофе остывал! Ты можешь себе представить? Кретин! Я ему там такое высказала! Пусть знает, как со мной разговаривать, — в ее голосе явственно слышались высокомерные нотки, давая понять, что она привыкла к особому отношению. Она явно считала себя выше всех этих «официантиков». С раздраженным вздохом Золотарёва поставила чашку кофе перед Пчелкиным на стол и, не снимая шубы, буквально рухнула в кресло. Резким жестом, словно отгоняя назойливую муху, она указала Антипову на дверь. — Свободен, — бросила она, даже не удостоив его взглядом. Антипов неуверенно посмотрел на Пчелкина, ожидая, что тот осадит Кристину. Но Пчелкин, вместо этого, буравил ее тяжелым, недовольным взглядом. Он явно был не в восторге от ее поведения и манеры разговаривать с его сотрудником. Однако, он промолчал, продолжая сверлить Кристину взглядом. Понимая, что ждать дальше бесполезно, Антипов поднялся и направился к выходу. Уже у самой двери он услышал голос Пчелкина, обращенный ему вслед: — Ты все понял, Серый? Давай, шевелись с документами. И чтобы все было тип-топ. Антипов, выйдя из кабинета, тихо прикрыл за собой дверь. Он покачал головой, все еще ощущая неловкость от этой сцены. Кристина, безусловно, была красивой женщиной, но ее высокомерие и вздорный характер порой переходили все границы. Тем временем в кабинете Пчелкина разворачивалась сцена. Как только дверь за Антиповым закрылась, Пчелкин перевел взгляд с Кристины на чашку кофе, которую она принесла. Кофе уже успел остыть. — Крис, — в его голосе послышались стальные нотки. — Ты зачем на Антипова наехала? Он мой человек, перед ним не надо выпендриваться. Кристина, вместо того чтобы извиниться, вспыхнула еще больше. Губы ее задрожали, глаза наполнились слезами. — Да что ж такое-то?! — воскликнула она, вскакивая с кресла. Голос ее, и без того высокий, стал еще пронзительнее. — Мало того, что в этом чертовом ресторане мне все настроение испортили, так еще и ты тут начинаешь! Я, между прочим, тебе кофе принесла, а ты… Она запнулась, не находя слов от возмущения, и начала судорожно рыться в своей сумочке, доставая оттуда пачку сигарет. Руки ее дрожали, она никак не могла подкурить. Пчелкин, наблюдая за этой истерикой, прикрыл глаза и устало потер их рукой. Он уже жалел, что вообще заговорил об Антипове. С Кристиной такие разговоры всегда заканчивались одним и тем же — слезами, упреками и бесконечными обвинениями. — Кристин, — сказал он, открывая глаза и стараясь говорить как можно спокойнее. — Ну прекрати ты этот цирк. Что случилось, то случилось. С кем не бывает? — С тобой, например, никогда такого не бывает! — выкрикнула Золотарева, наконец-то прикурив сигарету и сделав нервную затяжку. — Потому что вокруг тебя все ходят на цыпочках и боятся тебя как огня! А я должна все это терпеть! И хамство официантов, и твои нотации! Пчелкин тяжело вздохнул. Спорить с ней сейчас было бесполезно. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от ее криков. В голове крутились мысли о Левицком, о проекте. Все это было куда важнее, чем очередная истерика Кристины. Он знал, что через какое-то время она успокоится сама собой. А пока… пока оставалось только ждать. В кабинете повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь нервным постукиванием длинного ногтя Кристины по полированной поверхности стола. — Ты меня вообще слушаешь?! — резко выкрикнула Кристина, нарушая его размышления. Пчелкин открыл глаза и устало посмотрел на нее. — Слушаю, слушаю, — ответил он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало раздражение. — И что ты скажешь? — Кристина выпустила облачко дыма, прищурив глаза. — Что я скажу? — Пчелкин повторил ее вопрос. — Что могу сказать? Ну, случилась неприятность. Бывает. Неприятно, конечно. Но зачем из-за этого устраивать весь этот спектакль? — Спектакль?! — Кристина снова вспыхнула. — Ты считаешь, что я все это выдумываю?! Что я специально истерики закатываю?! — Нет, — спокойно ответил Пчелкин, вновь закрывая глаза. — Я просто хочу сказать, что не стоит так переживать из-за мелочей. Есть вещи посерьезнее. — А, понятно, — с горечью в голосе произнесла Кристина. — Для тебя мои проблемы — мелочи. Как всегда. Тебе важны только твои дела. — Кристина встала и начала нервно расхаживать по кабинету, задев рукой стопку бумаг на краю стола. Листы разлетелись по полу. — А я? Что я для тебя значу? Пчелкин открыл глаза и с досадой посмотрел на разбросанные документы. Он уже был на пределе. — Кристин, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Давай не будем сейчас устраивать сцен. У меня и так дел по горло. — А у меня нет дел?! — Кристина остановилась перед ним, с вызовом глядя ему в глаза. — Я, по-твоему, целыми днями только и делаю, что по ресторанам хожу да по бутикам шляюсь?! — Я этого не говорил, — устало повторил Пчелкин. — Просто сейчас не время… — Не время! — перебила его Золотарева. — А когда время будет? Когда ты все свои миллионы заработаешь? Когда станешь самым главным бандитом в этом городе? Пчелкин резко встал, его лицо потемнело. — Выбирай выражения, — прошипел он. — И вообще, давай закончим этот разговор. Мне работать надо. — Ладно, — с вызывающей холодностью произнесла она, склоняясь за бумагами. — Иди работай. Как же, дела… Внезапно ее голос сорвался, и она, выпрямившись с несколькими листами в руках, выпалила: — А Верочка твоя где? С женушкой своей не хочешь время провести? Занят очень? Бизнес, контракты… Она швырнула собранные листы обратно на стол, бумага разлетелась с шуршанием. — Пусть она тебе кофе носит! — Кристина кричала, ее лицо исказилось от гнева. — Иди, трахай ее, раз уж она такая полезная! Зарабатывай с ней свои миллионы! Пчелкин сжал кулаки, стараясь сдержаться. Упоминание Веры было запретной темой. Эта история были для него источником постоянного раздражения. — Замолчи, Кристина, — сквозь зубы процедил он, голос был низким и угрожающим. — И успокойся. Не лезь, куда тебя не просят. — А вот и не замолчу! — взвизгнула девушка, ее глаза сверкали гневом. — Что, правда глаза колет? Думаешь, я не знаю про вашу шараду? Думаешь, я слепая?! — она сделала шаг к Пчелкину, яростно тыча пальцем ему в грудь. — «Фиктивная жена», — передразнила она его с издевкой. — Ага, как же! Думаешь, я поверю, что она просто с тобой в одной квартире живет? Да чтобы ты был в одной комнате с бабой и не трахнул ее… Да это невозможно, Пчелкин! Витя сжал кулаки, побелели костяшки пальцев. Упоминание Левицкой, как всегда, действовало на него, как красная тряпка на быка. — Я сказал, замолчи! — процедил он сквозь зубы, в его глазах мелькнуло что-то опасное, хищное. — Еще одно слово про Веру — и пожалеешь. — Пожалею?! — Кристина вырвала руку, потирая покрасневшее запястье. — Это я пожалею?! Да ты… ты… — она задохнулась от ярости, слова застряли в горле. Грудь вздымалась, щеки пылали. — Ты ничтожество! — выкрикнула она, наконец, вновь срываясь на крик. — Прячешься за своими деньгами, за своими гориллами! А сам… сам тряпка! — она резко развернулась, схватила сумочку со стола и быстрым шагом направилась к двери. Кристина, задыхаясь от ярости, больше ничего не сказала. Резким движением распахнув дверь, она вылетела из кабинета, оставив после себя шлейф терпких духов. Оглушительный хлопок эхом прокатился по приемной, заставив секретаршу Леночку вздрогнуть и испуганно поднять глаза. Дверь в кабинет Виктора Пчелкина захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в книжном шкафу и на столе подпрыгнула массивная хрустальная пепельница. Витя остался стоять посреди кабинета, тяжело дыша. В висках пульсировала кровь, а в груди клокотало что-то темное и злое. Он подошел к окну и посмотрел вниз, на оживленную улицу. С высоты его кабинета машины казались маленькими игрушечными автомобильчиками, а люди – крошечными, суетливыми муравьями. Этот вид обычно успокаивал его, помогал взглянуть на проблемы с высоты птичьего полета, абстрагироваться, но не сегодня. Сегодня в нем бурлила ярость, смешанная с каким-то горьким, тянущим чувством в груди. Кристина умела задеть его за живое, зацепить самые больные струны его души. И он ненавидел ее за это. Ненавидел за то, как легко она выводила его из равновесия, за то, что видела его насквозь, за то, что, несмотря на все ее истерики и выходки, он… черт возьми, не мог без нее. Пчелкин, оставшись один, устало потер лицо руками. Эмоциональный взрыв Кристины, хоть и неприятный, немного разрядил напряжение, скопившееся за день. Теперь нужно было сосредоточиться на Левицком. Он сел в кресло и набрал номер. Разговор затянулся. Пчелкин не спешил раскрывать карты, витиевато подводя Леонида Борисовича к сути дела. Он говорил об общих знакомых, о ситуации на рынке, о погоде – обо всем, кроме того, ради чего звонил. Левицкий, явно раздраженный, несколько раз пытался перебить его: «Пчелкин, ближе к делу! У меня нет времени на пустую болтовню». Но Виктор Павлович был неумолим, словно смакуя каждую секунду этой словесной игры. Наконец, когда терпение Левицкого было на исходе, Пчелкин предложил встретиться. — Встретиться? — переспросил Левицкий с явным недовольством. — И о чем же ты хочешь со мной поговорить, что нельзя обсудить по телефону? — Уверяю вас, Леонид Борисович, это в ваших интересах, — многозначительно ответил Пчелкин. — Через два часа у меня в офисе. Два часа спустя Левицкий, хмурый и недовольный, уже сидел напротив Пчелкина. Никакой приветливости, никаких улыбок. Атмосфера была накалена до предела. Смотря на них, сложно было представить, что эти двое когда-либо смогут найти общий язык. Они больше напоминали двух бойцовских петухов, готовых в любой момент наброситься друг на друга. Пчелкин, несмотря на усталость и остатки раздражения после ссоры с Кристиной, был сосредоточен и неумолим. Он вел свою игру хладнокровно и расчетливо, предвидел ходы Левицкого и умело парировал его атаки. И вот, спустя несколько часов напряженных переговоров, Пчелкин добился своего. Сделка была заключена на его условиях. Счет был 1:0 в его пользу. Левицкий, наконец, поднялся со своего места, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Он протянул руку Пчелкину, и тот, несмотря на внутреннее ликование, принял ее с деланным равнодушием. Рукопожатие было коротким, крепким. — Надеюсь, Пчелкин, все это будет не зря, — процедил Левицкий, глядя Виктору прямо в глаза. В его голосе слышалась смесь недовольства и скрытой угрозы. — Не сомневайтесь, Леонид Борисович, — хладнокровно ответил Пчелкин, — я не привык разбрасываться обещаниями. Левицкий, уже у самой двери, вдруг обернулся. На его лице появилось странное выражение, смесь беспокойства и какой-то отцовского собственничества. — Кстати, — начал он, словно невзначай, — как там Вера? Устраивает тебя? Все ли делает как надо? Пчелкин опешил. Вопрос прозвучал неожиданно и неуместно. Он невольно поморщился. Как можно говорить о собственной дочери, как о каком-то товаре, который он продал или обменял? Хотя, если быть до конца честным с самим собой, Пчелкин понимал, что брак с Верой для Левицкого был именно такой сделкой. Сделкой, которая должна была укрепить его положение и принести значительную выгоду. — Вера — моя жена, Леонид Борисович, — сдержанно ответил Пчелкин, тщательно подбирая слова. — И наши отношения — это личное дело. Левицкий хмыкнул, проигнорировав его замечание. На его лице играла едва заметная улыбка, от которой Пчелкину стало ещё более не по себе. — Ну-ну, — протянул он, словно говоря с непослушным ребенком. — Просто помни, если что не так… ты всегда можешь пожаловаться мне. Я разберусь. В голосе Левицкого звучала недвусмысленная угроза. Пчелкин представил, как Левицкий «разбирается» с Верой, и ему стало тошно. — Не стоит беспокоиться, Леонид Борисович, — ответил Пчелкин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. — У нас с Верой все в порядке. Левицкий кивнул, словно принимая его уверения, и наконец вышел из кабинета. Пчелкин остался один, чувствуя, как в душе растет тяжелый ком гнева и отвращения. Он выиграл этот раунд в деловой игре, но цена победы казалась ему слишком высокой. Он был женат на дочери человека, который видел в ней лишь инструмент для достижения своих целей. И он сам, Пчелкин, стал частью этой отвратительной игры. Витя стоял, опершись спиной на стол и скрестив руки на груди. Напряжение последних часов давило на него, требуя выхода. Внезапная ярость, вспыхнувшая внутри, нашла выход в резком, почти грубом окрике: — Лена! Секретарша тут же появилась в дверях, словно материализовавшись из воздуха. Высокие каблуки её туфель цокнули о паркет. Глаза, расширенные от испуга, действительно напоминали пятикопеечные монеты. — Да, Виктор Павлович? — выдохнула она, едва переводя дыхание. — Звали? Пчелкин, до этого смотревший в окно, медленно перевел на нее тяжелый взгляд и бросил отрывисто: — Позови мне Антипова. Лена, все еще слегка запыхавшаяся, быстро кивнула и поспешно вышла, цокая каблуками. Пчелкин снова отвернулся к окну, но смотреть на суетливый городской пейзаж уже не мог. Вскоре дверь снова открылась, и на пороге появился Антипов. В отличие от взволнованной Лены, он выглядел спокойным и собранным. Его непроницаемое выражение лица не давало ни малейшего намека на то, что он мог подумать о резком вызове. — Звали, Виктор Павлович? — спросил Антипов, его голос был ровным. Пчелкин повернулся к нему, жестом указывая на кресло напротив стола. — Садись, — сказал он. — Левицкий согласился. Антипов молча опустился в предложенное кресло, ожидая продолжения. — Согласился инвестировать в проект, — уточнил Пчелкин, возвращаясь к своему столу и садясь напротив друга. — Но запросил дополнительные отчисления. Значительные. Он помолчал, потирая переносицу. — Без этого, он ясно дал понять, сделки не будет. Антипов слушал молча, лишь слегка кивнув головой. Его спокойствие, казалось, еще больше раздражало Пчелкина. — Понимаешь, это ставит нас в неудобное положение, — продолжил Пчелкин. — Снижает нашу прибыль… Значительно. Но другого выхода не было. Без него проект бы просто заглох. Антипов снова кивнул, на этот раз более заметно. — Я понимаю, Виктор Павлович. Что с документами? — Вот, — Пчелкин жестом указал на стопку бумаг, лежащих на краю стола. — Нужно внимательно все проверить, прежде чем отправить на подписание. Убедиться, что все формулировки соответствуют нашим договоренностям. И что нет никаких подводных камней. Ты же знаешь Левицкого… Антипов взял документы, начав внимательно изучать каждую страницу. Время тянулось медленно. Антипов, не поднимая головы, методично просматривал документы, изредка делая пометки на полях тонкой ручкой. Пчелкин начал расхаживать по кабинету, изредка поглядывая на друга. Тишину нарушало лишь тихое шуршание бумаги и мерный стук шагов Пчелкина. Спустя почти час Антипов отложил последнюю страницу. — В целом, все в рамках обговоренных условий, — сказал он, поднимая взгляд на Пчелкина. — Есть пара пунктов, требующих уточнения, но ничего критичного. Левицкий, как всегда, перестраховывается. — Какие пункты? — тут же спросил Пчелкин, подходя ближе. Антипов указал на отмеченные места в документах. — Вот здесь, относительно распределения прибыли в случае форс-мажорных обстоятельств. Формулировка слишком размытая. И вот здесь, касательно сроков выплат. Нужно конкретизировать. Пчелкин склонился над бумагами, вчитываясь в указанные пункты. — Да, ты прав, — согласился он после минутного молчания. — Нужно переформулировать. Свяжись с юристами Левицкого, пусть подготовят дополнительное соглашение. И еще… — Пчелкин задумался на мгновение. — Добавь пункт о нашем праве на досрочное расторжение контракта в случае невыполнения Левицким своих обязательств. — Разумно, — кивнул Антипов. — Я все подготовлю. Когда планируешь подписание основного договора? — Как можно скорее. Этот проект нельзя затягивать, — Пчелкин снова начал ходить по кабинету. — Каждый день промедления — это потерянные деньги. Свяжись с Левицким, пусть назначит дату. И проследи, чтобы эти поправки были внесены до подписания. Пчелкин провел остаток дня, зарывшись в финансовые документы. С каждым часом за окном становилось все темнее, городские огни один за другим вспыхивали, словно звезды на ночном небе. Но Пчелкин этого не замечал. Его взгляд был прикован к таблицам, которые, казалось, насмехались над ним своей бесстрастной ясностью. В какой-то момент он устало потер глаза и откинулся на спинку кресла. В голове была полная каша из цифр. Взгляд упал на часы. «Без четверти восемь», — с удивлением отметил он. Рабочий день закончился уже давно. С тяжелым вздохом Пчелкин собрал разбросанные по столу бумаги, сложил их в папку и поднялся. Накинув пальто и машинально поправив рубашку, он вышел из кабинета. — Лен, до завтра, — бросил он секретарше. — До свидания, Виктор Павлович, — отозвалась Лена, поднимая голову от компьютера. — Хорошего вечера. Пчелкин лишь коротко кивнул. На крыльце офиса он остановился. Пронизывающий январский ветер заставил его плотнее запахнуть пальто. Достал пачку сигарет, щелкнул зажигалкой — безрезультатно. Еще раз, и еще. Замерзшие пальцы плохо слушались. — Черт! – пробормотал он себе под нос. Наконец, с четвертой попытки, зажигалка чиркнула, высекая крошечное пламя. Пчелкин прикурил, глубоко затянулся, и медленно выпустил дым в холодный вечерний воздух. Сигарета слегка дрожала в его руке. Он стоял так несколько минут, куря и смотря куда-то вдаль, словно оттягивая момент, когда нужно будет сесть в машину и ехать домой. Докурив сигарету, Пчелкин резко выдохнул остатки дыма и бросил окурок на землю. Холодный воздух щипал лицо, заставляя его поежиться. Он все медлил, переминаясь с ноги на ногу, словно надеялся, что произойдет чудо, и ему не придется ехать домой. Но чудес не бывает. Сделав над собой усилие, он подошел к машине, открыл дверь и сел за руль. В салоне пахло дорогой кожей и чем-то еще, неуловимо мужским. Пчелкин вставил ключ в зажигание, и мощный двигатель отозвался приглушенным ровным урчанием. Он выехал с парковки, не включая фар, прекрасно ориентируясь в знакомом переулке. Дорога до дома была знакома ему до последней выбоины. Обычно он пролетал ее с ветерком, но сегодня не торопился. Мысли, которые весь день, как стая голодных псов, грызли его изнутри, куда-то исчезли. Осталась лишь пустота. Все, что могло тревожить, уже оттревожило его днем. Сейчас он просто существовал, перемещаясь из точки А в точку Б. Включил магнитолу. Из динамиков полилась знакомая мелодия — «Living on my own»Фредди Меркьюри. Пчелкин прибавил громкость, позволяя мощному звуку заполнить вакуум в голове. Он не подпевал, не барабанил пальцами по рулю, лишь слушал, словно пытаясь раствориться в этой музыке. Она была созвучна его настроению, его состоянию — одиночество, независимость… До дома добрался быстро. Машина мягко затормозила у подъезда. Выключил зажигание, музыка смолкла. Тишина. Спросите, как прошел день у Веры? Да как у принцессы в башне… Проснулась около полудня, чувствуя себя совершенно помятой. Сон не принес облегчения, наоборот —добавил тяжести, словно невидимый груз давил на грудь. Поплелась в ванную, встала под прохладные струи душа, пытаясь смыть с себя остатки сна и туман в голове. После душа попыталась привести себя в порядок. Взгляд упал на зеркало. Бледность всё ещё не сошла с лица. Чтобы хоть как-то заглушить щемящее чувство одиночества, начала уборку. Механически протирала пыль с блестящих поверхностей дорогой мебели, переставляла вазы и статуэтки, пылесосила пушистые ковры. Время близилось к вечеру. Закончив с уборкой, Левицкая решила приготовить ужин. Ничего особенного, что-то простое. Скука, тягучая и липкая, обволакивала со всех сторон. Грустно. Никого рядом. Так было всегда. Одиночество — её верный спутник. Но последние несколько дней, когда Пчелкин был рядом, она почти забыла об этом навязчивом чувстве. А теперь, когда он исчез, пустота вернулась, стала ещё острее, непривычнее. Мысли о ночном визите незнакомца и конверте пульсировали в голове, как зубная боль. Становилось по-настоящему жутко. Вера пыталась отогнать эти мысли, сосредотачиваясь на готовке. Включила телевизор. По Первому каналу шла вечерняя передача «Программа «А». Знакомые мелодии и разговоры о музыке немного отвлекли. Звук поворачивающегося ключа в замке заставил Веру вздрогнуть. Она быстро вытерла руки р полотенце и поспешила из кухни в прихожую. Увидев Пчелкина, она не смогла сдержать радостной улыбки. — Привет, — произнесла она мягко, стараясь вложить в это простое слово всю теплоту, которую испытывала. Виктор, снимая пальто, скользнул по ней равнодушным взглядом. — Привет, — ответил он сухо, будто не замечая ее попытки быть приветливой. Улыбка тут же сошла с лица Веры, губы нервно поджались, она начала их покусывать, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Заметив перемену в ее настроении, Пчелкин, словно оправдываясь, пробормотал: — Я руки пойду помою… — и направился в ванну. Вера, чувствуя, как к горлу подступает комок, вернулась на кухню. Она расставляла тарелки на столе, стараясь не думать о холодности Вити. Аппетит окончательно пропал. Вскоре из ванной вышел Пчелкин. Он подошел к графину с водой, налил полный стакан и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Я не буду ужинать. — Хорошо, — тихо ответила Вера, кивнув. Она медленно опустилась на стул, чувствуя себя совершенно опустошенной. Пчелкин, даже не взглянув на нее, прошел мимо и скрылся в глубине квартиры. Вера осталась сидеть в одиночестве, глядя на стол. В голове сновали вопросы. Что с ним происходит? Почему он так себя ведет? Неужели она что-то сделала не так? Эти резкие перемены настроения пугали и ранили ее. Еще вчера он был таким заботливым, таким нежным… А сегодня — словно чужой. Это было уже не в первый раз. Пчелкин мог быть добрым и ласковым, а через несколько часов превращался в абсолютно равнодушного, даже жестокого человека. Вера чувствовала себя беспомощной перед этими эмоциональными качелями, словно она шла по тонкому льду, который мог треснуть в любой момент. Вера просидела на кухне недолго, когда внезапно появился Пчелкин, держа в руке тот самый конверт. На его лице читалось недоумение. — Что это? — спросил он, указывая конвертом на неё. Голос звучал глухо, словно издалека. — Откуда это в моём кабинете? Вера подняла на него глаза, полные испуга. — Это от твоего коллеги, — пробормотала она. Пчелкин замер, его брови резко взметнулись вверх, образуя на лбу глубокую морщину. Взгляд, которым он окинул Веру, был пронзительным, как у хищника, выслеживающего добычу. — Какого ещё коллеги? — его голос стал жестким, с металлическими нотками. Вера нервно заморгала, её взгляд метался по кухне, стараясь не встречаться с глазами Пчелкина. Под его пристальным взглядом ей стало душно и невыносимо жарко. Пчелкин, и без того высокий и мощный, казался сейчас гигантом, нависшим над ней. — Я не знаю… он приходил ночью, — запинаясь, начала Вера, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Представился твоим коллегой и попросил передать тебе… Она запнулась, не в силах выдавить из себя ни слова. Страх парализовал её. Пчелкин злобно зашевелил челюстями. Он резко наклонился к ней, вплотную приблизив свое лицо к её. — Зачем ты открыла дверь? — прошипел он, и Вера вздрогнула от его тона. – Я… я… – Вера беспомощно пожала плечами. У неё перехватило дыхание. Пчелкин выпрямился. Резким движением он разорвал конверт и быстро пробежал глазами по тексту. В его глазах вспыхнула ярость. В письме была короткая фраза: «Не делай лишних движений, Пчелкин, ты на прицеле». Он прочитал её про себя, но Вера, увидев, как исказилось его лицо, поняла, что там написано что-то ужасное. Пчелкин с яростью скомкал письмо в кулаке, словно хотел растерзать его в пыль. Другой рукой он провел по лицу, бормоча сквозь зубы: – Твою мать… Резко развернувшись, он почти бегом направился в кабинет. Дверь захлопнулась за ним с оглушительным грохотом. Вера опустила голову на руки, уперевшись лбом в холодную столешницу. «Дура! Какая же я дура! Зачем я взяла это письмо?!» — эта мысль пульсировала в её голове, отдаваясь тупой болью в висках.