Эпилог

Iron Maiden - Childhood's end ...после инструктажа и экскурсии, а также совметстного блиц-опроса, во время которого мы узнали друг о друге охренительно много нового, нам с Алисой выделили скромный, но уютный деревенский домик. Мы с моей рыжей невестой одновременно плюхнулись на кровать, сидя в раздумьях и сверля пол взглядом. Тихо тикали часы. Приглушённо кудахтали куры в нескольких дворах от нас. Алиса начала, словно сквозь зубы процеживая, сдерживаясь от истерики, но всё ещё немного скача интонацией: -П-почему... Ты не сказал?! -Что? - выдохнул я. Алиса заёрзала и повернула голову ко мне. В сером полумраке избы, заблестели слёзки в янтарных глазах. Любимая, тут же оказавшись рядом, обняв крепко-крепко, усевшись на меня, с надрывом перечислила: -...что ты рискуешь всем! Всем! Судьбой... Ж-жизнью... З-здоровьем... Оказаться... В тюрьме, в окопах, умерщвлённым внезап-п-п-пно оторвавшимся т-тромбом, п-п-просто уйти и не вернуться в любой момент, что всегда есть вероятность... Что через мгновение... Что горбатился с детства и это начинает аукаться... Что тебе разбивали сердце трижды, что ты пытался покончить с собой, что ты рок-н-роллил, что у тебя был ад панических атак, из которых ты вышел без докторов, что ты верующий и это тебя спасло, что ты ещё и коммунист, что на твоих плечах работа и едва сводишь концы с концами, что детский труд может закончится неизвестностью хирургии, что на носу армия, что ты вообще можешь исчезнуть в гражданской войне между двумя белогвардейскими армиями?! Что ты сквозь грядущую неизвестность мужественно сохраняешь спокойствие, постоянно читаешь-пишешь-укрепляешь здоровье-работаешь и посильно помогаешь окружающим, что... В мире столько людей живущих лучше тебя и не берущих груз ответственности по установлению справедливости! А ты... Ты... Ты мой стальной непреклонный герой... - выдохнула Алисонька и заёрзала в моих крепких объятиях, договаривая: -...что ты прошёл через ад и горишь, собой стараясь осветить, пробудить как можно больше, а всем... Всем, кому легче тебя... Нет никакого дела... Они прозябают, как сказала кошкодевочка, привёдшая нас сюда, в праздности, столько людей... А ты один столько всего молча, стойко и с любовью переносишь на себе... Мой герой... Почему ты совсем ничего не рассказываешь? -Я не хотел тебя отпугнуть, крошка. В этом нет и не должно быть ничего пёстрой наружности. Всё самое-самое внутри, под скупой обёрткой аскезы - жизненный святой путь любви и счастья, возможный только в борьбе. Слишком громоздко для большинства. Слишком нудно и сухо для большинства. Холодильник не поборол телевизор в их умах. Они не доведены до состояния неразрешимых противоречий с экономическим базисом. Не бытие формирует сознание, а ОБЩЕСТВЕННОЕ бытие формирует общественное сознание... А большинство... -А я по-твоему часть этого большинства? Поэтому со мной только флирт и койка?! -Моя рыжая зайка... - выдохнув, поцеловал Алису в макушку и произнёс: -Я столько раз сеял проповедь ликбеза и столь скупые она давала плоды... Что уж хотел просто любить тебя. Такой, какая ты есть. Быть рядом. Быть счастливым с тобой. Не отталкивать громоздким нудным непонятным. -Дурак! -А ты мне не говорила, что детдомовская. Алиса потупила взор и буркнула: -Я тоже... Люблю тебя... Не хотела оттолкнуть... У меня нет семьи. Я без... -Как это нет? А я? Жених что, не семья уже? Рыжая засияла улыбкой и подняла на меня обожающий взор янтарных глаз: -Ты не передумал? -Дура! Не дождёшься! Моя и только моя на всю оставшуюся жизнь! -И ты, мой и только мой на всю оставшуюся жизнь... -Выходи за меня... Найдём тут обручальные кольца... -Дурачок. Зачем спрашиваешь. Знаешь же, что выйду. Надеялся, что откажусь? Не достанешься! Соберу твоё разбитое сердце по осколкам и скреплю поцелуем. Будем лечить раны друг-друга любовью... -Э... Это же... Рыжая улыбнулась: -Из твоих черновиков прочла! Цитата! -Ах ты, ох ты, моя муза... - произнёс я, жадным поцелуем сплетая наши души воедино...

***

В общем, где мы оказались... Укрытая аномалиями и потому невидимая на спутниках, автономная коммунна с кодовым обозначением "Ч" находится в Зоне Отчуждения. Здесь собралась группировка "Штурмующие Небо". Они - коммунистическая партия. Полноценно сформированная. Занимается мониторингом активностей по всему миру. Нужных граждан, подавших достаточный потенциал, выискивают и утаскивают очаровательной проводницей-мутанткой из Зоны Отчуждения, кошкодевочкой Юлей. Здесь - безопасность и стабильное житьё. Развитие, рост и счастье. "Не верите? Тогда мы идём к вам!". Услышав стук, я нехотя освободился от объятий жены, оделся и открыл дверь. Там стоял один из тех, чью смерть подделали в мире, который я знал. Именовали их, целую командирскую бригаду здешнюю, ополченцами. Они подняли красное знамя социализма, супротив власовщины и запада. В силу недостатка политической подготовки, не слышали видимо, про Парижскую Коммунну, которую Франция забарывала не только своей, но ещё и Прусской армией, с которой между прочим, воевала. Случилось то же самое. Группе удалось проникнуть в Зону Отчуждения и здесь, сформировавшись, добраться до самого её сердца, заполучив контроль над аномалиями. Это позволило обезопасить и укрыть, целый город с невывезенными на цвет.мет, станками. Земля социализма, не знавшая 90х. Потихоньку наладили деревню, затем вторую, потом - военный городок и дальше пошло-поехало. С обострением противоречий между общественным характером производства (горбатятся почти все) и частным характером присвоения (всё мелкой горстке олигархов на яхты), растёт классовое сознание. Коммунистов из самых разных сфер становится всё больше. Оставляя в "реальном мире" клонов, какой-то непонятной мне, научной системой-ноосферой, нас переносят сюда, даруя бессмертие. За пределами Зоны мы можем быть убиты - проснёмся здесь, где не стареем. Пока что ударно растёт демография на автономном островке социализма, подобно "стране утренней свежести" КНДР. В общем, легендарный командир, задал ряд вопросов: -Ну как, освоился? -Так точно. -Хорошо. Завтра в 06:00 подъём. Зарядка. Построение. Завтрак. Пробежка. Познакомимься поближе с твоими знаниями. Василий Михалыч говорит, марксист? -Стараюсь. Второй том "Капитала" в процессе, "Наука логики" и Фейербах не начаты, шестой том Ленина и работы товарища Сталина тоже. -Ну значит неделя полит.информации. После неё - стрельбы. После неё - обучение навыкам оказания первой помощи. Потом - практика. Охота. Ориентирование на местности. Поля. Развернуться нам не больно много где, но уж что есть. Годика через два... Англо-немецкий, переводчик же? -Хотел, да не вышло. Обещали при поступлении на втором курсе перевод на англо-немецкий, в качестве фикции, мол, напишите пока англо-испанский. Второй курс наступил: "Ой, группа не набралась на англо-немецкий! Сидите на англо-испанском". За произношение как в Латинской Америке ругали. Речи Кастро и Че Гевары считались неправильными, образцом взяли Испанию, где известно кто правил известно до какого времени... А немецкий очень хотел бы выучить. Очень-очень! "Капитал" в оригинале, работа "Роттерфронткампфэрбунд", РотФронта то есть и письма Эрнста Тельмана - очень-очень хочу в оригинале тоже прочесть! За два года осилю! -Ну хорошо. Пока сырьевой придаток власовщины не показывает потенциала развития экономического базиса. Отправим-ка мы тебя в шахтёрский городок Гельзенкирхен, что в Рурской области ФРГ. Там же твоя любимая группа? -Одна из, да. -Ну вот и познакомишься. Автограф возьмёшь заодно у Томаса Зуха. Замаскируем вас с профоргами как любителей его ансамбля Sodom. Будете патлы растить... Я улыбнулся до ушей. -Ты ещё говорят, агрономом в детстве стать хотел? -Так точно! -Ну, "уйдёшь в народное хозяйство" местечко тебе будет. -Большущее спасибо! -Тут к твоей невесте наша проводница привела... Сеструху чтоль её младшую? - командир обернулся и близ калитки я увидел рыжую пионерку. Она, синеглазонький испуганный котёночек, смотрела едва сдерживая слёзки и ноготочками маленьких пальчиков, скребла деревяшку забора, которую стиснула до бела кулачков. Я полуобернулся и протянул: -АЛИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИС! -Я слышала! Щас... Щас... Любимая в просторных штанах, накидывая поверх свитера, мою шинель, выглядящая ещё более женственно на контрасте с громоздкой одеждой, надев калоши, прокричала, увидев девочку: -УЛЬКА! -АЛИСКААААААААААААААААААААА! Вскоре любимая по-матерински нежно, крепко стиснула Ульяну, как-то матёро, с родительской беспокойной бодростью сквозь сонливую усталость оглядела ребёнка, прижала вновь и даже взяла на руки, хотя и рыжей-младшей было, как мне уже сказал за время сцены командир, 14. -Семью подыскать надо бы... Я сказал: -Так и чего искать? Мы с Алисой женимся уже вот-вот, удочерим. Да, любимая? Алиса с мгновение глядела на меня, а затем в мгновение ока оказалась рядом, жадно поцеловала и отстранилась с обожанием, любовью и уважением, блестя слезами в дрожащем взгляде янтаря. -Ну вот и хорошо! - сказал командир и, развернувшись, направился прочь. Побежали трусцой, разбитые на шеренги, солдаты, среди которых с завтрашнего дня буду и я. "Чужих детей не бывает" - это-ж не нагуленное дитя, нет приставки рогов, потому и от выражения одна святость. Сиротку приютить радость. Инстинкт самосохранения потому и давит на размножение - дескать частичка меня продолжит жить в ребёночке. Вот пусть в Ульяне и останусь, пускай воспоминаниями. Главное - чтобы тёплыми, отеческими. Я был ничем в капитализме и стал всем в коммунизме: мужем, отцом и, надеюсь, достойным воином. Как и первая стадия, социализм, нахожусь в процессе становления. Но теперь, помня ад реконструированного капитализма, уже смертно заинтересован в движении вперёд, к прогрессу... ...засияло яркое солнышко, я обнял жену, тьмокнул её в щёчку и растрепал волосы Ульяне, сияющей счастьем после, видимо, рекламы меня Алисой. Пели пташки. Голубое безоблачное небо встречало нас весной. Солдаты запели и я понял, что нашёл своё предназначение. Моё апостольское служение добру, Стремительно набирает высоту... Раздалось вдалеке: -Пес-нюююююююю запеееееееееееееееваай! "Вставай, проклятьем заклейменный, Весь Мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущенный И в смертный бой вести готов. Весь Мир насилья мы разроем До основанья, а затем Мы наш, мы новый Мир построим: Кто был ничем, тот станет всем. Это будет последний И решительный бой. С Интернационалом Воспрянет род людской. Довольно кровь сосать, вампиры Тюрьмой, налогом, нищетой! Для вас - вся власть, все блага Мира, А наше право - звук пустой. Мы жизнь построим по иному, И вот наш лозунг боевой: Вся власть - народу трудовому, А дармоедов всех - долой! Презренны вы в своем богатстве, Угля и стали короли! Вы ваши троны, тунеядцы, На наших спинах возвели! Заводы, фабрики, палаты - Все нашим создано трудом. Пора! Мы требуем возврата Того, что взято грабежом. Довольно, королям в угоду, Дурманить нас в чаду войны! Война тиранам! Мир народам! БАСТУЙТЕ, АРМИИ СЫНЫ! Когда ж тираны нас заставят В бою геройски пасть за них, Убийцы! В вас тогда направим Мы жерла пушек боевых! Никто не даст нам избавленья: Ни бог, ни царь, и не герой. Добьемся мы освобожденья Своею собственной рукой. Чтоб свергнуть гнет рукой умелой, Отвоевать свое добро, Вздувайте горн, и куйте смело, Пока железо горячо! Лишь мы, работники всемирной Великой армии труда Владеть Землей имеем право, Но паразиты - никогда. И если гром великий грянет Над сворой псов и палачей, Для нас все так же солнце станет Сиять огнем своих лучей!"