Часть 4. Revelatio/Откровение

Думать о прошлом — вовсе

не безумие. Истинное безумие

пытаться делать вид, будто прошлого

никогда не существовало.

(Андрэ Нортон)

      Рукия сидела на стуле и нервно теребила небольшую бумажку — талончик посещений, что сжимала в руках уже третий час. Несчастный листик уже давно потерял свою первоначальную форму, превратившись в смятое нечто, но, кажется, девушку это не особо заботило. Сейчас все её мысли сосредоточились на одном и бесконца крутились по одной и той же колее, и от столь адской эмоциональной карусели её в прямом смысле начинало мутить. Со стороны же вообще могло показаться, что ей глубоко всё равно на окружающий мир. Впрочем, возможно, так оно и было.       Четвёртый день она дежурила у палаты Ренджи, однако он всё никак не приходил в себя, оно и понятно; врачи для перестраховки ввели парня в состояние искусственной комы, слишком тяжёлые травмы он получил. Даже его лечащий врач — Ито-сенсей — не раз вскользь бросал, что Абарай выжил лишь благодаря необъяснимому чуду.       Рукия плохо помнила, как она оказалась в больнице, все прошло, как в тумане; вроде она приехала сюда на такси с Орихиме и Ичиго. Операция длилась несколько часов, и девушка все это время не находила себе места от переживаний. Лишь под утро к ним вышла совсем юная медсестра, которая сбивчиво объяснила, как прошла операция и что дальнейших прогнозов, увы, никто дать не осмелится.       Лечащего врача она увидела лишь на следующий день и была готова к тому, что ей, как постороннему человеку, не дадут никакой информации, а уж о том, чтобы навестить бессознательного Ренджи — и подавно, однако, к своему удивлению, она сильно ошиблась. Мало того, что ей, будто матери или супруге, полностью докладывали о состоянии мужчины, так ещё и она могла находиться с ним рядом всё время, лишь за исключением процедур.       «Это распоряжение хирурга» — такой уклончивый ответ был получен от доктора на её осторожный вопрос. Но что за хирург оперировал Абарая, и почему здесь все решили, что она его близкий — девушка так и не смогла узнать. Хотя, она уже и не особо задумывалась об этом, слишком вымоталась морально.       Рукия и сама не понимала, почему ей так важен этот человек, который, если посудить, являлся для неё абсолютно посторонним. Чужим. Но так утверждал разум, сердце же почему-то отказывалось соглашаться с этим и упорно подводило к нелогичной мысли, что Ренджи — важный для нее человек.       «Ты ведь дал слово, что поговоришь со мной, идиот…» — то и дело шёпотом повторяла она ему, сидя у постели и мутным взглядом смотря в монитор, где отображалось большое количество различных цифр, символов и графиков…       Показатели его жизни.       Время, будто настоящий садист, нарочно тянулось медленно, бесконечно растягивалось, словно резина, делая эту пытку особенно мучительной.       Рукия безостановочно рассматривала его бледное лицо через силиконовую маску, молясь всем существующим и несуществующим богам, чтобы он очнулся, как можно быстрее.        На плечо осторожно легла чья-то рука:       — Рукия…       Кучики вяло повернулась, подняла голову и встретилась с обеспокоенным взглядом Орихиме. На ту был накинут медицинский халат, и она неуверенно переминалась на месте, глядя на Рукию умоляющим и одновременно извиняющимся взглядом. Она слегка мотнула головой в сторону выхода из палаты, на что Рукия подавила тяжёлый вздох, бросила взгляд на Ренджи и, уже в который раз удостоверившись, что ничего не поменялось, поднялась со стула и послушно вышла вслед за Орихиме.       Та взяла с лавочки небольшой бумажный пакет, видимо, предварительно оставленный ей же, протянула Рукии и негромко, но твёрдо сказала:       — Ты мало ешь. Здесь кое-что перекусить и кофе. Взяла в ресторанчике неподалёку.       — Спасибо, — тихо прошелестела Рукия.        Еда совершенно не лезла в глотку, но на задворках сознания маячили трезвые мысли, что пища ей сейчас бы точно не помешала.       — Ешь. Прямо при мне. Сейчас же, — требовательно сказала подруга и села на скамью, похлопав ладонью рядом с собой, приглашая Рукию присесть с ней рядом.       Кучики снова вздохнула, но всё же послушно опустилась на предложенное место.       — Есть в больнице, да ещё и в коридоре… — проворчала она. — Медсестры если узнают — точно выгонят.       — Так ты не рассказывай им, — хмыкнула Орихиме и несильно пихнула локтём Рукию в плечо. — Я жду.       У Рукии не осталось моральных сил на сопротивление. В пакете оказались ещё тёплый рамен в одноразовом контейнере, булочка и горячий кофе. Как Орихиме умудрилась пронести всё это сюда — для Рукии так и осталось загадкой. Быстро затолкав в себя еду, она наконец тихо сказала:       — Спасибо большое…       — Совершенно не за что, — тут же отозвалась до этого молчавшая Орихиме, а затем, чуть помедлив, осторожно спросила: — Не хочешь домой?       — Чуть попозже, — покачала головой подруга, — вдруг он…       — Рукия…       — М?       — Это ведь может продолжаться очень долго.       — Я готова ждать.       Орихиме увидела в её глазах не только всю скопившуюся за эти дни боль, но и какую-то необъяснимую слепую веру. Веру, что с Ренджи все будет хорошо. Она уже давно поняла, что между ней и этим парнем что-то произошло в тот вечер, но спросить напрямую пока никак не решалась. Она понимала, что в текущих условиях это будет, как минимум неуместно.       — Мы можем отвезти тебя домой, — вновь предприняла попытку воззвать к здравомыслию подруги Орихиме.       — «Мы»? — на лице Кучики вдруг мелькнула заинтересованность.       Орихиме словно ребёнок, пойманный на месте шалости, резко покраснела, а её взгляд испуганно заметался по коридору.       — Ну… Я это… Мы… Ну, да, то есть… — она замолчала, потупила взгляд и принялась нервно комкать край своего свитера.       — С Ичиго?.. — хитро прищурилась Рукия и впервые за эти дни слегка улыбнулась. — Вы так успели сблизиться?       — Нет, что ты! — громко воскликнула Орихиме, эмоционально всплеснув руками и ещё больше заливаясь краской. — Мы же просто…       — Извините, не могли бы вы говорить потише? — незамедлительно раздался строгий голос медсестры совсем рядом, отчего Орихиме тут же виновато захлопнула рот.       — Ох, простите, пожалуйста!       Когда работница снисходительно кивнула и удалилась, Рукия вернула свой взгляд на подругу, не удержалась и издала тихий смешок:       — И что же вы с Ичиго?..       — Нет, даже не думай! — возмущенно затараторила Орихиме и, прижав руки к груди, тяжело вздохнула: — Просто так получилось! Ведь ты — моя подруга, а Ренджи — его друг, хоть Ичиго и говорит что это не так. Мы очень беспокоимся за вас обоих.       — Орихиме… — Рукия с улыбкой смотрела на подругу, вот только в её глазах отражалась глубокая печаль. — Я ведь вижу, насколько он тебе небезразличен.       Тишину в коридоре неожиданно нарушил звук открывающейся, а затем с грохотом захлопывающейся двери, которая разделяла два отделения, а через пару мгновений из-за угла вышел, судя по виду, врач. Когда он поравнялся с девушками, Рукия успела бросить на мужчину мимолётный взгляд, после чего на мгновение из лёгких вышибло весь кислород. Она не успела его толком рассмотреть, однако в разум ярким пятном впечатались удлинённые до подбородка чёрные волосы и резко сверкнувший свет в его очках. Время будто бы замедлилось, словно в каком-то кино; расстегнутый белоснежный халат слегка взметнулся по воздуху, прежде чем доктор скрылся за следующим поворотом.       За ним, отставая всего на пару шагов, семенила медсестра. Та самая, которая рассказывала о состоянии Ренджи после операции и которую Рукия с того дня больше не видела.       Девушка на секунду замерла, а затем, не обращая внимания на вопрос Орихиме о том, что случилось, резко вскочила с места. Она сама ещё не осознала для чего ей стало вдруг жизненно необходимо поговорить с этим человеком и она уже сделала шаг следом за ним, намереваясь догнать, как из палаты Ренджи раздалось пронзительное пищание медицинского оборудования. Рукия уже не раз слышала подобный в те моменты, когда в его крови падал кислород до критических показателей, либо съезжали датчики, теряя пульс.       Вне себя от страха и позабыв о странной встрече, Рукия изменила направление. Влетев в палату и быстро оказавшись рядом с его койкой, она в панике вперилась взглядом в монитор, а затем посмотрела на лицо Ренджи, ожидая уже увидеть смертельную бледность, как неожиданно закрыла собственный рот руками, чтобы сдержать рвущийся наружу вскрик.       На неё напряжённо смотрели карие глаза.       Говорить Ренджи ещё не мог, да и шевелиться толком не получалось, однако с огромным трудом он приподнял указательный палец, и Рукия почему-то сразу поняла: он её зовёт. Девушка успела взять его за руку, как появившиеся на звуки медсестры и доктор хоть и вежливо, но всё же указали Рукии на дверь.       Кучики ничего не оставалось, как снова оказаться в коридоре. Прислонившись спиной и затылком к прохладной стене, она с облегчением прикрыла веки. Ренджи наконец-то пришёл в себя, а это такая гора с плеч…       — Как он? — наконец тихо поинтересовалась Орихиме, о присутствии которой Рукия уже успела позабыть.       — Я… не знаю, но… он вроде очнулся, — не открывая глаз тихо ответила Рукия и, слегка улыбнувшись, прошептала: — Слава богу… я подожду когда выйдет врач.       Орихиме с облегчением выдохнула, и не только от того, что Ренджи пришёл в себя, — она увидела, как резко изменилась Рукия. За несколько дней та заметно осунулась, две глубокие морщинки разрезали её гладкий лоб поперёк, а с бледного лица не сходила маска усталости. Нет, Рукия и сейчас выглядела не ахти, однако напряжение с девушки заметно спало.       Рукия категорически отказалась возвращаться домой, мотивировав свое решение тем, что хочет поговорить с медперсоналом, а затем постараться увидеться с Ренджи, поэтому Орихиме напоследок обняла подругу и поспешила на выход, где её уже ждал Куросаки.       Юркнув в чёрную тойоту, где за рулём сидел Ичиго, девушка радостно сообщила:       — Абарай-кун очнулся!       — Я уже в курсе, — улыбнулся он и потряс мобильным телефоном, что держал в руках, — только что разговаривал с лечащим врачом.       — Как он?..       — Сейчас отходняки, капельницы, обследования, но… самый опасный период позади, во всяком случае жить должен.       — Как здорово… — прошептала Орихиме, откинулась на спинку кресла и расслабленно прикрыла веки.       — Рукия как?..       — Осталась там.       — Понятно, — хмыкнул Ичиго и, больше ничего не говоря, завёл двигатель авто и медленно вырулил с парковки.       Эти несколько дней после аварии Орихиме и Ичиго провели вместе. Он переживал за жизнь товарища, а девушка за подругу, которая, кажется, вросла в больницу и никакая сила не могла её оттуда вытянуть. Рукия даже на работу не ходила, а уж о том, где она спала и ела ли вообще — Орихиме и подавно понятия не имела. Но поддержка пришла, откуда она не ожидала, — Ичиго постоянно находился рядом. Он заезжал за ней утром и отвозил на работу в школу. Вечера они так же проводили вместе: либо бесцельно катались по городу, либо гуляли, часами разговаривая обо всем. Орихиме не решилась спрашивать, почему он столько времени проводит с ней, но… она неожиданно для самой себя осознала, что нуждалась в нём. Именно в его поддержке, а не чьей-либо другой, однако признаться самой себе в том, насколько ей важно его присутствие рядом она боялась, старательно убеждая себя, что он для неё не больше, чем товарищ по несчастью.       — Куда мы едем? — первая прервала тишину Орихиме, лениво наблюдая за проплывающими мимо городскими огнями; наступал вечер.       — Как насчёт отпраздновать возвращение задницы этого придурка с того света?       — И как в твоём понимании нужно это отпраздновать? — улыбнулась она.       — Ну, не знаю, — протянул Ичиго и покосился на девушку, — пить будешь?       — Боже упаси! — округлив глаза, воскликнула она.       — Но как же? А хотя бы для удовольствия?..       — Но мне завтра на работу! И потом, я же…       — Что?       — Ну… Девушка?       — Вообще-то, я говорил про кофе, — неожиданно громко хохотнул Ичиго, — а ты о чем подумала?       Секунду Орихиме ошарашенно молчала, а затем, прикрыв лицо ладошками, забубнила:       — Ты это специально делаешь…       — Что именно?       — Все время пытаешься меня смутить!       — Но ты невероятно милая, когда смущаешься, — тихо и непривычно мягко произнёс Ичиго, вынуждая Орихиме убрать руки от лица и внимательно всмотреться в его лицо.       Его серьёзный сосредоточенный профиль никак не вязался со сказанным им секунды назад, поэтому Орихиме лишь ещё больше зарделась и решила поскорее перевести тему:       — Так… Куда мы едем?       — Сейчас. Думаю, тебе понравится.       Больше ничего не говоря, Ичиго набрал чуть большую скорость, внимательно глядя на дорогу. Спустя несколько минут он свернул с основной улицы в небольшой переулок, и дорога под достаточно ощутимым уклоном начала уходить куда-то вверх.       Они приехали на просторную площадку, откуда открылся замечательный вид на вечерний город. Вдоль края смотровой стояли автомобили; таких любителей созерцать ночной Токио оказалось немало. А неподалёку возвышалось несколько небольших строений с фаст-фудом и кофе, куда и собрался отправиться Ичиго.       — Тебе что взять? — буднично поинтересовался он.       — Ой, да не сто…       — Я понял, — закатил глаза парень, — снова будешь скромничать. Латте, без сахара, с корицей… Я сейчас.       Не дожидаясь ответа, он спешно покинул машину и уверенным шагом направился к ближайшей кофейне. Орихиме тепло улыбнулась, глядя ему в спину. До чего же с ним комфортно рядом. А ещё уютно. Спокойно. И его внимание к таким незначительным мелочам, как любимый кофе, девушку очень трогали.       Орихиме не пришлось долго ждать, Ичиго вернулся достаточно быстро, держа в руке маленькую подставку с двумя стаканами. Он подошёл к машине, но не стал садиться внутрь, вместо этого мотнул головой куда-то в сторону, а когда Орихиме приоткрыла дверь, чтобы его слышать, он с улыбкой произнёс:       — Пошли.       — Но ведь там прохладно, — попыталась сопротивляться девушка, не желая покидать нагретое и удобное местечко.       — Да брось, там такой вид!       — Я замёрзну…       — Вот ленивая! Отдам свою куртку, идем! Обещаю, что ненадолго.       Под таким напором Орихиме ничего не оставалось, как нехотя выползти из тёплого авто прямиком в объятия прохладного вечера.       Ичиго тут же всучил ей в руки кофе, а затем быстрым движением снял с себя косуху и накинул Орихиме на плечи.       — Но ведь теперь замерзнешь ты! — сконфуженно сказала она, однако, вопреки своим же словам, уткнулась носом в воротник, вдыхая приятный лёгкий запах мужского одеколона.       — Брось, не зима ведь.       Они дошли до невысокого ограждения — самого края, за которым почва уползала далеко вниз. Оперевшись на перила, Ичиго устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль. Орихиме последовала его примеру и так же вперилась взглядом в ночной город. Словно звезды, упавшие с небес, снизу все заполонили ночные огни, напоминая светящееся бескрайнее золотое море. Ночной Токио действительно завораживал.       Орихиме сжимала стакан с горячим напитком, наслаждаясь необычным вечером, но отчего-то воздух был наполнен каким-то странным напряжением. Ичиго, стоявший рядом, как будто не знал, что делать с собой, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, что было ему несвойственно. Спустя пару минут он всё же решился осторожно спросить:       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Орихиме взглянула на него, удивлённо приподняв брови, и неожиданно засмеялась.       — Ну, не знаю, я вроде не сижу на асфальте вся в слезах. — слегка покачав головой, ответила она и вдруг стала серьёзной. — Но… знаешь… спасибо, что спросил.       Ичиго в ответ нахмурился, а потом в его голосе прозвучали растерянность с ноткой легкой обиды.       — Это не то, что я имел в виду! Я просто хотел сказать… ты всё ещё… переживаешь из-за случившегося? Ну, я про Ренджи, Рукию и ту аварию...       — Есть такое, — честно сказала девушка и опустила взгляд. — Я переживаю за них обоих. Но… я просто не знаю, как всё сложится дальше, все ли будет хорошо? Я много думала об этой ситуации, все произошло так неожиданно… И поняла, насколько хрупка жизнь. А если вдруг опять что-то случится с кем-нибудь из моих близких?       Ичиго сделал небольшой шаг, встав к ней почти вплотную, не сводя с неё мягкого взгляда. Чуть помолчав, он тихо, но уверенно сказал:       — Всё будет хорошо...       Его голос прозвучал непривычно близко. Орихиме посмотрела на него в ответ, а её сердце начало биться быстрее, неприятно стукаясь о грудную клетку. Он сейчас так близко...       — Спасибо тебе, Ичиго… Ты… Знаешь, ты очень... надёжный, — наконец как-то глупо сказала она, стараясь не выглядеть слишком растерянной.       Впрочем, её волнение сейчас однозначно выдавал слегка дрожащий голос.       — Да ну прямо-таки… — пробурчал Ичиго и быстро отвернулся, пытаясь скрыть своё смущение. — Я просто не люблю, когда кто-то так переживает. Особенно если я могу что-то сделать или чем-то помочь.       — Ты знаешь, Ичиго… — после непродолжительной паузы тихо произнесла она, не зная, как лучше сформулировать свою мысль. — Я часто думаю о том, как много ты для меня сделал за эти дни. Мы ведь… по сути, чужие друг другу люди.       Даже в сумраке Ичиго показалось, что она чуть покраснела, что вызвало на его лице мягкую улыбку.       — Ну… Чужие, не чужие… Какая разница? Разве я бы смог оставить тебя одну в такой ситуации? — затем он неожиданно состроил серьёзную мину и протянул: — Или ты что-то другое имеешь ввиду?       — Я уже и сама не знаю, что именно я имею в виду, Ичиго, — её голос стал чуть тише. — Но в какой-то момент я поняла, что не могу просто, ну… Ты для меня столько делаешь и это, на самом деле, так трогательно… Я…       Она замолчала, не в силах подобрать нужные слова.       Странный разговор. Хотелось сказать больше, но что-то ей мешало. Возможно, она мешала сама себе. Как же непросто, оказывается, говорить кому-то постороннему о своих чувствах. Но постороннему ли?..       Ичиго сделал последний маленький шаг, что разделял их, и неожиданно для себя самого коснулся пальцами её руки, что лежала на перилах, а фраза сорвалась сама собой:       — Ты нужна мне, Орихиме, — произнёс он так тихо, что едва ли сам мог услышать собственные слова.       Она застыла и, повернув голову, встретилась с пронзительным взглядом серьёзных карих глаз. Ей не послышалось?..       — Ичиго?..       — Знаешь, мне иногда бывает сложно признаться себе в некоторых вещах, но, пожалуй, уже давно пора.       Сердце Орихиме пропустило удар, когда она почувствовала прикосновение его губ к своим. Таких тёплых, мягких, со вкусом кофе и невероятной нежности. Этот поцелуй сказал немного больше, чем она могла услышать и… этого было достаточно. Пора тоже признаться самой себе, что он ей небезразличен.       Когда Ичиго понял, что Орихиме ответила, а на своей шее ощутил тепло её руки, то почувствовал прилив невероятной радости и облегчения; она не оттолкнула. Приняла его, его чувства, поняла то, что он так криво и неуклюже пытался до неё донести. Как же долго он мечтал об этой девушке, и кто бы мог подумать, что именно трагедия и те печальные обстоятельства окажутся для него главными помощниками?..

***

      Ренджи лежал в больничной палате, подключённый к очередной капельнице, а Рукия сидела рядом, опираясь на спинку стула. Её взгляд нервно скользил по палате, избегая его. Она то и дело бесцельно крутила в руках свой мобильный телефон, не зная, чем унять беспокойство. Молчание тянулось дольше, чем ей хотелось бы, и она чувствовала себя крайне неловко. Сегодня был второй день после того, как Ренджи пришёл в себя, вчера он практически не мог разговаривать, но, к удивлению всего медицинского персонала, его восстановление шло семимильными шагами. Однако сейчас, когда они наконец оказались наедине, отчего-то сложно было вернуться к обычным разговорам после всего, что произошло.       — Какая-то ты задумчивая? — Ренджи наконец первый нарушил странную тишину.       Рукия вздрогнула и покосилась на него.       — Нет… ничего, — быстро отозвалась она, стараясь придать своему и голосу непринужденность. Но её смущённое выражение выдавало, что она совсем не спокойна. — Как твоё состояние?..       — Будто каток проехался, да и тут не особо весело, — пожаловался он с улыбкой, но его глаза оставались серьёзными. — Но ты всегда рядом… Честно говоря, это помогает. Сама-то как?       Рукия взглянула на него исподлобья, и её сердце слегка ускорило ритм. Она не знала, что ответить и почувствовала, как её лицо невольно краснеет, отчего вновь ощутила привычное раздражение. Как смущенная школьница, ей-богу!       — Ты… Как ты можешь в своём состоянии спрашивать меня о том как я? Всё время говоришь такие странные и глупые вещи… Ты не думал, что мне это всё не нужно? Эта твоя забота и беспокойство.       В глазах Ренджи мелькнула искренняя радость. Он уже привык к её укоризненным замечаниям, но теперь они почему-то не казались ему колкими. Словно это был единственный способ для неё прятать свои чувства.       — Не знаю.       Рукия молчала, в её груди что-то ёкнуло; эта простая фраза Ренджи почему-то задела. Она никогда не общалась с ним мягко и вежливо, но отчего тогда сам Ренджи, несмотря ни на что относится к ней со всей теплотой? Почему не огрызается, не язвит в ответ?       — Ты говоришь… странные и дурацкие вещи, — повторила она, но в её словах уже не было прежней резкости. — Неужели ты так уверен в своих словах?       Ренджи мгновение молчал, а затем хохотнул и тут же скривился от боли; дали знать о себе сломанные рёбра.       — Да, уверен на все сто. Как и в том, что чувствую к тебе.       Рукия замерла, её мысли тут же спутались в один тугой клубок, и она не могла найти правильные слова. Кажется, и как дышать она тоже забыла.       — Я… — Рукия не успела закончить фразу, потому что Ренджи снова заговорил, не давая ей времени на размышления.       — Ты не хочешь признаться, потому что боишься, правда? — спросил он, но его голос был мягким, не требующим ответа. — Я же не буду тебя заставлять, Рукия. Я знаю, что ты ждёшь от меня пояснений тому, о чем мы говорили в тот вечер, я ведь всё прекрасно помню. Что ж… Не буду медлить или юлить, ведь после произошедшего стало ясно, что жизнь не терпит откладываний на потом. Да, я видел много снов. Я видел Ичиго, я видел тебя. Я видел много лиц, боли, крови, страшных сражений, странную войну… Но именно ты всегда оказывалась рядом. Как думаешь, что я почувствовал, когда мы встретились вживую? И могу ли теперь после этого тебя вот так запросто отпустить?.. Ты бы смогла?       Рукия смотрела на него, и в его глазах было что-то такое, что она не могла выразить словами. Каждое его слово было пропитано спокойной уверенностью и верой в то, что он говорил. Впрочем, могла ли сама Рукия усомниться в сказанном? В том, что видела и сама?..       — Но… Это невозможно… — наконец прошептала она. — Это ведь самые обычные сны, подобное снится всем!       — А что видела ты? Да, сны, это всего лишь сны и их видит каждый, но что насчёт того, когда они совпадают у двух незнакомых и разных людей?       — Я… Я не знаю… — тихо ответила Рукия. — Я ничего не знаю!       — Я тоже. Скажу только одно — мне плевать. Возможно, прошлые жизни действительно существуют, да и черт с ними. Сейчас для меня важно одно — твоё присутствие рядом.       — А моё мнение тебя вообще не интересует? — грубо бросила она, тут же жалея о своём поведении. Что она творит, разве этот человек заслуживает такого отношения?..       Но, кажется, Ренджи не обратил на её тон никакого внимания. Он лишь мягко улыбнулся и непринуждённо ответил:       — Ты даже не представляешь насколько. Но даже если ты будешь против, я буду добиваться твоего снисхождения, сколько бы времени это не заняло. Снова и снова, пока ты не скажешь «да».       Рукия удручённо молчала. Она и сама не понимала откуда в ней столько колючек, неужели Орихиме права?.. Девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд чуть в сторону. Мозг даже не успел сообразить что к чему, как её рука сама собой потянулась к его. Тоненькие прохладные пальцы нащупали его огромную тёплую ладонь и несильно сжали. Заменит ли столь простое действие слова?..       – Дурак, – все же сказала она.       Ренджи усмехнулся. Он мягко обхватил её хрупкую и маленькую ладошку и прикрыл глаза, одними губами тихо прошептав:       — Спасибо за ответ.       Тишина вновь заполнила пространство, но она перестала быть неприятной. Наоборот, казалась тёплой и уютной, потому что теперь каждый из них сейчас понял, что связь между ними больше не исчезнет, а с этого дня будет только крепнуть.