Часть 11. Apertura/ Раскрытие

Будущее тревожит, а прошлое держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.

(Гюстав Флобер)

      Бескрайнее, вырезанное из тьмы пространство. Выцветший до бледных оттенков мир, в котором не осталось места краскам и ярком свету. Вместо неба — чёрная бездна, из которой исчезли все звезды, а здесь, внизу — лишь сизый туман в слабом свечении, источник которого никак не определялся. Этот туман ядовитой дымкой обволакивал все вокруг и будто именно он высосал отсюда всю жизнь…       Урюу знал это место. И в то же время оно казалось ему незнакомым — странное ощущение. Он огляделся. Уже в который раз, но ничего не изменилось, сколько бы раз он здесь не оказывался.       Ощущение какого-то необъяснимого опустошения вперемешку со страхом сковали тело, и всё, что Урюу сейчас мог — лишь двинуться в неизвестном направлении, с трудом переставляя тяжёлые ноги. Хоть он и знал, что никуда в итоге не придёт, и это блуждание в странном и мёртвом лабиринте ничем в итоге не окончится. Но он должен идти. Что-то подсказывало, что его ждут… где-то далеко впереди, но до заветной и в то же время недосягаемой цели он ни разу так и не добрался. Возможно именно «там» его ждут ответы на все вопросы?.. Урюу этого не знал. Но его тянуло вперёд необъяснимая и очень мощная сила, а в голове он слышал еле уловимый, неразборчивый, но такой манящий тело и душу зов. Ещё немного…       Урюу разбудило прикосновение. Лёгкое, еле ощутимое, однако настолько непривычное, что он уловил его даже во сне. Туман мгновенно рассеялся, как и необычный мир вокруг, сменившись на розовые пятна заката на бледной стене. Совсем рядом, перед ним находилась Юки. Она тоже лежала на боку, подперев голову рукой, и с нежностью проводила пальцами по тыльной стороне его ладони, наблюдая за своими же движениями и о чем-то глубоко задумавшись.       — Юки… — его голос спросонок сорвался, и девушка от неожиданности вздрогнула.       — Ой! Прости! Прости пожалуйста, я вовсе не хотела тебя будить! — торопливо пробормотала она и резко отдёрнула руку.       Урюу не без труда приподнялся на одном локте, чувствуя, как после сна тело налилось тяжестью, но мысли постепенно прояснялись. Он мягко посмотрел на неё и негромко ответил:       — Кто сказал, что я против такого пробуждения?       От этих слов Юки сильно смутилась и отвела глаза.       Вообще она проснулась чуть раньше и не сразу сообразила, что находится в чужих тёплых объятиях. Но воспоминания очень быстро наполнили её память, от чего девушка даже растерялась; неужели все, что произошло сегодня утром — правда? Тот поцелуй, его слова…       Он сказал ей то, о чем она не мечтала даже в своих самых смелых фантазиях, но… реально ли это всё? Юки повернулась к спящему Урюу и ещё долго его рассматривала. Он заметно хмурился во сне и периодически с силой сжимал кулаки, заставляя её гадать, что ему может сниться. Чуть осмелев, она позволила себе мягкие, успокаивающие поглаживания его руки, и сама не заметила, как задумалась и разбудила его.       — Я… просто боялась. После того, как с тобой случилось то, ну… — её голос дрогнул, а затем она вздохнула и честно призналась: — Эта тень… Мне почему-то кажется, что она может вернуться и… и мне от этого страшно. Ты так головой ударился.       Урюу сжал губы. Он хотел сказать, что с с ней будет всё в порядке, как и с ним. И что всё в итоге закончится хорошо, но понимал — это будет самая настоящая ложь. Она видела то же, что и он. Ощутила опасность, что уже давно витала вокруг него, и отрицать это было уже бессмысленно.       — Я тоже боюсь, — честно ответил он, — но не за себя.       — Но я не хочу становиться для тебя обузой… — тут она вдохнула побольше воздуха и затем на выдохе быстро, чтобы уже не остановиться, произнесла то, что так боялась сказать вслух: — Скажи правду, кто мы друг другу теперь?       От удивления он даже мимолетно вскинул брови. А затем его губы тронула лёгкая улыбка. Юки про себя отметила, что оказывается у него она невероятная. Добрая, ласковая и просто до невозможности обворожительная. Она впервые видела его лицо таким… мягким.       — Мне казалось, что теперь это очевидно, — он протянул руку и осторожно взял её, переплетая их пальцы, — если ты, конечно, сама не будешь против.       — Как я могу?.. Я ведь… Я не…       Не выдержав столь мощную волну резко нахлынувших эмоций, девушка неожиданно для самой себя расплакалась. Урюу на это лишь молча притянул её к себе, ласково обнимая, а Юки обхватила его в ответ руками. Он зарылся носом в её волосы, уткнувшись в изгиб плеча, и с облегченным вздохом прикрыл глаза.       Оказывается, ему все это время была нужна лишь она. Именно рядом с ней он сейчас окунулся в то невероятное ощущение покоя, которого всегда был лишен. Как же все оказалось просто… И сколько он времени потратил впустую, окружив себя собственной ложью и нежеланием позволить себе просто чувствовать. Ощущение её тепла, такого непривычного, но родного затуманивало его рассудок. Как же не хотелось её отпускать, однако…       — Как насчёт завтрака? Вернее, ужина?.. — наконец тихо спросил он.       Юки на мгновение замерла, а затем отстранилась и посмотрела на него заплаканными и в то же время удивленными глазами.       — Я же совсем забыла!       — Не отказался бы от перекуса. Не знаю, как ты, а я вот с ночи ничего не ел.       Девушка мгновенно вскочила с кровати, взяла Урюу за руку и потянула на себя:       — Идём.       На общей кухне общежития царила тишина: жильцы давно разошлись, разве что оставив после себя остаточный запах чая и дешёвой лапши. Свет тусклой лампы падал мягко, создавая странное ощущение домашности. Юки вежливо отказалась от помощи Урюу, усадив его за стол, а сама поставила чайник и принялась готовить им незамысловатый «ужино-завтрак». Урюу в это время внимательно наблюдал, как она хлопочет.       — Тебе здесь нормально живётся?       Юки была вынуждена прерваться. Она повернулась, удивлённо глядя на него.       — В целом, да. С соседями пересекаюсь нечасто из-за рабочего графика, комната у меня достаточно большая, да и никто пока не пакостит… Меня это полностью устраивает.       — А те упыри? — прищурился Урюу, припомнив ей былое.       В глазах Юки мелькнуло непонимание; поначалу не сразу сообразила о ком речь, а затем усмехнулась:       — Ну эти мне тоже особо не докучают, по крайней мере, стараюсь от них держаться подальше. Пока получается.       — Понятно, — протянул Урюу.       — Знаешь, меня пугают сейчас вовсе не они, — вдруг совсем тихо сказала Юки и обхватила себя руками, будто стараясь успокоить. — Обычные люди мне теперь не так страшны… Я поняла, что боюсь теперь темноты. Мне теперь кажется, что она… живая.       Он тут же стал серьёзным и привычно для неё нахмурился.       — Подойди…       Девушка с готовностью шагнула в его спасительные объятия. Урюу усадил её у себя на коленях и успокаивающе обнял. Какое-то время помолчав, он наконец произнёс:       — К подобному действительно сложно привыкнуть.       — Тебе ведь тоже страшно?       — Да. — его ответ прозвучал без колебаний. — Но я боюсь вовсе не за себя… Я не знаю, что «оно» может сделать тебе.       — Урюу…       Его имя, впервые прозвучавшее с её уст, вызвало в нем шквал эмоций. Как же это все для него непривычно... Он чуть вздрогнул, а затем обнял её ещё крепче и прошептал:       — Обещаю, что буду рядом.       Щёлкнул чайник, давая им понять, что можно заваривать чай, но оба так и не шелохнулись, оставшись на месте, словно ища друг в друге спасительное утешение.       — Знаешь, — наконец уверенно сказал Урюу и поднял голову, глядя ей прямо в глаза, — ты можешь пожить у меня.       Юки замерла, её пальцы чуть дрогнули на его плечах, а большие глаза расширились ещё больше.       — Что?..       — Ты ведь уже была там, — спокойно напомнил он. — Не подумай обо мне плохо, ты сможешь жить в отдельной комнате. Просто я хочу, чтобы ты была в безопасности… И чтобы ничего не боялась.       Юки молчала какое-то время, переваривая его слова, и только потом неуверенно кивнула. Щёки у неё ярко горели, наверняка она сейчас с ног до головы красная, как помидор! Однако... она ему почему-то полностью доверяла.       — Хорошо… ну, только если на время… — проговорила Юки неуверенно. Она очень переживала, что он воспримет её слова иначе, но…       Ей действительно было страшно.       А от одного осознания, что она ночью может оказаться одна — её бросало в холодный пот. Перед глазами вновь вырисовывался ребёнок, истерзанный и измазанный в темной крови, а так же та жуткая и живая тень.       Урюу, не подозревая о её мыслях, тактично не стал спорить и развивать эту тему, лишь коротко кивнул, но уголки его губ тронула едва заметная улыбка облегчения. Юки это увидела и тут же смутилась ещё сильнее.       Вечер для обоих оказался невероятно спокойным и умиротворенным. Юки после нескольких минут уговоров все же позволила Урюу присоединиться к готовке, а потому они сооружали себе ужин уже вместе. Она ловко нарезала хлеб, достала остатки вчерашнего риса, немного овощей, сыра, а Урюу подогревал гарнир и заваривал чай. В какой-то момент их пальцы случайно соприкоснулись, когда она протянула ему чашку, но он не стал спешить отдёргивать руку. Юки заметно напряглась, но отводить ладонь тоже не стала. Внутри что-то сладко защемило: это было нечто новое, смущающее, и оттого оно ещё сильнее её волновало.       — Ты всегда так серьёзно относишься к приёму пищи? — не выдержала она, пытаясь перевести разговор в лёгкое русло и наблюдая, как он весьма педантично всё раскладывает на столе.       — Разумеется, — ответил он с совершенно непроницаемым лицом, — завтрак — это залог дисциплины и правильного дня. — Ага… — Юки прищурилась, — у нас сейчас вообще-то ужин. И значит, если я вдруг поставлю на стол только печенье и чай, ты сочтёшь это преступлением?       — Абсолютно, — спокойно подтвердил Урюу, но глаза его на миг блеснули, выдавая, что он еле сдерживает улыбку.       Юки не удержалась и звонко рассмеялась. Смех прозвенел так легко, что он сам не заметил, как рука снова нашла её ладонь. Юки замерла, покраснела, но свою не убрала. И это маленькое касание, казалось, значило больше, чем любые слова.       Когда ужин был съеден, а посуда помыта, то Юки напоследок окинула внимательным взглядом кухню. Удостоверившись, что после неё остался полнейший порядок, они отправились обратно в комнату, чтобы она могла собрать вещи.       Складывая одежду в чемодан, Юки чувствовала, как сердце бьётся намного быстрее обычного. Каждый свитер, каждый флакончик с косметикой, аккуратно сложенные в сумку, казались шагом в новую неизвестность. Урюу стоял рядом, не вмешиваясь, но помогая, когда нужно было снять коробку с верхней полки или застегнуть чемодан.       — Ты уверен… что это будет правильно? — вновь робко спросила она, когда они закончили.       — Более чем. Иди, предупреди коменданта, я подожду на улице.       Юки кивнула, а Урюу взял чемодан и отправился в сторону выхода. Вопросы, касаемо её отъезда, девушка решила достаточно быстро, а потому через пять минут уже вышла из подъезда и направилась к уже ставшей родной Тойоте, где стоял Урюу. В его пальцах догорала сигарета, и Юки невольно глубоко вдохнула запах табачного дыма.       — Пассивное курение вредно, — заметив это, саркастично сказал Урюу и затянулся в последний раз.       — Знаю. Но… последнее время я стала любить этот запах. — Юки смутилась от своих же слов. А ещё больше смутилась, когда поймала на себе его удивлённый взгляд, а потому поспешила сменить тему: — Всё… Сказала, что временно уезжаю. Она только кивнула.       — Отлично.       Дорога к его дому прошла тихо. Юки украдкой посматривала на него, всё ещё не веря, что это происходит по-настоящему. Словно всё вокруг — автобус, улицы, редкие прохожие — стали размытым невзрачным фоном, а рядом находился только он.       Но и сам Урюу был другим. Добрый, мягкий, чуткий человек, которого она нарисовала в своём воображении и которого, как она ещё недавно считала, не существует — сейчас находился в нескольких дюймах от неё. Никакого равнодушия и холода… Но самое необычное заключалась в том, что он не изменился, — Юки это тоже сразу поняла. Он всегда был таким. Светлая, добрая сторона, хотя, возможно, вся его сущность, которую он так долго и старательно маскировал и ото всех прятал, — явила себя во всей красе. Но почему прятал? Это ей ещё только предстоит выяснить…       Квартира встретила её тишиной и мягким светом. У Юки создалось впечатление, будто оказалась здесь впервые, ведь в прошлый раз она совершенно не рассматривала интерьер; было не до того. Однако теперь это жилище показалось ей невероятно гостепрееимным и уютным.       Первое, что бросилось в глаза — простота, но в то же время ясность пространства: светлые стены, лёгкие тона мебели, никаких лишних деталей. Казалось, тут даже дышалось свободнее, чем в в её комнатке общежития.       — Здесь, как ты знаешь, кухня, — негромко сказал Урюу, придерживая дверь и пропуская её вперёд. Он решил устроить ей небольшую экскурсию, чтобы она чувствовала себя более уверенно на новом месте.       Впрочем, он волновался сейчас не меньше, чем тогда, когда Юки попала сюда впервые. Урюу про себя очень переживал, что ей может что-то не понравиться… Но его опасения были напрасны, в глазах девушки читалось искреннее восхищение окружающей обстановкой.       Просторное помещение, больше похожее на столовую, чем на типовую кухню. Светлые фасады шкафов, аккуратно расставленная посуда, на подоконнике стояло зелёное растение в белом горшке. Большой светильник свисал над обеденным столом, и Юки подумалось, что за ним уютно сидеть и вдвоём, и с компанией. И ни одного лишнего предмета в поле видимости.       Затем они прошли в гостиную. Светлый диван, будто нарочно подобранный под стены, небольшой столик с идеально ровно сложенными журналами и пультом от телевизора напротив. Всё выглядело не музейно-стерильным, а именно жилым, и с той самой педантичной аккуратностью, которая сразу выдавала своего хозяина.       — А здесь… спальня, — после короткой паузы он открыл следующую дверь.       Юки робко шагнула внутрь и замерла. Просторная двуспальная кровать, застеленная без единой складки. Вдоль окна растянулся длинный письменный стол с ноутбуком, стопками знакомых медицинских журналов, которые она иногда приобретала и сама, а так же книгами и канцелярией. У стены возвышался шкаф, закрытый, но явно такой же опрятный внутри, как и всё остальное здесь. У девушки создалось впечатление, словно она сейчас касалась чего-то личного и интимного для него, находясь в этой комнате.       Она обернулась к нему, и сердце почему-то дрогнуло. В этой сдержанной обстановке не было ничего показного, ничего лишнего, но каждая вещь словно говорила: «Здесь безопасно. Здесь тебе рады».       — Надеюсь, тебе будет удобно в гостиной…       Юки заметила его из ниоткуда взявшееся смущение и ласково улыбнулась.       — Здесь вообще везде очень удобно, правда.       — Я… рад. Пойду, отнесу твой чемодан туда. Единственное, у меня нет шкафа, но что-нибудь придумаю. А пока можешь разложить вещи, там есть практически пустой комод, надеюсь, в нем хватит места на первое время.       С этими словами он развернулся и отправился в прихожую, а Юки последовала за ним.       Ночь опустилась на город незаметно, окутав Токио светящимся шёлком. В квартире стало особенно тихо, и только ровное гудение города за окнами напоминало, что жизнь продолжается. Юки устроилась в своём новом жилище, раскладывая вещи в комоде. Руки у неё до сих пор чуть дрожали, а мысли то и дело возвращались к одному: они теперь вместе. Пусть это и и не проговорено вслух, но… всё же. А ещё она пока не могла полностью осознать, что они будут жить под одной крышей. Девушка про себя усмехнулась. Обычно ведь у людей всё происходит совсем по-другому: волнительные свидания, романтичные прогулки под луной, обнимашки на задних рядах в кинотеатрах… Что уж говорить, сама Юки когда-то так же представляла свои первые отношения. А уж о том, чтобы сойтись и жить вместе — должно пройти немало времени. Однако, несмотря на внутренние противоречия и неизвестность, Юки чувствовала, что она безумно рада.       Ее мысли прервал тихий стук в дверь. Урюу заглянул в комнату, уже не в привычном для неё виде, — рубашке и брюках, — а в простой футболке и спортивных штанах, от чего выглядел непривычно домашним.       — Чай будешь? — спросил он, стараясь, как обычно, говорить спокойно, но его взгляд на секунду задержался на её лице дольше обычного, а затем заметно потеплел.       — Д-да, — быстро кивнула она, чувствуя, как вновь вспыхнули щёки.       На кухне они снова оказались рядом. Чайник загудел, и пока он заваривал зелёный чай, Юки вдруг заметила, как его рука почти невзначай скользнула к её кружке, поправляя её положение, — так близко, что пальцы их едва не коснулись. Сердце кольнуло, но она не отодвинулась. Он будто нарочно, возможно, сам того за собой не замечая, искал тактильного контакта с ней. И Юки каждый раз отвечала, потому что и сама нуждалась в нем не меньше.       Они сидели за столом, пили чай и разговаривали — о пустяках, о работе, даже о соседях по её общежитию. Впервые в жизни так легко и откровенно. Иногда в речи возникали паузы, но они не были неловкими, наоборот, тянулись мягко, будто давали время прислушаться к себе и новым чувствам.       — Спать не хочешь? — осторожно поинтересовался Урюу.       — Ну… пока нет. Знаешь, я… — тут Юки замялась, а затем осторожно произнесла: — Всё хотела спросить… можно?       — Спрашивай.       Урюу сразу догадался, что именно её интересует. Что ж… Отмалчиваться он тоже не видел смысла.       — Просто я всё думаю… Ты тогда совершенно не удивился тому, о чем я рассказала… ну, о том, что увидела в операционной. Да и тот случай в общежитии, когда ты долго проспал… Можешь ли ты мне теперь дать ответы?       Он какое-то время молчал. А затем, побарабанив пальцами по кружке, залпом допил остатки чая и повернулся к ней всем корпусом.       — Я отвечу. Потому что по какой-то причине тебя это тоже касается, но предупреждаю: я и сам пока многого не понимаю. Пойдем.       Урюу встал и протянул руку, приглашая её пойти с ним. Юки смущённо вложила свою ладошку в его, и вместе пошли в гостиную. Они уютно устроились на диване; Урюу сел, вытянув вперёд ноги, а у него под правым боком примостилась Юки: подобрала под себя ноги и, крепко прижавшись к теплому телу, положила голову ему на грудь. Он обнял её правой рукой и, чуть помолчав, наконец заговорил:       — С самого детства, сколько себя помню, меня мучают приступы видений. Они всегда сопровождались нестерпимой болью в голове.       — Что за видения?       — Я… Мне кажется… — тут он запнулся, тяжело вздохнул и нехотя ответил: — мне кажется, что я видел свою прошлую жизнь. И все бы ничего, если бы она была обычной.       — Что именно ты видел? — тихо спросила Юки.       — Много людей. Я помню отчётливо всё: лицо каждого, их имена, в каких я был с ними отношениях… помню смерть мамы и дедушки, а ещё… монстров. Огромных чудовищ, которые нападали и убивали простых людей, но эти люди их не могли видеть, а потому были беззащитными. Но я видел и мог сражаться и защищать их. С помощью лука.       — Лука?.. — Юки приподняла голову и удивленно на него посмотрела, на что Урюу издал тихий смешок:       — Это всё, что тебя удивило?       — Меня удивило всё, но… просто я в своих снах очень часто вижу себя с луком. И ты рассказываешь про монстров, но у меня странное ощущение, будто я… будто мне это отдалённо знакомо, но я пока не могу понять что именно.       — Я помню, как в тот день, незадолго до того, как я позорно отключился у тебя в комнате, ты говорила про свои сны.       — Ничего не позорно! — возмутилась Юки. — Но всё же… Разве подобное может быть? Что ты видел ещё?       — Войну. Много смертей. Я видел подобных себе — тех, кто тоже видели монстров и они тоже могли сражаться с помощью мечей или, как я, лука. Нас было много, и некоторые стали моими близкими друзьями, ради которых…       Тут он замолчал и как-то странно нахмурился, глядя куда-то перед собой. Юки увидела в его взгляде уже знакомую боль, а потому спросить не решилась. Она сейчас чувствовала, что каждое слово откровения давалось ему с трудом. А, быть может, он вообще впервые кому-то говорил подобные вещи? Она не имела права требовать от него большего. Но Урюу неожиданно продолжил:       — Я помню только до определённого момента, а потом все резко обрывается и я не знаю, чем по итогу закончилась та история моей жизни, если она и была. Не знаю, умер я в тот момент или что-то произошло другое… Но помимо видений в последнее время я стал замечать странности и в обычной жизни. Дома предметы падают, я вижу странные объёмные тени или голоса. Даже на работе… И потому… Когда ты рассказала о том случае в операционной, я испугался. А когда это нечто увидел непосредственно рядом с тобой то понял — каким-то образом тебя это всё тоже касается, но я этого не хочу, — тут он повернул голову и посмотрел в красивые голубые глаза Юки, что смотрели на него с беспокойством. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо и тихо произнёс: — не хочу, чтобы ты была втянута в подобное.       — Но именно благодаря этому мы сейчас сидим рядом друг с другом.       — Вынужден признать, — скривился Урюу, — я был не подарком. Да и вообще считал, что всё привазанности не приносят ничего кроме… боли.       Юки на это тепло улыбнулась:       — Нет, я даже не об этом. Я теперь ясно понимаю почему ты не хотел сближаться ни с кем. Мы ведь в норме должны иметь лишь одно «Я», одну память и одну историю, но если добавить к ней несколько жизней, с множеством других «Я», ролей, судеб, то это может привести к распаду целостности личности. Ну то есть много «Я», конфликтующих между собой, а отсюда диссоциации, ощущение потери настоящего момента, ведь прошлая жизнь будет мешать его восприятию.       — То есть я шизофреник? — неожиданно громко хохотнул Урюу.       — Вовсе нет! Я совсем не это хотела сказать! — возмутилась девушка.       — Однако откуда ты это всё знаешь?       — Я ведь при собеседовании говорила, что изначально хотела поступить на психолога, — напомнила она, — забыл?       — Ну, не то, чтобы… — пробубнил Урюу, — просто здесь ты говоришь так, словно этот вопрос изучала.       — Вовсе нет. Просто однажды прочитала целую книгу посвящённую шизофрении.       — И всё же, надеюсь, ты меня не запишешь в их ряды.       — Там совершенно другие проявления и симптомы, — заверила его Юки, а затем задумчиво пробормотала: — Интересно, если души с перерождениями и существуют, то у них должна быть «амнезия» на прошлое… ведь никто не помнит того, что было до рождения. Почему ты оказался исключением?       — Не я один.       — Что?       — Люди, которых я знал тогда — я встретил здесь. И кое кто из них тоже помнит всё.       Юки даже приподнялась. Она ошарашенно уставилась на Урюу, который грустно смотрел на неё в ответ.       — Как такое может быть?..       — Если бы я мог ответить…       На девушку обрушилась такая волна непонимания и одновременно с этим страха, что и без того уставшее сердце вновь забилось в утроенном ритме, а дыхание невольно стало учащенным. Это заметил Урюу и поспешил заключить её в успокаивающие объятия.       — Думаю, рано или поздно этому всему найдётся объяснение. Я буду рядом.       — Спасибо… — прошептала Юки, уткнувшись носом ему в плечо.       — Может, спать?..       — Я сейчас точно не усну, — усмехнулась она, — если честно спать ночью мне теперь страшно.       — Ну, кхм… Что ж. Может, посмотрим фильм?       — Не откажусь от любой лёгкой комедии, — улыбнулась она.       Урюу согласно кивнул и потянулся к пульту, а через несколько секунд экран замерцал мягким светом. Урюу выбрал действительно хороший и знакомый фильм, но сюжет почти не воспринимался. Юки то и дело ловила себя на том, что слушает не актёров, а ровное дыхание Урюу рядом.       Она чувствовала себя странно: напряжённой и одновременно умиротворённой. В какой-то момент он заметил, что она поёжилась, и молча накинул на неё плед. Юки взяла его за другой конец и робко расправила ткань так, чтобы под ним оказались они оба.       — Спасибо… — прошептала она.       Он ничего не ответил. Лишь слегка улыбнулся одними уголками губ и вновь прижал ее к себе. Крепко и требовательно, словно хотел этим сказать, что он рядом и действительно никуда больше не денется.       Юки какое-то время сидела тихо, не двигаясь, будто боясь нарушить этот хрупкий момент. Сильные руки держали её надёжно и бережно, а его сердце билось так ровно и спокойно, что оно само начинало её успокаивать. Она прижалась щекой к его груди, прислушиваясь к дыханию, и почувствовала, как внутри растекается непривычное, но такое нежное и тягучее тепло.       Плед укутывал обоих, но дело было вовсе не в нём. Чем ближе она оказывалась к Урюу, тем сильнее её тянуло к этому новому и необычному ощущению. Но вместе с этим в груди что-то щемяще сжималось, рождалось странное желание, от которого её начинало бросать то в жар, то в дрожь.       Юки чуть отстранилась, подняла глаза — и замерла. Совершенно не обращая внимание на то, что происходило на экране, Урюу смотрел на неё. Внимательно, серьёзно, будто силясь угадать её мысли. В этом взгляде было столько тепла, что слова застряли у неё в горле.       И вдруг одна мысль неожиданно вспыхнула в мозгу слишком ясно. Юки даже испугалась этого внезапного осознания, но удержать себя уже не смогла. И не хотела. Сердце гулко ударилось о рёбра, и прежде чем Урюу успел хоть что-то сказать, Юки резко приподнялась и прижалась губами к его.       Это получилось так неожиданно, что он на миг застыл. Но её руки уже сами собой обвили его шею, пальцы скользнули в волосы, а она, вся горя от смущения, не выпускала его из поцелуя. Словно боялась, что если отстранится, то всё исчезнет, либо он ее и вовсе оттолкнет.       Урюу наконец пришёл в себя, и ответил ей — сначала неуверенно, будто проверяя, действительно ли она этого хочет. Но Юки сама подтолкнула его ближе: решительно пересела к нему; её колени упёрлись в диван по обе стороны от его бёдер, а дыхание стало предательски сбивчивым.       Тепло его ладоней коснулось её спины — неловко, очень осторожно. Но она лишь сильнее прижалась к нему, и Урюу в такой ситуации уже не мог оставаться спокойным. Его руки обняли уже уверенно, ласково скользнули по её плечам, по линии талии, изучая, стараясь запомнить каждый сантиметр. Поцелуи постепенно становились глубже, отчаяннее, но при этом всё равно оставались бережными. Это не было стремлением овладеть, скорее признанием в том, что они оба слишком долго скрывали эти чувства.        Между ними будто вспыхнуло пламя, и оба впервые позволили себе не прятаться за стеной смущения. Оба потерялись во времени, а в мире на какое-то время не осталось ничего и никого. И только когда их дыхание стало слишком горячим и прерывистым, Юки первой, продолжая дрожать от совершенно новых эмоций и ощущений, отстранилась. Она опустила голову ему на плечо и улыбнулась сквозь смущение, ещё вся горя от стыда.       — Прости… — прошептала она, — я… я не смогла… не сдержалась.       — Я тоже, — тихо произнёс он, и в этом тоне было столько нежности, что она вновь чуть не заплакала от счастья.       Они ещё долго сидели, обнявшись под пледом. Его пальцы осторожно гладили её волосы и спину. И хотя пламя внутри не угасало, оба понимали: пока что нужно остановиться.       — Пожалуй… всё же стоит попробовать поспать, — наконец хрипло сказал он.       — Наверное… — кивнула Юки, но не спешила сдвинуться с места.       Только когда он мягко поцеловал её в висок и чуть отстранился, она нехотя поднялась. Поправила чуть растрепанные волосы и виновато улыбнулась.       — Спокойной ночи?..       — Спокойной ночи, — ответил он с такой теплотой, что на её глазах все же проступили слезы, которые она тут же поспешила замаскировать под протяжный зевок.       Урюу вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь, и отправился в свою комнату. Однако долго не выключал свет, сидя на краю кровати, стараясь успокоить разбушевавшиеся гормоны и подавить естественное желание. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, он прислушался к тишине за стеной. Впервые за долгое время не ощущалась пустота. И это касалось не только его квартиры… Было нечто иное. Сдержанное, тревожное, но в то же время такое тёплое и волнительное внутри него самого.       Она здесь. Всего в нескольких метрах. Под его крышей. Доверилась ему.       Он провёл ладонью по лицу и коротко выдохнул, стараясь отогнать ненужные мысли. Для него всегда было просто и привычно держать дистанцию, выстраивать вокруг себя громоздкие и прочные стены. Так было проще и безопаснее. Но теперь, когда Юки насильно сорвала с него эту лживую маску — всё резко изменилось.       Он позволил ей войти в его жизнь, но… разве мог иначе?       Урюу наконец щёлкнул выключателем, снял очки и улёгся на кровать, уставившись в потолок. Часы показывали уже предутренние часы, но сон всё не приходил. В голове вновь и вновь прокручивалась картина: её растерянная улыбка, когда она шагнула в квартиру. Её пальцы, дрогнувшие в его ладони. Её смех, такой лёгкий и звонкий, когда она поддразнила его за педантичность.       Она даже не представляла, как сильно всё это его задевало. Урюу нахмурился, в бессмысленной попытке стараясь вернуть привычную холодность, но, как раньше уже не получалось; все внутри него изо всех сил сопротивлялось той лжи, которой он окружил себя.       А если это всё вообще ненадолго?.. Если она просто напугана и ищет у него защиты и утешения? Имеет ли он право видеть в этом всём что-то более глубокое?..       Он перевернулся на бок, накрылся одеялом и закрыл глаза. Но, словно назло, воображение подсунуло ещё одну картину: Юки, мирно спящая сейчас в гостиной, уткнувшись в подушку, с тенью улыбки на губах. Сердце дрогнуло.       Как бы то ни было, теперь он должен во что бы то ни стало её защитить.