Часть 13. Сompedes/Путы

Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал — цепь бежит вместе с ним.

(Фридрих Ницше)

      Глухой удар стеклянного дна об пол разрезал разлитое в воздухе безмолвие. Бутылка упала на бок, покатилась, ударилась о ножку стола и замерла.       На кухне царил настоящий хаос; немытую посуду в раковине сменяли крошки, скомканные салфетки на столе и полу, а на подоконнике выстроился целый ряд пустых бутылок, напоминающий своеобразную коллекцию. А, быть может, памятник его бессилию и отчаянию. Воздух пропитался тяжёлым и резким запахом алкоголя, смешанного с остатками вчерашней еды.       Ичиго сидел за столом, полусогнувшись, с очередным стаканом в руке. Его пустой и безразличный ко всему взгляд застыл где-то на стене напротив. Ви́ски, или что он там успел наспех приобрести в магазине неподалёку, больше не жгло горло, а лишь вязкой и тёплой волной растекалось где-то внутри. Он пил ради забвения, которого всё равно не находил. Облегчение не наступало, а алкоголь имел обратный эффект — ему постепенно становилось только тяжёлее.       Мысли в воспаленном и уставшем мозгу крутились по бесконечному кругу. Зачем он говорил ей такие вещи? Зачем в очередной раз довёл до слёз? Почему каждый раз, открывая рот, делает больно именно той, кого меньше всего на свете хотел бы обидеть? Куросаки пытался оправдаться перед самим собой… Это просто усталость, злость, плохое настроение…       Но нет! Так глупо. Бессмысленно. Всё это — пустое. Так или иначе, Ичиго каждый раз приходил к одному и тому же выводу — это именно он мудак. Человек, который осознанно делает больно Орихиме. Девушке, которую безумно любит. Возможно, он вообще действительно сходит с ума?       Он опустил голову, вцепился в свои волосы и хрипло выдохнул:       — Твою мать…       Комната качнулась, хотя он прекрасно понимал, что это качался он сам. Мир вокруг становился каким-то безликим: стены потеряли цвет, вещи вокруг превратились в бесформенный хлам, а жизнь… жизнь казалась настолько бессмысленной и никчёмной, что уже не спасало ничего. Ичиго вообще забыл, что такое радость и ощущение счастья. Возможно, с тех самых пор, как ушла она, забрав это все с собой.       Звонок в дверь прервал его самобичевание. Резкий, короткий, словно кто-то с издёвкой ему напомнил: «Ты там ещё не сдох?»       Ичиго не шелохнулся. Он лишь сильнее сцепил зубы и сделал очередной большой глоток. Пусть проваливают, кто бы это ни был. Но прошло несколько секунд, а затем звонок прозвучал продолжительнее и ещё более настойчивее.       — Сука… — выругался Ичиго, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.       Он всё ещё не собирался вставать. Кого вообще могло к нему принести? Кому и что могло от него понадобиться? Он ничего не хотел. Не хотел никого видеть и слышать, особенно сейчас.       Но незванный гость не собирался сдаваться. Теперь раздался громкий, решительный стук. Несколько сильных ударов подряд, да таких, что посуда в шкафчике издала жалобный звон. Похоже, наглец не просто стучал, он вполне агрессивно пинал дверь и, в случае игнора, намеревался её выломать.       Ичиго раздражённо поставил пустой стакан на стол. С хриплым вздохом поднялся и, шатаясь, поплёлся к двери. Каждое движение давалось с трудом, но стук был таким настойчивым, что выбора не оставалось; именно волна раздражения помогала Куросаки переставлять ноги. Надо бы проучить хама или, как минимум, высказать всё, что он о нём думает.       Подойдя в прихожую, он на секунду задержался. Ладонь легла на холодную ручку, сердце болезненно ёкнуло, будто предчувствуя что-то. Но думать сил уже не осталось. Не глядя в глазок, Ичиго дёрнул на себя дверь и резко распахнул.       Перед ним на пороге стоял Урюу. Его лицо выражало нескрываемое раздражение, смешанное с осуждением. Ичиго от неожиданности опешил, что поначалу даже не мог подобрать нужные слова. Вот уж кого он не думал здесь увидеть.       Тем временем Урюу, не говоря ни слова и не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь квартиры. Он протиснулся мимо хозяина, а затем бесцеремонно отправился на кухню.       — Эй! — запоздало спохватился Ичиго и, пошатываясь, последовал за наглецом. — Ты какого хрена сюда припёрся?!       Исида остановился на пороге кухни и брезгливо оглядел разруху: пустые бутылки на столе, полу и подоконнике, грязная посуда, какие-то раскиданные вещи… Он поморщился и медленно повернулся к Ичиго.       — Совсем кретин? Ты начал с алкоголя утро или ещё не закончил ночь?       — Как ты нашёл меня? — игнорируя вопросы, процедил Ичиго.       — Если бы ты последние мозги не пропил, Куросаки, то сообразил бы: найти твой адрес не составило труда. Как минимум он есть в медицинской карте, которую завели при твоём поступлении в больницу.       — Мне плевать, пошёл нахрен! — Ичиго раздражённо махнул рукой в сторону выхода и подошёл ближе. — Убирайся. Прямо сейчас.       Урюу не шелохнулся. Он сунул руки в карманы брюк и смерил того спокойным взглядом.       — Я пришёл поговорить.       — Только вот я этого не хочу! — рявкнул Ичиго.       — Конечно. Тебе ведь проще спрятаться за бутылкой, чем открыть рот и признать, в какое дерьмо ты превратился.       — Иди к черту, мне плевать, что ты там думаешь!       — А зря, — голос Урюу оставался холодным, но вот в глазах мелькнула злость. — Потому что сейчас ты ведёшь себя как последний урод, который позволяет себе обижать девушку, которая тебя, скотину, любит.       — Заткнись! Тебя это не касается, мы сами разберемся… Я разберусь!       — Вижу, как ты разбираешься. Если думаешь, что я беспокоюсь за тебя, то ошибаешься. Сейчас я боюсь лишь за Орихиме.       — Что с ней?..       В голосе Куросаки послышалось беспокойство, а во взгляде отразился явный испуг. Урюу про себя отметил, что, возможно, ещё не всё потеряно?.. однако он тут же поджал губы, стоило вспомнить сегодняшнее утро.              Урюу вообще спал плохо, а причина тому — близость Юки, которая во сне неосознанно прижималась к нему всем телом. Что для него это стало настоящей пыткой. Он безумно хотел сгрести её в охапку и… Разные мысли крутились у него в голове на тот момент, и большинство из них явно не невинные. Всё, чем он мог похвастаться — поверхностный сон, а теперь отголоски тупой боли в затылке от недосыпа.       Он встал рано. Тихо, чтобы не разбудить девушку, и отправился на кухню. Сварил кофе, посидел, походил из угла в угол… В сердцах чертыхнувшись, решил заняться готовкой. Хоть что-то полезное сделать, зато у девчонок будет полноценный завтрак.       Когда рис был отварен, овощи нарезаны, а чай заварен, на кухню робко вошла Орихиме.       — Доброе утро… — тихо прошелестела она. Словно проверяя, будет ли её присутствие здесь воспринято как вмешательство.       — Доброе утро, — так же негромко ответил Урюу и подавил тяжёлый вздох.       Дежавю — не иначе. Подобную картину он ведь видел совсем недавно: те же заплаканные и припухшие от слез глаза, полные боли, осунувшиеся худые плечи, тёмные круги… И чем же он сам лучше Ичиго?..       — Садись, завтрак как раз готов.       — Исида-кун, спасибо тебе большое, но я…       — Сядь, — мягко перебил он, однако в его голосе прозвучала твёрдость, — пожалуйста.       Девушка чуть замялась, но всё же послушно села. Урюу поставил перед ней одну тарелку с рисом, другую с овощами и сел рядом, держа в руках свою кружку с крепко заваренным кофе.       Орихиме поначалу нехотя взяла хаси, но затем сама не заметила, как подчистую съела абсолютно все. Она даже не предполагала, что была настолько голодна.       — Очень вкусно, Исида-кун, спасибо большое.       Урюу кивнул. Поначалу он сидел молча, а затем всё же спросил:       — Давно такое происходит?       Девушка тут же заметно напряглась, но постаралась сделать удивленное лицо.       — Что именно?       — Ты знаешь о чем я. С Куросаки. Давно он стал таким отбитым?..       — Ну… — она закусила нижнюю губу и опустила глаза, стараясь спрятать лицо от его пристального взгляда. Откуда он знает, что Ичиго был таким не всегда?..       Урюу вздохнул и затем как можно мягче произнес:       — Иноуэ-сан, я понимаю, что ты не хочешь ничего говорить. Никто бы не захотел, потому что это глубоко личное. Мне самому лезть к тебе с расспросами крайне паршиво, однако… Возможно, я смогу помочь. Помочь ему.       Она подняла печальный взгляд, однако в карих глазах он заметил проблеск маленькой надежды. Урюу прекрасно знал, что сейчас ступает по минному полю, — любая его оплошность может стоить очень дорого… Именно для Орихиме. Но остаться в стороне он уже не мог, особенно зная, что может помочь. Пусть и в теории.       — Он не всегда был таким, — будто защищая Ичиго, после паузы тихо сказала Орихиме.       — Я это знаю, — кивнул Урюу, — когда это начало происходить?..       — Несколько месяцев назад. Он неожиданно начал меняться… Стал чаще участвовать в гонках, причём, самых рискованных. Мне иногда казалось будто он… будто он нарочно ищет смерти. Мне стало страшно. Я старалась его остановить, но он…       Тут голос Орихиме задрожал и она замолчала, стараясь не позволить себе вновь заплакать.       –… Но он тебя не слушал, я прав?       Орихиме кивнула:       — Да, и наши отношения начали ухудшаться с каждым днем. У меня такое чувство, что Ичиго при нашем знакомстве и Ичиго сейчас — это два разных человека. И, знаешь, ничего ведь не произошло особенного, что бы человек мог настолько измениться… И видимых причин-то не было. Почему же тогда?..       Вопрос, на который он пока не знал ответа… Урюу перевёл хмурый взгляд в окно. Чем больше он слушал Орихиме, тем больше понимал — что-то толкает Ичиго на этот «неправильный» путь. Что-то извне. С Куросаки и правда происходит нечто странное, ведь такое поведение ему явно несвойственно. Урюу его знал. И как бы не отрицал очевидное, в глубине души ясно понимал — этот идиот однозначно его друг. Возможно, самый близкий. И тот факт, что они встретились спустя жизнь — ничего в итоге не меняет.       Побарабанив пальцами по столу, он повернулся к Орихиме и уверенно сказал:       — Вот что, я сейчас отвезу тебя домой. На работу какое-то время не выходи, тебе явно нужен отдых, больничный я смогу оформить.       — Исида-кун… — Орихиме сильно растерялась, услышав такое предложение, — но у тебя могут быть проблемы. Не стоит так уж за меня…       — Нет, я вижу, что тебе нужен перерыв, а такой срыв может повториться, хочешь, чтобы это произошло в университете?..       — Нет… но…       — Вот и прекрасно, — резюмировал он и повторил: — тебе нужен отдых. Говорю, как доктор. А близость Куросаки сейчас тебе уж точно будет не на пользу. Я смогу обеспечить тебе отдых дней на пять, при хорошем раскладе на неделю. Проведи это время с пользой для себя.       Орихиме какое-то время молчала, обдумывая услышанное, а затем, мысленно придя к выводу, что в его словах есть резон, наконец согласно кивнула и слабо улыбнулась.       — Спасибо, Исида-кун.       — Поехали.       — А… Знаешь… — Орихиме сильно смутилась и опустила взгляд, на что Урюу выжидательно замер. — Эта девушка… Я ее хотела поблагодарить, но даже не знаю её имя.       — Её зовут Юки, — мягко ответил он, а его лице на несколько мгновений поселилась тёплая улыбка, что сразу про себя отметила Орихиме, — думаю, вы ещё пообщаетесь.       Она кивнула и слабо улыбнулась. Это тепло в его глазах при упоминании той девушки, почему-то обрадовало её. Возможно потому, что этот малознакомый человек для неё действительно близкий? Или же он просто очень походил на ее брата? А, быть может, и то и то? Странное чувство…       Исида отвёз её домой, не забыв напоследок взять обещание, что она непременно устроит себе полноценный отдых. Когда девушка скрылась в дверях, он вздохнул и,не мешкая, уверенно поехал. Но не домой, а прямиком к Куросаки. С этим кретином стоит уже потолковать.       — Снаружи она цела, — процедил Урюу, глядя на Ичиго, — но вот внутри полностью разбита и уничтожена. Именно тобой.       — Не лезь в наши отношения!       — Неприятно слышать правду? Ты не только её унизил, ты растоптал всё, ради чего она вообще рядом с тобой держалась.       — Ты ни черта не знаешь, — процедил Ичиго. — Ей лучше без меня. Она сама всё прекрасно понимает.       — Ты вчера преследовал ее чтобы это сказать? Всё это твои отговорки, — отчеканил Урюу. — Трусость, прикрытая дешевыми словами. Ты хотя бы попытался что-то исправить? Но если все же принял решение отпустить — так сделай это.       — Трусость?! — Ичиго шагнул ближе, слегка покачнувшись. — Да я, чтоб её защитить, готов на всё!       — Защитить? — голос Урюу сорвался на жёсткий и громкий смех. — Ты даже от себя не можешь защитить. Сейчас ты можешь только разрушать. Лучше объясни, что с тобой происходит?       — Повторяю, тебя это не касается!       — Да ты настоящий трус, Куросаки. Не думал, что ты настолько изменился.       Эти слова стали последней каплей. Ичиго дёрнулся в сторону Урюу, но тот, готовый к такому повороту, не растерялся, и прежде чем Ичиго успел осознать, резкий, но не сильный удар в челюсть его немного отрезвил.       Ичиго пошатнулся, вцепился рукой в стол, чтобы не упасть. Урюу медленно выпрямился, и с укором посмотрел на друга.       — Какой же ты придурок…       Ичиго через пару мгновений пришел в себя. Он провёл тыльной стороной ладони по лицу, а затем попытался вновь нанести удар, но из-за алкоголя, что ещё циркулировал по его венам, координация подвела. Урюу среагировал моментально, с легкостью перехватив руку и несильно ударив того под дых. Ичиго согнулся, и именно в этот момент на кухню быстро вошла Рукия.       Открывшаяся картина заставила девушку издать испуганный возглас. Следом за ней показался Ренджи, который, оценив обстановку, уже готов был кинуться на подмогу товарищу. Однако спокойный и какой-то уставший тон Исиды его сразу остановил:       — Никто никого не избивает. А для профилактики ему иногда полезно.       Рукия сначала непонимающе таращилась на согнутого и глухо кашляющего Ичиго, а затем перевела взгляд на незнакомца и из неё вырвалось удивленное:       — Ты?!       — Знаешь его?       Совершенно не понимая о чем речь, Ренджи растерянно переводил взгляд с Рукии на Урюу и обратно, на что получил не менее расстерянный ответ:       — Нет, но…       Девушка продолжала непонимающе смотреть на Урюу. Что с ней такое? Она его не знала, это точно. Но в то же время этот человек не казался ей незнакомцем. То же странное ощущение, когда она мимолетно встретила его в больнице, — этот момент она сейчас отчётливо вспомнила. Неужели он тоже…       — Это я оперировал тебя в ту ночь, — вздохнув, спокойно пояснил Урюу и устало опёрся на стол ладонью, глядя на Ренджи.       — Исида, скотина… — наконец запоздало подал охрипший голос Ичиго, не без труда выпрямляясь.       — А тебе я бы тебе ещё пару ударов «прописал», — покосившись в его сторону, отозвался Урюу. — Для лечения кретинизма.       — Объясните, что тут происходит? — тихо спросила Рукия. — Я совсем ничего не понимаю… Исида?..       — А вы чё вообще тут забыли? — наконец сказал Ичиго и иронично добавил: — Слишком много гостей за одно утро…       — Ты трубку третий день не берёшь, — отозвался Ренджи, не сводя глаз с Урюу, и затем обратился уже к нему: — Так моим врачом был ты?       — Я лишь оперировал, — поправил Урюу.       — И спас мне жизнь… тогда почему?..       — Начнём с того, что я не хотел этой встречи, — Урюу обвёл всех присутствующих холодным взглядом и еле заметно сморщился: — Не думал, что встречу вас здесь.       — Раз уж это произошло, может, объяснишь, что происходит? — отозвалась Рукия.       — Для начала пусть он будет готов, — с этими словами Урюу указал взглядом в сторону Ичиго.       Выждав небольшую паузу, он тяжело вздохнул и неспеша отправился в сторону выхода.       — Погоди! — растерялась Рукия. — Ты вот так возьмёшь и уйдёшь?!       — Нам все равно не о чем разговаривать, — не поворачиваясь, бросил он через плечо, а затем, чуть помешкав, всё же добавил: — пока что.       — Пусть проваливает, — хрипло ответил Куросаки.       Когда входная дверь с глухим звуком захлопнулась, присутствующие остались в неприятной тишине. Ичиго стоял, опираясь рукой о край стола, и тяжело дышал. Чёртов Исида!       Рукия и Ренджи растерянно переглянулись. Девушка первая отмерла:       — …Что это было вообще? Кто он такой? И что между вами произошло?       — И что это за «пока что»? — буркнул Ренджи, нервно почесав затылок. — Будто знает больше, чем мы…       Ичиго хрипло выдохнул и махнул рукой:       — Забейте. Пусть катится к чёрту.       — Забить? — неожиданно взвилась Рукия, резко повернулась к нему, а в её больших глазах сверкнула ярость. — Ты видел себя со стороны, Ичиго? Ты выглядишь как… как жалкий пьяница, который сам не понимает, что делает!       Ичиго дёрнулся, но ничего не ответил. Ренджи нахмурился и скрестил руки на груди:       — Я, конечно, тоже не святой, но… Черт, Ичиго… даже я не помню, чтобы ты вот так валялся в бутылках. Что вообще происходит?       Куросаки сжал зубы и отвернулся, глядя в раковину:       — Ничего. Всё нормально.       — Нормально?! — Рукия шагнула ближе, борясь с желанием схватить Ичиго за воротник и изо всех сил встряхнуть. — Ты только что чуть не подрался с Исидой, он тебя назвал трусом, и… чёрт возьми, знаешь, он прав! Ты избегаешь всех, отталкиваешь Орихиме, нас… и сидишь здесь, тонешь в этом дерьме! Мы пришли, потому что ты три дня не брал трубку! Мы думали, что с тобой что-то случилось! И знаешь что? Я уже не уверена, что ошиблась…       На плечо разозлённой девушки легла тёплая ладонь, Ренджи явно пытался немного остудить её пыл, насколько это было возможно.       — Эй… — тихо обратился он уже к Ичиго, тоном мягче, чем обычно. — Мы ведь не враги. Если что-то не так скажи. Хотя бы раз. Не стоит прятаться за бутылкой и сопли на кулак наматывать. Мы ведь рядом, дурак.       Ичиго на секунду закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Его пальцы невольно сжались в кулаки от того, что слова друзей больно ложились прямо в самое сердце.       Он прекрасно понимал, что они правы. Но признать это вслух было куда тяжелее, чем выдержать удар Урюу. Тишина повисла снова.       Ичиго, хрипло сглотнув, всё же пробормотал:       — Я… Я не знаю, что со мной.       Рукия замерла, и впервые за разговор её лицо дрогнуло, а затем смягчилось. Ренджи на это лишь тяжело вздохнул:       — Ну так давай разберёмся. Вместе.       — Я не знаю, Ренджи… — неожиданно для всех Ичиго схватил себя за волосы и до боли сжал пальцы, зажмурившись. — Чёрт, я ничего не знаю! Словно я — это не я! Словно что-то заставляет меня это все делать или говорить. Я… — тут он повернулся к ним, и Рукия невольно вздрогнула; его взгляд на мгновение показался ей безумным, и в нем застыли настоящие ужас и отчаяние. — Я не хочу делать ей больно! Но… Будто что-то заставляет меня! Я не понимаю…       Рукия обречённо молчала. Ей всегда казалось, что, услышь она от него правду, то сможет помочь, поддержать, дать хоть какой- нибудь совет… Но после сказанного ощутила лишь беспомощность. Она видела как страдает Орихиме. Как отчаянно пытается научиться жить без того, кого любит всем сердцем, как тщетно пробует построить новые отношения, которые всегда быстро разваливаются… И она видела, что Ичиго любит её подругу. Любит и при этом разрушает. Уничтожает. И если раньше Рукия злилась на него, то теперь сама не знала, как относиться к этому человеку. Но что-то подсказывало ей — всё, что он сейчас сказал — искренне.       — Почему ты не хочешь поговорить с ним? — наконец спросил Ренджи. — Сам же говорил уже, что он что-то знает…       Ичиго приложил указательные пальцы к вискам, а затем устало опустился на стул.       — Не знаю, что-то мешает… Каждый раз, когда решаю всё объяснить… Кому бы то ни было… Будто что-то давит изнутри. Заставляет молчать. Или говорить то, чего я не хочу. И со временем это только прогрессирует, — тут он резко вскинул голову, и в его взгляде сверкнула смесь страха и ярости: — Я даже в собственных словах теперь не уверен! Понимаете? Иногда я открываю рот, но слышу чужой голос. Чужие мысли. Будто это не я.       — Твою мать, Ичиго, так какого хрена? — повысил голос Абарай. — Он ведь только что был здесь! Почему ты не поговоришь с ним? Не расскажешь?.. в конце концов он доктор!       — Может, и стоит… — пробормотал Куросаки.       — Да и у нас тоже к нему есть пара вопросов, — поддакнула Рукия. — кажется, он ведь и сам не против разговора? Нужно…       Договорить девушка не успела. Совсем рядом раздался громкий хлопок, словно что-то упало. Все трое замолчали и синхронно обернулись на звук. На полу, рядом с ножкой стула, лежал старый блокнот, — самый обычный, не толстый, в тёмном переплёте. Ичиго обычно делал в нем пометки для себя, чаще всего, чтобы что-то не забыть.       — Что за… — пробормотал Ичиго.       Он поднялся и, пошатываясь, подошёл к ежедневнику, который лежал раскрытый обложкой вверх.       Он перевернул блокнот и уставился на надписи. Его глаза резко расширились, а Ренджи и Рукия заметили в них самый настоящий ужас.       — Что там? — спросила девушка и заглянула в блокнот.       На странице, исписанной короткими заметками ярко выделялость одно единственное слово, написанное крупными буквами: «ОПОЗДАЛ».       Тишина стала такая густая, что даже тиканье часов на стене показалось слишком громким.       Ичиго замер. Его лицо побледнело, дыхание перехватило — словно это был не просто клочок бумаги, написанный давным-давно от скуки, а прямой ответ. Чужой. Зловещий.       — Я просто в тот день не успел заехать кое-куда, вот и сделал пометку, — пробормотал он и резко захлопнул блокнот. С силой зашвырнул его обратно на стол, будто боялся держать в руках. — Просто… чушь… Старая дурацкая надпись.       Но Рукия заметила как дрогнули его пальцы.       Ичиго тяжело выдохнул, а в его глазах мелькнула паника. Слово будто врезалось в сознание и эхом отозвалось в голове: опоздал… опоздал, опоздал, ОПОЗДАЛ! Куда опоздал?!       — Что думаешь?       — Что… Я думаю? — тут Ичиго не выдержал и сдавленно рассмеялся. Этот жуткий смех по чёртиков испугал Рукию. — Я уже даже не уверен, что мои мысли — принадлежат мне… Знаете, вам лучше уйти.       Ренджи и Рукия переглянулись. Кажется, оба не желали оставлять друга в одиночестве, но оба понимали: их нахождение здесь бессмыссленно и сейчас они навряд ли чем-то помогут.       — Хорошо, — после недолгого молчания ответил Ренджи.       Оба напоследок бросили на Ичиго взволнованные взгляды. Тот всё ещё сидел за столом, сжав кулаки и уставившись в закрытый блокнот. Его плечи дрожали, но было непонятно — от ярости, страха или от чего-то ещё.       Они вышли на улицу и отправились в сторону мотоцикла. Каждый шаг тяжестью отдавался в гнетущей тишине между ними. Рукия сжала ладони в кулаки, стараясь тем самым унять дрожь в руках. Ренджи шагал рядом, чувствуя, что слишком много невысказанных слов крутится на языке.       — Ты тоже это почувствовал? — наконец спросила она, не глядя в его сторону.       — Да. Чертовщина какая-то…       Она прикусила губу. В его голосе не было ни облегчения, ни уверенности — только та же самая тяжесть, что давила и на неё. На мгновение Ренджи хотел протянуть руку, положить её ей на плечо, но в какой-то момент остановился. Что-то внутри не позволило. Будто любое проявление тепла сейчас выглядело бы неуместным, слишком хрупким на фоне того мрака, что тянулся за ними шлейфом из квартиры.       Рукия заметила его колебание, и это больно кольнуло сердце. Когда-то она была уверена, что между ними нет секретов, как и недосказанности, но в последнее время… словно даже простая попытка заговорить могла разрушить это хрупкое равновесие, а потому лучше всего сейчас хранить молчание.       Они остановились у байка. Рукия повернулась к нему, на мгновение встретившись с его глазами. Взгляд Ренджи был усталым, но в нём горело то же, что и в ней — желание сказать больше, чем они оба позволяли себе.       — Ренджи, знаешь… — начала она, но слова застряли в горле. Она лишь покачала головой и отвела взгляд: — Ничего. Пойдём.       Ренджи сжал зубы, но послушно кивнул, чувствуя, как тьма вокруг постепенно сгущается.