Глава 8 Расставляя границы.

      

Глава 8

Расставляя границы.

      

Все мои чувства сливаются в одно — глубокое и непознаваемое. Коктейль из похоти, бесстрашия и восхищения — я так им пьяна... Я втянута в игру, правила которой мне неизвестны. Что-то любопытное, что-то мерзкое, что-то притягательное...

      

Лиза Олдоак, книга «WICKED GAME. История двух ночей»

             – Асами. Аса-ами… Асами! Ты меня, вообще, слушаешь?!       – А?.. – я растерянно глянула на Нану.       Та лишь вздохнула:       – Понятно. Не слушаешь.       Мы с ней обедали на большом перерыве во дворе школе, обосновавшись на скамейке.       – Ну, раз ты, всё-таки, обратила на меня внимание… Что это? – Нана ткнула в широкий лейкопластырь, «украшавший» мою шею.       – Риндо Хайтани, – коротко ответила я. След от укуса как-то надо было скрыть. А шарфы и чокеры в школе были запрещены правилами.       – Запястий стало мало?       – Угу, – и я, снова, задумалась.       Я со вчерашнего дня пыталась разобраться в том, что произошло. Точнее, в моём отношении к этому. Мне хотелось испытывать отвращение, неприятие… потому что – это же Хайтани! Но… чтобы я ни испытывала – это явно было не тем. Была растерянность. Был шок. Было…       – Ааа, да не знаю я! – слова, непроизвольно, вырвались вслух, когда я схватилась за голову.       – Чего не знаешь? – теперь растерялась уже Нана.       – Как ко всему этому относиться!       – О-о-о… появились какие-то сомнения? – подруга усмехнулась. – Рассказывай.       Я рассказала. Чуть не провалившись сквозь землю.       – То есть, ты сама не понимаешь, что чувствуешь, – подвела Нана итог. – И тебе это не нравится?       – Разумеется!       – И почему?       – В смысле? – уставилась я на неё. – Это же Хайтани! И…       – «И поэтому я не должна чувствовать ничего положительного при встрече с ними»… Это у тебя единственный аргумент?       – Ты сейчас на чьей стороне? – мрачно спросила я.       – На твоей. Как всегда. Но, по-моему, ты начинаешь загоняться не по делу. Ну, понравилось тебе что-то… поцелуй с Раном Хайтани, например. И что? Конец света?       – Так не должно быть, – угрюмо ответила я.       – Ну, если ты так считаешь… Но не грызть же себя из-за этого. Лично меня больше беспокоит твой вчерашний разговор с мудаком, – она упорно не называла Сатоши по имени. – Ты так и не сказала, что он от тебя хотел.       Н-да, вот про это я совсем забыла: «А, ведь, завтра этому уроду надо будет дать ответ. Ответ-то однозначен, но… что делать потом? Как из этого дерьма выбираться?».       – И не скажешь…По лицу вижу, – Нана вздохнула, зарыв коробку с обедом. – Ладно, не стану допытываться – слишком хорошо тебя знаю, – она помолчала. – Я надеюсь ты его, хотя бы, прощать не собираешься?       – Ещё чего! – этого я точно делать не собиралась: «Хотя со стороны будет казаться совсем наоборот…».       К счастью, в этот день мне удалось избежать встречи с Сатоши. В моём классе отменили последний урок из-за болезни учителя, поэтому я ушла из школы раньше. Иначе, я вряд ли смогла бы сдержать себя в руках. Когда дело касалось Сатоши, своему терпению я не доверяла.       – С Хайтани-то что делать будешь? – спросила Нана, пока мы ещё шли вместе.       – В каком смысле?       – Ну… а если тебе и дальше… понравится? Откажешься от этого через месяц?       – Мне. Не. Может. Понравится, – ответила я, пытаясь, скорее, убедить в этом себя. – А если по каким-то безумным причинам это случится… Я просто притворюсь, что это не так и мы, наконец, забудем о существовании друг друга. Здесь не может быть других вариантов. Они – бандиты. И они воспринимают меня, как развлечение. А через месяц – как собственность, если я проиграю. А такое… ничем хорошим закончиться не может. Это – не манга.       – Убедила, – Нана вздохнула. – А так хотелось…       – Чего тебе там хотелось? – с подозрением покосилась я на неё. – Хотя, нет, не говори. Я даже знать не хочу, какие у тебя там странные фантазии были!       Мы остановились недалеко у моего дома, и я помрачнела.       – Асами…       – У родителей сегодня выходной, – не глядя на подругу, сказала я. – Значит… пьяные сейчас. Знаешь, когда я, большей частью, работала и почти не бывала дома, это как-то легче было. Я почти не замечала, на сколько не хочу возвращаться домой. Потому что всегда возвращалась такая уставшая… что было ни до чего. А теперь… я почти жалею, что Хайтани меня сегодня не поймали, как вчера, после школы.       – Хочешь… ко мне пойдём? Или куда-нибудь гулять?       – Да нет… К тому же, я знаю, что у тебя сегодня дополнительные занятия. И, в конце концов, мне ещё повезло. Бывают агрессивные алкоголики. Мои, хотя бы, тихие и безобидные. Так что, до завтра.       – Хорошо… До завтра, – было заметно, что Нана всё же не была полностью уверена в этом решении. Но со мной спорить не стала.       Я же пошла в дом. Но замерла на пороге. Я услышала чьи-то голоса. Родители с кем-то весело болтали. И, сначала, мне показалось, что голоса мне не знакомы. Но потом…       «Нет… Они не могут быть здесь!».       Я резко распахнула дверь, переступила порог… и уставилась на совершенно безумную картину. В гостиной за столом сидели отец с матерью. На этом же столе стояли несколько бутылок саке… Это всё было привычно. Нормально. Но вот… то, что родители беззаботно болтали с Хайтани… Это было ненормально!       «Может я, всё-таки, сплю и мне снится дурацкий сон?».       – Асами… доченька! – первым заметил меня папа. – Почему ты не говорила, что у тебя есть такие хорошие друзья?       – Аа… – я даже не могла сообразить, что на это ответить.       – А мы не так давно дружим. Асами просто не успела вам рассказать, – и как же безобидно выглядел Риндо, говоря это.       «Да вы издеваетесь…».       – Но раз уж мы здесь, – Ран поднялся из-за стола, – вы не против, если Асами покажет нам свою комнату?       «Не-ет… Ты не посмеешь!».       – Ну конечно! – радостно согласилась мама. – Нечего вам тут скучать в нашей компании.       Выбора у меня не осталось, и я молча повела Хайтани наверх.       «И всё же… как пьяный мозг родителей интерпретировал Хайтани? – невольно подумала я, поднимаясь по лестнице. – Незнакомые парни, которые просто сказали, что знают меня… И им сразу поверили. Сразу пустили в дом, отпустили со мной. Да, я подтвердила, что знаю их, но всё же… К тому же я до этого дня и в наш дом-то никого не приглашала, не считая Наны! Что уж говорить о парнях».       Такая легкомысленность и доверчивость родителей… Странно, но это расстроило меня сильнее всего остального. Я поняла, что в собственном доме не могу чувствовать себя защищённой. У меня даже не было той самой уверенности девочек, что папа обязательно защитит. Потому что мой… не защитит.       «Как будто для тебя это новость, Асами. Ты, считай, столько лет уже одна, – да, всё так, но сегодня, отчего-то, это ощутилось особенно остро. – Но теперь об этом известно и Хайтани… А это уже проблема».       Конечно, их и до этого не останавливала мысль, что у меня есть родители. И что, в крайнем случае, я им пожалуюсь или что-то вроде этого. Но какая-то иллюзия всё равно оставалась. Теперь не было и её. А ещё… я и сама до этого дня не осознавала полностью, что родители пропили свои мозги настолько, что любой улыбчивый незнакомец станет для них другом. Априори неопасным. Ни для них, ни для их дочери. И это… оказалось настолько страшным… что захотелось плакать. Но позволить я себе этого не могла. Вместо этого, напомнила себе о тех, кто явился без приглашения и злость во мне вспыхнула костром.       – Какого хрена вы тут забыли?! – набросилась я сразу же, как за нами закрылась дверь в мою комнату.       Я просто кипела от злости. Других эмоций не ощущала. Даже страха перед Хайтани не было. Только ярость. От того, что братья вторглись в ту часть моей жизни, которую я скрывала ото всех. От того, что они узнали о моих родителях. И теперь, если захотят, то смогут этим воспользоваться. В другой исход я не верила. Его не могло быть. Накамура Сатоши, Миура Сатоши… Два человека в моей жизни, с одинаковыми именами, которые помогли мне в этом увериться. Оба знали обо мне что-то, чем могли воспользоваться. И с удовольствием это делали. Теперь и от других иного я не ждала.       – Проследили за тобой вчера, когда ты так поспешно нас покинула, – ответил Ран самым безмятежным тоном… что злило только сильнее. – Не могли же мы, в самом деле, отпустить тебя одну так поздно.       Была бы я более спокойна, на эту новость я бы тоже, ещё как, возмутилась. Но сегодня я только сказала:       – Это не ответ на вопрос!       – Стало интересно, – сказал Риндо, с любопытством осматривая комнату.       – Что именно?!       – В выпускном классе не работают. Тем более, когда это запрещено правилами. Не цепляются за работу до такой степени, что согласны пойти к таким, как мы. Не оплачивают учёбу сами. Всё это… должны делать родители, – да, Ран говорил то, что должно было быть в нормальной семье… к категории которых моя семья не относилась. – Как давно? – спросил он.       – Что – как давно? – наверное, моим взглядом в тот момент вполне можно было испепелить… но, к сожалению, на Рана Хайтани это не подействовало.       – Как давно они пьют?       Я неприкрыто огрызнулась:       – А вот это, ни хуя, не ваше дело! Ясно?!       – Судя по всему, лет пять – точно, – я резко обернулась на Риндо. Тот, как ни в чём не бывало, стоял с моим фотоальбомом в руках, без зазрения совести его листая. – Новых фоток не было очень давно.       – Положи на место! – окончательно разъярилась я. Единственное, на что у меня ещё хватило здравого смысла – не попытаться отобрать альбом. – И вообще… не пора ли вам свалить?!       – Прогоняешь? – Ран приблизился ко мне. Так близко… и в любой другой день я бы оцепенела. Но не сегодня. Злость перекрыла всё.       – Да! – я сама преодолела оставшееся расстояние между нами, сделав резкий шаг вперёд. – Вам было интересно? Отлично! Вы свой интерес удовлетворили! Теперь можете делать с этим что угодно! Можете даже сдать меня школе, опеке… ещё кому!..       Да, наверное, я была слишком резка. Вела себя в корне неправильно. Но… я настолько привыкла скрывать эту часть своей жизни. Так тщательно… выверяя каждый свой шаг… старалась уследить за любой мелочью… Чтобы не отправили в детдом, чтобы не выгнали из школы, не лишили работы… Даже Нана не знала всего. Я осознавала, что стоит кому-то узнать и всё рухнет. Вся эта иллюзия нормальной семьи.       Я стояла, смотря на Рана снизу-вверх. И думала о том, что такой выпад мне даром, вряд ли, пройдёт. Особенно теперь, когда Хайтани поняли, что в этом доме заступиться за меня некому. Но страха, всё равно, не испытывала. Может, мозг решил, что мне больше нечего терять.       – С чего решила, что мы это сделаем? – ни капли раздражения в голосе Рана… лишь любопытство.       – А что, нет? Иначе, какой смысл был сюда приходить?       Я услышала звук – это Риндо закрыл альбом. Потом услышала его приближающиеся шаги, но оборачиваться не стала. Чисто из упрямства. А потом… почувствовала, как он снимает пластырь с моей шеи. Так неторопливо… Осторожно придерживая кожу пальцами, чтобы не было больно. И, честно говоря, это так сбило меня с толку, что я даже злиться почти перестала.       – Странно портить жизнь той, что принадлежит нам, – пальцы Риндо прохладные, и их прикосновение к следу от укуса ощущается … приятно. В чём я бы никогда не призналась вслух.       Разводить тему на счёт того, что я не считаю, что принадлежу кому-то и им в том числе, я не стала. Сказала только:       – Тогда на кой чёрт?..       – Интерес. Только и всего, – ответил Ран.       – Не верю, – да, упрямства мне было не занимать. – И… – губы Риндо на моей коже, прикосновение кончика языка… кругами, вокруг отметины его зубов… – Прекрати немедленно! – я дёрнулась, но Риндо удержал меня на месте. Злость ушла совсем, уступив место испугу и смущению.       – Почему? – Ран наклонился ко мне, коснулся пряди волос. – Вчера мы это делали. И границ ты никаких не устанавливала, Аса-ами. Значит, их и не может здесь уже быть.       – Я не знала, что эти грёбанные границы нельзя менять! – я трепыхнулась в ещё одной бесполезной попытке высвободиться: «Да я, вообще, об этом не задумывалась!».       – А это неважно.       – И… и это было не здесь! – сказать лишь бы что, чтобы перестать ощущать эти смущающие прикосновения: «Лучше бы я продолжала злиться!».       – Ну… твой дом тоже не общественное место, – хмыкнул Ран. – Но, если ты так хочешь, пошли к нам.       – Н-нет, я… – хотела сказать, что совсем не это имела ввиду. Но, в этот момент, меня, наконец, отпустили.       «Да в конце-то концов… они, всё равно, от меня не отстанут, пока идёт эта игра, – подумала я. – И получат, что хотят. И лучше… пусть это будет не здесь».       Парадокс, но я, на самом деле, поняла, что с Хайтани мне комфортнее – если к ним, вообще, применимо это слово – было в их жилье, чем с ними же – в моём собственном доме. Думаю, в каком-то смысле, не чувствуя защиты от родителей я, наоборот, опасалась за их безопасность. Чувствовала себя ответственной…       – Хорошо, я согласна, – сама не верила, что говорю это: «Я ещё об этом тысячу раз пожалею».       Мы спустились назад в гостиную, где родители продолжали пить.       – Мам, пап, мы пойдём погуляем. Вечером вернусь.       Папа с излишней внимательностью обвёл нас троих взглядом:       – Только не поздно возвращайся.       «Да вы даже не заметите – как долго меня нет. Да и если меня вдруг не будет до утра – тоже. Сколько раз такое уже было… ».       – Вы же позаботитесь об Асами? – папа вперил мутный взгляд в Рана. – Мужчины должны защищать женщин…       – Конечно, мы позаботимся о вашей дочери, – жизнерадостно сказал Ран. И как было ему не поверить? По крайней мере, папа довольно кивнул – видимо, решил, что исполнил свой родительский долг.       Мне же на это хотелось только рассмеяться. Нехорошо так рассмеяться. Потому что мне пришла в голову мысль: «А если бы родители что-то увидели? Например, как Хайтани ко мне прикасаются? Предприняли бы хоть что-то?». Мерзковато это звучало, но… у меня были на этот счёт сомнения. А я не хотела ещё больше разочаровываться в папе с мамой.       – Ты им не веришь, – не вопрос, а утверждение, когда я с Хайтани покинула дом.       – Ты о чём? – ответ-то я предполагала, но любая тема, касающаяся родителей, меня напрягала. Поэтому, спрашивая, я на Рана не посмотрела. Просто не хотела, чтобы по моим глазам было что-то видно.       – Обо всём. Ты им ни в чём не веришь. Не доверяешь.       – А кто ты такой, чтобы судить об этом, один раз увидев мою семью? – снова, откуда-то из глубины, моя ярость подняла голову. Как защитная реакция.       – Скажешь – я не прав?       – Без разницы. Не хочу говорить об этом. К чему, вообще, эти рассуждения? – я, всё-таки, прямо глянула в глаза Рана. Чтобы он не думал, что эта тема меня пугает или ещё что-то. Она мне просто не нравилась и всё.       – Подумал – что лучше? Как у тебя или то, что было с нашим отцом.       – А что было с ним?       Да, вчера я не хотела знать ни о чём, связанном с Хайтани. Но сегодня они узнали всю подноготную обо мне. И я решила, что, вполне, имею право порасспрашивать. Тем более, что Ран сам упомянул об этом.       – Он бросил нас с матерью, когда мне было три, а Риндо – два года.       – Он пожалел об этом? – не знаю, зачем я это спросила. Но я не представляла, чтобы Хайтани оставили подобное просто так.       Братья многозначительно переглянулись.       – Да, и очень сильно. Но это было потом.       Подробности я расспрашивать уже не стала, но невольно задумалась. Над тем же, что и Ран. Что лучше? Когда родители забывают о твоём существовании или те, которые топят свою жизнь в алкоголе? Так-то, по большому счёту, ответственность снимали с себя и те, и другие. Только мои, иногда, пытались изображать хороших родителей. Хотя, получалось у них плохо.              

***

      Я снова была в этой квартире, в этой гостиной. Была там, откуда я вчера сбежала. И у меня были большие сомнения насчёт того, что не попробую это сделать и сегодня.       «Другой вопрос – позволят ли это сделать Хайтани. Вчера – да, это прокатило. Но… может быть так, что лишь потому, что они не знали моей семейной ситуации. Что существовала возможность, что меня начнут искать, если задержусь. Сего же им всё известно…».       Я, на автомате, сняла пиджак… опомнилась… хотела надеть назад, но передумала: «Ведь, вчера я его снимала. Значит, это, наверняка, тоже относится к проклятым границам. Их нельзя менять, да?.. Да и вообще… не бельё же» – хотя последнее успокаивало мало.       – И сколько же девушек играло в эту вашу… игру? – сама не ожидала, что спрошу это, но… кажется, иногда, я тоже могла быть любопытной. Во всяком случае, именно любопытством я этот свой вопрос и оправдывала перед собой.       – До тебя – ни одной, – ответил Ран. Он стоял на пороге гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку. Словно ожидал, что я попробую сбежать в самом начале. Хотя, может он был не так уж и не прав.       Я посмотрела на него недоверчиво:       – Лжёшь.       – Почему?       – Потому что… такого просто не может быть, – на самом деле, хотелось сказать, что они слишком распущены, чтобы это было впервые. Но я не смогла заставить себя произнести это вслух.       – О, ты себя слишком недооцениваешь, – Риндо, вновь, зашёл ко мне со спины. Но оборачиваться я не стала, так как тогда я бы оказалась спиной к Рану: «Как хищники… окружают каждый раз!». – У тебя очень нестандартный характер.       – Хотя сегодня мы и поняли – почему, – Ран пока не делала попыток приблизиться, но я знала, что это ненадолго.       – Мне это воспринимать, как комплимент? – язвительно спросила я. Я знала, что характер у меня совсем не тот, что нравится парням. Я не была мягкой, не была покладистой… с женственностью в чём-то тоже были проблемы… Может, частично, ещё и поэтому у нас с Сатоши ничего тогда не получилось?       – Разумеется. Сомневаешься в нашей искренности, Аса-ами?       Я только головой покачала:       – Парни, обычно, не в восторге от моего характера. Мягко говоря.       – С тобой не скучно. И ты так много о себе не знаешь…       Вот тут я нахмурилась:       – Я знаю о себе всё.       – Это ты так думаешь, Аса-ами, – Ран, наконец, сделал шаг ко мне. Не то, чтобы я этого ждала. Но неизвестность – когда он, всё-таки, это сделает – ещё больше действовала на нервы.       Шаг, второй… Я, всё же, не выдерживаю и тоже делаю шаг – от старшего Хайтани – отступаю, наталкиваясь на младшего. Прикосновения – к моих плечам, рукам… И снова: «В этом же нет ничего такого!»… Снова – взгляд в фиолетовые, гипнотизирующие меня, глаза… А потом, вдруг, всё резко заканчивается. С недоумением смотрю на Рана.       – Ты же не боишься наших прикосновений, не так ли? – простой вопрос, но я, всё равно, чувствую в нём какой-то подвох. Кажется, с Раном просто не может быть по-иному.       А я? Нет, я не боялась. То, что я чувствовала, страхом не было. Но и назвать какое-то определённое чувство я тоже не могла. Оно не было неприятным – в этом я всё же себе призналась. И, наверное, именно поэтому мне ещё меньше хотелось это конкретизировать.       – Не боюсь. Они меня напрягают. Но я не боюсь, – вслух ответила я.       – Правда? – а в глазах Рана зажёгся такой энтузиазм, что, ещё не понимая, в чём дело, я о своём ответе уже пожалела. – А когда ты сама касаешься кого-то? Это же тебя не напрягает?       – Нет, но…       – Тогда, поиграем в обратную сторону? Мы не будет тебя трогать… пока ты касаешься нас.       Челюсть у меня отпала:       – Ты... серьёзно?!       Ран широко улыбался:       – Не нравится? Тогда продолжим мы.       – Не надо!       – Тогда… что ты выбираешь? – шёпот Риндо на ухо… от него мурашки поползли по коже.       «Вообще ничего не хочу выбирать! Домой хочу!».       – Л-ладно… Сама, – «Уж лучше сама. Так будет спокойнее. Наверное».       – У нас, в этом плане, никаких границ нет. – заверил меня Ран.       – Вот уж в чём не сомневалась…       И я… не представляла, что делать дальше. Вроде бы, мне дали полную свободу действий. Но куда её употребить? Как… касаться? Чего? Полная растерянность… Единственный парень, которого я касалась когда-либо – Сатоши. И то, мы, всё-таки, встречались.       – Я могу касаться как и где угодно? – уточнила я.       – Конечно.       – Хорошо… – я потянулась к лицу Рана.       Кожи я не коснулась – только кончиками пальцев по волосам… сверху-вниз… по всей длине… стараясь, при этом, не смотреть на самого Рана… Сняла резинку с одной из его кос… стала её расплетать… Мне это казалось таким безобидным и безопасным действием сначала. Прядь за прядью… «А они длиннее, чем кажутся в заплетённом виде…»… Сквозь пальцы… «Никогда бы не подумала, что у парня они могут быть такими мягкими»… Я и сама не заметила, как меня это увлекло… Настолько, что обнаружила в себе желание – коснуться этих волос губами. Когда я осознала последнее, я отпрянула от Рана, как будто это он был виноват в моих мыслях.       – Что-то не так? – а по голосу – чуть насмешливому – можно было подумать, что он эти мысли читает. И знает… чего мне хотелось.       – Н… ничего, – я с трудом отвела взгляд, про себя успев отметив, что мне нравится вид Рана с распущенными волосами.       Я посмотрела на Риндо: «Нет... тут совершать ту же ошибку не буду. Но тогда, что?». Мне не пришло в голову ничего лучше, чем снять с него очки. Ведь, я не касалась ни кожи, ни волос… «Но какого чёрта это тоже кажется… каким-то интимным?!»… Такое странное чувство… Я не знала, куда от него деться, а потом зацепила взглядом часть татуировки на руке Риндо… Она тянулась по всей руке, и скрывалась под коротким рукавом футболки.       – А татуировки идут дальше? – ляпнула я, прежде, чем подумала – к чему может привести мой вопрос.       Риндо не стал отвечать. Он, просто-напросто, стянул с себя футболку. Вопить: «Я же только спросила!» – уже не получалось, так как понимала – сама дура. Следующее желание – по-девчачьи отвернуться или закрыть лицо руками, я тоже не смогла. Потому что просто зависла… рассматривая. Татуировка была большой… куда больше, чем я ожидала. Она покрывала всю руку, плечо, грудь, рёбра, живот… Ровно половину тела… Очень… хм… красивого тела – это я тоже не могла не заметить.       – А спина? – снова – вырвалось прежде, чем я успела себя заткнуть.       Риндо повернулся спиной. Тоже – ровно половина. Я смогла разглядеть змей… орхидею… «Орхидея? Отсылка к Рану?»…       – Они у нас несколько отличаются, – я чуть не подпрыгнула от столь близкого голоса Рана. Непростительная беспечность – забыть о том, что он рядом.       Взгляд на него… тоже – голый по пояс. Татуировки – с другой стороны тела. Меня так подмывало попросить их встать рядом, чтобы проверить… действительно ли тату сольётся. А различие было – да. На спине. Вместо орхидеи – колокольчики.       «Нет, я не буду спрашивать о её значении…».       – Поиграем? Аса-ами… – спросил Ран, вновь, оказавшись ко мне лицом.       – Мы уже это делаем, – «Чёрт… а попросить их одеться будет выглядеть трусостью или нет?». Я не понимала – куда мне смотреть. В глаза? Последнее, что я бы сейчас сделала. А куда ещё? По итогу уставилась на участок между носом и губами: «Вроде, как и в глаза, как будто смотрю…».        – Верно. Но можно сделать игру интереснее. Мы с Риндо удовлетворили твоё любопытство…       – Вы сами захотели раздеться! – возмутилась я. – Я не просила об этом!       – И тем не менее. Поэтому… тебе тоже придётся снять с себя что-то. Всего одна деталь одежды. Но её выберем мы.       Ох, как мне это не понравилось. Снимать перед Хайтани хоть что-то – большая ошибка. А уж давать им выбор – что именно это будет…       – И в чём подвох? – «Не считая того, что я не хочу этого делать в принципе!».       – Ни в чём, – Ран улыбался… такой улыбкой, от которой мороз проходил по коже. – Но… ты же хочешь быстрее нас покинуть?       – Хочешь сказать, что если я приму это… вы меня отпустите?       – Мы тебя в любом случае отпустим. Но скучная игра – затянется…       «Не верю. Ох, как не верю… Но есть ли у меня выбор? Ведь, если так подумать… они могли бы и без моего согласия обойтись. Хотя тогда это бы уже не было игрой».       – И… что же мне снять?       Только тогда я сообразила, что одежды на мне не так уж и много. Юбка, блузка, гольфы… обувь я успела снять, как и пиджак… Выбор был слишком невелик.       «Ну почему в их присутствии я всегда так плохо соображаю… Подвох, считай, был на поверхности».       Ран провёл пальцем по ткани блузки – снизу-вверх.       – Блузку не сниму, – я даже его слов дожидаться не стала.       – А её не надо – то, что под ней.       Я уже не стала спрашиваться – серьёзно ли он. Потому что знала – вполне.       «Ну… в принципе… блузку надену обратно. Ничего такого… Ткань… достаточно плотная, чтобы… было что-то видно» – уговаривала я себя. Но помогало это плохо. Я уже успел понять, что в случае с Хайтани… самая безобидная на вид вещь… может стать очень откровенной. А тут и безобидного не было.       – Отвернитесь, – сказала я: «И я, правда, собираюсь это сделать?».       Коротко переглянувшись, они отвернулись… и даже отошли от меня, давая пространство. Чего я не очень-то и ожидала от них. Хотя у меня появилось ощущение, что они о чём-то молчаливо договорились.       Я стала торопливо расстёгивать блузку. Отчего-то пальцы дрожали… «Они не смотрят… помни об этом… Не смотрят…»… Пуговица за пуговицей… до конца… А взгляд, всё равно, цепляется за их спины… и… я сама не могу перестать смотреть…       Я сняла блузку, положила её на подлокотник кресла. Следующий шаг – расстегнуть застёжки лифчика… «Что же я, всё-таки, творю…»… Быстро, как могу… Следующее –сняла его… И обратно надела блузку. «Вот и всё… ничего сложного». И всё равно… чувствую себя почти раздетой.       – Можете повернуться, – мой собственный голос звучит как-то глухо… хочется надеть всё обратно… и снова – позорно сбежать.       Ран приблизился… посмотрел очень внимательно… так внимательно, что захотелось отвернуться, закрыться руками… Протянул руку… и я шарахнулась от него:       – Ни на что другое мы не договаривались.       – На что – не договаривались? Ты же помнишь… не поставив границы один раз, ты больше не сможешь это сделать. И то что ты… без какой-то части своей одежды… этого не меняет.       Я поняла, что он имеет ввиду. Прикосновения… Вчера они были разрешены. По правилам игры – будь я хоть голой сегодня, они, всё равно, разрешены. То, о чём я не думала… или старалась не думать. Потому что мне, отчего-то казалось, что в таком виде меня трогать не будут. Наивная – в сотый раз…       Ран притягивает меня к себе за талию, проводит руками по спине… а я понимаю, что ошиблась, думая, что ткань блузки достаточно плотная… Слишком сильно всё ощущается… Кожа Рана, его прикосновения…       – Ты, ведь, чего-то хочешь, Риндо? – неожиданно спросил Ран, при этом и не думая отпускать меня.       – Ещё как… – я чувствую руку Риндо сзади на своей шее, потом на затылке. Он не сильно, но ощутимо потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. – Я говорил, что хочу всё, что есть у моего брата. Всё, что он ощутил с тобой.       – Не понимаю… – я и, правда, сначала не поняла – о чём речь.       Риндо, не отпуская мои волосы, наклонился ко мне…       – Поцелуй меня.       – Я Рана сама не целовала… – я даже усмехнулась, хотя моё положение к этому совсем не располагало       – Ну и что? Ты потом не сказала, что поцелуи под запретом.       «Да ты шутишь…».       – Кажется, вы подгоняете под правила игры всё, что вам нравится, – на этих словах очень хотелось рассмеяться.       – В этом и смысл, Аса-ами…       «Не сомневалась».       – Я тебя в таком положении сама не поцелую, – говорю я Риндо: «Как же на меня это не похоже – так просто соглашаться… Может… их глаза и правда гипнотизируют? Н-да, Асами, глупее оправдания не придумаешь».       Риндо усмехнулся, отпустил меня. И я повернула к нему голову, он наклонился ко мне… «Это – безумие. Просто безумие»… Я коснулась его губ своими… «Это просто правила игры… которые я не могу нарушить, если хочу выиграть»… Поцелуй углубляет уже Риндо… а я – чёрт возьми – этому не сопротивляюсь… «А может… я уже начала проигрывать?..».       – И ты вчера назвала Рана по имени, – напомнил Риндо, прерывая поцелуй. – Хочу, чтобы и меня назвала.       Странно, но почему-то это оказывается сложнее поцелуя. Как будто имя… это какой-то более откровенный шаг, чем поцелуй… «Что за глупости лезут в голову?».       – Риндо… – произношу я: «Вот и всё. Такой пустяк» – и отчего-то… мне нравится в тот момент довольный вид младшего Хайтани.       – А я тоже хочу то, что получил Риндо, – напомнил о себе Ран. Хотя с учётом, что он всё это время прижимал меня к себе, по пояс голый, не обращать на него внимание невозможно.       Я хмурюсь:       – И чего же ты не получил?       Ран дотрагивается до отметин зубов на моей шее. И я качаю головой:       – У меня пластырей не хватит, чтобы закрыть все эти следы. А шарфы в моей школе запрещены.       – Это не обязательно должна быть шея…       – У меня запястья ещё не зажили до конца.       – И не запястья.       – Тогда – где?       – Мм… там, где я выберу сам?       – Мы это уже проходили сегодня!       – Неужели не понравилось?       Я молчу, не зная, что сказать. Такой очевидный ответ: «Конечно, не понравилось!», но… отчего-то я сама в нём чувствую какую-то недосказанность. Или неискренность… И мне это не нравится.       – Если боишься, можешь мне поставить какие-то ограничения, – Ран, наконец, выпускает меня из своей хватки. – Игра это позволяет.       – Хорошо… Тогда – не шея, не запястья и никаких… интимных зон, – на последних словах хочется провалиться сквозь землю, но с такими как Ран надо обговорить всё.       «И я, ведь, всерьёз это делаю. Позволяю… хоть и с какими-то ограничениями».       – Договорились.       А вот чего я дальше совсем не ожидала, так это того, что Ран Хайтани опустится передо мной на колени…       И эта картина – Рана на коленях – окончательно выбила меня из колеи. Ошеломила.       – Я говорила, что…       – Я помню про ограничения. Я их не перейду…       В это верилось с трудом. Особенно, в таком положении.       – А я не буду скрывать твою метку, Асами. Буду носить открыто… – Риндо обнял меня за плечи.       – С чего ты взял, что это-то я стану делать?! Когда я это делала в последний раз, мы ещё не играли!       – Значит, хочешь поставить границу здесь?       А я… я не знала, что ответить. Потому что… не хотела. Осознание, что знаменитые братья Хайтани снова будут ходить с отметинами моих зубов как-то… хм, не то, чтобы радовало, но… вызывало чувство соблазна.       И я поддалась. Риндо наклонил ко мне голову, вытягивая шею, подставляясь под мои зубы. Чувствуя, как Ран гладит мои ноги – от колен, вверх по бёдрам, и обратно… Как он подхватил мою правую ногу под колено, и забросил себе на плечо. Я, охнула, покачнувшись на одной ноге, меня крепко обхватил Риндо – за плечи и за талию – помогая сохранить устойчивость. Чувствуя дыхание Рана на своей коже… чувствуя, как ощущение реальности становится всё более размытым… как тело охватывают непонятные ощущения… Нет, лгу. Я знала, что это. Возбуждение… И чувствуя его, я кусала Риндо за шею. Так сильно, как могла… Словно, не только Хайтани хотели сказать, что я – их. И одновременно ощущая, как Ран кусает меня за внутреннюю сторону бедра… Одновременно… больно, странно… возбуждающе. В чём я не признаюсь ни за что…       – Я… пойду, – сказала я, стоило братьям дать мне пространство. – Вы говорили, что скучная игра затянется. Эта… скучной не была.       Я не знаю, сколько длилась эта… игра. Способность связно мыслить вернулась ко мне, кода я пыталась отдышаться, словно после долгого бега, в объятьях Риндо, стоя на обеих ногах. Ран с довольной улыбкой прижимался щекой к моему бедру.       – Верно. Мы проводим, – сказал Риндо, натягивая футболку. – Обещали же твоему отцу. Но… точно не хочешь остаться, Аса-ами? Ещё ненадолго?       – Не… хочу… – «И почему это произносится с таким трудом?! Правда же… не хочу. Не хочу?..».       Я начала понимать, что не испытываю страха, не испытываю неприязни. Я… начала привыкать ко всему этому. Мне… начинало нравится. Даже то, что я не знала, чего ждать дальше от наших встреч. А боялась я теперь не Хайтани… а себя.              А на следующий день в школе, когда я была одна на перерыве, меня поймал Сатоши.       - Ты приняла решение, Аса-ами? – «Как же меня бесит, как он произносит моё имя!».       В тот момент мне очень хотелось вцепиться ему в лицо. Не знаю, как смогла сдержать себя. Но смогла и сказала:       - Да, я согласна на твои условия. Мы… попробуем возобновить отношения. – «Пока я не придумаю, как от тебя раз и навсегда избавиться!».       - Я не сомневался, что ты поступишь правильно. – он улыбался… и какой же мерзкой мне казалась эта улыбка. – Значит, завтра мы идём на свидание. И не вздумай сбежать, Аса-ами, – он наклонился, и я боялась, что он меня поцелует. Но меня спас звонок. Сатоши разочарованно выпрямился. – Что ж… тогда до завтра.       «Выход… Он, обязательно, должен быть! И я его найду!».