Глава 1.

Земля пала. Этого не должно было произойти, это не было частью плана. Тор был здесь — Локи позаботился об этом — а Тор никогда не проигрывал. Уж точно не своему слабому, жалкому младшему брату. И тем не менее, сейчас Тор вместе с остальными так называемыми Мстителями стоял на коленях у ног Таноса, склонив голову в знак поражения. Ярко-алая кровь из раны на лбу медленно заливала его лицо и капала на асфальт. В один момент Тор поднял взгляд и посмотрел на брата — и в его глазах плескалось столько ядовитой ненависти, что у Локи всё застыло внутри. Один из Читаури насильно опустил голову Тора обратно, но ярость предательства и отвращение на его лице Локи больше не смог бы выжечь из памяти, как бы ни хотел. — Вы славно сражались, — наконец промолвил Танос, разрывая тишину. — Вы можете гордиться собой. Локи знал, что будет дальше. Он не смел вдохнуть в напряжённой тишине, ужас сковал его по рукам и ногам. Только не Тор, пожалуйста, только не Тор. Пожалуйста. Танос медленно кивнул, и его воины, стоявшие над поверженными защитниками Земли, одновременно нанесли удар. Локи прошила дрожь, и что-то внутри него разошлось по швам, остатки подчиняющих уз порвались, но он едва ли это почувствовал. Он смотрел на своего Соколёнка, на Капитана-патриота, растянувшихся на земле. На Тора. На Тора, пронзённого копьём Читаури насквозь. Его кровь заливала асфальт потоком, теперь её было куда больше, чем раньше. Его руки отчаянно и бессмысленно царапали доспех в том месте, где наконечник копья разрывал плоть. В глазах — осознание и ужас. Локи никогда прежде не видел своего брата в ужасе. Нет. Мир расплылся. В ушах звенело, и он отдаленно слышал, как те, кто остался от Мстителей, кричали в шоке и неверии, но ничто из этого не добиралось до его сознания. Он не видел ничего, кроме красной пелены перед глазами. Красной как кровь, как кровь Тора. О Норны, что же он натворил. Он вернулся в реальность, лишь когда Танос обратил внимание на него. — Ты хорошо справился, — сказал он и, протянув руку, вытащил Тессеракт из ослабевших пальцев Локи. До этого Локи надеялся как-нибудь использовать его, обратить его мощь против Титана, но теперь всё это стало неважно. На заднем плане Читаури уже начали строить войска, без сомнения, чтобы нести народу Земли ту же участь, что и её защитникам. — Теперь, когда ты доказал свою пользу, у меня есть для тебя ещё одна работа. — Он раздавил Тессеракт, извлёк из него Камень Пространства и поместил его в предназначенное гнездо в перчатке. — Камень Времени на Земле. Я чувствую его. Ты найдёшь его и принесёшь мне. Локи покорно кивнул, и Танос улыбнулся. Это была жестокая улыбка того, кто точно знал, что сделал, и кому была безразлична вся причиненная боль. — Ты установил мои ожидания высоко, — глубоким голосом прогудел Танос. В его тоне было что-то, что было легко ошибочно принять за теплоту, если бы Локи не знал его достаточно хорошо. — Не разочаруй меня. — Я не разочарую, — выдавил он дрожащим голосом. Камень Времени. Безумный, отчаянный план начал вырисовываться в его голове. Это могло сработать. Это должно было сработать. Он закрыл глаза и мысленно тщательно запер всё увиденное в коробочке с пометкой «не реально» (та была почти переполнена. Было столько вещей, которые он предпочитал отрицать) и потянулся своей силой в поиске Камня Времени.

***

Здание, куда привел его след Камня Времени, когда-то должно было быть изысканным образцом архитектуры. Даже сейчас оно казалось величественным, несмотря на разбитые окна и смрад выгоревшего сейдра. Колдуны, забившиеся внутрь, напоминали детей, попрятавшихся по углам от монстров. Они бормотали свои заклинания, но их голоса дрожали от ужаса, когда монстры приближались. Было невыносимо отвратительно стоять среди завоевателей, которые загоняли смертных, как стая хищников загоняли перепуганных кроликов. Это причиняло боль, так что он предпочёл наложить на себя чары невидимости, прежде чем переступить порог. Найти хранителя Камня было просто. Здесь было полно любопытных юных созданий, занимающихся чересчур сложной, но тем не менее изящной магией Мидгарда. Женщина с глазами такими же старыми, как у него самого, от которой разило тёмной магией, выделялась среди них, как ледяной великан в толпе асов. Она стояла в самой глубине здания, в комнате, не затронутой бушующей снаружи битвой. Последняя линия обороны Камня. Приближаясь к ней, он позволил чарам невидимости упасть. Учитывая, какую силу она излучала, это едва ли обмануло бы её в любом случае. И, как бы он ни любил подкрадываться незаметно, слова были его лучшим оружием. Когда он вошёл, она не повернулась к нему лицом, продолжая смотреть в окно на горящий город. — Когда я была маленькой девочкой, — начала она, не вздрагивая от грохота и криков, когда вдалеке взорвалось здание, — мой отец читал мне мифы и легенды разных народов со всего мира. «В основе каждой хорошей истории», говорил он мне, «лежит правда, и именно таким историям достаёт силы, чтобы пройти сквозь века». Затем она повернулась к нему, и хотя в глазах её было лишь спокойствие, Локи пришлось побороть порыв отвести взгляд. — Локи из мифов в конечном итоге уничтожает миры в порыве саморазрушительного гнева. — Рагнарёк, — сглотнул он. — Я слышал. — Я не позволю Земле стать одним из миров, которые ты уничтожишь. В его ответной улыбке не было ни капли юмора, и лишь многовековая практика не позволила ей превратиться в гримасу отчаяния. — Как-то поздно об этом говорить, не находишь? Она отвернулась обратно к окну. Красноватый свет залитого отблесками огня неба резко очерчивал черты её лица, придавая им потусторонний вид. — Возможно. — Она выдержала паузу и продолжила: — Я знаю, зачем ты пришёл. Я не отдам Камень. Я не позволю ему попасть в твои руки, даже если это будет стоить мне жизни. — У тебя не выйдет, — уверил он. Она расщедрилась на легкую улыбку. — Ты удивишься. Странно, как легко он смог принять такой ответ. Совсем не так давно уязвлённая гордость потребовала бы унизить её, показать, почему именно он считался одним из самых могущественных магов в Девяти Мирах. Он мог бы. Мог бы убить её и вырвать Камень из всех защит, которыми она его окружила. Или сломать сопротивление её разума и принудить отдать камень своими руками. И тем не менее, вместо этого он почему-то признался: — Я намеревался потерпеть поражение. Вспышка боли пришла от ментальных уз подчинения, которые всё ещё связывали его с Таносом. Это не было наказанием — титан был слишком занят завоеванием Земли, чтобы думать о Локи. Всего лишь напоминанием о том, кто держал поводок. Перед глазами стояла кровь, растекающаяся по асфальту. Ему было всё равно. — Однако мы здесь, — сказала она. — Однако мы здесь, — согласился он. Глубоко вдохнул. — У меня есть предложение.

***

В библиотеке было холодно и темно. Стены серого камня никак не могли сравниться с тёплым деревом и огромными окнами дворцовой библиотеки, где он провёл немалую часть детства — и всё же привычный запах бумаги и старой кожи слегка утихомирил его истрёпанные нервы. — Магия, которую ты предлагаешь, — сказала колдунья, — запрещена, и не просто так. Он рассмеялся тёмным отвратительным смехом. — Будем притворяться, что ты никогда не переступала эту черту? Она наклонила голову. — Справедливо. Но вмешиваться в ход времени куда более рискованно, чем всё, что я делала раньше. — Что тебе терять? — жестко спросил он. Она вздрогнула, и он засчитал себе маленькую победу. — Половина твоего мира будет вырезана безо всякой пощады, вторая — подчинена силам, которым едва ли есть дело до благополучия любого из вас. Можешь ли ты сделать ещё хуже? — Всегда есть, что терять, — сказала она. В её голосе звучала горечь, наводящая на размышления о том что же кроется за её нелепым титулом. Смертная, зовущая себя Древней за то, что пережила большинство представителей своей расы мотыльков. Нужно время и боль, чтобы выстроить такую стену чистого цинизма. — И почему я должна верить, что тебе небезразлична судьба Земли? Тебе, её будущему завоевателю? — Мне она безразлична, — ответил Локи, не утруждаясь уточнением, что он вообще-то уже завоевал Землю. — Танос убил моего брата. — Даже так. Почему я должна верить тебе? О эта отвратительная человеческая черта — требовать показать свою уязвимость, обнажить душу на всеобщее обозрение за каждую кроху доверия. Он опустил маску, скрывавшую его истинные эмоции. Затем потянулся к той коробочке на задворках сознания, куда запер всё, чего ему не хватало сил вынести. — Поверь моему гневу, — тихо сказал он, позволяя ей видеть обнаженную боль на лице и слышать дрожь в голосе, хотя это и ощущалось как посыпать солью открытую рану. Она изучала его лицо очень внимательно, и на одно короткое мгновение ему безумно захотелось узнать, что она там обнаружила. Несколько секунд спустя она кивнула. Деловито материализовала впечатляюще уродливый массивный золотой амулет. Когда тот засветился, наполнив её ладони ярко-зелёным сиянием — цветом почти как его собственная магия — она встретила его взгляд. — На этот раз проиграй как следует, — сказала она, и Локи мог бы поклясться, что уловил озорную искру в её улыбке, прежде чем его поглотило волной ошеломляющей силы, подхватило и потащило куда-то, как неосторожного пловца в потоке слишком бурного течения, и выплюнуло в вертикальном положении в полутемной комнате, освещенной не зелёным сиянием Камня Времени, но голубым — другого камня. — Сэр, — раздался голос из темноты, и Локи моргнул, чтобы прочистить взгляд. — Пожалуйста, опустите оружие.