Глава 2.

Источник яркого света держали его собственные руки — это был скипетр, тот самый кошмарный скипетр, который ему вручили перед отправкой на Землю. Он перевёл взгляд на него и моргнул снова, всё ещё осознавая внезапную смену обстановки, когда несколько смертных со своим оружием сделали движение по направлению к нему. На чистых инстинктах он прикончил их всех одним слитным движением — по кинжалу в каждой глотке, кровь и булькающие предсмертные хрипы. Отличное начало, ехидно прокомментировал внутренний голос. Впрочем, исправлять что-либо было поздно — подобно потревоженному пчелиному улью, остальные смертные устремились в атаку. Он положил и их тоже — ему нужно было пространство, нужно было прочистить голову — но самообладания хватило на то, чтобы оставить противников бессознательными, но живыми. Во всяком случае, он на это надеялся. Смертные были неожиданно хрупкими, и ему стоило научиться рассчитывать силу, если он собирался и в дальнейшем иметь с ними дело. Позади него него, клубясь, нарастала волна чистой энергии. Всё верно, он припоминал, как при его прошлом появлении избыток энергии разрушил здание. Он ухватил Тессеракт, отправил его в карманное измерение и успел телепортироваться до того, как обрушился потолок. Заклинание перенесло его наружу, в мягкое тепло солнечного света. Вокруг была трава, мидгардское небо было бледно-голубым, чистым от дыма и военных кораблей. Воздух не пах нефтью, огнём и смертью. Кажется, вдалеке даже пели птицы. Он сделал глубокий вдох и перевел взгляд на свои трясущиеся руки, по-прежнему сжимавшие скипетр. Если он хотел на этот раз сделать всё правильно, ему нужен был план. Нетерпеливое дёрганье ментальных уз вырвало его из мыслей. Ему пришло в голову сравнение — хозяин натягивает поводок непослушного пса — от которого очень захотелось злиться. Пора было действовать. В прошлый раз он рассчитывал на Тора (нет, упоминание этого имени не причиняло боль. Тор был жив, Тор никогда не умирал) — что он спикирует с небес и спасёт своих драгоценных смертных в последнюю минуту. Когда над городом, где его армия (армия Таноса) сражалась с защитниками Мидгарда, начали сгущаться тучи, он позволил себе незаметно улыбнуться. Когда Тор собственной персоной приземлился посреди поля боя, со своими молниями и огромным молотом, он полагал битву выигранной. Преждевременно. Читаури уступали в силе, но брали количеством. И всё же его брат и мидгардские герои держали оборону до тех пор, пока Танос с остальными своими детьми не вступил в бой. То, как быстро после этого силы Мидгарда пали — это было жалкое зрелище. На этот раз он не позволит этому зайти так далеко. Он должен убедиться, что Тор появится быстрее, присоединится к битве с самого начала и выиграет до того, как Танос решит пройти через портал самолично. Он осторожно отодвинул магическую завесу, скрывавшую его от взора Хеймдалля, и стал ждать. Его заметили быстро — даже быстрее, чем он рассчитывал — и всё равно времени хватило, чтобы в голове засвербило от бездействия. План, усердно думал он, я разрабатываю план, мне нужно время — потому что Безумный Титан не мог в полной мере читать его мысли на таком расстоянии, но мог считывать общее впечатление. Откровенным бездействием Локи рисковал вызвать у него нетерпение, а в нетерпении Таноса мало приятного. Когда серые тучи начали сгущаться над головой, а давление на разум стало почти невыносимым, он наконец позволил себе переместиться в уединённое место, которое использовал в прошлый раз для сбора своей армии. Жестом и мыслью он извлёк Тессеракт из пространственного кармана, крепко сжал в ладонях и склонил голову, коснувшись лбом прохладного острого края вместилища Камня. Проникнув внутрь магией, он сформировал стабилизирующий канал, чтобы сдерживать и направлять его силу. Тор будет здесь с минуты на минуту. Он будет здесь с самого начала, мидгардцы успеют собрать свои войска, и Читаури, уже начавшие просачиваться сквозь свежеоткрытый портал и собираться в ожидании распоряжений, прямо как в прошлый раз (нет, нет, в этот раз всё будет по-другому), не смогут одержать верх. На этот раз он не стал пользоваться врученным ему скипетром с Камнем Разума, так что первая линия обороны смертных встретила не отряд собственных людей с горящими голубым глазами, но первую волну исходящих нетерпением Читаури. Большую волну: у смертных ушло абсурдное количество времени, чтобы собрать свои силы, так что, хотя Локи и установил неторопливый темп, к прибытию защитников изрядный процент Читаури и их кораблей уже был на месте. Однако мидгардцы все же прибыли. Толпы людей с метательным оружием, плюющимся маленькими кусочками металла, и ряды осадных машин, плюющихся горящими кусками металла побольше. Однородное море воинов со своим однородным оружием. Это заставляло его кривиться: смертные не могли похвастаться изяществом. Однако вскоре появилась горстка воинов поинтереснее — воинов, с которыми Тор объединился в прошлый раз. Сокол, на этот раз ведомый в бой лишь собственной волей. Капитан, который пользовался одним щитом, будто презирал настоящее оружие. Мужчина в хитроумных летающих доспехах. Они были достойны чуть большего внимания: пусть и смертные, но по крайней мере выдающиеся герои среди смертных. Читаури падали рядами — их армия несла огромные потери, чего бы никогда не произошло, если бы Локи озаботился хоть какой-то стратегией. Читаури умирали, умирали и умирали, но упорно шли в наступление, и в какой-то момент герои начали отступать, захлебываясь под грубым натиском насекомоподобных пришельцев. Он ясно видел, что ситуация переломилась в его пользу. Тошнота подобралась к горлу. Вскоре, вслед за последним воином Читаури, через портал пришёл Танос. Битва была проиграна в ту же секунду, как его сапог коснулся земли. Мгновение спустя Локи обнаружил себя моргающим в слишком знакомый потолок. Слишком знакомое синее сияние Камня Разума жгло глаза. Он уронил скипетр. Тот со звоном упал на пол, перевернулся раз и затих. В помещении остались лишь звуки его неровного дыхания и приближающиеся шаги смертных, вскинувших оружие наготове. Он моргнул. Моргнул еще раз. Всего секунду назад он наблюдал, как Танос ступает на Землю, и вот он здесь. Снова здесь. У него закружилась голова. Как так вышло, что он снова здесь? Он уже истратил свой второй шанс. Он все испортил. Не могла же судьба дать ему ещё один? — Сэр? — снова заговорил человек из тени. Не так жёстко, но более настойчиво. Когда Локи ничего не ответил, смертные двинулись на него, и вскоре его руки оказались скованы за спиной — если это вообще можно было назвать оковами. Не то чтобы тонкие, хрупкие металлические путы могли его удержать. Как и обступившие со всех сторон слабые, такие же хрупкие воины — если они вообще заслуживали зваться воинами. Когда его попытались повести куда-то, он наконец встряхнулся и сумел вернуть своё внимание в настоящее. Разом сбросил с себя людей и оковы. Люди разлетелись и попадали — судя по потоку невнятных ругательств, их это разозлило. Оковы просто сломались с металлическим треском. Он уже собирался телепортироваться, но остановил себя. Магия замерла на кончиках пальцев в неоконченном жесте. В первый раз он отвратительно руководил вторжением, во второй — еще хуже, и все же в оба раза он и его одолженная армия одержали победу — если и не разгромную, то по крайней мере с немалым перевесом. Это внушало беспокойство. Действовать по тому же сценарию в третий раз было неразумно. Может, ему и дали третий шанс сделать всё правильно, но он не смел рассчитывать на четвёртый. Он медленно опустил руку, прогоняя накопленную магию. Смертные вокруг не расслабились и не опустили оружие в ответ, но всё же часть напряжения покинуло комнату. — Я пришел, чтобы предупредить, — медленно произнес он, когда до его сознания донёсся пронзительный вой на грани слышимости. Точно, Тессеракт. Избыточная энергия накапливалась, готовая уничтожить здание в третий раз. Откуда-то сзади доносилось паническое бормотание тех смертных, которые не были сосредоточены на нём. Локи повел ладонью, разрывая петлю обратной связи и развеивая накопившуюся энергию. Бормотание достигло новой высоты и затем затихло. — Предупредить о чем? — спросил мужчина, тот же, который приказывал ему опустить оружие. Его отрывистые слова звучали недовольно, даже враждебно, но всё же он внимал. Локи сосредоточил взгляд на нём. — О вторжении, — выдавил он, чувствуя нарастающее давление на свой разум. — Он идет. Тано… Боль пронзила его пылающими кинжалами в глазницах, и Локи рухнул на пол марионеткой с перерезанными ниточками. Он вцепился пальцами в лицо, но едва ли чувствовал это, захлебываясь агонией, невозможной, мучительной, невыносимой. Из-под ногтей заструились липкие дорожки крови. На границе сознания он чувствовал, как смертные, сгрудившиеся вокруг, пытаются удерживать его неподвижно, но их прикосновения лишь усиливали боль, пульсирующую в такт сердцебиению. Я заставлю тебя жаждать чего-то столь сладкого, как боль. Кровь заливала глаза, текла из ушей, из носа, он захлёбывался в ней. Его пульс бился, скручивался в черепе словно живое существо со своей волей, затем остановился на секунду — затем ещё раз — и сознание заволокла тьма. Не было никакого перехода: в одно мгновение он бился в агонии на полу, задыхаясь, истекая кровью и умирая, а в следующее стоял на ногах, выпрямившись, и боли больше не существовало. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, заглушивший стук сердца, растекаясь в облегчении, прежде чем… — Сэр, пожалуйста, опустите оружие. Вместо ответа Локи закричал — чужеродный звук ярости и отчаяния, который едва ли было способно издавать его собственное горло — и растворился в воздухе, прихватив Тессеракт.

***

Локи нужно было время всё обдумать. Он прибыл в свое место, открыл портал и использовал время, которое требовалось армии Читаури, чтобы собрать свои ряды, в свою пользу. Он позволил себе посидеть наедине со своими мыслями. Он не помогал и не препятствовал ни своей армии, ни жителям Земли: в конце концов, ничего из этого не имело значения, если Танос победит. Один раз мог быть случайностью, но два — уже были закономерностью, и до сих пор его каждый раз, когда он побеждал (проигрывал), его отправляло в начало. Что-то вроде цикла. Если у него и правда было неограниченное количество шансов, самым разумным подходом было бы не экономить циклы и использовать столько, сколько может потребоваться, для сбора информации. Это означало — найти способ максимизировать время, которым он мог распоряжаться по своему усмотрению, на цикл. Привлекая при этом минимальное внимание Таноса, очень желательно. Последний цикл явственно показал, что он не мог предупредить никого о вторжении. Даже мысль о том, чтобы попытаться снова, заставила его содрогнуться. Но если он использует это время, чтобы изучить игроков на поле, может быть, ему удастся спланировать собственное поражение и потом отчитаться и остаться в живых. Армия Читаури двигалась и собиралась вокруг него, позвякивая и чирикая что-то на своём, как рой монструозных жуков. Локи сидел на месте, пока они готовились, сидел, когда корабли заполонили небеса и задушили солнце, сидел, пока битва перед ним разворачивалась и горела, а затем затихла и закончилась. — Сэр, пожалуйста, опустите оружие. Он подхватил Тессеракт и отправил его в карманное измерение, затем сцапал ближайшее человеческое существо, которое выглядело так, будто оно было в курсе происходящего. Ткнул скипетром ему в грудь и держал до тех пор, пока Камень Разума не пробрался ему в голову и не просочился сквозь трещины его разума. Он телепортировался в своё место, прихватив человека с собой. Отдал армии команду собираться, сунул человека в поспешно наколдованное кресло. Сам устроился напротив, скрестив ноги в лодыжках. — Расскажи мне всё, что знаешь, — напряжённо приказал он, — об организации, на которую ты работаешь. Локи сидел, и слушал, и впитывал информацию.

***

Осторожные исследования показали, что он мог купить себе некоторое время, делая свои планы излишне сложными и нелепыми. Умоляющая отговорка, приправленная тщательно выверенной лестью (обычно что-то в духе «О нет, моих сил недостаточно, чтобы владеть Камнем Бесконечности. Моя сила может быть весьма полезна, но до вас мне далеко»), позволяла ему создавать и поддерживать видимость того, что для открытия порталов требуется сложное механическое оборудование. И поскольку Танос не утруждался тем, чтобы разузнать пределы его силы или подробности её работы, он принимал эту задержку как необходимую. С помощью Камня Разума он мог подчинить людей и заставить их строить портальную машину самим, без его надзора, что давало ему чуть больше, чем полтора дня на цикл, чтобы думать, смотреть и запоминать. Разумеется, вопреки тому, что можно было предположить исходя из названия, использование Камня Разума никак не способствовало концентрации. Слишком сильная связь или слишком много связей — и это отвлекало настолько, что думать было невозможно. Это было тонкое равновесие. Каждый новый подчинённый скипетром разум распределял воздействие Камня тоньше, отвлекая внимание Таноса и освобождая Локи немного пространства для дыхания в собственной голове. Однако Камень подсоединял сознания смертных для контроля, и ощущение стольких посторонних людей в голове было само по себе отвлекающим. В идеале, как он выяснил, это было около полдюжины смертных. Недостаточно, чтобы создать хаотичную гомонящую толпу, но вполне достаточно, чтобы отвести существенную часть внимания Камня. Это давало ему более суток до перезапуска цикла. Конечно же, повторяющиеся в бесконечном цикле полтора дня разговоров со смертными сводили его с ума. — Я не смог поймать его, — пробормотал Капитан Америка в десятый раз. Каждый смертный реагировал на присутствие Камня Разума в своей голове по-разному. Некоторые, как его Сокол, сумели сохранить здравомыслие, к которому добавилась новообретённая преданность Тессеракту (или скипетру, или самому Таносу — как посмотреть). Другие, как человек в железной броне (чтобы заполучить его, надо было идти через голову, а не сердце — то было слишком хорошо защищено. Какая великолепная метафора) полностью покорялись воле Камня, во всяком случае, на первый взгляд, однако прятали самое сокровенное и потаённое глубоко внутри, вне досягаемости. Но вот Капитан — тот открывался так, будто слишком долго прятал себя в тесной скорлупе тщательно созданного образа. Там, где к разуму Старка приходилось тщательно подбирать ключики-вопросы, чтобы выманить ответ, Роджерс давал ему слишком много, слишком легко. Его мысли, чувства, горе выливалось из него, как река прорывала повреждённую плотину. Смертные. Никакого терпения на них нет. Если он когда-нибудь вырвется из этого цикла, пройдут столетия, прежде чем он добровольно вернётся в Мидгард. — И я не могу не задаваться вопросом, — всё ещё говорил Капитан. — В чём прок от этих сил, если я не могу защитить людей, которых люблю? — Да, — согласился Локи. — Очень печально. Уверен, потеря твоего друга Баффи… — Баки, — Капитан сказал это почти грозовым тоном, который ещё больше нервировал в сочетании с сияюще-голубой радужкой глаз. — Его звали Баки. — Хорошо, Баки. Я знаю, что ты очень расстроен по поводу твоего друга, и той женщины, с которой тебе не удалось потанцевать, но ты собирался рассказать мне о своём щите? — Да, — сказал Капитан, слегка светлея. — Верно, мой щит. Говард сделал его для меня. — Его лицо снова упало. — Мне сказали, что он и его жена погибли в автокатастрофе. Если бы я был рядом… — Норны, только не снова, — простонал Локи и оборвал связь. Выслушивать всё это и так было мучительно, но, к сожалению, побочным эффектом их связи была возможность ощущать на себе чужие мысли и чувства. На практике это было даже хуже, чем звучало. Ему ещё не довелось говорить с героем, чья голова не была бы заполнена призраками, сожалениями и эхом прошлым травм. Капитан моргнул глазами, внезапно вернувшимися к своему обычному оттенку голубого, затем вскочил на ноги. — Где я? Кто вы? Что вы со мной сделали? Его взгляд был безумным, и он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Локи прижал два пальца к его лбу и бесстрастно проследил за тем, как тот свалился на пол пещеры, куда он притащил его бессознательным несколько часов назад. Локи вздохнул, глядя сверху вниз на обмякшего Роджерса. — Не знаю, зачем я утруждался, — пробормотал он самому себе. — У нас в любом случае осталась минута или около того. На текущий момент информация, которую он собирал, из необходимой давно перешла в разряд избыточной. Ему давно следовало предпринять ещё одну попытку, настоящую попытку, и он был настолько готов, насколько только мог быть. Он глубоко вдохнул. — Три, — шепнул он. — Два, один… — Сэр, пожалуйста, опустите оружие.

***

Попытка оказалась неудачной. Более того, всё каким-то образом стало только хуже. Собранные герои бесподобно обошли все подсказки и подталкивания Локи и не просто феерически провалились в том, чтобы уничтожить армию Читаури, нет — на этот раз они продержались достаточно долго, чтобы взорвать собственный город. Это не укладывалось у него в голове. Забудьте «слабых смертных» и «низших смертных», эти существа были монстрами из кошмаров. Достаточно умны, чтобы соорудить верёвку, недостаточно — чтобы не повеситься. Он пришёл в себя в бункере. Пятна от ослепительного взрыва всё ещё танцевали у него перед глазами, а жар огня лизал кожу — так живо, будто пространство и время были не помеха ощущениям. — Я СДАЮСЬ! — проорал он перед фигурками смертных, что снова и снова требовали его капитуляции. — Я устал пытаться помочь вашей тупой, неблагодарной массе. Это того не стоит. Здесь ничего того не стоит. Я закончил. Я всё. Найдите кого-нибудь ещё, чтобы кататься на этой тупой карусели кошмаров. Впервые он сделал, как его просили, и опустил оружие. Хотя вышло больше похоже на ребёнка, бросающего игрушку на пол в приступе истерики. Что есть, то есть. Человек, Фьюри (и цикл, когда он копался в его голове, ему не понравился) не выглядел удовлетворённым выполнением требования. Пожалуй, теперь смертные выглядели ещё более встревоженными. Ему было плевать. Он исчез во вспышке зелёного света и возник на улице Мидгардского города. Неважно, какого именно — для его целей все они подходили. Возможно, он изначально выбрал неверный подход. Ему нужно было вырваться из цикла. Вырваться. Он лихорадочно вышагивал взад-вперёд, игнорируя потягивание на задворках разума, которое сигнализировало о нетерпении Таноса. Это сводило с ума. Как муха, которая продолжала приземляться на кожу и царапала и щекотала её своими лапками. Его потянули снова. Невыносимо. И снова. Невозможно. Он не мог продолжать это делать. Смотреть, как Танос захватывает Землю, пытаться убедить этих невыносимых смертных, выстраивать планы из шнурков на ботинках и подыстощившейся надежды, истекать кровью, гореть, умирать. Его потянули сильнее. Он вытянул длинный кинжал из одежд, игнорируя крик одного из смертных на улице. Потянули снова. Он провёл пальцем по острому лезвию. Вырваться. Ему надо было вырваться. Он опустил кинжал и приставил к груди остриём вверх. Выровнял так, чтобы тот прошёл сквозь лёгкие и сердце. Сделал вдох и вонзил лезвие в себя. Он повалился на землю с выдохом, и на мгновение ему показалось, что он кричал — но нет, это был один из смертных. Кто-то упал рядом с ним, но боль уже заволокла его зрение белым, и он не видел. Каким-то образом его предательское тело продолжило дышать. Сердце пульсировало и разгоняло по венам горячую агонию. Он задавался вопросом, был ли у Таноса способ на расстоянии предотвратить его смерть и продлить страдания, или же он просто воздержался от убийства, чтобы потом подарить ему медленную смерть, которую он заслуживал. Тем не менее, это была победа, какой бы жалкой она ни была. Без Локи, чтобы открыть портал, Танос не сможет прийти, не сможет завоевать Землю. Ему настанет конец, но и цикл с его смертью окончится. Он закрыл глаза и позволил своему сознанию слегка уплыть, цепляясь за удовлетворение сквозь ослепляющую боль. Победить и выйти живым было бы предпочтительно, но эту цену за победу он был готов заплатить. Локи замер, когда что-то неправильно зашевелилось в его истекающей кровью груди, там, в узле под грудиной, где находилось сосредоточение его магии. Шевеление переросло в потягивание, как-то, что он ощущал в своих мыслях, только более настойчивое. Что-то завязалось узлом, затем ослабло, и… Нет. Он распахнул глаза в осознании, и его тело попыталось сделать отчаянный вдох разорванными лёгкими. Ужас заставил его похолодеть, он собрал все силы, которые остались, чтобы побороться за контроль, но тот выскользнул из его пальцев, как верёвка, привязанная к исполинскому валуну, что падал со скалы. Его магия. Танос использовал их связь, чтобы завладеть его магией и заставить портал открыться с той стороны. Он вырвался из его груди, разрывая душу так же жестоко, как сам Локи разрезал собственное сердце. Он не знал, что боль может быть такой — боль физического тела поблекла и стала казаться ничем по сравнению с этим, и он закричал изо всех сил разорванных и не подчиняющихся лёгких. Секунда, и всё окончилось, и он повалился обратно на землю, выжатый, истекающий кровью и умирающий. Задушенный всхлип прозвучал над ним. Он заставил себя приоткрыть глаза. — Локи? Он никогда в жизни не видел, чтобы Тор выглядел или звучал столь опустошённо. Даже в тот раз, когда он отпустил его на краю Биврёста — нет, тогда он был ошеломлён, пребывал в шоке и неверии. И не когда они сражались здесь, на Земле, и Локи столкнулся со всем весом его ярости и разочарования. Нет, сейчас его брат выглядел так, будто это его лёгкие были разворочены, а сердце разрезано напополам. Он упал на колени, беспомощно и бесполезно шаря руками по груди Локи, прежде чем аккуратно обхватить руками плечи и притянуть его ближе. — Брат, я… — его слова оборвались со всхлипом. Локи моргнул. О. Ну конечно. Первое проявление нежности со стороны брата за столько лет, и для этого Локи пришлось быть умирающим. Он на какое-то время почти отключился, и лишь звуки рыданий Тора (отвратительные звуки — он бы сказал колкость и посмеялся над ним за это, будь в его лёгких воздух) и тёплые ладони на плечах, груди, лице удерживали его сознание. Норны, умирать было так долго. Вот бы всё это уже закончилось. Громкие звуки донеслись до него сквозь полузабытье, и он умудрился открыть глаза в последний раз. Первые корабли Читаури прорывались сквозь портал в небесах, слышались крики и звуки сражения. И всё это время его бесполезный брат сидел рядом с ним и плакал, вместо того чтобы присоединиться к битве. Не то чтобы Тор мог одержать победу — Локи выучил этот горький урок, но Тор-то этого не знал. Он собрал последние остатки своей магии, обрывки, цепляющиеся за его жизнь и, без сомнения, привязывающие его к этому миру, и отбросил их. В последнее мгновение он придумал, в какое заклинание он хотел их сложить, и сделал это. — Не бойся, — сказал он наколдованным голосом всё ещё плачущему брату. — В следующий раз я всё сделаю правильно. Он уже не слышал и не видел реакции Тора, наконец соскользнув в забытье, пока остатки его жизни утекали на холодный тротуар и в тёплые руки.

***

— Сэр, пожалуйста, опустите оружие. Он проигнорировал обращённые к нему слова, проигнорировал всех, направившись прямиком к ближайшему агенту, молодому мужчине с трясущимся пистолетом в руке. Не обращая внимания на крики и выстрелы, он выхватил оружие у агента. Пробормотав извинение и заклинание, он наколдовал пулю, засунул дуло себе в рот и нажал на курок. — Сэр, пожалуйста, опустите оружие. Он заорал — долгий, громкий, пронзительный вопль, достаточный, чтобы смертные вздрогнули и занервничали всерьёз. Он не мог продолжать это делать. Он не мог это выносить. Женщина. Колдунья. С этой мыслью он переместился на улицу возле её здания, которое выглядело совсем по-другому сейчас, без разрушенных стен, и дыма, и криков, и крови. Он выбил дверь, переступил порог и… — Сэр, пожалуйста, опустите оружие. Всё в радиусе двадцати футов разлетелось осколками от его крика — магия вырвалась наружу, круша механические конструкции и раскидывая смертных как тряпичных кукол. Нечто вроде предохранителя останавливало его от того, чтобы подобраться к Камню Времени. От того, чтобы покинуть цикл на своих условиях. Никакого запасного выхода, никакой лазейки — только игра по правилам. Он не мог. Не мог. Не мог. Он и не станет. Он отказывается играть в эту игру, отказывается раз за разом быть пешкой стороны, обречённой на поражение. Его методы позволяли ему иметь полтора дня. Полтора дня. Если бы он сдался — отказался вставать раз за разом на пути судьбы, что привела Таноса сюда и положила Землю на колени перед его ногами — что бы он мог делать? Он глубоко, прерывисто вдохнул. Что угодно. Он мог делать что угодно, потому что ничто в этом проклятом цикле не имело последствий. Эта мысль ощущалась почти как освобождение. Его грудь наполнилась лёгкостью, которую он не ощущал уже очень давно, задолго до падения с Биврёста. Да, полтора дня. Но он не будет проводить это время планируя или закатывая на гору камень, только чтобы увидеть, как тот снова упадёт. Нет, в этот раз Локи будет делать то, что хочет.