Часть 5

Эмма погрузилась в работу с головой. С раннего утра до позднего вечера она оставалась на студии, перебирая сценарии, проверяя декорации, консультируясь с режиссёром и вникая в каждую деталь съёмочного процесса. Её рабочий стол был завален бумагами, а чашки с недопитым кофе наполняли пространство вокруг, как немые свидетели её попыток спрятаться от реальности. Коллеги уже привыкли видеть её в офисе до глубокой ночи, уходя домой, они желали ей спокойной ночи, на что она отвечала только кивком. Эмма уверяла себя, что это исключительно из-за срочных дедлайнов, которые навалились все сразу. Но если честно, ей было страшно возвращаться домой. Там был Том — слишком близкий и слишком настоящий. Их фиктивные отношения перестали казаться просто игрой, и чем больше времени они проводили вместе, тем сложнее ей было отрицать зарождающиеся чувства. И эти чувства пугали её больше всего. Она не могла позволить себе снова попасть в ловушку, как это было с Робертом. Она боялась быть раненой и обманутой, боялась снова довериться и открыть своё сердце. Так прошла ещё одна неделя. В очередной поздний вечер, когда все в офисе уже разошлись, Эмма сидела за компьютером, просматривая очередные правки. Лампочка на потолке едва мерцала, заливая кабинет тусклым светом. Вдруг её ноутбук издал тихий звук, оповещая о новом имейле. Она машинально кликнула на уведомление, и перед её глазами открылось письмо от неизвестного адресата.

"Уважаемая мисс Лоуренс, мы бы хотели получить ваш комментарий по поводу слухов о воссоединении Томаса Хиддстона с Амандой Найт. Прилагаем фотографии, сделанные на прошлой неделе, которые подтверждают их близкие отношения."

Эмма почувствовала, как сердце больно сжалось. Она судорожно прокрутила прикреплённые снимки: на них Томас и Аманда стояли в узком коридоре театра, их тела казались слишком близкими. Томас смотрел на Аманду с улыбкой, а она, положив руку ему на плечо, что-то говорила. Девушка знала о Аманде, но ей казалось, что все это давно было в прошлом. Эмма отвернулась от экрана, чувствуя, как в груди поднимается горечь. В душе всё смешалось — страх, ревность, разочарование. Она знала, что их отношения с Томом — это всего лишь игра, но то, что её так задело, было предательством её собственных чувств. Она осознавала, что начала к нему привязываться, и этот имейл стал болезненным напоминанием о реальности: Томас никогда не был и не будет её по-настоящему. Эмма не ответила на письмо, просто закрыла ноутбук и поднялась со стула. Уже было около часа ночи, когда она вышла из студии, чувствуя, как пустота в душе стала ещё глубже. Она медленно шла домой, раздумывая, как будет держать себя в руках, чтобы не показать Тому, как сильно это задело её. Когда она подошла к дому, свет на втором этаже был включен. Том явно не спал, и у Эммы не было сил ни на разговоры, ни на объяснения. Она просто хотела побыть одна, переварить всё, что случилось. Но как только она открыла дверь, Томас появился на лестнице, его лицо осветилось от радости, как только он увидел её. — Эмма? Ты наконец-то дома? — в его голосе была искренняя радость, будто он ждал её весь вечер. Эмма подняла на него глаза, с трудом сдерживая эмоции. Она поняла, что не сможет так просто спрятать то, что творилось у неё внутри, но ещё не знала, как объяснить ему это, не выдав своих чувств. Томас спустился с лестницы, oн видел, как усталость отразилась на лице Эммы, как тени легли под её глазами. В его груди кольнуло чувство, которое он не мог полностью понять — что-то между сочувствием и желанием защитить её от всех бед. — Эмма, ты выглядишь измотанной, — сказал он, подходя ближе. — Всё в порядке? Эмма кивнула, стараясь выглядеть спокойной, хотя в груди всё ещё пульсировала обида от увиденных фотографий. Она не хотела сейчас обсуждать ничего серьёзного, но не могла просто проигнорировать ситуацию. — Всё нормально, просто много работы, — ответила она, опуская взгляд, чтобы скрыть волнение. — Знаешь, я получила сегодня странный имейл... Томас нахмурился, чувствуя, как что-то холодное скользнуло по его спине. Он заметил, как Эмма нервно перекладывает ключи из руки в руку, её голос дрогнул. — О чём имейл? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие, но внутри у него всё сжалось. Эмма вздохнула и подняла на него глаза. Она понимала, что не может просто промолчать — Том должен был знать, что в прессе появляются такие вещи, особенно если это касается их «отношений». — Репортер из Daily Mail спросил, хочу ли я прокомментировать твои... ну, твои «встречи» с Амандой Найт, — она произнесла последнее имя чуть тише, не зная, как отреагировать на это. — Там были фотографии, на которых вы… близко общаетесь. Видимо, кто-то решил, что вы вместе. Томас слегка напрягся, но попытался улыбнуться. Он знал, как журналисты могут вырывать вещи из контекста, но ему стало не по себе от того, как это могло задеть Эмму. Он внимательно наблюдал за её реакцией, стараясь разгадать, что она чувствует на самом деле. — Эмма, это просто бредни прессы, — сказал он мягко, делая шаг ближе. — Мы с Амандой не виделись уже много лет, а эти фотографии — просто искажённая реальность. Ты же знаешь, как это бывает... Эмма отвела взгляд, не желая показывать, как сильно её задело то, что она увидела. Она понимала, что Том, вероятно, говорит правду, но всё равно чувствовала укол ревности. Ей нужно было оправдать свой интерес и эмоции, чтобы не выдать свои настоящие чувства. — Я не переживаю об этом, Том, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Просто… мы же притворяемся парой, и мне нужно следить за всем этим ради правдоподобности. Ведь если эти слухи выйдут наружу, это испортит нашу историю, и нас могут разоблачить. Томас кивнул, но что-то в её словах не давало ему покоя. Он видел, как Эмма избегает его взгляда, как напряжение сквозит в каждом её движении. Ему казалось, что за её словами скрывается что-то большее, что её тревога не сводится только к их фиктивным отношениям. — Конечно, понимаю, — ответил он, но его голос стал мягче, почти шепотом. — Ты права, нужно быть осторожными... Он знал, что не стоит сейчас углубляться в то, что он почувствовал — в её ревность или его собственные зарождающиеся чувства. Они оба боялись шагнуть за пределы своих договорённостей, опасаясь, что если однажды признаются в правде, всё может разрушиться. — Давай просто будем честны друг с другом, хорошо? — добавил Томас, глядя на неё с той же теплотой. Эмма посмотрела на него, и на мгновение её маска спокойствия дала трещину. Но она быстро взяла себя в руки, кивнула и натянула на лицо улыбку, хотя в её глазах всё ещё читалась неуверенность. — Да, честны, — повторила она, как будто убеждая в этом не только его, но и саму себя. Они стояли так несколько секунд, и эта тишина между ними была наполнена невысказанными словами и чувствами, которые они ещё не были готовы признать. На следующее утро Кэтрин появилась у их двери с большой улыбкой на лице и приглашением на вечеринку по случаю окончания съемок фильма. Она была в своем репертуаре — энергичная, яркая и слегка настойчивая. — Том, Эмма, вы должны прийти! — сказала она, почти врываясь в дом, не оставляя им времени для раздумий. — Будет весело, и это отличный повод расслабиться. Тем более, все ждут вас, как «пару года», — добавила она с хитрой улыбкой, смотря на Эмму. Эмма слабо улыбнулась, чувствуя, как сердце тревожно забилось. Она не была уверена, что готова провести весь вечер, притворяясь влюбленной и счастливой невестой Тома перед всей съемочной группой. Тем не менее, отказаться было невозможно — это была их первая большая совместная победа. Когда они прибыли на вечеринку, зал был залит мягким светом, отражавшимся в стеклянных бокалах с шампанским, которые держали в руках гости. Шум музыки и радостных голосов заполнил пространство. Вечер был на высоте — смех, тосты, искренние объятия и поздравления. Все были слегка под шофе, свободные от напряжения рабочих дней. Томас и Эмма вошли под руку, и сразу же оказались в центре внимания. Съемочная команда дружно поздравляла их с помолвкой, раздавая комплименты и искренние пожелания счастья. Томас играл свою роль с обаянием, которое ему так легко давалось — он улыбался, смеялся, отвечал на вопросы, ни на секунду не выходя из образа любящего жениха. Эмма старалась не отставать, но чувствовала, как в груди всё сжимается от странного чувства, которое она не могла назвать. — Том, а где кольцо? — спросила одна из актрис, с интересом оглядывая Эмму. — Почему не на пальце? Томас, недолго думая, с лёгкой усмешкой ответил: — Эмма всё никак не может решить, какое хочет. А я хочу, чтобы оно было идеально, так что жду... Эмма улыбнулась, но внутри почувствовала укол. Она знала, что это была просто реплика для поддержания образа, но её сердце отозвалось неожиданной болью. Как будто в этих словах было что-то реальное, что-то, о чем она боялась даже подумать. Кэтрин, наблюдая за всем происходящим, подождала, пока Эмма отошла на пару минут от Тома, и подошла к ней с бокалом шампанского. — Ну и что? — спросила она, заговорщицки подмигивая. — Видишь, как хорошо у вас всё получается? Эмма лишь кивнула, пытаясь скрыть замешательство. Она не хотела вдаваться в детали своих сомнений или раскрывать свои чувства, которые она сама ещё не до конца понимала. — Кэт, это просто игра, — ответила она, делая большой глоток шампанского. — Мы с Томом просто делаем то, что нужно для вида. Кэтрин подняла бровь и, наклонившись ближе, тихо сказала: — Эмма, мне кажется, что у вас тут что-то настоящее. Ты ведь знаешь, что я отличаю подделку от реальности. Эмма застыла, уставившись на Кэтрин. Она не могла отрицать, что между ними с Томом действительно что-то менялось. Но вслух она не могла это признать. — Кэт, это всё фикция, — с трудом выдавила она. — Мы играем роль, как и договаривались. Кэтрин пожала плечами и сделала вид, что поддалась её словам, но в глазах блеснуло понимание. Она видела искры между Томом и Эммой, что-то, что прорывалось наружу сквозь их попытки оставаться профессионалами. Когда Эмма вернулась к Тому, он тут же обнял её, продолжая их танец перед всеми. Они вместе поднимали бокалы, смеялись и улыбались, но внутри каждого из них росло что-то необъяснимое, непонятное, но такое притягательное. — Эмма, — тихо прошептал Том, наклонившись ближе, когда они на мгновение остались наедине среди толпы. — Я знаю, что ты устала от всего этого притворства. Но, если ты захочешь, мы можем уехать прямо сейчас. Эмма посмотрела на него, и её взгляд смягчился. Она не была готова сделать первый шаг в неизвестность, но одно она знала точно — она не хотела уходить из этого момента, из этого вечера, из его объятий. — Нет, давай останемся, — ответила она, обнимая его крепче. — Пусть этот вечер будет настоящим, хоть немного. И Томас улыбнулся, понимая, что этот момент между ними — это и есть правда, которую они так боялись признать. Когда вечеринка подошла к концу, Том и Эмма решили, что пора возвращаться домой. Слегка пьяные от шампанского и эмоций, они весело смеялись, выходя из паба и ловя такси. Весь путь они не переставали подшучивать друг над другом, вспоминая забавные моменты вечеринки. Казалось, что напряжение между ними на мгновение исчезло, уступив место легкости и радости. Такси остановилось у их дома, и, расплатившись, они вошли внутрь. Было уже поздно, и усталость после долгого дня начала давать о себе знать. Эмма и Том, разменявшись парой слов, разошлись по своим спальням, чтобы готовиться ко сну. Эмма медленно зашла в свою комнату, чувствуя приятное головокружение от выпитого шампанского, и попыталась расстегнуть свое платье. Она дергала замок и тянула ткань, но платье не поддавалось, а застежка застряла. Чувствуя разочарование, Эмма подошла к двери комнаты Тома и нерешительно постучала. — Том? — позвала она, приоткрыв дверь и заглядывая внутрь. Том уже переоделся в футболку и брюки, собираясь ложиться спать, но, услышав её голос, сразу подошел ближе. — Что случилось, Эм? — спросил он с доброй улыбкой. — Поможешь? — она повернулась спиной, показывая упрямую молнию платья. — Я не могу его расстегнуть. Томас подошел ближе, его пальцы осторожно коснулись её спины, чуть расстегивая замок платья. В тишине комнаты было слышно только их дыхание, и Эмма ощущала, как напряжение между ними медленно нарастает с каждым его движением. Замок наконец поддался, но Том не отошел, задержав взгляд на обнаженной линии её спины. В это мгновение их разделяла только тонкая ткань платья, которая постепенно сползала ниже. Томас не смог удержаться, и, словно подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, наклонился ближе и мягко коснулся губами её спины. Его поцелуи были едва ощутимыми, но каждый из них отдавался в её теле теплом, которое невозможно было игнорировать. Эмма застыла на месте, закрыв глаза и почувствовав, как сердце начинает биться быстрее. Она не знала, что делать, но не могла заставить себя отстраниться. Его прикосновения скользили вниз по её спине, и Эмма почувствовала, как ее дыхание стало прерывистым. — Том, — прошептала она, не поворачиваясь. Она сама не знала, что хочет сказать — остановить его или позволить всему продолжиться. Томас остановился, но его руки остались на её плечах. Он не хотел её пугать, но каждый момент рядом с ней становился всё более невыносимо напряженным. — Эмма, — прошептал он в ответ, отводя волосы с её шеи и прижимая к ней свои губы, как будто просил разрешения продолжить. Томас замер на мгновение, чувствуя, как её кожа дрожит под его пальцами. Их дыхание смешалось, и каждый следующий вдох казался им тяжелее предыдущего. Эмма повернулась к нему, их глаза встретились, и она увидела в его взгляде то же желание, которое горело в ней. Они молча стояли, будто проверяя, насколько далеко готовы зайти, но напряжение стало слишком сильным, чтобы от него можно было убежать. Томас медленно наклонился к Эмме, их лица сблизились, и она почувствовала его горячее дыхание у своих губ. Они тянули момент, как будто последний шаг казался самым опасным, но когда их губы наконец встретились, всё остальное исчезло. Поцелуй был сначала осторожным, словно они проверяли границы, но вскоре стал более жадным, будто они оба слишком долго сдерживали себя. Эмма обхватила его за шею, притягивая ближе, и почувствовала, как его руки скользнули по её талии, сжимая её, как будто боялись, что она исчезнет. Томас прошелся поцелуями по её шее, спускаясь к ключицам, и пальцы Эммы заскользили по его волосам, не позволяя ему отстраниться. Платье медленно соскользнуло с её плеч, и она содрогнулась от прикосновения его рук к обнаженной коже. Они отступали к кровати, не отрываясь друг от друга, и когда Эмма упала на матрас, Томас накрыл её своим телом, их поцелуи стали еще более отчаянными. Эмма запустила руки под его футболку, приподнимая её, чтобы прикоснуться к его коже, и Томас тут же избавился от мешающей ткани, отбрасывая её куда-то в сторону. Он на мгновение замер, осматривая её, как будто пытался запомнить каждый изгиб её тела, а потом вновь склонился к ней, заставляя её выгнуться под его ласками. Каждое их движение становилось все более смелым, а прикосновения — более жадными. Томас изучал её тело, как будто хотел запомнить каждую её реакцию, и Эмма отвечала на его прикосновения, забыв обо всём на свете. Они не могли остановиться, будто каждое мгновение становилось необходимостью, и каждое касание разжигало в них новый огонь. Томас скользнул губами ниже, по её животу, и Эмма выгнулась, прижимая его ближе. Когда они, наконец, соединились, всё вокруг потеряло значение. Их движения стали слаженными и уверенными, словно они давно знали друг друга. Они не сдерживали своих стонов, и комната наполнилась их дыханием и шепотом имён. Томас знал, как сделать ей приятно, и каждое его движение было наполнено нежностью, которую он не решался показать раньше. Эмма прижимала его к себе, словно боялась отпустить, и их взгляды встречались в темноте, полные чего-то большего, чем просто страсть. Их мир сузился до этих мгновений, до тепла тел и ритма дыхания. Когда они достигли пика, всё вокруг словно взорвалось, и они оставались вместе, продолжая ощущать друг друга. Томас осторожно опустился рядом, привлекая Эмму в свои объятия, и они замерли, еще чувствуя остатки волны, которая их накрыла. Эмма прижалась к его груди, слушая, как его сердце бьется в унисон с её собственным, и на мгновение они забыли обо всем, кроме того, что сейчас у них есть друг у друга. Не произнося ни слова, они просто лежали рядом, наслаждаясь тишиной и теплом. Так они и не заметили, как уснули.