Часть 4

Том вскоре вернулся в комнату с подносом, на котором стояли чашки кофе и несколько свежеиспечённых булочек. Он выглядел спокойным, хотя Эмма заметила лёгкое напряжение в его глазах, словно он был не до конца уверен в том, как она отреагирует на его слова. — Вот, держи, — Том протянул ей чашку с кофе, и его голос был мягким, но Эмма почувствовала нечто большее, скрытое за этой внешней невозмутимостью. — Спасибо, — ответила она, пытаясь скрыть волну беспокойства, которая начала подниматься в ней, как только Том вошёл в комнату. Она почувствовала, что разговор будет непростым, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Том на мгновение замер, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. — Можно я начну первым? — спросил он, его голос был предельно вежливым, но Эмма уловила в нём нотки опасения, как будто он боялся её реакции. — Да, конечно, — ответила она, пытаясь справиться с внезапной волной нервозности. Томас глубоко вдохнул и начал говорить, стараясь подобрать слова как можно осторожнее: — Пока ты спала… Вчерашний вечер был действительно бурным. После твоего заявления фоторепортеры буквально набросились на нас. Я старался вывести нас из зала как можно быстрее. Кэтрин мне помогала, но, к сожалению, репортеры не отставали и ехали за нами до самого дома. В итоге пришлось оставить тебя у себя… ведь, в конце концов, мы теперь «жених и невеста»… Эмма чуть не поперхнулась кофе, когда он произнёс последние слова. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и чашка в её руках чуть дрогнула. «Что? Жених и невеста? Это что, шутка?» — пронеслось у неё в голове, но видя серьёзное лицо Тома, она поняла, что это совсем не шутка. — Так вот, — продолжил Том, заметив её замешательство, — наши фотографии и статьи о нас уже во всех газетах. Мой пиар-менеджер связался с Кэтрин и предложил обсудить возможные действия. Он предлагает нестандартное решение… Они хотят, чтобы мы временно сыграли пару — жениха и невесту, иначе всё обернётся против нас. Ты будешь выглядеть сумасшедшей, а я — безответственным человеком, который бросает невесту, как только о ней узнает мир. Эмма застыла, не в силах переварить услышанное. Она чувствовала, как воздух внезапно стал слишком тяжёлым для дыхания. Как такое могло произойти? Как она могла поставить себя в такую ситуацию? Пиар-менеджер, конечно, был прав, но... как они это сделают? Что это значит для её жизни, для их обоих? Словно целая буря эмоций завладела её сознанием — страх, замешательство, и, возможно, где-то на грани, слабая надежда, что всё это как-то может сработать. Её мысли метались, как безумные, пока она пыталась осознать, что именно ей предстоит. Она посмотрела на Тома, который ждал её реакции с напряжённым выражением лица, его уверенность вдруг показалась ей хрупкой, как тонкий лёд на озере. — Том... — прошептала она, не зная, как выразить всю гамму чувств, что разрывала её изнутри. — Как... как мы это сделаем? Томас, словно почувствовав её сомнения, медленно подошёл ближе и сел рядом на край кровати. Его взгляд был глубоким и искренним, и в этот момент Эмма поняла, что он тоже был растерян, пусть и не показывал этого. Его предложение, хоть и странное, казалось единственным выходом из этой ситуации. Том понимал, что они оба оказались в ловушке, но был готов сделать всё возможное, чтобы помочь ей выбраться, пусть даже это означало временно стать её «женихом». — Мы справимся, Эмма, — его голос был тёплым и обнадёживающим. — Я буду рядом. Это всего лишь игра, и она не продлится вечно. Но так мы сможем защитить тебя... и меня. Я не позволю, чтобы кто-то из нас пострадал больше, чем уже пострадал. Эмма посмотрела ему в глаза, пытаясь найти в них ответ на свои внутренние вопросы. И вдруг почувствовала, как её страхи начинают отступать, уступая место какому-то странному, но приятному ощущению, что всё будет хорошо. Возможно, не так, как она представляла, но всё же хорошо. — Хорошо, — наконец, ответила она, делая глубокий вдох. — Я согласна. Давай попробуем. Следующие несколько дней пролетели как в тумане. Эмма едва успевала осознавать, что происходит, пока её жизнь кардинально менялась. Томас и Эмма должны были выглядеть, как настоящая пара, готовящаяся к свадьбе, поэтому они решили, что будут жить вместе. Кэтрин, являясь ассистенткой Томаса, занялась перевозкой вещей Эммы в его квартиру. Это было нечто вроде символического пересечения границы между её прошлым и настоящим. Эмме пришлось провести трудный разговор с родителями. Она рассказала им о том, что произошло с Робертом, и даже соврала, что нашла своё счастье с Томасом. Её слова отдавались в голове, как пустой эхо, лишённое настоящих эмоций. Чувство вины и неловкости сжало её изнутри, как железный обруч. «Идиотка», — подумала она о себе, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Был обычный вечер. Томас на кухне готовил ужин, сосредоточенный на мелочах, как будто процесс нарезки овощей мог помочь ему забыть о том, что на самом деле происходит. Эмма в это время разбирала коробки со своими вещами, стараясь отвлечься от чувства нереальности происходящего. Она несколько раз мысленно проговорила то, что собиралась сказать, перед тем как набралась храбрости. — Том, я… нам надо кое о чём договориться, — начала она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. Её сердце колотилось в груди, и она чувствовала себя уязвимой, как будто каждый её шаг был неверным. — Да? — отозвался Томас, поворачиваясь к ней и отрываясь от готовки. В его голосе было спокойствие, но он заметил её внутреннее напряжение. Он положил нож на разделочную доску и посмотрел на неё внимательно, ожидая продолжения. — Я хочу установить правила в нашем соглашении, — её голос прозвучал резче, чем она ожидала, и Томас слегка приподнял брови, удивлённый её серьёзностью. — Я слушаю, — ответил он, стараясь скрыть лёгкую улыбку. Он не знал, что именно она собирается сказать, но чувствовал, что это важно для неё. — Первое: мы должны быть эксклюзивными. Пока мы притворяемся парой, я не хочу, чтобы ты встречался с кем-то ещё или... делал что-то подобное, — сказала она, её голос дрожал, но Эмма продолжала стоять на своём. Она хотела защитить себя, поставить хотя бы некоторые границы в этом безумии. Томас нахмурился, но тут же кивнул, понимая, что для неё это важно. — Эмма, конечно. Мы делаем это для репутации, и мои «измены» на публике явно не улучшат ситуацию. Ты можешь быть уверена, что я этого не допущу. Эмма кивнула, чувствуя себя чуть более уверенно. Но впереди был ещё один пункт, который она должна была озвучить. — Второе: никакого секса, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос не дрогнул. Томас замер на мгновение, обдумывая её слова. Он хотел бы шутливо отмахнуться, но почувствовал её серьёзность. — Но мы должны будем целоваться на публике, обниматься... Ты понимаешь, что от этого не уйти? — его голос был мягким, он пытался смягчить ситуацию, но также понимал, что она права. Её правила были понятны, даже если они усложняли всё. — Да, поцелуи допустимы. Но никаких интимных отношений, — она снова кивнула, будто подтверждая свои слова перед самой собой. — Хорошо. Я согласен. Что ещё? — спросил он, пытаясь сделать так, чтобы его голос звучал спокойно, хотя где-то глубоко внутри он чувствовал странное беспокойство. Эмма задумалась, перебирая в голове остальные мысли, но ничего больше не приходило в голову. — Думаю, это всё на данный момент. Если что-то ещё придёт в голову, я скажу, — она слегка расслабилась, почувствовав, что сказала главное. Томас слабо усмехнулся, понимая, как странно всё это звучит. Но он понимал её — она пережила болезненное расставание и не хотела снова пройти через что-то подобное. Он видел, как ранимость сквозила в её словах, в каждом движении, и ему вдруг захотелось её защитить, уберечь от всего, что может причинить ей боль. — Я приготовил ужин, ты голодна? — спросил он, меняя тему на что-то более обыденное, стараясь немного разрядить обстановку. — Да, спасибо, — Эмма с благодарностью посмотрела на него, её взгляд смягчился, как будто вес напряжённого разговора начал спадать. — Выглядит очень аппетитно. Они начали ужинать, когда Томас вдруг остановился и, посмотрев на неё, сказал: — Эм? — его голос был тихим, почти робким, как будто он не хотел её пугать. — Да? — Эмма подняла глаза от тарелки, почувствовав, что сейчас он скажет что-то важное. — Завтра у меня интервью, — начал он, нервно помешивая вилкой. — Меня обязательно спросят о тебе, о нас... Будь готова к этому, хорошо? Эмма замерла, её сердце сжалось в груди. Она не хотела этого, не хотела быть на виду, не хотела ещё больше внимания. Но она знала, что уже нет пути назад. — Хорошо, — тихо ответила она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от страха и неопределённости. Она чувствовала, как его рука слегка сжала её ладонь, и этот жест, такой простой, но в то же время такой глубокий, вдруг стал для неё опорой. Томас не хотел причинить ей боль, это было видно в его глазах. Но что бы ни происходило дальше, Эмма знала: ей придётся принять эту игру и сыграть свою роль до конца. На следующее утро, едва светало, Кэтрин приехала за Томасом, чтобы отвезти его на интервью. Эмма отправилась на съёмочную площадку, где её ждали многочисленные задачи. Работа была её спасением, возможностью отвлечься и временно забыть о своей сложной личной жизни. На площадке царила привычная суета. Эмма обходила декорации, проверяя, чтобы всё было на своих местах и выглядело безупречно. Она внимательно осматривала каждую деталь, обсуждала с режиссёром планы на день, давая советы по изменению расположения предметов, чтобы сцены выглядели более живыми и реалистичными. — Эмма, можешь посмотреть на освещение в третьей сцене? Мне кажется, что оно слишком резкое, — обратился к ней режиссёр, подойдя к монитору. — Конечно, сейчас гляну, — она отошла к световому пульту и начала обсуждать с оператором возможности мягкого рассеивания света, чтобы добиться нужного эффекта. Работа увлекла её, но внезапно она услышала позади себя возгласы и какой-то шум. Кто-то из команды крикнул: — Эмма, смотри! По телевизору интервью Томаса! Он говорит о тебе! Эмма обернулась, чтобы посмотреть на экран, где уже транслировали интервью с Томом. Светооператор Майкл сделал звук громче, и все на площадке начали с любопытством прислушиваться. На экране Томас сидел в студии, спокойный и уверенный, хотя на его лице можно было заметить лёгкую тень напряжения. Интервьюер, одетый в тёмный костюм, склонился чуть ближе, готовясь задать следующий вопрос. — Томас, в последние дни в прессе только и разговоров о вашем неожиданном помолвке с Эммой Дотс, — начал интервьюер с улыбкой, стараясь придать разговору лёгкую нотку. — Можете рассказать нам немного больше о ваших отношениях? Что Эмма для вас значит? Томас слегка наклонил голову, его взгляд стал немного мягче. Он явно обдумывал свои слова, прежде чем ответить. — Эмма… — начал он, его голос был тихим, но уверенным, — Эмма невероятный человек. Она умна, талантлива и обладает такой силой духа, которую редко встретишь. Я всегда восхищался её работой, её страстью к тому, что она делает. Но кроме этого, она потрясающе добрая и внимательная. В ней столько заботы и тепла, что невозможно не почувствовать себя счастливым рядом с ней. На площадке воцарилась тишина, все с любопытством и вниманием смотрели на экран. В комнате стало настолько тихо, что можно было услышать, как кто-то задержал дыхание. Томас продолжил: — Она многое для меня значит. В её глазах есть что-то, что заставляет меня стремиться быть лучше, делать всё, что в моих силах, чтобы поддерживать её. Быть с ней рядом — это огромная честь для меня. Эмма замерла, её сердце колотилось в груди. Она чувствовала, как на неё устремились взгляды команды. Вдруг кто-то из работников съёмочной площадки выкрикнул: — Вот это парень! Эмма, ты выиграла джекпот! Смех и одобрительные возгласы раздались по всей площадке. Кто-то свистнул, кто-то хлопнул в ладоши. Эмма почувствовала, как её щеки начинают гореть. Она улыбнулась, хотя внутри её охватило странное чувство — смесь смущения, радости и лёгкой тревоги. Слова Томаса звучали слишком искренне, слишком реально. Она не ожидала, что их фиктивная связь станет настолько эмоционально заряженной. Её мысли прервал режиссёр, который, хоть и пытался выглядеть серьёзным, тоже не мог скрыть улыбки: — Ну что ж, Эмма, похоже, тебе придётся привыкнуть к новому статусу! — его голос звучал шутливо, но за этим скрывалась некая правда, от которой у неё перехватило дыхание. Эмма улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть своё волнение, но внутри неё всё переворачивалось. Она знала, что этот день на съёмочной площадке уже не будет таким, как все остальные. Томас стоял перед дверью их общего дома, не зная, как ему теперь говорить с Эммой. Его мысли путались, и сомнения сковывали разум. Сказать, что всё, что он наговорил в интервью, было ложью? Это казалось ему невозможным и ужасающим. Но как признаться в том, что эти слова, возможно, были правдой? Признаться в том, что внутри него растёт нечто большее, чем просто симпатия? Дверь открылась, и Эмма стояла на пороге, встречая его тёплой улыбкой. В её глазах светилось что-то новое, что-то, что ещё больше усложняло его чувства. Томас замер на секунду, осознавая, как приятно и непривычно, когда тебя кто-то ждёт дома, когда тепло и уют словно окутывают тебя с порога. Внезапно Эмма подошла ближе и, неожиданно для него, обняла его крепко, почти так, будто боялась отпустить. Она прижалась к его груди и прошептала: — Спасибо. Томас ощутил её дыхание на своём плече, почувствовал, как её голос дрожит от искренности. — За что, Эм? — тихо спросил он, обнимая её в ответ, наслаждаясь тем, как естественно это ощущается. — За то, что ты сказал в интервью. Возможно, это не были правдивые слова, но они будут греть мою душу ещё очень долго. Спасибо тебе. Томас на мгновение задумался, но затем сдавил её в объятиях чуть крепче и прошептал: — Большая часть того, что я сказал, Эмма, абсолютная правда. Ты восхитительна. Они стояли так, не двигаясь, наслаждаясь моментом. Томас чувствовал, как её волосы касаются его лица, как её запах наполняет его успокоением, чего ему так не хватало. В эти минуты он был уверен, что не хочет отпускать её. — Пойдём, я приготовила нам ужин, — сказала Эмма, наконец отстранившись, но не отпуская его руки. — Спасибо, — мягко улыбнулся Томас, его сердце было на удивление лёгким. Он последовал за ней на кухню. Ужин был простым, но таким уютным. Они сидели за столом, говорили обо всём и ни о чём, обмениваясь случайными взглядами и лёгкими улыбками. Их беседа была наполнена теми мелочами, которые превращают вечер в нечто большее, чем просто совместное времяпрепровождение. Том предложил открыть бутылку вина, и Эмма с удовольствием согласилась. Вино придало вечеру ещё больше тепла, и они смеялись над какими-то незначительными вещами, просто наслаждаясь обществом друг друга. Внезапно телефон Томаса зазвонил, и он, извиняясь, поднял трубку. — Томас! Это Вилл, твой менеджер, — раздался на другом конце энергичный голос. — Привет, Вилл, — Томас слегка напрягся, ожидая, что скажет его менеджер. — Твоё интервью было просто бомбой, не зря ты лучший актёр. Так сыграть влюблённость — просто высший класс! — Ох… спасибо, — Томас смутился, осознав, как глубоко зашло всё это. Он уже не был уверен, где кончается игра и начинается реальность. — До завтра! Крутая работа, чувак! — Вилл отключился. Томас положил телефон на стол, смущённо взглянув на Эмму. Она видела, как он колеблется, как его терзают сомнения, но ничего не сказала, лишь улыбнулась, словно давая понять, что всё в порядке. Вскоре они переместились на диван и включили фильм. Это была лёгкая романтическая комедия, которая не требовала слишком много внимания. Эмма, уставшая после насыщенного дня, постепенно задремала, облокотившись на плечо Томаса. Он осторожно обнял её, чтобы не разбудить, и начал поглаживать её волосы, чувствуя, как его сердце всё сильнее привязывается к ней. Ему было невероятно комфортно в этом тихом, уютном моменте. Он думал о том, как странно и естественно для них оказалось притворяться семьёй. Они так легко вошли в эту роль, что ему казалось, будто так было всегда. Но это ощущение также пугало его — что будет дальше? Как они смогут вернуться к прежней жизни, если эти чувства, которые у него зарождаются, окажутся настоящими? Единственное, что он знал точно — в этот момент он не хотел быть нигде и ни с кем другим, кроме как здесь, рядом с Эммой, в тишине этого уютного вечера.