Часть 8

Варвара У меня буквально отказали ноги. Я замерла прямо у них на проходе, а позади меня Арсений. Ну что за нелепость, я не понимаю?! Моей жизнью руководит Сатана, не иначе. А потом ещё и насмехается, принимая ванну в кипящем котле где-то на просторах Ада. Моя мать начала играть со мной в переглядки, совсем «незаметно» косясь в сторону преподавателя. Однако отец быстро взял ситуацию в свои стойкие руки. Ему не были свойственны такие качества как растерянность, удивление, смятение. Всегда сдержан, всегда невозмутим. Всегда готов ко всему. Особенно среди незнакомцев. — Добрый день, Арсений Сергеевич, я о вас уже наслышан. Как вы устроились на новом месте работы? Думаю, работа в университете — начал он, параллельно приглашая брюнета обратно в дом — довольно изнурительна. Я удивилась, что папа знал про него. Пока отец вёл Попова на кухню, мама остановилась вместе со мной около порога, закрывая главную дверь на замок и натягивая улыбку. Не могу назвать никого, кто улыбается чаще, чем она. От матери всегда веяло теплом и душевностью, неописуемой добротой. — Варюш, что он тут делает? Я не понимаю, может, ты где-то не успеваешь по программе? Дополнительные занятия? — непонимающе завалила меня вопросами мама. — Или у вас с ним что-то есть? — Нет-нет, с учебой всё отлично, и у нас ничего нет. Просто он спас меня от наезда машины… да, именно так, — боюсь, если бы я рассказала правду, то Попова бы выпроводили из этого дома уже пинком под зад, даже не дослушав, что причина аварии я, моя невнимательность и несуразные желания в бреду. Впрочем, это почти не являлось ложью, ведь когда-то Арсений действительно спас меня от злого лысого дядьки. — Вот как? — подозрительно переспросила она, выгибая бровь. — Но, как вижу, с тобой все в порядке, значит обошлось. Вы разобрались с этим ненормальным водителем? — А, да решили не трогать бедного старикашку. Он извинился и уехал, — сочиняла я на ходу. — А как дела у Максима? Вы еще общаетесь? Закатив глаза, я коротко ответила, что понятия не имею, и, пока мама переваривала мой однозначный ответ, увильнула в проём, сразу после прихода на кухню замечая молящий взгляд преподавателя. О, как он мил, когда просит. Знаете, словно котенок, просящий ещё еды. Или бездомный, просящий милостыню. — Ваши знания достойны хорошей награды, и я считаю, что ваша известность также вполне оправдана. Правда, сомневаюсь, что с этим позволительно шутить и крутить романы с кем попало, верно? — продолжал отец, но говорил он об этом так, будто намекая, что такого не должно произойти со мной. Как стыдно. Мне словно пятнадцать лет и меня завуалированно позорят. Однажды такое было, когда к нам домой заявилась моя классная руководительница. Она засомневалась в том, что я из благополучной семьи. Ну, и мой отец, кажется, был довольно обходителен, как ей казалось. Слегка припозорил меня. Думаю, это было единственной причиной, по которой та мымра быстро смылась из нашего дома, явно довольная при этом собой! Я никогда ей не нравилась. — Совершенно верно. Однако даже чёрный пиар хорошая реклама, — просто ответил Попов, незаметно для всех махая мне рукой под столом. Мама, широко улыбнувшись, наконец вошла на кухню и быстро позвала Валю, попросив ту сделать всем капучино. — Хочу выразить вам благодарность в честь спасения нашей дочери от колёс какого-то дурацкого водителя, что не следил за дорогой. И, простите за мою грубость, что не представилась в самом начале. Я Элеонора Маркова, мать этой красавицы. — Умоляю, прекращайте этот цирк. То что Арсений Сергеевич мой преподаватель и спас мне жизнь не означает, что нужно переноситься в другое поколение и проявлять своё великодушное дружелюбие, ладно? Ему пора, я уже напоила гостя чаем, вы ведь видели, что он как раз собирался уйти. В глазах Арсения промелькнула издёвка, но она быстро исчезла, стоило мне незаметно пихнуть его. — Хорошо… тогда до встречи, — сухо промолвил мой отец, а следом попрощалась и мама, которая явно расстроилась из-за моих слов. — Я провожу, — сказала я чуть мягче, и направилась обратно в коридор. Когда, наконец, мы были скрыты из виду, я с облегчением выдохнула, чем вызвала смешок парня слева. — Единственные чувства и эмоции, которые у тебя возникают из-за меня это смех? — нахмурилась я. Попов тем временем уже садился в свою машину, параллельно поправляя пиджак. И всё-таки, где бы я ещё нашла такого человека? С мозгами, с телом, с красивым лицом и чувством юмора… Нет, это же просто мечта! Только чересчур недосягаемая для меня. Зато теперь понятно, почему о нём пишут такие статьи и он входит в топ тридцать лучших молодых специалистов в области физико-математических наук, занимая там, кажется, девятое место. Признаться честно я бы с чистой совестью дала ему первое. Хотя при виде него в воздухе не ощущался его статус или боязнь остаться без зачета. Я все еще считала Арсения обычным дворовым мальчишкой, который заинтересовал меня своим высоким званием, однако, должно быть, он долго и усердно старался достичь того, что имеет сейчас. — На самом деле есть целый спектр эмоций и чувств, что ты вызываешь, только боюсь, если я скажу, Варя, ты прямо здесь и сейчас сгоришь от стыда, ведь преподавателям подобное непозволительно, — это было последнее, что я услышала, когда он закрыл окно и дал по газам, оставляя за собой право последнего слова. Теперь единственное, о чём я жалею, так это о том, что я поступила в один из самых хороших университетов этого города. Если бы я училась не здесь, уверена, это не было бы слишком категорично и, действительно не непозволительно для нас обоих… И все же, что я в нем нашла? За какие мои ниточки он дергает? — Прости, если тебя задели мои слова, мам. Просто ты так напала на бедного преподавателя, который и так был отблагодарен. — Ничего, я всё понимаю. Он действительно очень молод, и напомнил мне мое школьное время… Помню, будучи в твоём возрасте, мне понравился учитель испанского. О, он был намного старше меня, кажется, ему было тридцать восемь, представляешь? Но его акцент это нечто! Как он мне нравился, Варя! Он был женатым человеком с двумя детьми, поэтому после него я почти сразу влюбилась в твоего отца… Ох, прекрасная была пора, — воодушевленно рассказывала мама, поправляя мне волосы за ухо. — А если бы он был чуть моложе, скажем, возрастом как Арсений Сергеевич и не будь женатым, что бы ты делала? — невзначай спросила я. — Ничего, Варюш. Не в моих приоритетах было крутить роман с учителем и уж точно не в его. Я быстро избавилась от лёгкой симпатии и нашла любовь всей жизни, поэтому желаю тебе, дочка, того же, — строго ответила мама. — А как бы сложились обстоятельства, если бы ты влюбилась в него сильнее? — Думаю, ничего хорошего бы не было. Он вылетел бы с работы, а я… не знаю, наверное, доложили бы моим родителям, а они такое не признали бы точно. Я училась ещё в школе, Варюш, и моя семья была большими суровыми интеллигентами. Да и время было совсем другое. Я задумалась. Моя мама далека от стереотипного мышления, однако то, что она говорит совершенно верно. Такие союзы не приносят ничего хорошего. А с другой стороны, почему нет? Люди сейчас более современные, более развитые. Если этим не светить, то можно спокойно вести отношения. Но нужны ли они мне это другой вопрос. — Знаешь, как-то раз я подумала: а что если мы бы встречались скрытно? Но проверять не осмелилась. И ставить чью-то жизнь на кон, работу и взаимоотношения с родителями… я не считала это нормальным. И ты не должна. — То есть, ты бы разрушила его жизнь? — Определенно, да. Вероятно и моя бы ушла на дно. Сплетни и пересуды в школе… я бы в себе закрылась. От разговора с матерью мне в момент поплохело, захотелось зарыться головой в снег, которого даже не было. Запихнуть голову в морозилку, чтобы, может, я приняла реальность. Судьба несправедливая штука и мы, очевидно, никогда не станем друг для друга чем-то большим, чем преподавателем и студенткой. Быть может, я испытываю обычное влечение и не более, но… что если потом я стану страдать больше, чем думаю об этом сейчас? Когда все зайдёт слишком далеко. Я ведь даже не понимаю, что это. У меня был опыт с парнями, как никак мне девятнадцать. Но крайний Макс и с ним всё просто. Мы вместе учились в школе, а после, летом, у нас закрутился роман. Потом оказалось, что он поступает туда же, куда и я, только вот тогда наши отношения как раз заканчивались. И я чётко понимала: он нужен мне. Был нужен. Нам было вместе хорошо и спокойно, а потом Макс узнал, что я делаю вместе с Сашей. И отчаянно хотел помочь. А я не жажду помощи. Я все сама контролирую. Но если ситуация повторится, как было с Максом? Кажется, в тот вечер Попов сказал что-то про наркотики, злоупотребление и… Вдруг он знает? Или знал, но настолько был пьян, что потом попросту забыл… Автор Попов нервно постукивал по кожаному рулю машины, то и дело иногда кидая раздражённый взгляд на своего друга. Арсений сильно отличался от Сергея: в костюме, с уложенными волосами и ужасно уставший. Он только-только закончил работу. В то время как Сергей Матвиенко татуированный, брюнет с забавным хвостиком на макушке, с совершенно выразительной мимикой. Нос горбинкой, карие глаза, тонкие губы и щетина. Тёмная куртка, спортивные штаны и толстовка были одеты на нём — а он даже не заморачивался с внешним видом, зная, что и без прихорашиваний им заинтересуется любая. Самоуверенный и бестактный. Харизматичный. Этим он сражал наповал и подло пользовался. Они с Арсением были лучшими друзьями и жили бок о бок сколько себя помнят, еще со школьных времен. Парни вместе окончили школу и решили переехать в другой город. — Не думал, что будет так сложно справляться с самим собой, — выдал наконец Арсений, теперь уже повернувшись к Сергею полностью. — Ты о чём? — не понял он. — Эта девка. Варвара. Ты помнишь, как оскорбил её в клубе? Такая… низкорослая брюнетка с огромными глазами, усмехнулся Попов, вспоминая те горячие события, за которые ему было стыдно. — Маленькая наивная нахалка, ты про неё? Знаешь, верный способ произвести впечатления и оставить в чьей-то памяти след — задетое эго. Но я же не врал, её грудь и вправду меньше чем у тех девушек. — Да, но ты преподнёс это некорректно. Впрочем, плевать, — раздумывал брюнет. Она никак не уходит из моей головы, хуже того, рядом с ней я дурею. Будто не я воспроизвожу те слова, что вылетают изо рта. — И в чем проблема? Думаешь, молоденькие уже тебе не подходят? — съязвил Матвиенко, широко улыбаясь. — Заткнись, придурок. Не в этом дело. Варя моя студентка. Это против правил. — Давно ты стал таким правильно мыслящим? Быть может, в церковь ещё сходишь и помолишься господу богу? Или ты забыл, что мы творили несчастные пару лет назад? — Не смешно, Сергей. Тогда я был мальчишкой. -Ты и сейчас мальчишка, Попов, просто заимел щетину и морщинки появились. Ах да, еще же твой великий статус. Чуть не забыл, — смеялся Матвиенко, наслаждаясь издевательством над лучшим другом. — Ладно. Для начала тебе бы понять, нужен ты ей или нет. Но признаюсь, ради такой горяченькой студенточки я нарушил бы любое правило. — Матвиенко! — рыкнул на него Арсений, пихая того локтем и хмуря брови. — Что? В лицо то я это ей уж точно не скажу. — И как только такому болвану, как ты, взбрело однажды в голову: «Я хочу быть врачом и помогать людям!». Уже представляю, как пациенты будут просыпаться от наркоза во время операций, и кричать от смеха, держась за живот, каждый раз, когда тебе захочется пошутить. — Зато я однозначно вызову у них доверие своим чудесным обаянием. Ну согласись же, Арс. Попов махнул рукой и тяжело вздохнул. И как его только угораздило заинтересоваться кем-то, кого следует только учить? Это ему не Светка, готовая даже написать соглашение на половой акт без препирательств. Он ведь и не понимал до конца: та шутка от Вари по поводу «отлично на зачёте» была действительно шуткой? Вдруг это всё что ей нужно, они переспят, а она будет угрожать заявлением об изнасиловании… Бред, Попов, ты не в том направлении мыслишь. Он хотел ее. Вожделел. И какая-то сумбурность ее действий и опасность от этого его привлекали. Неосознанно тянуло. Было в Варе нечто такое, из-за чего хотелось нарушить любые правила. Машина наконец тронулась с места и быстро поспешила уехать с территории университета. Дома у Арсения парни сидели шумно, играя в приставку и параллельно попивая крепкое пиво. Они оба уже значительно расслабились и, если мысли Матвиенко были заняты различной ерундой, то Попов думал о ней. И от этого, казалось, невозможно избавиться. Варя, подобно улитке, обречённо к ним прилипла. И совсем не собиралась уползать. Арсений слишком завис, поэтому в момент, когда друг выиграл, чертыхнулся и потребовал реванш. Попов не любил проигрывать. Он был амбициозным и целеустремленным всю свою жизнь, однако благодаря работе преподавателем приходится быть ещё и сдержанным. Конфликты, интрижки и соперничество в этой сфере могут стоить слишком дорого, так что пришлось приобретать и несколько других качеств. Рассудительность, холодность, умение давить на людей, начитанность. Ох, его мать бы определённо гордилась таким сыном, будь она жива. Возможно он осуществил её мечту, когда пошел в педагогический, ведь она мечтала стать отличным учителем начальных классов и, хоть Арсений преподаватель, он доволен. Попов и не хотел идти учиться куда- то в другое место. Но иногда казалось, что куда бы этот парень не пошёл — он везде добьётся вершин. Высокий потенциал и хорошая работоспособность. Где это все, после встречи с ней? Куда все теряется, когда они находятся вместе? Татьяна — мама Арсения была умной женщиной, любящей матерью и примером для подражания. Только болезни не щадят никого. Рак поглотил её и развивался слишком быстро, шансов на ремиссию не было. Здесь деньги не помогли. Она умерла, когда Арсению было семнадцать. И ему было тяжело, но в последний день жизни матери он дал ей обещание, что встанет на ноги и не станет убиваться от горя. Отец же не смог. Долго находился в апатии, исхудал, а вскоре продолжил свой жизненный путь, по-прежнему иногда улавливая нотки её запаха на подушке. В доме ничего не поменялось все было так, как и было при жизни хозяйки дома. Видя, что отцу одиноко, Арсений подарил ему собаку. И это помогло. Попов выдохнул, обрадовался, и уехал учиться. Теперь, возможно, когда они созванивались, походили на незнакомцев, но оба понимали, что стали такими из-за той боли, через которую прошли и которая их расклеила. Всё это опыт. Большой, огромный опыт, который пережить не посоветуют они никому. Время притупляет боль, притупляет скорбь. И вот сейчас, когда Арсений вспоминает её, то делает это исключительно с улыбкой на лице, не иначе. Слёзы не вернут маму, они лишь помогают очиститься от собственных мыслей. Вот они сидят на крыльце дома и мама учит его играть на гитаре, посмеиваясь с неуклюжих действий сына. А вот они сидят за праздничным столом всей семьёй, когда Арсений уже проситься поиграть с друзьями во дворе. Он протестующе нарек себя атеистом, когда ему стукнуло двенадцать. Все те моменты бесценны и о них следует вспоминать. И не стоит забывать. — Эй, так нечестно! — подобно маленькому ребенку, Сергей выпячил свою нижнюю губу, строя мордашку обиженного, когда его наконец выиграли. — Чёрт, ладно, ты молодец. Арсений довольно ухмыльнулся, пихая друга в плечо. — Люблю действовать стратегично. — Или безрассудно. — О чем ты? Сергей задумался, откинул приставку на диван и сам уселся поудобнее. — Ты говорил, что столкнулся нос к носу с её родителями. Считай, знакомиться в будущем не нужно, но какие они? Давай, мне интересно. — Мама у неё довольно взбалмошная, а отец… стальной мужчина, я бы сказал. Чуть ли не прямо мне сказал: будешь трахать мою дочь — останешься без головы. Клянусь, звучало это почти так, только более любезно. — Очень мило, но я бы лучше оторвал тебе яйца. Эффективнее и неприятней. — Мне интересно, почему я: красивый, умный и очаровательный парень, общаюсь с таким кретином, как ты? — закатил глаза Арсений. — Отвали, — смеялся Матвиенко. — Может, тебя интересует что-то ещё? Задай эти вопросы сейчас, пока я не пожалел что всё-таки рассказал о ней. — Да. Вопрос есть, и довольно скверного характера. Под чем она была тогда в клубе? — В смысле? — не понял брюнет. — Ты бормотал что-то про неё и про наркотики в тот день. Часа в четыре утра. Только я не особо обратил на это внимание, ведь даже имени её не знал. Какое мне дело? Но раз ты прямо-таки запал… — пояснял Сергей, чем своей нарочитой медлительностью вызвал раздраженный хмык Арсения, который требовал этим перейти к сути дела. — Я хотел спросить, ты хотя бы видел её зрачки? Она либо была слишком напугана тобой, либо находилась явно за пределами «нормального состояния». Или влюбилась в тебя по уши, да так, что зрачки стали единым целым с цветом её глаз. А судя по твоей бредовой речи тогда ночью, ты что-то узнал. Попов замер. Он помнил большую часть своих действиях, но из фраз в памяти всплывали лишь обрывки каких-то слов. Как твои родители посмотрят на то, что их дочь… употребляет… потребляет… как… родители… твои… Голова Арсения гудела от накатывающих воспоминаний, которые понять он просто не мог. — Я не знаю. Не помню. Но получается… Договорить Арсений не успел, его перебил Матвиенко, ставя друга перед очевидным фактом. — Получается, что Варвара либо наркоманка, либо тогда первый раз попробовала. И я бы на твоём месте надеялся на второе. В крайнем случае я бы свесил всё на чрезмерное волнение, но она похожа на ту, кто хоть о чём-то волнуется? Не знаю, Арс, спроси потом как-нибудь, что ей по душе таблетки или порошок. Ну так, невзначай. — Матвиенко, — вздохнул Арсений. — Разберусь с этим потом. Если вообще захочу. — Правильно! Лишние заморочки с маленькими студенточками, разве оно тебе надо? Арсений в ответ улыбнулся и пошутил, заряжаясь энергией друга.