Часть 20

Сегодня я решалась на звонок, который должен спасти меня, который должен перерезать путь самолюбия и неуместной гордости. Сегодня. Я взглянула на себя в зеркало и увидела там бледную, полностью потерянную девушку, чья улыбка пообещала больше никогда не появляться на этом лице. Смерть Эмира подарила мне скорбь, которая не отпускает и на секунду, а только даёт вечное желание пустить слезу и уткнуться носом в подушку, чтобы закричать и снова сорвать голос. Сдерживать себя приходилось лишь из-за Лейлы я у неё дома, и как бы там ни было, ей тоже тяжело, а мои истерики всё усугубят. Стены тут картонные, и я каждый день слышу её всхлипы, а потом вижу измазанное тональным кремом лицо. Попытки скрыть эмоции, попытки продолжить жить дальше… это всё-таки попытки, а не действия. Лейла, как и я, позволила себе медленно самоуничтожаться, а не спасаться. Со смерти нашего светлого ангела прошло достаточно много времени, но эта трагедия въелась в наше сознание так сильно, словно была приклеена лучшим клеем во вселенной, который, даже если отодрешь, всё равно оставит шрам. Напоминание, преследующее тебя всегда. Оказалось, что у Лейлы с Эмиром был собственный мини-бизнес, а после случившегося девушка постаралась как можно скорее его продать, чтобы избавиться от лишних воспоминаний и организовать похороны. Лейла сказала мне, что там будем только мы вдвоём. Эмир был чертовски одинок и даже Гоша, который считался его другом, не захотел ничего о нем слышать. Родители Эмира мертвы, из друзей преданная лучшая подруга и я, девушка, ставшая последней в его жизни. Последний поцелуй украла у него я, последнюю улыбку он подарил мне, последнюю грустную эмоцию он отдал мне и это всё до сих пор не может сформироваться в моей голове. Как? Как так произошло, что я стояла возле его могилы, хотя могло быть наоборот? Это потому что он отключился тогда первым, а я позвала на помощь слишком поздно? Я сильно зажмурилась и опустилась на ровную постель, стараясь настроить дыхание и перестать трястись. Вдобавок к скорби стоит сказать, что каждый чёртов день я хочу уйти от боли, я хочу утонуть в блаженстве и забыться хоть на минуту, но я обещала Эмиру, что Мы сделаем это вместе, что бросим вместе, а раз теперь он мёртв, я должна бороться одна. Я должна. Я не могу просто встать и пойти нюхать дурь, только чтобы облегчить свои страдания, чтобы заглушить чувство утраты. Виктор Алексеевич порекомендовал мне не подсаживаться даже на успокоительные, а я впервые послушала рекомендации доктора. Без успокоительных я чувствую себя хуже, но это лучше, чем испытывать постоянную потребность и в них. Пытаться помочь самой себе это… отвратительно. Отвратительно именно потому, что я ужасно слаба, чтобы противостоять своим желаниям так долго. Позавчера я нашла у Лейлы бутылку бурбона самого крепкого, что я когда-либо пробовала, и после него мой желудок скрутило я была настолько пьяна, что не смогла даже подержать свои волосы, стоя над унитазом. Я не напивалась несколько месяцев и это дало свой результат. К сожалению, это всё равно ни капли не помогло. Я заплакала, а чуть позже и поняла, что алкоголь только усугубил ситуацию он дал чувствам команду вольно, а они, с большим напором, выскочили по своим делам и заставили меня провести вечер ещё ужаснее, чем до этого. Мне стало наплевать на то, что я живу на деньги Лейлы. После пробуждения в больнице, будучи под сильными успокоительными, первое, что я от неё услышала, это предложение пока пожить в ее квартире. Я согласилась и, кажется, это было самым разумным из того, что я могла сделать. Вместе с моментом, когда мы стали жить под одной крышей, я упустила и момент, когда мы перестали так хорошо общаться, как раньше. Сперва мне казалось, что нам обоим нужно время, но сейчас я понимаю, что этого времени просто недостаточно для того, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло. Вероятно, Лейла поняла, что стоит что-то менять, поэтому купила билет во Францию и улетела несколько дней назад, сославшись на то, что она больше так не может. Вместе с этим она оставила мне и эту квартиру, в которой теперь я осталась совершенно одна, и одиночество съедает меня по кусочкам. С каждым пройденным днём я думаю, что следующий будет лучше, но получается наоборот и я словно схожу с ума. Я не выдержала, ведь ещё чуть-чуть и собственные мысли заставили бы меня уйти вслед за Эмиром. Я не знала, что делать и куда стоит идти, пока не поняла, что все мои проблемы находятся лишь в моей переполненной голове, которая твердит о дозе. Рукой я устало протерла глаза, прежде чем решилась нажать на кнопку вызова. — Алло, — от знакомого голоса мои ладони вспотели, а я истерично зашептала. — Арсений, мне нужна твоя помощь. Прошу… прошу… — Варя? — взволнованно уточнил он, будто не веря, что это я. — Пожалуйста, говори конкретнее. Что случилось? — Запри меня, сделай что угодно, но не позволяй мне снова начать принимать. Я знаю, что плохо обошлась с тобой, прости меня… мне так тяжело и мне не к кому обратиться, кроме тебя. Меня нельзя выпускать в свет, я везде вижу возможность и везде нахожу лазейки, как можно употребить, но я больше не хочу… я обещала, я ведь обещала… я ему обещала… — Ты сможешь скинуть свою геолокацию, Варь? — Д-да, наверное да. Сейчас. — Открой дверь и ничего больше не делай, хорошо? Я скоро приеду. Телефон медленно скатился из моих рук и упал на кровать, пока в ушах уже привычный стоял звон. Я пыталась дойти до входной двери хотя бы без происшествий. Галлюцинации не оставляли меня, как и плохой сон, в котором я бредила, но как обосновать всё это я не знала. Почему же не проще лечь в клинику, где куча специалистов, подумала бы я, если бы не боялась, что об этом узнают родители и если бы это не перечеркивало мою жизнь полностью. Мне сложно было объяснить этот порыв обратиться именно к Арсению тому самому «психопату», каким я его и именовала. Говорят, любовь одно из лучших средств от любых психологических болезней. И когда я проверю это, обязательно сделаю анонимный отзыв, а если нет, то, скорее всего, либо сторчусь, либо умру. Но лучше я умру, чем не сдержу своё обещание Эмиру. Арсений забрал меня из той квартиры так быстро, как только смог. Для этого ему пришлось бросить проверку тестов, но, как он сказал, разве работа не может подождать, когда на кону стоит человеческая жизнь? Моё состояние было таким убитым, что Арс испугался, как бы тот разговор не стал моим последним так он говорил, пока мы ехали в машине. К счастью, Попов обнаружил меня в трясущемся состоянии в коридоре я сидела на полу и истошно завывала, а увидев парня, резко подскочила, на удивление не потеряв равновесие, и прижалась к нему так, словно он последняя доля кислорода посреди океана. Океана, где я там далеко внизу, где мои ноги привязаны к булыжнику, весом точно не меньше трёх тонн, и где каждый вдох может обернуться потерей сознания. Где я отчаянно пытаюсь всплыть, но слабость берёт надо мной вверх. Обстоятельство сильнее меня. Лирично, как и всегда. Сейчас я слабо покачивалась на почти забытой постели, всё в той же комнате, только теперь будучи закрытой по собственной просьбе. Я смотрела на портрет, который оставила здесь, а до этого мой палец провёл по полотну, ожидая ощутить толстый слой пыли. Но ожидания не соответствовали реальности и я уже начала думать. Было чисто. А оглядевшись поняла, что пыли не было только на полотне. Быть может, Арсений приходил сюда подумать? Или, возможно, даже сожалел о чем-то. А, возможно, просто любовался. И бережно следил, чтобы ничего не пострадало. От безделья я, девушка, которая обычно никогда не занимается ничем подобным, убралась в комнате и успела послушать музыку на плеере. Плеер это новая игрушка, подаренная Поповым. Скука побеждала меня, и кроме тревожного сна, прослушивание песен и книг, давно принесённых Сергеем, делать было нечего. Но даже в данной ситуации я не брала те дурацкие книжки, которые так мне не понравились. В первый день я отлично справлялась с собой, почти на «ура», однако только в первый. Далее дни проживались однообразными, жуткими моментами, которые точно привязались ко мне окончательно и бесповоротно. Разумеется, за исключением тех, когда приходил Сергей. Когда он узнал, что я тут, уверена, очень удивился. Наш последний разговор сложился не слишком положительно: я бежала, а он не попытался меня остановить. Благодаря ему я оказалась на свободе, и, быть может, если бы этого не произошло, Эмир был бы живым. Да, я бы помнила его как придурка, который пялился на меня, но так было бы лучше! Для всех нас. Каждая моя мысль сводилась только к одному к Эмиру. И я не знала, как прекратить давить на саму себя. Не знала, как привести в порядок свой внешний вид и сон, как перестать думать о мимолётном счастье, как перестать жить теми днями. Я не заметила, как снова начала рыдать, как пелена слёз уже заставила внешнюю картинку расплываться, как дыхание сбилось или как моя грудь содрагалась. Я в ускоренном темпе переходила в истерику, которая обычно заканчивалась лишь по истечению нескольких часов. Может, я и удивилась бы, что истерика длиться так долго, но я даже не пыталась успокоиться сама, так что о чем речь? Всё заканчивается тогда, когда мои силы уже покидают меня. Когда приходил Сережа было беззаботно и весело. Он в этой сказке играл роль шута, который периодически заходил отвесить несколько шуток и рассказать пару-тройку новых историй. Скорее всего парень делал это не по своему желанию, а по простой просьбе Арсения, однако я не противилась. Мне не приходится выбирать, с кем общаться. Сейчас ночь, а Арсений, наверное, уже спит и ни о чем не заботится, кроме как о завтрашнем дне в университете. Больше всего расстраивает, что у него не хватает на меня времени. Просто не хватает, ведь сейчас его загруженность на работе слишком велика и иногда мне даже становится стыдно, что я осмелилась позвонить ему тогда. Однако всяко лучше здесь, чем в той холодной и одинокой квартире Лейлы, которая исчезла. Сменила номер и улетела. Я не виню её, потому что мне и вовсе кажется, что я одно сплошное напоминание о Эмире. Грудь неприятно сдавило и я прижала ко рту подушку, удерживая крик. Мутная расплывчатая картинка перед глазами не исчезла, наоборот, я увидела силуэт как и в первый раз, в больнице, но тот был совсем тёмный, а этот выглядел как настоящий. Эти очертания напомнили мне о Эмире и я мигом протёрла глаза, чтобы лишь убедиться в собственной ошибке. Это был человек, повернутый ко мне спиной, только я всё равно закачала головой в разные стороны. Я аккуратно приподнялась с постели и дотронулась до ледяного плеча парня, чья рука резко вывернула мою и чье действие заставило меня расширить глаза и испуганно отшатнуться. Лицо Эмира, злое и бледное, словно у мертвеца устрашающее дрогнуло всего на дюйм, после чего его голос, ничуть не похожий на человеческий, начал вторить, дёргая меня за плечи: — Ты меня убила! Ты! Это всё твоя вина! Убийца! На моём месте должна быть ты! Я закричала, сильно, громко, изо всех сил, которые у меня были. Но стоило только открыть глаза, как я осознала, что это всего лишь иллюзия или очередной жуткий сон. Я сидела на том же месте, крепко сжимая подушку двумя руками. Страх перемешался с болью, чувство вины почему-то билось наружу, и я перестала понимать, где мне искать правду и как реально на неё взглянуть. Что это было? Мой внутренний голос заглушил звук двери, которая тихо и медленно стала открываться. Арсений. Неужели он заходит ко мне по ночам? Точно маньяк. Не совершила ли я ошибку, позвонив ему? Быстро избавившись от слёз, я постаралась не выдать своего состояния. Брюнет сложил губы трубочкой, протянув удивленное «о», а позже закрыл дверь на ключ и подошёл чуть ближе. Признаться, он все еще бывало меня напрягал, но почему-то при этом я была убеждена, что здесь мне будет лучше. — Если пообещаешь не пытаться сбежать, то я останусь ненадолго, — улыбаясь, сказал Арсений. — Обещаю. И ещё раз прости, что мне пришлось тебя обмануть. Лучше бы я в тот раз поддалась чувствам и… — неосознанно выпалила я. Это было сказано сгоряча, как-то чересчур эмоционально и трепетно, словно я в панике решила раскаяться за свой поступок. Арсений не дал мне договорить, и в привычной себе манере слишком быстро оказался рядом, приземлившись передо мной на корточки и взяв мою ладонь в свои тёплые руки. Он как раскалённая лава, об которую чуть что и можно обжечься, оставив себе на память только ожоги. И эти ожоги будут долго-долго заживать. От его лёгкого жеста я замерла, а паника вмиг куда-то улетучилась. Я была слишком одинока и мне слишком не хватало любви. Не хватало нежности и теплых слов. И неожиданно для себя я накрыла его руку своей, ощутив прилив смелости. Арсению, похоже, это понравилось. Он едва заметно улыбнулся, опустив голову вниз и скрывая смущение. Иногда мне казалось, что Арсений больше похож на школьника, чья жизнь только начинает разворачиваться. А я — его первая любовь, та самая душетрепещущая, жаркая, ненасытная, чувственная и пылкая. Она наполнена стеснительностью и одновременно безумством. — Я не могу уделять тебе столько времени, сколько ты заслуживаешь и сколько тебе сейчас требуется, но я совсем не слеп, поэтому тогда, когда я рядом, ты можешь не пытаться казаться сильной. Ты сказала, что расскажешь мне, что случилось, когда будешь в норме и я ни за что не стану давить на тебя, только давай кое с чем договоримся, Варя. Я не могу всегда знать, когда именно тебе плохо настолько, что твоё сердце бьётся с сумасшедшей скоростью, однако если знаешь, как облегчить ситуацию, то скажи. Я постараюсь помочь. Я обвела лицо Арсения взглядом и потянула его руку к верху, заставляя приподняться. Моё тело наклонилось назад, а ладонь Арсения, горячая и крепкая, взялась за мою талию. Его лицо было буквально в паре сантиметров от моего, но именно сейчас усталость захлестнула меня с гигантской силой, заставляя лишь выдать свою просьбу. — Останься со мной, пожалуйста.

***

Просыпаться в объятиях небезразличного тебе человека рано утром, наверное, одно из самых лучших ощущений. Я осторожно глянула на часы, а потом перевела взгляд на невинно сопящего Арсения. Пять утра. Я поспала всего ничего, но чувствую себя даже излишне бодрой. В этом моменте хотелось бы раствориться изумительное спокойствие, лёгкая прохлада, душевное равновесие и тёплая рука парня на моей талии делали это утро потрясным. Я давно не чувствовала себя лучше, чем сейчас. Хотя буквально вчера мой мир будто надломился, дал сбой, а что будет вслед за этим, пока неизвестно. У меня появилась прекрасная возможность сбежать без каких-либо затруднений и кто бы знал, что для этого достаточно привязать к себе Арсения и уложить с собой в постель. Только теперь бегство было ни к чему. Его лицо привлекательное, соблазнительное, чарующее освещали лучи только пробудившегося солнца, и как бы приторно это не звучало, но мне бы хотелось расцеловать каждый миллиметр его гладкой кожи и задержаться на таких желанных губах. Мне редко выпадал такой шанс, а с учётом нашего влечения к друг другу это даже слишком странно. Я задумалась, каково это, когда в паре пропадает страсть, пропадает прежняя безумная любовь, пропадает ощущение счастья, лишь при одном нахождении с нужным тебе человеком..... Мы с Максом проходили через это вместе, только он ещё и пытался приостановить этот процесс. Процесс, подводящий к разрушению отношений. Но не смог. Потому что невозможно зажигать отношения в одиночку, а мне это было не нужно. Я жаждала свободы, развлечений и лёгкого флирта, беззаботности. Сейчас всё не так. Сейчас я лишь желаю стать счастливой с Арсением, желаю перестать быть зависимой от всего, кроме него. И как одна ночь с ним в одной постели заставила прорваться таким мыслям в мою голову? Этот самый человек шантажом заставил меня прийти в этот дом, отлавливал словно бешеную собаку и держал в специально отведенной комнате! Он же психопат! Только я сама же и позвонила этому самому психопату, как только мне потребовалась помощь. И Арсений сразу примчался на помощь. Плохой он человек или хороший? Я находилась в замешательстве. Однако это отнюдь не меняло того факта, что лежать с ним было очень приятно. Я изумлялась собственному потоку мыслей мне хотелось поцеловать его, и одновременно ударить за все то, что он сделал. Но чувства будто все равно пытались взять надо мною вверх. Эти чувства лились неконтролируемым потоком, невольно заставляя меня улыбаться и выбрасывать из головы ощущение того, что я лежу с монстром. Попов зашевелился и с силой притянул меня к себе ещё ближе, сжимая в своих тисках словно мягкую игрушку, а не человека. Я лишь усмехнулась и провела кончиками пальцев по его рукам, медленно переходя к лицу. Нежное и очаровательное именно таким оно было на вид и на ощупь. Он чуть поморщился, когда я коснулась губами его впалых щёк. Знаю, сам Арсений ничего из этого и не вспомнит, зато для меня это целый спектр из приятных ощущений, щекочущих сердце. С ним я чувствую себя живой, настолько живой, что проблемы будто покидают мою загруженную голову, даруя заветный покой. Он дарил мне новую жизнь, открывал те двери, которые самостоятельно я бы ни за что не открыла. Арсений действительно тот, кто спасёт меня от любой дряни. От всего того, что кишит во мне, от всего того, что роет мне могилу. И если он моё спасение, то я не готова от него отказываться. Если это всё предрешено судьбой, то я готова принять это. И если в будущем наши пути разойдутся, то я должна буду принять и это. Разве он плохой? Арсений наверняка желал мне только добра… Я пролежала в тишине ещё какое-то время, до тех пор пока не послышался жуткий звон будильника, означающий, что Арсению пора вставать. Он недовольно нахмурился, потирая сонные глаза, а после перевёл свой взгляд на меня, слегка удивившись. — Не думал, что проснувшись всё же увижу тебя здесь, — хмыкнул брюнет, ослабляя хватку и освобождая меня от своих прикосновений. — О, я уже собиралась убегать, но так загляделась, что ты уже проснулся, — язвительно прошипела я, отодвигаясь от него на приличное расстояние и отворачиваясь. Арсений мягко коснулся моего плеча, моментально обжигая моё тело кипятком, от которого хотелось бы вскочить и взвигнуть, но я только дернулась, не в силах промолвить и слова. Он ловко откинул мои волосы, оставляя на шее лёгкий поцелуй. — Всё равно я рад проснуться здесь в твоей компании, Варя. Невольно прикрыв глаза от наслаждения, я откинулась обратно на подушку, напоследок углядев отделяющуюся фигуру Арсения и звук замочной скважины. Шепчущие голоса снова пришли ко мне с обвинениями, заполняя собой всю голову. Я жмурилась, закрывала уши руками, вставала под ледяной душ, но мне ничего не помогало. С уходом Арсения я провалилась в сон, а проснувшись, вернулась в жёсткую реальность. Эмир мёртв, где Лейла непонятно. Что с ней и как она? Быть может, ей в разы хуже, чем мне. Вскоре, когда голоса перестали меня угнетать, наступил период худшего. Того, что сбивало меня с толку, того, что давало ту самую самозабвенность, только теперь я от неё бежала, а она бежала за мной и, безусловно, выигрывала. Холод продирал до костей, выворачивал наизнанку и никакие средства не помогали. Горячий душ, тёплая одежда, плотное одеяло всё из перечисленного оказалось слишком бесполезным, я лишь потратила своё время. Я проигрывала, совсем не понимая, с чем сражаюсь. Мороз доставал меня везде, будто желая, чтобы я превратилась в никчемную ледышку. Глыба льда, которую останется только разбить. Но когда сил не оставалось вовсе, я увидела просвет — яркий и ослепительный. Это напомнило мне грань, ту малейшую, между жизнью и смертью. Ту тонкую разделяющую нить. То чёртово пространство, определяющее твою сторону. После этого показался заледеневший, хрустальный гроб, а комната превратилась в суровую комнатушку морга, где повсюду были мёртвые, бездвижные тела. Люди, по чьим венам кровь уже не течет. Я вздрогнула, только на этот раз не от холода. Хрустальный гроб выделялся и был от меня отвернут, призывающе моля подойти и взглянуть на всё самостоятельно. Интерес стоял выше слабого состояния или обморожения, я точно знала, что мне необходимо это сделать. Мои ноги сами вели меня к нему, и на удивление передвигалась я быстро. Эмир. До ужаса побледневший, иссохший, мертвый… Стоило ожидать его, но каждый раз это становится для меня колючей неожиданностью, из-за которой мои лёгкие пережимает паническая волна страха. Голоса в моей голове появились вновь, упрекая и заставляя не опускать голову вниз, а я и не смела им перечить. А кому им? Из моего рта резко полилась вода, а тело забилось в лёгких конвульсиях, которые учащались с каждой секундой. Хрустальный гроб с треском исчез, а комната стала преображаться в светлую ванную Арсения. Голоса вмиг пропали. Я судорожно закашляла, всплывая на поверхность и бешено бегая глазами по доступному пространству. Холодная ванна, наполненная до предела, мои видения или галлюцинации, кашель и чувство уходящей смерти пытались собрать единую картинку, но сознание настолько спуталось, что я стала туго соображать. Если правильно всё воспринимать, то мой безумный холод, это только последствие ванны, в которой я уснула? В которой я замерла? В которой я чуть не захлебнулась? Но как? Мой внутренний мир дал ещё одну трещину. Он также дал понять, что совсем скоро я развалюсь. Сломаюсь. Не выдержу. Стану меркнуть.