Часть 21

Мне было страшно. От непонимания, от самой себя и этих глупых вещей, которые сами по себе всплывали в моей голове. Казалось, что это всё большой большой розыгрыш, и меня снимают в каком- то хоррор шоу, и вот-вот это закончится, а ко мне подойдут с крупным контрактом и хорошим психотерапевтом. А я стану так громко и заливисто смеяться, потому что не смогу проверить в такую правду, что на меня странно посмотрят. Но нет. Я щипала себя, по сто раз в день умывалась прохладной водой, опасливо косясь на ванну, надеясь очнуться в другом месте с чистыми мыслями. От одного вида чёртовой ванны меня начинала бить крупная дрожь, хотелось сразу же убежать и зарыться в одеяле, а отражение в зеркале изменилось. Меня пугал мой внешний вид. Крупные темные круги под глазами и осунувшееся лицо. Мне словно было не девятнадцать, а намного больше. Я же уже не принимаю. Почему все так? Я выжила из ума? Быть может, я уже в аду и таковы мои мучения? Или я уже давным давно заняла себе местечко в психиатрической лечебнице? Нет, этому есть объяснение. Наверняка есть объяснение. Арсений настоящий. Я могу его трогать, могу целовать его и обнимать, он слышит меня. Значит не все потеряно. Арсению я, разумеется, ничего не рассказала. Он не должен знать таких вещей, иначе посчитает меня сумасшедшей или, хуже того, сдаст в какую-нибудь клинику, а затем всё дойдет и до родителей… Я к этому не готова… Я не готова потерять их всех. Они разочаруются во мне, оставят одну, может даже начнут презирать, пока я буду покоиться в больнице и терять разум от вида белых стен и надоедливых врачей. Кому нужна психованная дочь и девушка? Однажды в детстве папа пугал меня, читая на ночь страшилки, которые я потом пересказывала своей подруге. В одной из тех страшилок было сказано про взрослую девушку, чьё существование стало невыносимым после смерти её брата. Парень продал душу дьяволу в обмен на излечение сестры, которая в тот момент заболела смертельным вирусом чёрной оспы, а также попросил даровать ей вечную жизнь. Только девушку ждали лишь вечные муки: к ней приходили демоны, обвиняющие её в содеянном грехе, они угнетали, давили на неё и громко-громко хохотали, видя, как девушка изнывается, умоляет прекратить. Они называли грехом смерть в обмен на вечную жалкую жизнь. Дьявол был жесток и чрезвычайно хитёр. Вылечив, он обрёк её на страдания. Девушка сошла с ума и смысл бороться, чтобы доказать, что поступок брата не был напрасен всё это угасло, а девушка покончила с собой. Попав на небеса, она осознала, что брат находится в другом месте. В горячем аду, где оплачивает дьяволу свой долг. Будучи малышкой, я загоралась интересом, внимательно вслушиваясь в слова папы, но теперь я способна переосмыслять, и многие страшилки действительно всего лишь миф, несуразный бред, однако эта история всплывала в моём подсознании всё чаще и я всё больше приравнивала себя к той девушке. Разумеется, брата у меня нет и ни в какого дьявола я не верю, но мёртв мой друг Эмир и мои мысли призывают получить сгусток эйфории, а это буквально заставляет меня выворачивать себе рёбра. Только я не собиралась сдаваться. Пусть мне хочется напиться, обдолбаться и развалиться на траве с широкой улыбкой, я не стану. Не стану, потому что обещала. Не стану, потому что не хочу к этому возвращаться. Ведь не хочу? Я не хочу умирать… Я сидела напротив зеркала, медленно расчёсывая волосы и глядя на своё лицо. Искусанные и потрескавшиеся губы выглядели ужасно, от собственной бледноты уже тошнило, но я все равно пыталась привести себя в порядок. Рисование отошло куда-то на второй план: не было сил, хотя идей в голове таилась масса. Правда, кишились в ней только самые жуткие. Когда-то я думала, что смогу связать с этим свою жизнь. Возможно я стала бы известным реставратором или знаменитым архитектором. А, быть может, и великим художником. Как же наркотики губят жизнь. Жалость к себе переходит все границы. Я резко перестала заниматься волосами и быстро впечатала расчёску в стол, с шумом вставая. Я готовилась к приходу Арсения, поэтому пыталась растянуть баланс над собой как можно на дольше, но очевидно, что даже это даётся мне с трудом. Слабачка! Жалкая, глупая слабачка! Так ещё и не в себе. Какая прелесть, уже сплю и вижу прекрасное будущее Арсения с какой-нибудь замечательной девушкой, ибо кто в здравом уме возьмётся за такую, как я? Получится мазохизм чистой воды. Я представляю её: красивую, высокую, заботливую, безумно хорошую и вежливую, с большими амбициями и такой же гигантской любовью к Арсению. Ему нужна та, с кем он не будет мучать себя мыслями «а если сорвётся?», ему нужна совершенная, моя противоположность… Я мощно хлопаю себя по лицу и отшатываюсь, моментально ухватившись за повреждённую щёку. Жжение коликами отразилось в лице, а след от моих пальцев белым пятном очертился в середине покраснения. Я бешено забегала глазами по отражению в зеркале и с ужасом перевела дыхание, услышав, как ключ в щеколде ускоренно поворачивается. Чёрт! На одних только пятках я быстро развернулась и залетела в злосчастную ванную комнатку, руками пытаясь распределить волосы так, чтобы не был заметен удар. Я разом включила кран и оглядела себя ещё несколько раз, прежде чем выключить и выйти, придерживая летящие волосы. Собственный удар был таким внезапным, что теперь боль отрезвила мне мысли. Словно разлетелся густой туман. Если бы я этого не сделала, то стала бы думать ещё больше, а потом просто не выдержала. Я нужна Арсению и он дорожит мной, иначе бы я тут не стояла. Я нужна ему, точно нужна. А он нужен мне. И он помогает мне, правда? И он сделает меня счастливее. Ничего он не монстр. Арсений, кстати, уже сидел на моей кровати с подносом, широко и тепло мне улыбаясь. Я бы и сама улыбнулась ему в ответ, но теперь это давалось с большими усилиями. Щека болела и любое движение лица вызывало лишь неприятные ощущения. Я села, повернувшись к нему так, чтобы он видел только неповрежденную сторону лица, а после принялась уплетать еду. Вместе с болью будто проснулись и все мои потребности, в том числе и дикий голод. Боль ключ к становлению «нормальной»? Заметив изучающий взгляд брюнета, я, не долго думая, что сказать, бросила: — Чего пялишься? Можешь идти, я поем сама. Только через секунду после сказанного я подняла голову, оторвавшись от сочного бифштекса, и с лёгким сожалением посмотрела на Арсения, промолвив тихое извинение. — Я уже давно понял, что грубость или глупость твоя защитная реакция. Что случилось? Это странно, ты одна в этой комнате, но мне кажется, будто что-то произошло. Мой растерянный взгляд встретился с его взволнованным и я, словно податливая кукла убрала с лица волосы, повернувшись болючей стороной. Он тут же нахмурился, отодвинул поднос с едой и оказался рядом, сжав мою руку. Другой рукой он коснулся моей кожи нежно, с трепетом, еле прикасаясь, боясь сделать больно. — Ты… ударила себя сама? — уточнил парень, на что я ответила коротким кивком. Неожиданно для меня, хотя, возможно, и для нас обоих, Арсений придвинулся ещё ближе, обжигая своими губами мою щёку, медленно целуя каждую часть покраснений. Живот почему-то стянул тугой приятный узел, когда он продолжил своё дело, заставляя меня порадоваться за то, что я сумела дать себе по лицу. Грубая ладонь брюнета по-свойски легла на мою талию, а другая, для собственного удобства оказалась на шее. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, мне безумно нравилось чувствовать его так близко. — Пожалуйста, не делай так больше. Твоё лицо слишком красивое для таких побоев, — оторвавшись, выдал он, напоследок мягко и быстро чмокнув меня в губы. Нужно приложить что-нибудь холодное, я сейчас. Но я не дала Арсению встать, обхватив его руку и заставив остановиться. Он опешил, однако всё равно замер, явно заинтересовавшись. Слишком мало простых поцелуев в щеку, слишком. Я притянула его к себе, заставив оказаться буквально в паре дюймов, а после коснулась манящих губ, впившись в них с такой жадностью и желанием, как было бы, если бы у настоящей сладкоежки отобрали излюбленную шоколадку и начали дразнить. Арсений всегда меня дразнил, оттягивал возможность сблизиться сильнее, вероятно, не забывая, что я по-прежнему его студентка. Хотя, возможно, меня давно отчислили, но почему-то я думаю, что об этом он позаботился. Я обвила шею парня руками, чувствуя, как напрягается его тело. Он обхватил мои бедра и мы уже лежали на постели, отодвинув поднос как можно дальше. Он оттягивал, кусал, мял мои губы, а я все также млела от его нежности. Не прекращая поцелуи снимали друг с друга одежду. Подготовил меня пальцами, смочив их и оставив мокрую дорожку на теле, ведущую от языка вниз. Раздвинул мои ноги и уверенно вошел, сжимая бедра и покачиваясь в одном темпе со мной. Прикосновения быстро стали отдавать жаром, хотя за окном проходили прохладные вечера. Не было никаких других ощущений, кроме ощущения его внутри — и эта мысль пьянила так же сильно, как и занятия любовью с ним. Мы двигались быстро, и я кричала его имя, кажется, не выдерживая. Я извивалась под ним и съеживалась от каждого нового прикосновения. Я чувствовала, что вот-вот разобьюсь на маленькие осколки, когда он резко вышел и посадил меня на себя сверху. Он смотрел на меня, тяжело дыша в темпе нашим движениям, а я запрокидывала голову наверх, лаская свое тело и собирая волосы в хвост, вытягиваясь. Вскоре он не выдержал и опустил меня на себя — без объятий нас хватало ненадолго. Так мы и закончились, громко выдыхая друг в друга и опрокидываясь на спины. Пару минут молчали, держась за руки, и восстанавливали дыхание. Вместе принимали душ, быстро обновив свое возбуждение. Словно марафонцы зашли на второй круг. Я придерживала стекло душевой кабины, пока он вбивал меня в нее сзади и оттягивал мои волосы. Щека болезненно пульсировала, и меня совсем это не заботило. Боль и удовольствие. Вот он ключ! Ключ, который поможет мне избавиться от этого ужаса.

***

Автор Светлое начало стало радовать глаз — улыбка, глупая и счастливая замерла на её приоткрытых и потрескавшихся губах, но так ли долго продлится счастье? Сегодня Арсений снова выпустил Варвару из комнаты, в виде проверки перед искушением и чтобы девушка наконец ощутила бытовую рутину жизни: приготовила сама себе поесть, включила интересный фильм и помыла за собой посуду. Это так просто звучит, вероятно, да. Однако на деле Варя излишне часто поглядывала на полку с коньяком и сдавала позиции с каждой минутой. Один раз Арсению пришлось всё же отобрать из рук безумной бутылку, после чего Варя ощутила большой приток вины и сожаления. Некая ненависть к себе заставляла её приходить в бешенство. Почему она такая слабая?! Позорище! А сейчас, находясь в тисках любимого, она не смела сдерживать улыбку, она не смела думать ни о чем, кроме этого. Так ей казалось. Помутненное сознание, вера в несущественное всё это складывалось на ней худшим образом, и когда она думала, что обретает покой, желания ходили за ней по пятам. Преследовали. Несколько дней подряд Арсений выводил её в свет, их взаимопонимание и доверие росло с каждым разом. Наивность происходящего смешило какую-то прогнившую часть Варвары. Оно буквально высмеивало эти фрагменты, где можно ощутить счастье без белого порошка. Ее не покидали мысли, что Арсений на самом деле хуже, чем пытается казаться. А сердце и голова тянулись к нему все больше. — Сегодня я оставлю тебя одну, пока буду на работе. Думаю, время пришло, — с нотками веселья проговорил Попов, накидывая на плечи чёрное пальто. Маркова вздрогнула от одной только такой мысли, ведь спокойно ей было лишь рядом с Арсением, но голова всё равно рефлекторно кивнула. Брюнет наклонился и напоследок чмокнул девушку в губы, одновременно прихватывая свой портфель и звеня ключами. — Я уверен в тебе. Варя натянула слабую улыбку, а когда послышался хлопок двери её взгляд моментально приковался к бутылке ликёра, который парень намеренно оставил на самом видном месте на столе. Сглотнув, девушка вслух пригрозила самой себе. — Не сметь! Я не поддамся! Я обещала Эмиру, я обещала всем, я обещала… Ошибки. Они так часто происходят с людьми и иногда даже жаль, что жизнь это не игра, которую можно перепройти, начать заново. Это опыт. А опыт, как правило, не всегда хороший. Что бы было, если бы человек никогда не смог познавать проблемы? Идеализированный, скучный мир, полный розовых очков, где нет ни капли горечи, возможную ощутить на языке? Испытания, которые дарует нам вселенная бывают чертовски сложными, терзающими, искушающими, болезненными, но тем не менее, пройдя их все, можно показать и доказать, что вы сильны. Вы сильны и вы заслуживаете кусочек счастья, заслуживаете награды. Так ли это? Галлюцинации не оставляли девушку, но теперь Варя могла справляться с этим лучше прежнего. Пока что. Она включила какую-то фантастику на телевизоре и, едва всматриваясь, задумалась о чем-то своём. Она давно терпит. Это же не наркотики, всего-то бутылка ликёра. Да её даже не возьмёт. Внутри что-то завывало, призывало остановиться, только девушка уже поднялась с дивана, медленно направляясь к столу. — Да плевать на всё! Коснувшись бутылки, Варя с лёгкостью её открыла, затыкая молящий перестать голос. — Мне необходимо немного расслабиться… Одна капля нужной жидкости и Варя уже в гневе. Не может поверить в такой простой обман. Такая глупая ловушка, в которую она попала. — Это чай! Чай! Твою мать! Контроль впервые за эти дни напрочь покинул дурную голову, выбрасывая все ненужные чувства: жалость, стыд, сожаление. Бутылка фальшивого ликёра с визгом полетела в стену. — К чёрту все обещания! Мне плевать, ясно?! Крики наполнили весь дом, а Варя с молниеносной скоростью побежала в комнату Арсения, обыскивая её в поиске денег, а после обулась, в глубине души боясь пожалеть о своём поступке. Иногда ошибки приводят к ужасным последствиям.

***

Маркову ещё несколько часов назад занесло в тот самый район, где в баре она не заплатила, и в тот самый район, где ей повезло встретиться с Эмиром. Хотя везение ли это? Эффект счастья прошёл, а за ним вернулись все человеческие ощущения. Раскаяние преобладало, истеричные слёзы уже брызнули из глаз, а она всё не переставала шептать: — Нет-нет нет… нет… Я не должна была так поступать… я всё испортила… я опять всё испортила… Тело вмиг остановилось, когда девушка заметила тот самый переулок. Резко развернувшись она, несмотря на пелену из слёз, побежала как можно дальше. Чудовище! Глупое, неконтролируемое, зависимое чудовище! Брюнетка бежала, наплевав на сбитое дыхание и ужасающую сухость во рту, пока не споткнулась и с визгом не упала в грязь. Пару часов назад прошёл суровый, угнетающий ливень, но тогда ей ещё было очень хорошо. А теперь? Героин, героин… Почему ты не сделал ее состояние лучше? Она подняла вялую голову наверх, углядев безэмоциональное лицо Эмира: в маленьких трещинках, словно он фарфоровая кукла, над которой поиздевались. Его голова летала в воздухе, так тихо, что Варя слышала только своё прерывистое дыхание и наступающую истерику. — Прошу, прости меня, Эмир! Я знаю, я обещала тебе, но клянусь, это лишь единичный случай, больше такого никогда не повторится… Тут лицо парня побогровело от злости и картинка стала меняться на девушку, валявшуюся в грязи, потрёпанную и отвратительную. Это и была Варя. — Эмир! Я всё исправлю! — вскрикнула брюнетка, надрывая голос. Грязными руками стерев слёзы, она нашла в себе силы подняться и направиться в сторону дома Арсения, пока ещё могла это сделать. И пока тело её потрошилось изнутри, желала она лишь смерти своей. Желала оказаться в больших муках, желала пережить их и обрести желанный покой в другом мире, совершенно ином. Невозможные желания, совершенно глупые, совершенно безумные. Варя не знала, сколько шла или когда успела оказаться в доме Арсения, уже чистая и сидевшая на том самом диване. Вокруг всё было убрано, а бутылка ликёра по-прежнему стояла на месте. «Наверное, Арсений очень зол, пронеслось в её голове». Входная дверь распахнулась, завертелся весь мир, показались лица родителей: разочарованные, потерянные, осуждающие… — Ты подвела нас, дочка, — сказал отец, глядя прямо на девушку и не отводя взгляда. — Мы возлагали на тебя такие надежды, крошка. Видишь, до чего ты докатилась? — промолвила мать, чей голос звучал отчужденно. Варя вскочила, чуть не потеряв равновесие от шока. — Вы настоящие? Как вы нашли меня? — её голос дрожал, глаза бегали туда сюда, а мысли смешались, запутались. — Неважно. Мы только хотели сказать, что ты больше не наша дочь. Ровно с этого момента. Ты сделала неправильный выбор, чем вызвала последствия, — холодно утвердил отец. — Мама? — испуганно отшатнулась Варя. — Всё так. Прощай. Женщина с мужчиной под руку, вовсе никуда не торопясь, пошагали к двери, не обращая внимания на крики дочери. Она умоляла их объясниться и остановиться, а когда попыталась бежать с шумом повалилась на мокрую землю. В ту же самую грязь, где была совсем недавно. — Я знал, что ты невероятно проблемная, хорошо, что хотя бы не тяжелая. Но Арсений должен мне новые шмотки и чистку машины. Где ты сумела так обваляться? Ты каталась по лужам, или как? — недовольный голос Сергея привёл девушку в чувства. Матвиенко нашёл её без сознания на обочине дороги и в этот раз просто не мог позволить ей сбежать. Варя выглядела ничуть не лучше бездомного грязная одежда и тело, растрепанные волосы и пустой взгляд. — Где мои родители? Что ты делаешь?! — закричала Варя, дергаясь в руках парня. — Угомонись, иначе буду нести тебя не так аккуратно. И откуда мне знать, где твои родители? Опять обдолбалась? Больше Маркова его не слышала. Теперь всё стало ещё запущенней. Грань, разъединяющая реальность от галлюцинаций напрочь исчезла, а значит, что настало худшее время для познания собственных ошибок. И расплаты.