Часть 22

♫ ooes - Пепел Sounduk - BMM Сергей покручивал бутылочку пива в своей руке, внимательно наблюдая за взбудораженным другом. Арсений никак не находил себе места: хмурился, ходил туда-сюда и иногда нервно выругивался, словно позабыв о Матвиенко вообще. — Эх, а ведь я мог бы бросить её там, и мы бы сейчас с тобой отжигали, после того как я бы навалил тебе в уши какую-нибудь душещипательную грустную историю, отметив, какая Варвара стерва. Вот же, каков придурок! — иронично воскликнул Сережа, пошире улыбнувшись. Арсений замер, поднял взгляд на друга и, усмехнувшись, закатил глаза. — Я просто не понимаю, как так вышло. Всё это время мне казалось, что она отлично держится, — с тяжестью промолвил Попов. — А мне кажется, что это происходило только в твоё присутствие. Как врач, я могу сказать, что одиночество для психики вещь страшная. — загадочно сказал Сергей, продолжая. — А у неё тут даже не с кем посплетничать. — Ты ещё даже не врач. — Хватит, мистер занудливый профессор-всезнайка. Ты в курсе, сколько лет нужно, чтобы стать достойным человеком в этой отрасли? Ужас как много. Если бы не мои ловкие ручки и тяга к подобному, уверен, сейчас бы я уже спокойно был каким-нибудь телеведущим. Нет, даже не каким-нибудь, а самым лучшим! — А потом в старости мы бы пересматривали все твои шоу за пиццей, сидя на дорогущем скрипучем диване, ворча друг на друга из-за маразма. — Именно так и было бы! — рассмеялся Сергей. — Но серьёзно, Арс, не думай, что поведение этой девчонки нормальное. Когда я её нашёл она бредила и находилась в таком состоянии, что я бы посоветовал тебе проведать её. Она долго держалась, сейчас сорвалась, она не может быть в порядке. — Я зайду к ней чуть позже. Спасибо, что подобрал ее…

***

Девушка неподвижно лежала на кровати, уставившись в белоснежный навесной потолок, слыша лишь собственное тревожное дыхание. Уровень тревожности зашкаливал и норовился выпрыгнуть, как пробка из шампанского, которая может попасть кому-то в глаз. Её попытки что-то восстановить, исправить — всё было ничтожным, как и всегда. Как и всегда. Почему же ей так не везло? Это ли не сумасшествие видеть, слышать, чувствовать, буквально ощущать людей, которые не должны быть осязаемыми прямо здесь и сейчас? Голова закружилась, звон в ушах усилился, а Варя снова окунулась в то пространство, в котором абсолютно не разбирается. Что это — реальность или миф? Когда она приподнялась на локтях, то сразу же заметила четырех людей, но от них кровь в венах стала застывать. Пронёсся пронзительный холодок, добирающийся до каждой клеточки её тела. Родители, Эмир и неожиданная на этот раз Лейла выстроились в ряд и поманили девушку к себе. Сперва мягко, по-доброму и даже тепло, а после, спустя несколько минут негодований Варя, с рыком посинели и угрожающе приказали ей подняться. Эмоции накалились до предела и брюнетка, подобно самой покорной рабыне, поплелась в комнату, которую они открыли именно для неё. Они переместились быстрее, чем девушка, и когда она посмела обернуться, то с испугом вскрикнула, ухватившись за бешено колотящееся сердце. В панике, сразу же бросая им вызов, Варя закрыла дверь ванной комнаты на щеколду и встала прямо перед ними. Она устала от всего того, что происходило, и ей хотелось лишь раз и навсегда покончить с этим. Покончить и забыть. Но такое никогда не забудется. Все четверо с безумными улыбками стали смеяться — так громко и долго, что назвать смехом это было трудновато. Походило на глупые вопли. Шли минуты, но Варя так и не понимала, чего же они хотят. Страх сменился на нервоз, только и это ненадолго. Они сразу остановились, буквально по инерции перестали хохотать. Их лица больше не украшала улыбка, уголки губ наоборот сползли вниз, а сами они направились прямо к девушке, словно собираясь раздавить её, как жалкую букашку. Маркова отступала назад, пока не оперлась о стену, прижавшись к ней всем телом. Но дальнейшие действия и не потребовались все тут же замерли. Первой звук подала Лейла, сощурив глаза и оглядев Варю с презрением. Она буквально выплюнула какое-то оскорбление и отошла в сторону. Так было до тех пор, пока круг не скрепился, соединившись. Дальше их голоса сливались в один протяжный гул, состоящий из ненависти, злобы и давящих упрёков. Самые близкие ранят, бьют прямо в грудь, специально избегая область возле сердца, ведь так мучений будет гораздо больше. Некоторые фразы отчётливо запоминались и всплывали в памяти, причиняя острую боль во всех конечностях. — Лгунья! Ты должна умереть! — Всему виной твоё существование, как же ты портишь всем вокруг жизнь, ничтожество! — Ты должна умереть! Мы разочарованы! Ты подвела нас! Ты должна умереть. Ты заслуживаешь смерти. Ты должна умереть. Должна. Умереть. Голова запульсировала, Варя пошатнулась и с грохотом упала на холодный кафель, отодвигаясь в дальний угол роковой ванной комнаты. Четыре силуэта надвигались прямо на неё, когда ползти уже было некуда: их глаза залились кровью, улыбки превратились в безумные нервные подрагивания, а их гигантский размер совсем не шёл в сравнение с маленькой запуганной девушкой. Варя жалобно и беспомощно пищала, умоляла, просила… Нет. Безжалостные люди были самыми жестокими. Рука Лейлы с силой приподняла лицо Вари, а после жутко промолвила: — Ты убила моего друга. Схватив Маркову за волосы та с силой ударила её голову об кафель. На секунду Варе показалось, что она вот-вот потеряет сознание, как ангельский голос Эмира посоветовал ей другое. Парень взялся из неоткуда, поменялся в лице и стал объектом притяжения всего света вокруг. Он подсветился, словно скоро начнёт гореть, и глаза его сияли так ярко, что Варвара больше не могла смотреть ни на что другое. — Я знаю, что тебе поможет, милая. Ты сама можешь это прекратить и мы воссоединимся. Тебе больше не нужно это чувствовать. Я спасу тебя от этой боли. Девушка оглянулась — все, кроме Эмира, исчезли, болезненный гул в ушах пропал, и осталось лишь одно отчётливое и единственное желание. Парень слащаво и по-доброму ей улыбался, тянул руку и призывал к действиям, имеющим ужасные последствия. Варя встала на ватных ногах и беспечно взглянула на встроенное в шкафчик зеркало. Где-то слишком далеко слышался голос Арсения, но Эмир заглушал любые посторонние звуки, оставляя лишь свой манящий голос. — Давай. Ты же хочешь этого. Никакой скорби больше не будет, потому что мы будем вместе. Тот мир хорош, Варь. Тебе понравится. Там не существует боли. Она вслушивалась в убаюкивающий голос Эмира — совершенный, идеальный, красивый. Теперь он не был изуродованным, он не казался ей мёртвым. Эмир выглядел по-настоящему живым, с прежней улыбкой и настоящим голосом. — Хорошо. Я сделаю это. Варвара взглянула на зеркало еще раз, а после, резко и без сомнений, сделала один удар локтем. Осколки разлетелись в сторону, пролетая сквозь Эмира, будто тот призрак. Однако из его живота тут же поструилась алая кровь, моментально испортив белоснежную рубашку. Эмир с улыбкой зажал рукой порезы, отходя от осколков. Варя испуганно оглядела парня, бросаясь к полу и хватая кусок покрупнее. Острый осколок коснулся бледной кожи девушки и это было ошибкой, которую она бездумно совершала. Сомнения пытались вырваться наружу, но Эмир был сильнее этого. Непробиваемый, непоколебимый. Варя с силой надавила на запястье, и решительно резанула по венам. Повторив трюк ещё два раза она заметила, как силуэт Эмира начинает пропадать, как разум начинает возвращаться, как боль с силой захлёстывает её, а кровь заполняет комнату с невероятной скоростью. Голос Арсения, который раньше был так далеко, сейчас слышался очень близко. Дверь отворилась, с грохотом стукнувшись о стену. — Что ты творишь, идиотка?! — со злостью выкрикнул парень, не пытаясь сдержать гнева. — Сергей, быстрее иди сюда! — Арс? Но я видела… я не хотела…они… — Замолчи, блять! Попов подхватил аптечку и стал быстро перебинтовывать её запястье, стараясь остановить кровотечение. — Прости меня, — всё равно в бреду промолвила девушка, не зная, к кому из нескольких Арсениев она обращается. Варвара

Яркий свет пронизывался даже сквозь мои закрытые веки, заставляя пошатнуть головой в разные стороны. Я невольно приоткрыла глаза, с ужасом осматривая уже известную мне местность. Страх цепко вцепился в мои лёгкие, заставляя резко попытаться подскочить с постели. Ломкость в конечностях не позволила мне больше движений, а запястье одарило меня жгучей острой болью, благодаря чему с губ сорвался хриплый крик. На удивление, мысли мои были чисты и почти ясны, летал лишь вопрос — а что же произошло вчера? Или сколько прошло вообще времени? Сколько я здесь? Тщетные попытки вспомнить вчерашний день давали только посмотреть мутную нарезку из каких-то непонятных кусков. Видимо, это всё, что осталось от того дня. Где Арсений? Почему я здесь? Что с моей рукой? Перерезаны вены? Что за глупости! Больничная палата выглядела как и тогда, в тот самый день, когда мне удалось проснуться. На мне была ночная широкая сорочка, левая рука вся обмотана тугой повязкой, а любое телодвижение заставляло чувствовать боль. Хоть что-то в этом мире неизменно. Но где же Арсений? Разве я не была у него дома вчера? Я напряжённо смотрела в одну точку, чуть ли не изнывая от такого количества безответных вопросов. Нужно начать с начала. Был обычный день, Арсений решил проверить меня. Я включила фильм, и… Ничего. Может, я уснула? Может, в дом забрались грабители и ударили меня по голове? Какая чушь! Это наверняка какой-то нелепый сон. Тогда как я здесь оказалась? Виктор Алексеевич — уже знакомый для меня врач — без стука, с лёгкостью и расстановкой зашёл в палату, обрывая мои мысли и даря надежду на возможные ответы. Он как всегда вовремя. — Виктор Алексеевич, как я рада вас видеть! Это просто чудеса, я не знаю, что сказать, жаль что вам приходится снова видеть меня… — Вы о чем? — безэмоционально промолвил док, вопросительно выгибая бровь. Он ведь не мог меня забыть. Точно не мог. — Это шутка? — в недоумении спросила я. — Прошу прощения, но я действительно не понимаю, о чём вы говорите. Рад, что вы очнулись. Как себя чувствуете? Рана глубокая, вам очень повезло, что ваш отец успел вовремя, — спокойно проговаривал Виктор. — Я уведомлю его о том, что сегодня вас можно будет увидеть. Вы хотите воды? — Мой отец? — вздрогнула я. — Да, Артем. — Это какая-то ошибка, такого не может быть! Виктор Алексеевич, неужели вы не помните меня?! Эмир, он скончался в этой больнице, ты сам сообщал мне эту новость! Мне и Лейле! Мой голос срывался, внимание было направлено исключительно на доктора, который отрицал всё, что слышал. Это пугало меня, заставляло чувствовать немыслимое сумасшествие, заставляло организм бить тревогу. Где же Арсений — в сотый раз задавалась я вопросом. Почему отец? Это ошибка. Розыгрыш. Глупый-глупый розыгрыш. Надо мной решили поиздеваться, вот и всё. Преподать урок несносной девчонке. — Перестаньте, иначе мне придется вколоть вам успокоительное, холодно бросил врач, выравнивая плечи. — После отца к вам зайдёт наш психотерапевт, будьте с ней честны и, желательно, пооткровеннее. Я успела только открыть рот, прежде чем доктор скрылся за дверью и оставил меня в неведении. Прошли минуты, а может и часы, я перестала считать, сколько прошло времени после ухода Виктора и моего ожидания отца. Он ответит на все мои вопросы, но что ждёт меня дальше? Наказание? Отречение? Я его опозорила? Что будет? Я выпила много воды, старалась не шевелить левой рукой, постараясь и вовсе избавиться от мыслей о ней. В первый миг мне показалось, что это сон. Во второй — дурацкая шутка. А в третий я осознала, что, похоже, это и есть реальность. Только как я пришла к такой реальности, непонятно. И станет ли понятно? За дверью послышались раздраженные голоса и я сразу же уловила манеру речи отца, настороженно глядя на дверь. Пора посмотреть в глаза одному из своих страхов, столкнуться с реакцией родителя и принять это. Узнал ли он, что я принимала? Виктор ведь откачивал меня от передозировки. С прямой спиной, стойким взглядом и лёгкой щетиной мой отец ловко приземлился на стул возле моей койки, не сводя с меня глаз. И я не могла понять, что кроется за его почерневшими глазами, за тонкой полосой губ или его совершенно неподвижным телом. Мы молчали, будто боясь нарушить это равновесие, такую горькую на вкус тишину. Боясь, что слова сейчас могут всё разрушить. Но я заговорила первой — любопытство было слишком сильным. — Скажи, пап, почему и как я здесь оказалась? Что с моей рукой? — Отец вздохнул, поджал губы ещё сильнее, опустил наконец глаза и ответил, вновь взглянув на меня. — Ты лежала на полу в своей комнате, когда я нашел тебя, и истекала кровью. Лучше ты ответь мне, что мы с мамой делали не так? Было видно, что ему давались эти слова с особой тяжестью, но в то же время он, как и обычно, хотел заставить меня ощущать вину за свой проступок. — Я не помню, — честно призналась я. — Конечно, ты не помнишь, ты ведь решила принять таблеток, да и побольше. Они лежали на ковре рядом с тобой, Варя. И как давно ты этим занимаешься? Слова отца были подобны острому ножу, резко впивающемуся в кожу. Он без остановки изрезал меня, а на все оправдания закрывал глаза. Какие же тут могут быть оправдания? — Разве тебе когда-то чего-то не хватало, ответь мне? Когда? Хоть раз такое было? Наверное, мы слишком много тебе позволяли и мало следили. Стоило быть более внимательными к тебе, дочка… — Пусть так! Пусть я избалованная дурочка с ветреными мыслями, пусть так! Только дай связаться с Арсением и объясниться. Дай свой сотовый. Это всё, о чём я прошу. Отец недоуменно вскинул брови и вытянул лицо от удивления, а после, нацепив ухмылку, протянул мне телефон. Он сделал это так небрежно и просто, будто знал и ждал, что я облажаюсь. Абонент вне зоны действия сети. — Ну же, расскажи мне, кто же этот загадочный Арсений, — с нескрываемой издёвкой прохрипел отец. — Он… замечательный. Безмерно хороший человек, который помогал мне, спасал меня и был рядом, пока я была не в себе… Арсений Попов — преподаватель моего университета, да. И, возможно, я даже люблю его. Где он? Мне это надоело. Хватит играть со мной в эти игры, — злилась я. — Врачи предупреждали меня, но я не мог и подумать, что ты действительно не в себе. Знаешь, что я имею сейчас? Дочь с явными психическими отклонениями, наркотической зависимостью и выдуманным парнем-преподавателем! Забыл упомянуть попытку самоубийства. Когда-нибудь ты думаешь о ком-то, кроме себя, Варвара? Папа и не думал останавливаться — он всё говорил и говорил, когда я уже давно перестала вслушиваться в его слова. А что если и это только иллюзия? Как было с Эмиром, как было много раз. Вчерашний день превратился в пустое пятно в моей памяти, а от этого появляется гораздо больше загадок и тайн, которые раскроются лишь если я смогу вспомнить. А до тех пор мне будут говорить о том, что Арсений — ненастоящий, и всё происходящее эти несколько месяцев — плод моей безумной головы? Может если так, то и смерть Эмира бред? Быть может, поэтому Виктор Алексеевич не помнит меня? Зачем же доку притворяться? — Перестань и уходи, пап. Мне нужен покой, а ты только действуешь на нервы, — сухо прервала я отца, дотянувшись до бутылки воды. Он скосил противную гримасу и, ничуть не медля, поднялся с места. — Уже на этой неделе ты окажешься в месте, где тебе помогут. Вся чушь вылетит из твоей головы, Варвара. И вот там тебе действительно помогут.