Глава 4. Давно ты стал таким?

— Асмодей? Чего тебе? — Измученно откликается мужчина, стоявший к ним спиной. Юлия представляла себе дьявола несколько иначе. Точнее, совсем иначе. В голове рисовался образ рогатого существа, чей внешний вид заставлял стынуть кровь в жилах. Но в реальности, у него нет даже рогов. И, наконец, он разворачивается лицом. Бледная кожа, впавшие глазницы, острые скулы, длинные волнистые волосы, чей тон темнее черного и леденящие душу глаза, в которых... подождите, у них действительно отсутствовала радужка? — О, так ты не один. Зачем пришли? — Нам нужно снять блок, — отвечает Денис, кивая на Юлию. — А сам почему не снимешь? — Я не могу. Люцифер даже приподнял бровь, рассмеявшись. — Ну проходите. * * * — То есть, под блокировкой находится родовое проклятие? — выдохнул Кирилл. — И что с ним делать? Юлия все это время сидела как каменная глыба, не смея шелохнуться и даже боясь дышать, не говоря уже о ведении диалога с кем-либо. Пара мгновений и ее накроет паническая атака. — Кто-то из ее предков продал мне душу. Следовательно, на всех его потомков автоматически распространяется проклятие, которое передается по наследству. Проклятые не могут обрести любимого человека, теряют в раннем возрасте родителей и... довольно рано умирают. — А снять его как? — А снять могу его лишь я, — улыбнулся Люцифер, взяв с полки хрустальный сосуд с чем-то вроде алкоголя. — Но я не хочу. — И почему же? — А зачем мне это? — Можете выйти на пару минут? — на этот раз Денис обращался к группе своих знакомых. А когда они вошли через эти пару минут обратно, Люцифер был уже в совершенно другом настроении. И изменилось оно явно не в лучшую сторону. — Эй, девочка, слушай сюда, — стрельнул он взглядом в Юлию. — Чтобы выжить и снять проклятие, тебе надо пройти испытание. У тебя ведь через неделю День рождения? Все равно осталось недолго, терять нечего. — Недолго? — Савельева искренне не понимала, о чем идет речь. Какое отношение имеет дата ее рождения к проклятию? — Сколько лет было твоей матери, когда она скончалась? Главная героиня нахмурилась. — Двадцать. — А ее брату? — Двадцать два. — Видишь? Мало того, что два — твое несчастное число, так еще и достигнув двадцати лет, ты имеешь все шансы отправиться в Мир иной. Если не в двадцать, то через пару лет. И тогда уже наверняка. — Люцифер ненадолго замолчал, но только для того, чтобы отпить из бокала. — Ну что? — Что за испытание? Мрачная улыбка дьявола расплылась еще шире. — Пройти девять кругов Ада. * * * Едва ли они вышли за дверь, Юлия прислонилась к стене и рухнула на пол, совершенно не чувствуя ног. «Можешь взять в спутники одного из своих дружков, кроме Асмодея. Он знает Ад как свои пять пальцев, испытание, пройденное с ним, не засчитывается» А если Марат не согласится? Кирилла будет невозможно уговорить со стопроцентной вероятностью, а Вику впутывать не хочется. «Ты не пройдешь и пары кругов, если являешься грешницей. А если у тебя есть грехи, то зачем мне даровать жизнь? Ты ведь все равно угодишь ко мне, рано или поздно» Рано или поздно. Да откуда же ей знать, грешила ли она? Что вообще считается грехом? — Долго еще здесь сидеть собираешься? — голос Кирилла над ней. Хочется поднять голову, ответить, что уже встает, но тело совершенно не желает слушаться. Даже губы еле шевелятся. — Не видишь, что ей плохо? — Виктория упрекает Кирилла и помогает Савельевой подняться. — Давно ты стал таким? — «Таким»? — Когда Юля появилась в нашем доме, ты стал вести себя, как последний мудак. — Не выдумывай, ладно? Если я добр к тебе, не значит, что стану помогать каждому встречному. Вика в шоке замолчала, а потом развернулась и кивнула Денису. — Идем. 12 июля. Проснулась Юлия вновь в кровати Виктории, однако на этот раз Вика тоже была в постели и даже спала. Надо же, Савельева думала, что вампирам не нужен сон. Стрелка часов указывала на половину девятого, за окном пели птицы, а голова, к удивлению, даже не болела. Соскользнув с матраса, Юлия направилась на кухню: ужасно хотелось пить. А встретив на кухне Волкова, читающего книгу и иногда делающего затяжки из электронной сигареты, она грустно хмыкнула, верно, вспомнив последние три года, которые жила одна. Наливает воды в кружку и собирается выйти с ней на балкон, но замечает на себе взгляд Кирилла. Он вновь затянулся и, выдыхая пар, произнес что-то вроде «это моя чашка». Тут же в нос ударил приторно-сладкий и весьма удушливый запах, по причине чего Юлия поспешила уйти. — Ты же не против, если я ее одолжу? — кинула она через плечо, скрываясь из его поля зрения. А в голову невольно полез вопрос, какого черта он курит эту дрянь. Ему, что, шестнадцать? Внезапный шорох за спиной. Снова он. — Решила уже, с кем пойдешь? Савельева невольно окинула его недоверчивым взглядом. — Сама, наверное, если Марат откажется. — Сама? — ошарашено переспросил Кирилл. — Совсем больная? Конечно, мысль о прохождении этого пути в одиночку ее невероятно ужасала. Но, есть ли смысл жить в страхе? У мамы и дяди не было такого шанса, а ей даже подарили встречу с Люцифером. Было бы глупо упустить эту возможность. — Одна я или нет, но если не попытаюсь, то точно умру. У меня хотя бы есть надежда на жизнь. Кирилл пристально смотрел ей в глаза, не отводя взгляда. И это пугало не меньше предстоящего путешествия по преисподней или абсолютно черных глаз Люцифера. — Точно, я забыл. Надежда же умирает последней. Юлия ничего не ответила. Она лишь подняла свои глаза, сияющие от слез и ранее опущенные куда-то в кафель на полу, посмотрев на Кирилла. Через несколько секунд девушки на балконе уже не было. Только Волков и слова Виктории в его голове о том, что он ведет себя, словно последний мудак. Внезапно раздался тяжелый вздох позади него и шаги. — И зачем? — Что ты слышал? — Все. — Денис поджал губы и оперся локтями на перила. — А что ты делать будешь, если она пойдет и с собой что-нибудь сделает? Ты ведь знаешь, что у нее вся жизнь была не то, что не сахар, а хуже дерьма собачьего. От совести не откупишься потом. — Я тебя умоляю, мне слишком все равно, — махнул рукой он. — Волков, не ври себе. — Тишина. — Блять, заебал. Вы всем коллективом мне решили мозги выклевать, да? — молодой человек направился к выходу, но его остановили слова Дениса. — Марат не сунется в Ад. — С какой такой радости? — Ему там не место. Как и Виктории. Они не мертвые, но и не живые. Их просто сотрут. Если ты не пойдешь с ней, она пойдет одна.