"I've been going through something"

"Когда ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит" Элли на маковом поле. - Согласно критериям классификатора Ваш диагноз... - бессмысленный набор звуков изо рта страшно образованного врача - … по последним данным, специфической терапии нет, но Вам может помочь... - ему мог бы помочь один звонок, которого все еще не произошло. Гето поднимает сумку с пола, берет из рук врача какие-то бумаги, кивает на сказанное, совершенно не понимая смысла. В крови плещется ударная доза нейролептика, голова набита вонючей ватой. Он непременно займется этим, когда-то точно, обязательно подберет психотерапию, обязательно пропьет курс таблеток, о, да, конечно, обязательно. Непременно. Сугуру покидает больницу, чувствуя себя так, будто его били в голову очень тяжелыми ботинками, но не больно. Просто отбили способность толком соображать и осмысливать происходящее. Встречает его Секо. Одна она. Что ж, тоже неплохо, хотя бы не тащиться в метро в состоянии овоща. Девушка молчит, протягивает сигарету, они тихо курят, шагая к ее припаркованной машине. По дороге курят еще. Приятно курить без спешки, не как в больничном туалете, где на кабинках нет ручек. Забавно, в палатах окна может открыть только персонал, а вот окно туалета распахивается без малейших усилий. Возможно, справление естественных нужд как-то не вяжется с эффектным вылетанием из окна, кто знает. Она привозит Гето домой, ну, туда где он ест и спит. Это не дом, просто помещение, где можно оставить свои вещи и странно себя вести, когда никого нет рядом. Обычно никого и нет. Секо не может остаться, ей пора, у нее работа и хорошенький парень из университета с курносым носом и приятным голосом. Она лишь оставляет блок сигарет и показывает приобретенные запасы еды для Сугуру. Бережно раскладывает маленькие капсулы и круглые таблетки в пластиковый корпус с обозначением дней недели. К концу пятого контейнера Гето потеряет их в недрах квартиры за ненадобностью. От таблеток кружится голова и вязнут мысли, это ему не нравится. Конечно не дрожат руки и не колотят панические атаки, но … Дерьмо все равно. Он остается один. Бессмысленно пялится в стенку, ковыряет обивку дивана, иногда вздрагивает от покалывания в затекшей шее. Он сидит час, два, отрубается на том же диване, не сняв одежды. Просыпается утром. Просыпается? Хер его знает. При попытке встать в глазах темнеет, он ложится обратно. Пальцы щиплют ткань джинсов на бедре, немного больно, но...но зачем-то так надо делать. Тупо. Он встает через силу, по стене доходит до кухни, опускается на стул древним стариком. Отпивает воды из одной из заботливо расставленных по всей квартире бутылок. Взгляд натыкается на телефон. Слишком тяжело, рука не дотягивается никак эти несчастные 25 сантиметров. Он просто должен еще поспать. Он жует найденную на столе конфету, бредет обратно в комнату, обрушивается на кровать. 20:54. Во рту дерьмо, в голове двойное дерьмо с веточкой мяты сверху. Снова ковыляет на кухню, соображая чуть лучше. Он забыл выпить таблетки. Он игнорирует синенький контейнер, призывно глядящий подобием стабильности. Нахуй. Телефон в руках, он набирает один номер. Один и тот же всегда. Единственный. «В данный момент абонент не может ответить». Он никогда не может ответить. Ему нечем отвечать на вопрошающие цепляния Гето. Нет, на самом деле, он может просто ехать в метро, он может работать, у него ведь есть работа, да, он просто занят. Он просто ненавидит приставучего Сугуру с его вечной отчаянной мольбой в щенячьих глазах. Вечно проблемный, вечно сжирающий бесценное время Гето. Нахуй. Гето встряхивает головой, будто надеется физически стряхнуть полупрозрачную завесь таблеточного морока. Надо поесть, так все пройдет быстрее. Пройдет же? Он что-то достает из холодильника, что-то жует, что-то проглатывает, кажется, именно это называется поесть. Он возвращается на диван, он спит следующие 13 часов сном, не приносящим облегчения, не приносящим отдыха, сном персонажа видеоигры, который включают не по потребности в сне, а ради проматывания времени никому неинтересных событий. 10:07. Цвета вернулись. Определенно, он проснулся. Снова телефон. Снова абонент не может ему ответить. Нахуй. Он встает в злобно-радостном порыве, лыбится себе в зеркало. Волосы спутались, падают на лицо, под глазами синяки чернеют углями, губы сухие. Красавчик. Именно такого он бы пожелал любому, да? Он съедает пачку печенья, запивая огромной кружкой кофе, от кофеина ощущение, что кто-то опустил топор на шею, немеет спина и ноги, колотится сердце, но здорово проясняется в голове. Курит, чувствует, как начинает тошнить от такого сочетания, упорно втягивая и выдыхая дым. Он находит свои наушники, включает музыку, дурашливо качая головой. Кружит по комнате, собирает разбросанные вещи, находит чистые шмотки, откидывает их на спинку дивана, сгребая в кучу остальное. Биты отдают в грудь, хочется двигаться, улыбка тянется трещиной в айсберге, Гето качает головой в такт, подпевает идиотским словам, размахивает руками. 13:05 Стоит перед зеркалом в ванной. Сбросил грязную футболку, измятые джинсы. Он курит уже десятую? Не знает. Но курит. Разглядывает свои ребра, что теперь не скрыты мышцами, лишь обтянуты тонкой кожей. На торчащие лопатки и бусины отростков позвонков. Отвратительно. Таких рисуют на плакатах по борьбе с наркоманией. Зеркало хочется разбить, а лучше — руки и лицо, что он видит в нем. В глазах стоят слезы. Он смаргивает их, отворачиваясь. 18:44 Опять курит. Съел все, что смог найти, танцевал под тупую попсу из детства. Нашел старую майку с огромным черепом, вдруг захотелось вернуться в те самые 17. Жаль, но прокол в носу уже зарос, а дома не было подходящего украшения. А, ладно, сходит на неделе в салон. Хочется новую татуировку, он спешно записывается в ближайшую студию, прикидывая во сколько это обойдется. А, нахуй. 20:12 Выходит из дома, в наушниках опять жужжит и грохочет, он почти вприпрыжку мчится в бар. Таблетки выветрились , он снова может думать, он снова он. Гето доволен, Гето так любит вечера, Гето так любит свою жизнь. Как хорошо, что рядом с домом такой классный бар, чтобы отметить начало новой жизни, где он знает, что с ним происходит и почему хочется исчезнуть, когда смотришь на удаляющуюся спину и белые волосы. 22:56 Во рту опять чей-то язык, чужой, ведь чувствуется вкус вишни, он точно не пил ничего с вишней, только виски и немного колы со льдом, еще пару виски, три лонг-айленда, еще виски, пиво? Да, кажется пиво. Пачка выкурена, следующая вскрыта, опять с кем-то сосется, черт его разбери. Абонент все еще не абонент, а значит теперь точно можно разъебаться об этот вечер. Девушка явно довольна уловом, тянет за собой. Гето идет, идет покорной овцой, но в кабинке туалета уже кто-то повизгивает, а в соседней валяется тело. Фу. Они вываливаются в проулок за баром, где вонь мусора и табака стоит плотным кубом, обозначая суть заведения. Девушка лезет в его трусы, пальцы умелые, стоит у него на все деньги, он только вжимает женское тело в плесневелую стену. Возможно их кто-то мог застукать их, кто-то, кто сунулся бы на пару шагов глубже в участок между одноэтажными коробками клуба и автосервиса, но... Нахуй. Она горячая, большая упругая грудь, ловкий язык, который она не использует, чтобы проводить с ним душеспасительные беседы, а чтобы толкать мокро его язык, распаляя еще сильнее. Он резко сдвигает край топа, вываливая ее грудь на обозрение, торчащие соски, какая-то странная татуировка, ему насрать. Достаточно возбуждающе и хорошо. Его руки уже под ее короткой полоской юбки, разумеется, в духе низкосортной порнухи — она без трусов. Как говорится, что не имеешь, то не потеряешь. Гето расстегивает ширинку, лишь слегка приспуская трусы, чтобы обнажить член, плюет на ладонь, размазывает слюну по стволу. Она с готовностью виснет в его руках, стоит Сугуру подхватить ее под бедра, вжимая в кирпичи. Он спешно направляет в нее стояк, сразу входя, судорожно двигаясь внутри, сосредоточившись на тесноте горячего влагалища. Она стонет, блядски, закатывает пьяные глаза, цепляется за его плечи и подмахивает насколько ей позволяет поза. Гето ебет ее с влажным хлюпаньем, уперев руки в стену, это почти как трахать силиконовую куклу, примотанную скотчем к столу, только очень теплую и пахнущую табаком и перегаром. Он рвано толкается внутри, чувствуя как подкатывает оргазм, не заботясь о ее удовольствии, на краю сознания слышит ее сдавленные всхлипы и вскрики. Он едва успевает вытащить, заливая спермой ее задницу и край задранной юбки, часть капель даже достигает стены, запечетлевая его генетический материал на здании клуба. Здесь был Гето Сугуру, блять. Отпускает ее ноги, она чуть покачивается, но удерживается, поправляет одежду. - Даже не поцелуемся на прощание? - Гето уже идет в выходу из переулка, доставая пачку сигарет. Видимо, от тряски его укачало, мутит ужасно, перед глазами все пляшет. Он проходит несколько зданий, прежде чем понимает, что комок в горле движется. И движется он наружу. Гето сгибается и блюет, выворачивая наизнанку все выпитое. Брызги летят на кроссовки, пачкают край штанин, вонять будет отвратительно. Еще спазм и новая порция выплескивается на асфальт, в рот попадают пряди волос, на них липнут кусочки съеденного в качестве закуски, но Гето не помнит что именно ел. Живот скручивает опять, он выблевывает лужицу желчи, как довершающий штрих. Во рту горечь, горло жжет, он отплевывается от болтающихся ниток слюны, вытирая рот тыльной стороной ладони. 02:24 Его выкидывают из машины такси, водитель ругается, но Гето нихрена не понимает. Он грубо посылает крупного мужчину в светлом поло. В нос прилетает кулак, во рту кровь, в голове взрыв. Гето оступается и падает на асфальт. Слышно только шум двигателя и на этом звуки кончаются. Он проваливается в черноту. 09:08 - Надо ему помочь, он весь в крови... - Не подходи, обычная пьянь, пойдем... Гето садится ценой неимоверных усилий. От него торопливо удаляется парочка. Сердобольная девчушка оглядывается с облегчением понимая, что Гето жив. Он осознает это даже с некоторым разочарованием. Голова болит, хоть бабки и телефон на месте. Холодно, хочется отлить. Он бредет куда-то, заходит за ближайшие мусорные баки, справляет нужду, долго смотря в стенку. Застегивает штаны, брезгливо замечает белую кляксу на кармане. Смотрит на экран телефона, где внезапно горит 2 пропущенных и несколько сообщений. Он зло хлопает телефоном, улыбаясь, с полной решимостью исчезнуть с лица земли, чтобы беловолосый сыщик попробовал его достать. Сугуру умывается в какой-то маленькой кофейне, там же берет американо. От кофе снова тахикардия. Он вдруг оказывается в толпе. Студенты, клерки, еще хрен знает кто набиваются в помещение, выдыхивая весь кислород. Он умрет сейчас, он умрет, его вырвет и потом он умрет в муках от удушья... Нога трясется, ладони потеют, голову давит тисками. Гето вскакивает и почти бежит на выход, вдыхая спасительную вонь выхлопных газов на улице. Сердце колотится кошмарно, лицо онемевшее. 14:34 Гето бесцельно бродит в парке, заходит в кинотеатр, смотрит какое-то дерьмовое кино ни о чем, дремлет в мягком кресле, пока уборщица не приходит, чтобы навести порядок после сеанса. На телефоне 17 пропущенных и забита память сообщений. Нахуй. 19:42 Он возвращается в квартиру. Стягивает заблеванные джинсы, оттирает кросссовки. Отмывается от смазки незнакомки, рвоты, крови и земли. Голым падает на кровать, включая какую-то ерунду в наушниках. 22:53 Сугуру спит, запутавшись в проводах наушников и съежившись от холода. 08:12. - Да, он дома, нашли, спасибо и извините... Над ухом говорит очень знакомый голос. Спина укрыта мягким одеялом, под головой свернута толстая кофта с запахом дорогого одеколона. Гето приоткрывает глаза. Кажется, из носа опять шла кровь, кожу на щеке неприятно тянет и в горле слизь с привкусом железа. Перед глазами белые волосы, тонкие губы чуть улыбаются, голубые глаза сощурены, парень сидит напротив кровати на корточках, чтобы быть на одном уровне с Гето. - Что ж, ты жив, это большой плюс. Гето отворачивается, ложится спиной к парню. Чувствует, как на освободившийся краешек кровати опускается чужой вес. 09:04 Рука лежит поперек длинных мускулистых ног. Лицо утыкается в стройный бок, скрытый тонкой тканью серой футболки. Тепло. Вокруг воздух свежий, пахнет чем-то жареным и горячим. - Выспался? Гето зарывается носом глубже в нежную хлопковую гладь, мотая головой. Будто и не случилось ничего, полусидит рядом, роется в телефоне, поглаживает голову, пропуская черные пряди сквозь пальцы. - Давай ты поешь? - порывается встать, но цепкие пальцы хватаются за край футболки, тянут. - Нет, Сатору, нет, - глаза смотрят снизу вверх, дрожит гнусавый голос. — Ладно, давай попробуем позже, - снова возвращается, кладет руки на костлявые плечи, обхватывает кольцом, баюкает лохматую голову на груди. Гето дышит его запахом. - Прости, - он невыносимая тварь, он чудовище, Сатору не заслужил такого ничем. - Тихо, тихо, все хорошо, это ты меня прости, что телефон не сменил там, думал связь будет, а у них вышки ни к черту, - ласкает шею пальцами, - извини меня. В глазах опять слезы, дурацкими стеклоблоками размазывают картинку. Гето шумно вздыхает. - Мне дали таблетки и какую-то еще ерунду, - сглатывает, - но мне не нравится, мне от них плохо. -Но надо потерпеть, хорошо? - спокойствие струится по изгибу ушной раковины, ласкает замученное серое вещество, - может все же поешь? Я сделал твои любимые блинчики и привез тебе тот конфитюр из лимона. Пойдешь, м? Гето с трудом отрывается от тела Годжо, натягивает первые попавшиеся штаны, ковыляет на кухню. Блины восхитительны, вдвойне от того, что ест он их слушая голос Сатору. Тот что-то рассказывает о командировке, об ужасах корпоративных отелей, о цифрах и таблицах. Сугуру нихрена не смыслит в этом, он только одно знает, что жизнь в нем движется только пока Сатору смотрит на него, пока тепло его ладоней можно ощутить вытянув руку. 19:56 - Сугу, мне пора, правда, - Гето не может разжать руки, не может. Не выходит никак. - Ты надолго? - Я вернусь, правда, я буду звонить, - Годжо закидывает на плечо рюкзак. - Когда? - пусть просто скажет когда он придет снова, пусть просто даст ему отметку до которой нужно дожить, доволочить свое туловище до этой точки в календаре. - Сугу, я пока не знаю... - сжимает губы, видя как каменеет челюсть Гето, как пустеют и покрываются поволокой бессмысленности глаза. Гето сутулится, весь как будто сползает с собственных костей, это чудовищное зрелище, - я приеду сразу к тебе. Пока. Наверное, это ты чувствуешь когда из распоротого живота на ноги валятся петли кишок. Возможно, именно так ощущалась древняя скандинавская казнь, когда ребра отрывали от позвоночника и выворачивали в стороны. Наверное, именно так ощущается пластиковый пакет на голове с изолентой вокруг шеи. - Пока, Сатору. Тихонько щелкает замок двери за ним. Сугуру доползает до кровати. Просто нужно поспать. Просто поспать.