ГЛАВА ВТОРАЯ

      — Вот и приехали. — как-то расстроенно про констатировали девочке, с интересом смотрящей в окно.       — Уже? Как-то быстро... я думала мы ещё побудем вместе немного! Я не наездилась, мы можем проехать ещё один круг? — недовольно пробурчала малышка, хватая маму за руку и смотря на последнюю жалобными, грустными глазками.       — ...мх, нет, не можем, милая... — улыбнулись той, поглаживая по голове и позволяя залезть на собственные колени. Последняя часто так делала, когда капризничала, так что это не было чем-то необычным, что для самой Гроу, что для ребёнка, в очередной раз проявляющего своё вредное нутро. — Ко всему, разве ты не хочешь увидеть папу?       — Хочу, очень хочу!! Но м! Я, мне... мне страшно. — пробурчали, смотря кудато вдаль. Это было легко понять, в самом деле и их матери было страшно. А вдруг что-то пойдет не так? Она ведь не сможет ничего ни сказать, ни сделать, и ради чего тогда всё это...? За столь долгое отсутствие, даже самой ведьмочке стало страшно. Она не знала, чего ей ожидать от собственного мужа и чем в принципе обернётся их встреча.       — А папа очень любил украшения? — уточнил сын, резко заставив очнуться от мыслей.       — Нет...? А что такое? Что-то произошло? — кивнули сыну.       — Да, просто это очень похоже на папу. — не колеблясь, ответил тот.       — ...где? — глянули обе из девушек в окно, вскоре заметив Реншу. Тот слегка изменился. Он не вырос, нет, но его волосы украшало массивное и яркое украшение, представляющее из себя золотую змею, украшенную цветами. Кимоно его было столь ярким и расписным, что создавалось ощущение, будто бы каждую мышцу что была в теле мужчины вытащили, подсчитали, и расписали, вынося этот узор на великолепный, золотой материал. На ногах были церемониальные ботинки, делающие его чуть выше, но во всём остальном он остался прежним. Ведьма его тут же узнала, улыбнувшись при виде знакомого лица, — Да, и правда. — проурчала женщина, поправляя кудрявые волосы дочери, вынуждая её ухватить руку брата. Тот крепко придержал последнюю, не желая отпускать ни на секунду. — Привет, Реншу. — улыбнулись проповеднику, как только тот заметил саму даму.       — Приветствую, Гроу. — поклонился тот по некой привычке, очень скоро лицезря фигурку, аккуратно выходящую из кареты и направляющуюся в его сторону. Дети остались в карете на пару минут, они ещё готовились выходить, явно что-то усердно обсуждая друг с другом, хотя господин уже успел заметить копны грязно-русых и коричневых волос.       — Ну к чему такой официоз? Разве я настолько изменилась? — хихикнула девушка, очень скоро прижимаясь к уже отвыкшему от этого проповеднику. Он выглядел шокировано, но вместе с тем по удивительному довольно, ощутив в голове некое странное, даже непривычное облегчение и тишину; за эти, фактически, девять лет отсутствия успокоителя, Реншу уже и забыл, как мучился первое время. Как пил чаи и настойки перед сном, и как учился контролировать себя вновь. Всё-таки вечная возможность успокоится была очень приятной, но удивительно необходимой, особенно когда резко исчезала в нужный момент. — Ав, а ты совершенно не изменился, всё такой же большой и тёплый. — улыбнулись господину, аккуратно поправляя часть идеально лежащего хаори.       — Я ... я очень рад, милая. — заговорил молчащий, искренне стараясь не перейти на столь привычную проповедь. Сейчас его глаза были устремлены только на неё. Столь непривычные ощущения казались ненастоящими. Как те события, которые случились настолько давно, что при повторении вызывают чувство фикции, словно этого никогда не было. Но её руки были. Они были самыми настоящими, живыми и целительными, такими могли быть только руки его милой, нежной, самой важной и ценной Гроу. И как он только посмел отправить её от себя так далеко? Лишь простояв в объятиях пару минут он пожалел об этом! Этот запах, это тело, эти руки и эти слова; совершенно не изменилась, но всё так же прекрасна, как и в те дни, когда Реншу жил с ней вместе. Но теперь всё вернётся на круги своя и они вновь будут жить вдвоём. Он больше никогда в жизни не отпустит её куда-то далеко и никогда больше не даст так подло исчезнуть из собственных объятий.       — ...а Муши тоже будет таким любвеобильным когда вырастет? — послышался слегка раздраженный, заинтересованный вопрос. Зелёные глазки мелькнули, смотря то на брата, то на его взрослую копию. — Просто я не намерена терпеть подобное к себе отношение!       — А я и обнимать тебя не стану! — показал ей язык парнишка, скрестив руки на груди. — Ты мне противна! — выдали ей, поднимая собственный нос вверх. — Ой, не очень-то и хотелось бы! Фу-шка! — показали язык в ответ, начав дразнить оппонента, который в долгу не остался, вынуждая девочку показывать язык ещё сильнее. Очень вскоре они отвернулись друг от друга, высоко подняв носики и начав смотреть куда-то в небо.       — Скорее всего, — посмеялась мама, поглядывая на слегка растерянного Реншу. Дети по сравнению с ним были крошечными, они определённо будут выше самой Гроу, но сейчас девочка доросла ей до груди, а парнишка уже перерос её плече. Они оба глянули на маму, после переглянувшись и в очередной раз показав один другому языки, глянули на родителей с ещё большим интересом, — Но это не настолько плохо, к этому можно привыкнуть. Тебе понравится, когда подрастёшь, я обещаю. — успокоили старшую, — Ну же, Реншу, обними детей! Они очень хотели тебя увидеть! — но сильный и такой уверенный Реншу испугался! Он крепко прижал к себе супругу, вынуждая её ощутить, как руки сильнее сжимают её талию, — Реншу! Ну же, не позорься, они не кусаются! — начала смеяться ведьмочка. — Кусаемся! Ещё как! — запротестовали оба из близнецов, — ...но обниматься вроде тоже любим. Любим же, да? — спросили в унисон друг у друга, подходя к маме чуть ближе.        Отец их всё-таки обнял, но даже дети уловили дрожащие руки. Малыши казались Реншу настолько миниатюрными, что он боялся их сломать, крепко прижимая к себе два родных, но таких маленьких тельца. С воспитателем была та же история, её он боялся сломать не меньше, ведь девушка казалась ему крошечной, но вместе с тем безумно гордой и хитрой, что очаровывало влюблённого в неё по уши зрителя. Он полюбил её ещё с приезда в Линбург и сколько бы раз не пытался себе сказать, что ненавидит её, каждый раз находил себя около храма, пытаясь вновь выловить её фигуру из чужих глаз. Наверное, если бы не Люк, то никогда бы и поговорить не решился... и, если бы не тот же Люк, никогда бы не придумал способа забрать эту девушку с собой. Старик оказался действительно очень уж хитрым и подлым, и буквально помог похитить даму ... да, за хорошую сумму, но это того стоило! Ко всему, через время это окупилось, когда та узнала, что проповедник солгал ей о том, что её никто не помнит, она была счастлива! Да, безумно злилась что ей лгали, но она была так благодарна Реншу за сохранение её близких, что буквально зацеловала его прямо там! Истинно старший помнил эти сладкие губы, эти руки, это тело и эти мысли: эту блаженную пустоту и нежные губы по всему его лицу. Он был в таком шоке, что мысль об этом до сих пор вводила его в ступор, вызывая по телу сильные и яркие мурашки. Это, как и его признание в любви, были очень памятными... Оба из этих моментов заставили его переступить через себя тогда и оба из них изменили его жизнь окончательно, но явно не в худшую сторону.        Сейчас у него были дети, уже относительно взрослые и безумно хитрые как показалось господину. Но он любил их. Им предстояло многое наверстать. Очень многое! Куда больше, чем он, наверное, хотел, и куда больше, чем смог бы в эту секунду представить.       — Господин Реншу! Господин всевидящий! Я, я очень извиняюсь, но- — донеслось беспокойственное икание со стороны. — Но вам нужно возвращаться к проповеди!! Прямо сейчас!! — церемониальный помощник выглядел обеспокоенно и как-то нервно, определённо стараясь хоть как-то вытащить восхищённого и забывшего обо всём человека из этого состояния.       — А?.. Ой да, я совсем забыл об этом. — как-то растерянно промычал старший, — Мы с вами ещё увидимся сегодня, мои дорогие. — сообщил он присутствующим, — Минси! Минси, дорогая, подбери им нужную одежду и накорми их, они уж точно проголодались с дороги. — скомандовал мужчина кивающей помощнице. После ушёл, хоть и недовольно. Он хотел ещё раз поцеловать Гроу, но ему не дали этого сделать, вызывая в нём бурчание и некое недовольство. А ведь они только увиделись! Сложно представить какого ему будет буквально на следующий день!       — Конечно-конечно, Реншу! Как скажете! — защебетала дамочка, вскоре хватая ведьмочку за руку и таща за собой. Почти никто не помнил, что она ведьма, а те, кто знал не были против... она не жила в храме долгое время, а пока жила и вовсе не составляла проблем. Даже магию не использовала! Теперь, конечно, будет труднее, ведь у детей тоже будет магия, но всё же хорошо, что потомство в принципе есть. Ведь разве плохо что новый мессия способен к размножению? Нет, вовсе не плохо! — Дорогая, ты совсем не изменилась! — щебетала служанка, ведя за собой даму. За ними шли близнецы, держа ту за руку. Они осматривали большое здание, то и дело обращая внимание то на одну колону, то на другую, то на третью. Красивые иллюстрации на них вызывали восторг и потерю концентрации, отчего то и дело слышались восторженные визги, чуть ли не синхронно возникающие с новым потоком информации от провожающей, прямо ведущей семейство к гардеробной. — Пришли! — чуть ли не скомандовали ведьме, усаживая её на стул. — Девочки помогут вам выбрать наряд и причёску, а мне поможешь ты! — сообщили потерянным ребятам, которых уже оттолкнули в разные комнаты, дабы переодеть. Те не особо поняли, что случилось, как оба уже были втянуты в симпатичные, яркие наряды.        На миниатюрной Лин красовалось юркое, фиолетовое кимоно, а растущее тело МуШанга быстро начало прикрывать синее, пёстрое хаори. Пояса на него не нашли, так что просто оставили часть ткани телепаться, зато волосы парнишки нашли чем завязать, затягивая те аккуратной, синей лентой.       — Я тоже себе ленточку хочу! — закапризничала сестра, указывая на довольного Шанга. — Я тоже ленточку хочу! — тыкая пальцем, она наблюдала как служанки носятся из одной стороны в другую, вскоре прибегая друг к другу и смеясь. — Не хочу я фиолетовую! И золотую не хочу! Я синюю хочу! Как у Шанга! — продолжала капризничать та, получая в руки то одну, то другую ленту. — Не хочу я другие! Такую же хочу! — чуть ли не плакала Лин. И никакие уговоры не работали в её сторону. — Меня не волнует, что она не подходит по цвету! И красота меня тоже не волнует! — ругалась малышка. — Я хочу такую же! Такую же и всё! — Но у нас нет такой же ленты! Она старая и.. — неловко оправдывалась служанка, не замечая смеющегося Шанга. Тот подошёл вскоре, стягивая с себя украшение.       — Не волнуйтесь, — улыбнулся он, — Сейчас всё появится. — сообщили служанкам, разрывая шёлковую ткань на две части, — Вот, держи. Теперь у нас будут одинаковые. Как ты и хотела. — заулыбался братишка, активно смеясь, как только счастливая сестра завязала её на своих коротких волосах. — С ней ты ещё страшнее выглядишь! Бе-бебе, страшилка!       — Да сам ты страшилка! — за возмущалась последняя, набрасываясь на него. Тот не рассчитал этого и очень вскоре они вновь начали драться, устраивая потасовку на полу. Это происходило всегда, и не ожидавшие этого служанки смотрели на это с шоком, но вместе с тем – очарованием. У многих были братья и сёстры, и многие понимали, что это нормально, но всё же это казалось смешным. Они дрались безумно комично, особенно учитывая то, что сделали друг для друга буквально одну секунду назад.       — Вы двое! А ну быстро прекратили безобразие! — скомандовала им мама, вынуждая обоих остановится и быстро встать по струночке, неловко улыбаясь то ей, то всем вокруг. — Это что за поведение такое! Мы с вами в приличном месте, а вы себя как ведёте!? — поставив руки в бока, недовольная Гроу выглядела очень строго, отчего близнецы фактически тут же начали извиняться друг перед другом и перед ней, лишь через пару минут получив какое-никакое одобрение и вздох, позволяющий расслабиться чуть ли не всей комнате. — ...ладно уж. Молодцы, что поделили ленту. Нам стоит пойти поесть, вы оба голодны, не так ли? — сложив руки вместе, смотрела на очаровательно кивающих в согласии детей. — Отлично, в таком случае пойдёмте, у нас с вами ещё много дел, мне предстоит очень многое вам рассказать.        «Хорошо, мамуль!», «Да, хорошо!» послышалось в ответ женщине, заканчивая этот небольшой спектакль. Служанки посмеялись над случившимся, вскоре начав провожать семейство к гостиной, где и планировали накрыть на стол. Всё-таки они были относительно почётными гостями, хоть и стали таковыми больше из-за Реншу, чем из-за собственной важности. Именно это, кстати, позволило ужину быть весьма пышным. Даже не столько сами привычки культа, сколько сами слуги, искренне заинтересованные в жене проповедника, старались угодить что ей, что её детям, и мадам Гроулин как эта самая жена, искренне старалась не поддаваться на лесть и провокации. Она знала, как это работает и чего многоуважаемые господа пытаются добиться, так что вежливо попросила их уйти, смиренно наблюдая как они покидают гостевую, позволяя троице приезжих вновь оказаться наедине. Это был семейный ужин, хоть и непривычно пышный, отчего темы затрагивающиеся на нём были личными и не должны были выходить за рамки семейного диалога. Это правило было хорошо известно близнецам и великолепно соблюдалось ими в независимости от обстоятельств.       — Они точно хотят нас съесть. — удивительно серьёзно выдала из себя малышка, получая согласные кивки со стороны настолько же серьёзного брата.       — Да, я тоже так считаю. — похлопал по столу парнишка, смотря на одобрительные мазки пальцем по дереву со стороны сестры.       — Ну зачем им нас есть? — засмеялась мать, смотря за зрачками детей, которые, казалось, сейчас станут больше самих глазок от вскипающего восторга и возмущения.       — А зачем нам иначе столько есть?! Дома мы ели в половину меньше! Этого хватит что бы накормить всю нашу деревню! Или они считают, что мы настолько обжоры? — возмущалась Лин, аккомпонируемая собственным братом.       — Да, и вообще, почему мы едим сами, почему папа не присоединиться к нам?! — стукнули кулачками по поверхности, вызывая смешок, а затем какую-то разочарованную констатацию.       — Нет-нет, деревню этим уж точно не накормишь, дорогие мои. Часть деревни – точно, но всю деревню – нет. Вы можете съесть что хотите, люди просто хотят понять, что вам нравится. — погладили по макушкам горящие головы.       — То есть мы можем съесть только сладости и тогда они будут нам давать только их?? — переспросили у ведьмочки, загораясь новой волной восторга.       — Пхахаха, ну, не думаю, что только их, но это определённо даст им зацепки в ваших пристрастиях, это уж точно. — закивали в ответ, прижимая к себе оба смеющихся тельца. — Но вам правда стоит поесть. Будет не вежливо отказываться от предложенной трапезы, а мы ведь с вами очень вежливые, правда? Вот, значит нам стоит поесть. Приятного аппетита мои дорогие. Я вас тоже очень люблю. — проконстатировали ребятам, начавшим с интересом оглядывать стол. Они никогда не видели такого количества продуктов на одной плоскости, и конечно же хотели попробовать всё и сразу, но не могли себе этого позволить в силу воспитания, и вежливости.        Через время, малыши попытались скопировать поведение собственной матери, та уже знала, чего хочет перекусить, так что не очень долго выбирала, вытаскивая себе небольшую тарелочку из горы предложенных. Не то что бы осьминог ей уж так понравился в прошлые разы, но ей было очень трудно забыть, как Реншу отчитывал её в тот день за чрезмерные попытки убежать, а потом чуть не удавился, отчего пришлось его откачивать, и девушка была вынуждена отложить собственные попытки побега «на потом». А «потом» всё не случалось и не случалось, приведя к тому, что в день «побега» проповедующий сам прошёл за ней в комнату, лично уточнив почему она не явилась на ужин. Естественно, Гроу оправдывалась и придумывала всяческие отмазки, но в конце концов просто закрыла за господином дверь, решая, что лучше решить всё раз и навсегда! В тот же день они поцеловались в первый раз, и спать легли тогда же вместе. В самом деле, ведьмочка вспоминала об этом со стыдом и неким очарованием, стараясь хоть как-то поддеть надоедливое щупальце палочками. За несколько лет она уже отучилась ими есть, и процессия занимала куда больше времени, но всё же окончилась удачно, позволяя конечности оказаться в положенном для неё месте.       — ...а они вкусные? — с интересом уточняли дети, каждый раз как видели чтото новое из морских обитателей на тарелке. К осьминогу притронуться не решились, но вот устриц всё же попробовали. Обоим они, к слову, не понравились, но именно они и заставили детей пробовать немного больше, ведь не может же всё быть настолько неприятным, правда? Всё, конечно же, не могло. Так выяснилось, что креветки кажутся детям вкусными, а мясо утки в соусе очень даже приятное, хотя птицу дети тоже не очень любили, обзывая её мясо «твёрдым и горьким».       — Нам стоит похвалить повара. — спокойно проконстатировала дама по окончанию трапезничества, — Он великолепно готовит. — улыбнулась, получив хмурые мордочки со стороны собственных детей. — Что? Щупальце было очень даже ничего на вкус!       — Фе. — ответил ей Шанг, и был таков.